ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Не суди и судим не будешь

Не суди и судим не будешь

1 декабря 2013 - Александр Шипицын
article172603.jpg

 

 

            Когда развал начался, сбылась арабская пословица: и последний верблюд становится первым, когда караван поворачивает вспять. Вот и в нашей дивизии некий капитанчик, что давно на карьере своей крест поставил, вдруг в первые ряды выдвигаться стал. Знакомства себе среди гражданского населения, что с политически уклоном, завел. Как где народ соберется, он тут же речи непонятного содержания ведет. Да с таким пафосом и с фанатизмом в глазах – ни дать ни взять: Цицерон какой-то.

            Политотделу это, конечно, не нравится. Его увещевать начинают:

            – Ты бы, Анатолий Петрович, поскромнее был, – вежливо так говорят, – негоже всякому вонючему капитанишке перед людьми выступать. Да еще без санкции политотдела.

            На эти выпады Толя, оглянувшись и приметив маломальскую аудиторию, кричать начинал:

            – Люди! Смотрите и слушайте все! Видите, как демократию зажимают! Как рот мне заткнуть пытаются! Но правда, – орет, – восторжествует! Хватит нас душить и затыкать!

            Тот, кто его увещевал, стыдиться  начинал и просил Анатолия Петровича потише орать. А у Толи глотка медная он еще пуще прежнего разоряется:

            – Не смейте! – орет, – Не смейте затыкать меня! Я от имени народа говорю. Я люблю наш народ! Мне народ как родной дядя! – ну, и так далее.

            Тут весна наступает. По весеннему делу начальник гарнизона субботник объявил. Солдаты и матросы на служебной территории порядок наводят, офицеры и прапорщики совместно с семьями возле своих домов ковыряются.

            Но это и раньше офицеров с семьями тяжело было на субботник вытащить, а уж в эти лихие времена и подавно. Глянул я в окно, смотрю, возле подъезда замначпо крутится и женщина какая-то с детскими грабельками гребется потихоньку. Мы с замначпо дружили немного и выпивали при случае. А тут как раз и случай такой. Я окно открыл и его кликнул:

            – Заходи, – говорю, – Сергей Иванович. Тут у меня вопрос по субботнику появился. Жена как раз из магазина принесла. Пошли, в рабочем порядке по паре вопросов пропустим.

Он понял, и ко мне поднялся. Выпили мы с ним, как по православному обычаю положено, по три стопки и на улицу курить вышли.

            – Нельзя, – Сергей Иванович мне объясняет, – нельзя мне от субботника отлынивать. Обязательно найдется гад и будет мне, как селедочной харей, в рожу тыкать. Вот, дескать, замначпо, целый полковник, а субботник игнорирует. А мне, скажет, сам Бог велел на это дело плюнуть.

            Стоим, курим мирно. Рядом тетенька с грабельками гребется. А тут Тараканов, капитан этот, идет. Вот черт Сергея Ивановича за язык дернул.

            – Что ж это вы, Анатолий Петрович, субботник игнорируете? – и язвительно так добавляет. – Говорить вы мастер, а вот с граблями и лопатой вас что-то не видно.

            Тут Толя варежку свою вовсю ширь распахнул:

            – Не смейте меня всенародно регулировать! Я с семи утра с солдатами моей роты субботник организовываю. Я на служебной территории был. Там у меня работа кипит. Я работаю не покладая рук, – тут он принюхиваться стал. – И не хожу по гарнизону пьяный, как некоторые, и демократию не зажимаю. Пусть все слышат! Я не пьянствую, а работаю.

            Видит Сергей Иванович – плохо дело! Надо как-то все это на тормозах спустить.

            – Да что вы, товарищ капитан, кричите? Вы чем митинги тут устраивать, взяли бы жену свою, дали бы ей грабли в руки, и мы бы все весело и дружно порядок тут навели. Чего это она у вас дома сидит? Нехорошо. Пусть тоже общественной жизнью живет.

            Тут тетка, что с грабельками греблась возле нас, разгибается, и по щекам у нее слезы, как виноградины, катятся. Рыдает, что твоя княгиня Ярославна в третьем действии известной оперы, когда узнала, что семья кормильца лишилась:

            – Да как же вам, товарищ полковник не стыдно? Да как же у вас язык поворачивается гадости такие говорить?! Я тут одна-одинешенька от всего дома работаю. Последних сил лишаюсь. Вон, половину двора вычистила, – и на кучку мусора, какую курица нагребет, когда зернышко сыщет, показывает. – Кроме меня никого из женщин тут нет. И вашей жены нет. А вы меня еще в отсутствии активной жизненной позиции  упрекаете.

            Поняли мы тут, что это жена Тараканова все время вокруг нас с грабельками греблась и к разговорам нашим веселым прислушивалась. Хотел Сергей Иванович возразить, что это фигня, а не работа. Но мы-то с ним еще меньше сделали, только окурков накидали и землю расковыряли, когда на лопаты опирались. Я его под руку подхватил и за дом поволок. А за нами трубный голос Толяна обличал:

            – Всякая пьянь учить меня будет! Сами палец об палец…Демократию душат… Рот затыкают…             

            Сергей Иванович хотел его командиру батальона позвонить, да я не дал: зачем скандал ширить? Зашли мы с ним ко мне домой, первый вопрос доработали и второй открыли. Ну ее к бесу, эту демократию, если целому замначпо и его приятелю выпить спокойно не дадут.

 

© Copyright: Александр Шипицын, 2013

Регистрационный номер №0172603

от 1 декабря 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0172603 выдан для произведения:

 

 

            Когда развал начался, сбылась арабская пословица: и последний верблюд становится первым, когда караван поворачивает вспять. Вот и в нашей дивизии некий капитанчик, что давно на карьере своей крест поставил, вдруг в первые ряды выдвигаться стал. Знакомства себе среди гражданского населения, что с политически уклоном, завел. Как где народ соберется, он тут же речи непонятного содержания ведет. Да с таким пафосом и с фанатизмом в глазах – ни дать ни взять: Цицерон какой-то.

            Политотделу это, конечно, не нравится. Его увещевать начинают:

            – Ты бы, Анатолий Петрович, поскромнее был, – вежливо так говорят, – негоже всякому вонючему капитанишке перед людьми выступать. Да еще без санкции политотдела.

            На эти выпады Толя, оглянувшись и приметив маломальскую аудиторию, кричать начинал:

            – Люди! Смотрите и слушайте все! Видите, как демократию зажимают! Как рот мне заткнуть пытаются! Но правда, – орет, – восторжествует! Хватит нас душить и затыкать!

            Тот, кто его увещевал, стыдиться  начинал и просил Анатолия Петровича потише орать. А у Толи глотка медная он еще пуще прежнего разоряется:

            – Не смейте! – орет, – Не смейте затыкать меня! Я от имени народа говорю. Я люблю наш народ! Мне народ как родной дядя! – ну, и так далее.

            Тут весна наступает. По весеннему делу начальник гарнизона субботник объявил. Солдаты и матросы на служебной территории порядок наводят, офицеры и прапорщики совместно с семьями возле своих домов ковыряются.

            Но это и раньше офицеров с семьями тяжело было на субботник вытащить, а уж в эти лихие времена и подавно. Глянул я в окно, смотрю, возле подъезда замначпо крутится и женщина какая-то с детскими грабельками гребется потихоньку. Мы с замначпо дружили немного и выпивали при случае. А тут как раз и случай такой. Я окно открыл и его кликнул:

            – Заходи, – говорю, – Сергей Иванович. Тут у меня вопрос по субботнику появился. Жена как раз из магазина принесла. Пошли, в рабочем порядке по паре вопросов пропустим.

Он понял, и ко мне поднялся. Выпили мы с ним, как по православному обычаю положено, по три стопки и на улицу курить вышли.

            – Нельзя, – Сергей Иванович мне объясняет, – нельзя мне от субботника отлынивать. Обязательно найдется гад и будет мне, как селедочной харей, в рожу тыкать. Вот, дескать, замначпо, целый полковник, а субботник игнорирует. А мне, скажет, сам Бог велел на это дело плюнуть.

            Стоим, курим мирно. Рядом тетенька с грабельками гребется. А тут Тараканов, капитан этот, идет. Вот черт Сергея Ивановича за язык дернул.

            – Что ж это вы, Анатолий Петрович, субботник игнорируете? – и язвительно так добавляет. – Говорить вы мастер, а вот с граблями и лопатой вас что-то не видно.

            Тут Толя варежку свою вовсю ширь распахнул:

            – Не смейте меня всенародно регулировать! Я с семи утра с солдатами моей роты субботник организовываю. Я на служебной территории был. Там у меня работа кипит. Я работаю не покладая рук, – тут он принюхиваться стал. – И не хожу по гарнизону пьяный, как некоторые, и демократию не зажимаю. Пусть все слышат! Я не пьянствую, а работаю.

            Видит Сергей Иванович – плохо дело! Надо как-то все это на тормозах спустить.

            – Да что вы, товарищ капитан, кричите? Вы чем митинги тут устраивать, взяли бы жену свою, дали бы ей грабли в руки, и мы бы все весело и дружно порядок тут навели. Чего это она у вас дома сидит? Нехорошо. Пусть тоже общественной жизнью живет.

            Тут тетка, что с грабельками греблась возле нас, разгибается, и по щекам у нее слезы, как виноградины, катятся. Рыдает, что твоя княгиня Ярославна в третьем действии известной оперы, когда узнала, что семья кормильца лишилась:

            – Да как же вам, товарищ полковник не стыдно? Да как же у вас язык поворачивается гадости такие говорить?! Я тут одна-одинешенька от всего дома работаю. Последних сил лишаюсь. Вон, половину двора вычистила, – и на кучку мусора, какую курица нагребет, когда зернышко сыщет, показывает. – Кроме меня никого из женщин тут нет. И вашей жены нет. А вы меня еще в отсутствии активной жизненной позиции  упрекаете.

            Поняли мы тут, что это жена Тараканова все время вокруг нас с грабельками греблась и к разговорам нашим веселым прислушивалась. Хотел Сергей Иванович возразить, что это фигня, а не работа. Но мы-то с ним еще меньше сделали, только окурков накидали и землю расковыряли, когда на лопаты опирались. Я его под руку подхватил и за дом поволок. А за нами трубный голос Толяна обличал:

            – Всякая пьянь учить меня будет! Сами палец об палец…Демократию душат… Рот затыкают…             

            Сергей Иванович хотел его командиру батальона позвонить, да я не дал: зачем скандал ширить? Зашли мы с ним ко мне домой, первый вопрос доработали и второй открыли. Ну ее к бесу, эту демократию, если целому замначпо и его приятелю выпить спокойно не дадут.

Рейтинг: +3 273 просмотра
Комментарии (3)
Денис Маркелов # 2 декабря 2013 в 09:58 +1
Забавный рассказ. Но добрый.
Александр Шипицын # 2 декабря 2013 в 15:08 0
Забавный и но?! Забавно. Времена тогда (начало 90-х) к веселью не слишком располагали, но мы старались.
Эльвира Ищенко # 5 декабря 2013 в 11:27 0
Образный сатирический стих на ,действительно,лихие 90-е!! smayliki-prazdniki-34
Популярная проза за месяц
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
106
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
100
95
91
90
87
84
81
80
76
74
74
72
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
72
70
69
67
66
64
64
63
63
Почему? 28 августа 2018 (Эльвира Ищенко)
63
55
Бабье лето 2 сентября 2018 (Олег Бескровный)
55
Роза любви 4 сентября 2018 (Тая Кузмина)
54
48
44
41

 

Популярное за 90 дней
161
ЖАРА 4 июля 2018 (Елена Бурханова)
147
136
132
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
123
122
117
113
112
112
111
106
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
105
105
СЧАСТЬЕ 11 августа 2018 (Пронькина Татьяна)
104
103
101
100
100
98
95
94
91
Популярное за неделю
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
106
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
100
95
87
84
80
76
74
72
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
72
70
67
64
64
63
63
54
44
41
Популярное за 24 часа
21
18
12
10
10
9
8
8
7
7
6
6
6
6
6
6
5
5
4
4
4
Памятник Сегодня в 05:37 (Лариса Луканева)
3
3
2
2