ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Озабоченные,заводская байка

Озабоченные,заводская байка

4 апреля 2014 - Филипп Магальник

Нам часто о вождях коммунистических напоминают из той жизни, времен СССР, репрессии той власти показывают, о дефиците сплошном мусолят, как при Хрущеве нехватка хлеба объяснялась тем, что колхозники им скот кормят. Да вы же, милые, о той жизни ничего не знаете, как и о сегодняшней, простите. Лапшу вешали и продолжают вешать, все режимы это делают. Человек не волен появиться на свет при ясной погоде в хорошем государстве – уж как повезет. И, тем не менее, человечек при любых режимах проводит беззаботное детство, как положено, радуется жизни, растет, влюбляется и проживает свой век, отпущенный небом.

Законы и условия жизни каждого государства вырабатывают в жителях свои специфические навыки выживания, смекалку необычную развивают. Я полноценный представитель советской эпохи, поэтому и рассказ мой о той жизни будет, об умении созидать, добиваться цели, преодолевая заторы в системе. Мы умели бодро двигаться к намеченному, маневрируя между «нельзя» и «стоп» в системе, и чего-то же добились в жизни, коль детей хороших таких нарожали? Но, главное: вырвались с наукой и промышленностью из крестьянской страны, вопреки всему. Расхвастался, как пацан, правда? Так вот.... После долгих и мучительных усилий самостоятельно запустили мы у себя на заводе две установки по вакуумному напылению миниатюрных зеркал для гальванометров, адская технология, капризная, да еще жидкого азота требует с температурой очень низкой. Вот его, жидкий азот, нам перестали поставлять с одесского судоремонтного завода, сказали, что не могут больше снабжать нас. Мой Леонид Ватавский дважды туда ездил, и ничего – отказ. А тут на завод нового директора прислали, чтобы с нацкадрами порядок навел, ибо их просто не было на заводе, да и в городе еще мало молдаван проживало.

С новым я сразу не сошелся. Два или три дня внимательно понаблюдав за мной, он пришел к выводу, что мои указания экспромтные, без предварительного должного расчета и экономической целесообразности (он преподавал в вузе до нас). Я и подал заявление, отрабатывал последнюю неделю. На планерке директор вежливо указал на левацкие методы работы Бориса Матвеевича, на меня значит, который поставил завод на колени без азота, добавив, что у него есть письмо ЦК Молдавии на имя одесского Обкома партии с просьбой решить вопрос, и он на рассвете едет в Одессу, покажет как работать надо…

Ко мне подсел Спиваковский, начальник производства, и прошептал в ухо:

- Боря, он мужик неплохой, заводской жизни не знает только, каждый день поэтому шишки получает. Ты кого на судоремонтном знаешь? Главного. Отлично. Надо бы тебе Карнаушенко с ним свести, помоги. Как что? С Карнаушенко поехать тебя прошу!

И я поехал с директором на его «Шкоде». Ехали молча, каждый свой самодельный приемничек карманный к уху приложил, но одну волну оба слушали, одну песню про журавлей Бернеса. К девяти у обкома партии были, но внутрь нас не пустили, велели письмо оставить на вахте. Мой напарник распалился, партийный билет достал, штанину задрал, протез правой ноги показал и прошел в промышленный отдел.

Вернулся он вскоре невменяемым, водителю велел развернуться и домой ехать. «Ничего не добился, пустое это было», – промямлил он. Не знаю почему, наверное солидарность заводчанина сработала, но предложил дать мне часик – на судоремонтный махну, можем и вместе поехать, предложил я. Но Александр Александрович грустно сказал, что ему все ровно, ибо завтра он уволится. Короче, остался он на вокзале дожидаться, а я с водителем Васей рванул на завод. Вернулись мы часа через два, и я, не мешкая, в туалет побежал, приспичило. Простите, не могу не описать это сооружение шестидесятых годов на одесском вокзале, которое расположено было с правой стороны, в торце здания. Это была прямоугольная комната с двенадцатью прямоугольными провалами с двух сторон, на которых без каких-либо перегородок восседали страждущие с газетой «Правда» в руках, и не для чтения. Туман хлорки глаза травил, морщились. Ну и, конечно, очередь сюда большая всегда стояла из озабоченных, переминающихся с ноги на ногу пассажиров вокзала города-героя. Вспомнил – аж вздрогнул.

Директор сидел в той же позе с опущенной головой и не реагировал на нас. Мы поняли, что с ним что-то неладное, подняли и к машине повели. Я еще сбегал в «Булочную», что напротив вокзала была, и бубликов две вязки купил. Больного на заднее сиденье примостили и поехали восвояси. Уже подъезжая к Тирасполю, предложил Василию бублик, себе взял, и стали с аппетитом уплетать вкуснейшие изделия Одессы. Сзади голос с обидой прозвучал:

- Могли бы и меня угостить, пахнет вкусно. Лучше стало… приступ, видимо был. Когда сильный стресс – бывает. Что заводу скажем, братцы? Да правду скажем, как есть. Всем до лампочки проблемы наши, и этим ленинцам тоже, поняли? Нет, не домой, а на завод поеду, документы просмотрю, думать буду. А Бориса до хаты подкинем, где живешь-то? Далековато... Зла не держи, парень, на меня... Как подождать? Ты тоже на завод... Что? Вакуумную запускать будешь? Повтори, Борис!

Василий: - Вы же не знаете, вам плохо было. Дюары с азотом Борис на масло сливочное обменял у компрессорщицы. Да на привозе купили, на всю зарплату его...

Борис: - Притормози, Вася, это моя Сима с сыном дожидаются.

Из машины видно было, как молодая женщина бросилась на шею Борису и запричитала что-то радостное, улыбаясь. Он же ей вязку бубликов на шею повесил, поцеловал крепко и к машине вернулся.

Карнаушенко: - Молоденькая она у тебя, в каком доме живешь, чтоб знать? В вагончике! Почему? Ты местный, значит, специалист, не по вызову… Грошей сколько потратил? Да у меня и нет таких с собой, достану утром. Вот дурачье, в нацкадры игру затеяли, по религиозным берлогам разбежались и облаиваем друг друга... В жизни же по-иному: человек ты или ничтожество, вот разница. Приехали. Борис, загляни, как запустишь. Бублик дай… В войну один народ был – советский, поэтому… но кому сказать-то? Борьку в обиду не дам… И моя всегда меня ждала… и ждет наверное… «Маша, привет! Нормально съездил. Бублик тебе купил, вместе покушаем вечерком. Чего звонил? Тебя услышать захотел. Пока, я тоже! Как с планом, спрашиваешь? Будет, Маша, план, обязательно будет».

© Copyright: Филипп Магальник, 2014

Регистрационный номер №0206520

от 4 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0206520 выдан для произведения:

Нам часто о вождях коммунистических напоминают из той жизни, времен СССР, репрессии той власти показывают, о дефиците сплошном мусолят, как при Хрущеве нехватка хлеба объяснялась тем, что колхозники им скот кормят. Да вы же, милые, о той жизни ничего не знаете, как и о сегодняшней, простите. Лапшу вешали и продолжают вешать, все режимы это делают. Человек не волен появиться на свет при ясной погоде в хорошем государстве – уж как повезет. И, тем не менее, человечек при любых режимах проводит беззаботное детство, как положено, радуется жизни, растет, влюбляется и проживает свой век, отпущенный небом.

Законы и условия жизни каждого государства вырабатывают в жителях свои специфические навыки выживания, смекалку необычную развивают. Я полноценный представитель советской эпохи, поэтому и рассказ мой о той жизни будет, об умении созидать, добиваться цели, преодолевая заторы в системе. Мы умели бодро двигаться к намеченному, маневрируя между «нельзя» и «стоп» в системе, и чего-то же добились в жизни, коль детей хороших таких нарожали? Но, главное: вырвались с наукой и промышленностью из крестьянской страны, вопреки всему. Расхвастался, как пацан, правда? Так вот.... После долгих и мучительных усилий самостоятельно запустили мы у себя на заводе две установки по вакуумному напылению миниатюрных зеркал для гальванометров, адская технология, капризная, да еще жидкого азота требует с температурой очень низкой. Вот его, жидкий азот, нам перестали поставлять с одесского судоремонтного завода, сказали, что не могут больше снабжать нас. Мой Леонид Ватавский дважды туда ездил, и ничего – отказ. А тут на завод нового директора прислали, чтобы с нацкадрами порядок навел, ибо их просто не было на заводе, да и в городе еще мало молдаван проживало.

С новым я сразу не сошелся. Два или три дня внимательно понаблюдав за мной, он пришел к выводу, что мои указания экспромтные, без предварительного должного расчета и экономической целесообразности (он преподавал в вузе до нас). Я и подал заявление, отрабатывал последнюю неделю. На планерке директор вежливо указал на левацкие методы работы Бориса Матвеевича, на меня значит, который поставил завод на колени без азота, добавив, что у него есть письмо ЦК Молдавии на имя одесского Обкома партии с просьбой решить вопрос, и он на рассвете едет в Одессу, покажет как работать надо…

Ко мне подсел Спиваковский, начальник производства, и прошептал в ухо:

- Боря, он мужик неплохой, заводской жизни не знает только, каждый день поэтому шишки получает. Ты кого на судоремонтном знаешь? Главного. Отлично. Надо бы тебе Карнаушенко с ним свести, помоги. Как что? С Карнаушенко поехать тебя прошу!

И я поехал с директором на его «Шкоде». Ехали молча, каждый свой самодельный приемничек карманный к уху приложил, но одну волну оба слушали, одну песню про журавлей Бернеса. К девяти у обкома партии были, но внутрь нас не пустили, велели письмо оставить на вахте. Мой напарник распалился, партийный билет достал, штанину задрал, протез правой ноги показал и прошел в промышленный отдел.

Вернулся он вскоре невменяемым, водителю велел развернуться и домой ехать. «Ничего не добился, пустое это было», – промямлил он. Не знаю почему, наверное солидарность заводчанина сработала, но предложил дать мне часик – на судоремонтный махну, можем и вместе поехать, предложил я. Но Александр Александрович грустно сказал, что ему все ровно, ибо завтра он уволится. Короче, остался он на вокзале дожидаться, а я с водителем Васей рванул на завод. Вернулись мы часа через два, и я, не мешкая, в туалет побежал, приспичило. Простите, не могу не описать это сооружение шестидесятых годов на одесском вокзале, которое расположено было с правой стороны, в торце здания. Это была прямоугольная комната с двенадцатью прямоугольными провалами с двух сторон, на которых без каких-либо перегородок восседали страждущие с газетой «Правда» в руках, и не для чтения. Туман хлорки глаза травил, морщились. Ну и, конечно, очередь сюда большая всегда стояла из озабоченных, переминающихся с ноги на ногу пассажиров вокзала города-героя. Вспомнил – аж вздрогнул.

Директор сидел в той же позе с опущенной головой и не реагировал на нас. Мы поняли, что с ним что-то неладное, подняли и к машине повели. Я еще сбегал в «Булочную», что напротив вокзала была, и бубликов две вязки купил. Больного на заднее сиденье примостили и поехали восвояси. Уже подъезжая к Тирасполю, предложил Василию бублик, себе взял, и стали с аппетитом уплетать вкуснейшие изделия Одессы. Сзади голос с обидой прозвучал:

- Могли бы и меня угостить, пахнет вкусно. Лучше стало… приступ, видимо был. Когда сильный стресс – бывает. Что заводу скажем, братцы? Да правду скажем, как есть. Всем до лампочки проблемы наши, и этим ленинцам тоже, поняли? Нет, не домой, а на завод поеду, документы просмотрю, думать буду. А Бориса до хаты подкинем, где живешь-то? Далековато... Зла не держи, парень, на меня... Как подождать? Ты тоже на завод... Что? Вакуумную запускать будешь? Повтори, Борис!

Василий: - Вы же не знаете, вам плохо было. Дюары с азотом Борис на масло сливочное обменял у компрессорщицы. Да на привозе купили, на всю зарплату его...

Борис: - Притормози, Вася, это моя Сима с сыном дожидаются.

Из машины видно было, как молодая женщина бросилась на шею Борису и запричитала что-то радостное, улыбаясь. Он же ей вязку бубликов на шею повесил, поцеловал крепко и к машине вернулся.

Карнаушенко: - Молоденькая она у тебя, в каком доме живешь, чтоб знать? В вагончике! Почему? Ты местный, значит, специалист, не по вызову… Грошей сколько потратил? Да у меня и нет таких с собой, достану утром. Вот дурачье, в нацкадры игру затеяли, по религиозным берлогам разбежались и облаиваем друг друга... В жизни же по-иному: человек ты или ничтожество, вот разница. Приехали. Борис, загляни, как запустишь. Бублик дай… В войну один народ был – советский, поэтому… но кому сказать-то? Борьку в обиду не дам… И моя всегда меня ждала… и ждет наверное… «Маша, привет! Нормально съездил. Бублик тебе купил, вместе покушаем вечерком. Чего звонил? Тебя услышать захотел. Пока, я тоже! Как с планом, спрашиваешь? Будет, Маша, план, обязательно будет».

Рейтинг: 0 223 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
102
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
91
88
81
76
75
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
68
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
67
64
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
45
40
38