ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Не суди и судим не будешь

 

Не суди и судим не будешь

1 декабря 2013 - Александр Шипицын
article172603.jpg

 

 

            Когда развал начался, сбылась арабская пословица: и последний верблюд становится первым, когда караван поворачивает вспять. Вот и в нашей дивизии некий капитанчик, что давно на карьере своей крест поставил, вдруг в первые ряды выдвигаться стал. Знакомства себе среди гражданского населения, что с политически уклоном, завел. Как где народ соберется, он тут же речи непонятного содержания ведет. Да с таким пафосом и с фанатизмом в глазах – ни дать ни взять: Цицерон какой-то.

            Политотделу это, конечно, не нравится. Его увещевать начинают:

            – Ты бы, Анатолий Петрович, поскромнее был, – вежливо так говорят, – негоже всякому вонючему капитанишке перед людьми выступать. Да еще без санкции политотдела.

            На эти выпады Толя, оглянувшись и приметив маломальскую аудиторию, кричать начинал:

            – Люди! Смотрите и слушайте все! Видите, как демократию зажимают! Как рот мне заткнуть пытаются! Но правда, – орет, – восторжествует! Хватит нас душить и затыкать!

            Тот, кто его увещевал, стыдиться  начинал и просил Анатолия Петровича потише орать. А у Толи глотка медная он еще пуще прежнего разоряется:

            – Не смейте! – орет, – Не смейте затыкать меня! Я от имени народа говорю. Я люблю наш народ! Мне народ как родной дядя! – ну, и так далее.

            Тут весна наступает. По весеннему делу начальник гарнизона субботник объявил. Солдаты и матросы на служебной территории порядок наводят, офицеры и прапорщики совместно с семьями возле своих домов ковыряются.

            Но это и раньше офицеров с семьями тяжело было на субботник вытащить, а уж в эти лихие времена и подавно. Глянул я в окно, смотрю, возле подъезда замначпо крутится и женщина какая-то с детскими грабельками гребется потихоньку. Мы с замначпо дружили немного и выпивали при случае. А тут как раз и случай такой. Я окно открыл и его кликнул:

            – Заходи, – говорю, – Сергей Иванович. Тут у меня вопрос по субботнику появился. Жена как раз из магазина принесла. Пошли, в рабочем порядке по паре вопросов пропустим.

Он понял, и ко мне поднялся. Выпили мы с ним, как по православному обычаю положено, по три стопки и на улицу курить вышли.

            – Нельзя, – Сергей Иванович мне объясняет, – нельзя мне от субботника отлынивать. Обязательно найдется гад и будет мне, как селедочной харей, в рожу тыкать. Вот, дескать, замначпо, целый полковник, а субботник игнорирует. А мне, скажет, сам Бог велел на это дело плюнуть.

            Стоим, курим мирно. Рядом тетенька с грабельками гребется. А тут Тараканов, капитан этот, идет. Вот черт Сергея Ивановича за язык дернул.

            – Что ж это вы, Анатолий Петрович, субботник игнорируете? – и язвительно так добавляет. – Говорить вы мастер, а вот с граблями и лопатой вас что-то не видно.

            Тут Толя варежку свою вовсю ширь распахнул:

            – Не смейте меня всенародно регулировать! Я с семи утра с солдатами моей роты субботник организовываю. Я на служебной территории был. Там у меня работа кипит. Я работаю не покладая рук, – тут он принюхиваться стал. – И не хожу по гарнизону пьяный, как некоторые, и демократию не зажимаю. Пусть все слышат! Я не пьянствую, а работаю.

            Видит Сергей Иванович – плохо дело! Надо как-то все это на тормозах спустить.

            – Да что вы, товарищ капитан, кричите? Вы чем митинги тут устраивать, взяли бы жену свою, дали бы ей грабли в руки, и мы бы все весело и дружно порядок тут навели. Чего это она у вас дома сидит? Нехорошо. Пусть тоже общественной жизнью живет.

            Тут тетка, что с грабельками греблась возле нас, разгибается, и по щекам у нее слезы, как виноградины, катятся. Рыдает, что твоя княгиня Ярославна в третьем действии известной оперы, когда узнала, что семья кормильца лишилась:

            – Да как же вам, товарищ полковник не стыдно? Да как же у вас язык поворачивается гадости такие говорить?! Я тут одна-одинешенька от всего дома работаю. Последних сил лишаюсь. Вон, половину двора вычистила, – и на кучку мусора, какую курица нагребет, когда зернышко сыщет, показывает. – Кроме меня никого из женщин тут нет. И вашей жены нет. А вы меня еще в отсутствии активной жизненной позиции  упрекаете.

            Поняли мы тут, что это жена Тараканова все время вокруг нас с грабельками греблась и к разговорам нашим веселым прислушивалась. Хотел Сергей Иванович возразить, что это фигня, а не работа. Но мы-то с ним еще меньше сделали, только окурков накидали и землю расковыряли, когда на лопаты опирались. Я его под руку подхватил и за дом поволок. А за нами трубный голос Толяна обличал:

            – Всякая пьянь учить меня будет! Сами палец об палец…Демократию душат… Рот затыкают…             

            Сергей Иванович хотел его командиру батальона позвонить, да я не дал: зачем скандал ширить? Зашли мы с ним ко мне домой, первый вопрос доработали и второй открыли. Ну ее к бесу, эту демократию, если целому замначпо и его приятелю выпить спокойно не дадут.

© Copyright: Александр Шипицын, 2013

Регистрационный номер №0172603

от 1 декабря 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0172603 выдан для произведения:

 

 

            Когда развал начался, сбылась арабская пословица: и последний верблюд становится первым, когда караван поворачивает вспять. Вот и в нашей дивизии некий капитанчик, что давно на карьере своей крест поставил, вдруг в первые ряды выдвигаться стал. Знакомства себе среди гражданского населения, что с политически уклоном, завел. Как где народ соберется, он тут же речи непонятного содержания ведет. Да с таким пафосом и с фанатизмом в глазах – ни дать ни взять: Цицерон какой-то.

            Политотделу это, конечно, не нравится. Его увещевать начинают:

            – Ты бы, Анатолий Петрович, поскромнее был, – вежливо так говорят, – негоже всякому вонючему капитанишке перед людьми выступать. Да еще без санкции политотдела.

            На эти выпады Толя, оглянувшись и приметив маломальскую аудиторию, кричать начинал:

            – Люди! Смотрите и слушайте все! Видите, как демократию зажимают! Как рот мне заткнуть пытаются! Но правда, – орет, – восторжествует! Хватит нас душить и затыкать!

            Тот, кто его увещевал, стыдиться  начинал и просил Анатолия Петровича потише орать. А у Толи глотка медная он еще пуще прежнего разоряется:

            – Не смейте! – орет, – Не смейте затыкать меня! Я от имени народа говорю. Я люблю наш народ! Мне народ как родной дядя! – ну, и так далее.

            Тут весна наступает. По весеннему делу начальник гарнизона субботник объявил. Солдаты и матросы на служебной территории порядок наводят, офицеры и прапорщики совместно с семьями возле своих домов ковыряются.

            Но это и раньше офицеров с семьями тяжело было на субботник вытащить, а уж в эти лихие времена и подавно. Глянул я в окно, смотрю, возле подъезда замначпо крутится и женщина какая-то с детскими грабельками гребется потихоньку. Мы с замначпо дружили немного и выпивали при случае. А тут как раз и случай такой. Я окно открыл и его кликнул:

            – Заходи, – говорю, – Сергей Иванович. Тут у меня вопрос по субботнику появился. Жена как раз из магазина принесла. Пошли, в рабочем порядке по паре вопросов пропустим.

Он понял, и ко мне поднялся. Выпили мы с ним, как по православному обычаю положено, по три стопки и на улицу курить вышли.

            – Нельзя, – Сергей Иванович мне объясняет, – нельзя мне от субботника отлынивать. Обязательно найдется гад и будет мне, как селедочной харей, в рожу тыкать. Вот, дескать, замначпо, целый полковник, а субботник игнорирует. А мне, скажет, сам Бог велел на это дело плюнуть.

            Стоим, курим мирно. Рядом тетенька с грабельками гребется. А тут Тараканов, капитан этот, идет. Вот черт Сергея Ивановича за язык дернул.

            – Что ж это вы, Анатолий Петрович, субботник игнорируете? – и язвительно так добавляет. – Говорить вы мастер, а вот с граблями и лопатой вас что-то не видно.

            Тут Толя варежку свою вовсю ширь распахнул:

            – Не смейте меня всенародно регулировать! Я с семи утра с солдатами моей роты субботник организовываю. Я на служебной территории был. Там у меня работа кипит. Я работаю не покладая рук, – тут он принюхиваться стал. – И не хожу по гарнизону пьяный, как некоторые, и демократию не зажимаю. Пусть все слышат! Я не пьянствую, а работаю.

            Видит Сергей Иванович – плохо дело! Надо как-то все это на тормозах спустить.

            – Да что вы, товарищ капитан, кричите? Вы чем митинги тут устраивать, взяли бы жену свою, дали бы ей грабли в руки, и мы бы все весело и дружно порядок тут навели. Чего это она у вас дома сидит? Нехорошо. Пусть тоже общественной жизнью живет.

            Тут тетка, что с грабельками греблась возле нас, разгибается, и по щекам у нее слезы, как виноградины, катятся. Рыдает, что твоя княгиня Ярославна в третьем действии известной оперы, когда узнала, что семья кормильца лишилась:

            – Да как же вам, товарищ полковник не стыдно? Да как же у вас язык поворачивается гадости такие говорить?! Я тут одна-одинешенька от всего дома работаю. Последних сил лишаюсь. Вон, половину двора вычистила, – и на кучку мусора, какую курица нагребет, когда зернышко сыщет, показывает. – Кроме меня никого из женщин тут нет. И вашей жены нет. А вы меня еще в отсутствии активной жизненной позиции  упрекаете.

            Поняли мы тут, что это жена Тараканова все время вокруг нас с грабельками греблась и к разговорам нашим веселым прислушивалась. Хотел Сергей Иванович возразить, что это фигня, а не работа. Но мы-то с ним еще меньше сделали, только окурков накидали и землю расковыряли, когда на лопаты опирались. Я его под руку подхватил и за дом поволок. А за нами трубный голос Толяна обличал:

            – Всякая пьянь учить меня будет! Сами палец об палец…Демократию душат… Рот затыкают…             

            Сергей Иванович хотел его командиру батальона позвонить, да я не дал: зачем скандал ширить? Зашли мы с ним ко мне домой, первый вопрос доработали и второй открыли. Ну ее к бесу, эту демократию, если целому замначпо и его приятелю выпить спокойно не дадут.

Рейтинг: +3 220 просмотров
Комментарии (3)
Денис Маркелов # 2 декабря 2013 в 09:58 +1
Забавный рассказ. Но добрый.
Александр Шипицын # 2 декабря 2013 в 15:08 0
Забавный и но?! Забавно. Времена тогда (начало 90-х) к веселью не слишком располагали, но мы старались.
Эльвира Ищенко # 5 декабря 2013 в 11:27 0
Образный сатирический стих на ,действительно,лихие 90-е!! smayliki-prazdniki-34