ГлавнаяВся прозаМалые формыНовеллы → Жара (Иллюзии, сны, очередные смерти ...)

 

Жара (Иллюзии, сны, очередные смерти ...)

22 сентября 2012 - Polina Vasyuk
article78679.jpg

Я блуждал в игрушечной чаще
И открыл лазоревый грот…
Неужели я настоящий,

И действительно смерть придет?
(с.)
Осип Мандельштам





А потом погода испортилась. Воздух стал обжигать легкие, а асфальт плавился под ногами.
На высокие, покрытые лесом, горы, голубым пластом ложилось небо. Лес медленно тлел, изрыгая в воздух клубы серого, похожего на грозовые облака, дыма.
Каждые полчаса над городом проносился вертолет с «чашкой», наполненной морской водой.  Правда, как таким количеством влаги, они собирались потушить пожарище, лично мне было совершенно не понятно. Капля в море, да и только.
Я сидел на террасе и пил чай. В наушниках яркими битами гремел
Three Days Grace, и тогда я еще не догадывался, чем же закончится так хорошо начавшийся день.
“I can’t escape this hell
So many times I tried…”
Никаких планов. Никаких мыслей. Квартира сдана отдыхающим – карманы полны немаленьких денег. Легкая сонливость от только начинающейся жары.
“Standing on my own
Remembering the one I left…”

Положив босые ноги на стол, я немного сполз в кресле. Солнце только начинало пробираться на террасу. Покачивая головой в такт музыке, я не заметил, как задремал.
“Did I fall asleep?
Is this all a dream?
Wake me up, I’m living a nightmare…”
Телефон яростно вибрировал в моем кармане. Я чувствовал это, плавая на краю сознания. Какой-то внутренний толчок, и вот я уже сонно хлопаю глазами, рассматривая сквозь мелкие сосновые иголки синее небо и слепящее горячее солнце.
Cause they find you, burn you…”
Чуть не упав со стула, я все же вытянул из кармана джинсов мобильный. Снял наушники.
- Дон, привет.
 - День добрый, Крис. В чем дело? – Захрипел я своим прокуренным голосом.
- Только не говори мне, что ты спал.
- Молчу.
- Вот молодец.
- Не язви.
Я потянулся и размял рукой затекшую шею.
- Тут мне подкинули неплохую работенку. Не хочешь поучаствовать?
- Спасибо, мне деньги не нужны.
- Да, знаю я, что ты у нас богатенький Буратино. Но дело не в этом.
- А в чем же?
В трубке повисла пауза и я услышал, как Крис что-то жует.
- Приятного, - сказал я.
- Ага. На пожар нужны добровольцы. Обученных уже не хватает. Горит, я тебе скажу, не по-детски. Боятся, как бы Ялта не загорелась.
Я хмыкнул и глотнул немного уже остывшего чая, вполуха слушая причитания этого юного гринписовца.
“I’ll take you by the hand
And I’ll show the world that you can understand…”
Как я и говорил, планов не было. Просто пустота, которая не предвещала ни радости, ни счастья. Поэтому я согласился, чтобы хоть чем-нибудь себя занять.
I feel so much better…”
Уже через полчаса Крис вещал свои любительские речи об охране природы у меня на террасе, попивая холодное сухое белое вино с мятным льдом и причмокивая. С реки веял прохладный ветер, я растянулся на кресле. И с интересом смотрел за изменениями эмоций во время его болтовни. Возмущение, радость, счастье, злость - все слилось в одно сплошное пятно и превратило лицо в исковерканный кусок теста. Меня даже начало подташнивать, но я не стал перебивать его, потому что ни к чему заводится с такими людьми. Они тебя и переговорят, и переругают. Молчание – золото. Таким, как Крис нужна аудитория, которая внемлет им и со всем соглашается. Тогда он чувствует себя пупом вселенной и фактически богом. Так почему бы не доставить ему этого счастья. Вижу же, что лыбится, как кот, объевшийся сметаны.
- Да. Ты прав, никогда не поздно кинуться спасать природу. Хоть в двадцать, хоть в тридцать, хоть в сорок, - задумчиво сказал я.
- Тебе сорок два.
- Прекрати каждый раз напоминать о моем возрасте. Я и так его прекрасно знаю.
Its not too late

Its never toо late…”
Я вкинул в рюкзак бутылку с водой и пару бутербродов с колбасой. Над ухом тихо хихикал Крис, приговаривая, что я зря трачу время.
- Посмотрим-посмотрим.

“Somehow
I just don’t wanna stay and
 wait for a wonder…”
Возле кинотеатра «Спартак» нас ждал грузовик еще с десятком таких же добровольцев. Все это были мужчины средних лет. Похоже, Крис был самым младшим, но это его особо не волновало. Он тут же перезнакомился со всеми и начал вести свои заумные беседы. Не знаю, как ему тут же не набили морду. Либо он такой обаяшка, либо пожалели из-за возраста.
Сам я пристроился в уголке и уже собирался вставить наушники и вздремнуть. Но не удалось. Мужик сидящий слева, видимо был с языком без костей. Потому что полез знакомиться. Я отвечал вяло и в основном только кивал. Надеялся, что отстанет. Напрасно. Мужчину звали Ник. Он в Ялте живет давно, ни пьет, ни курит и даже в армии служил. Мои ответы ему были особо не нужны. Главное имя. Человеку просто нужно было выговориться. И почему я вечно для всех психологом или слушателем работаю? Это слегка бесить начинает. То Крис, теперь этот Ник. Так что его вопрос «А ты откуда?» застал меня врасплох.
- Ялтинец я. Двенадцать лет здесь живу, - ответил я.
- О как! Я тебя раньше нигде не видел.
- Ну, Ялта ведь большая. Тем более я здесь знакомых особо и не приобрел. Мне больше одиночество, знаешь ли, ближе.
- Ааа…
Ник удивленно захлопал глазами, пожал плечами и как-то сразу замолчал.
Остаток дороги мы проехали молча.


***
  Раньше мне казалось, я видел смерть. Но теперь я понимаю, что то были всего лишь похороны. Потому что запах горелой плоти и шерсти, тихие крики косуль, дрожащие в огне деревья, безмолвно просящие о помощи, миллионы букашек, старающиеся сбежать, навсегда врежутся в мою память, как запах и символ смерти. Я чувствовал, как эта Чувиха с косой смотрела на все это, устало и яростно, горько улыбаясь.
И мне стало страшно в этом хаосе спокойствия, где люди безразлично смотрят, потому что ничего не могут. Так им кажется.
Я схватил снаряжение, то, что первое попалось под руку, и ринулся вперед.
Мне казалось, огонь сожрет меня целиком. Он был везде: на деревьях, под деревьями, в воздухе, в каждой из жизней. Я был распилен надвое, не зная, что делать. Спасать лес или бежать вон отсюда, чтобы спасти свою шкуру.
 Мне еще никогда не была настолько страшно, больно. Глядя на то, как огонь медленно гаснет под моими неумелыми руками, я возрождался, но огонь возникал, и я снова переставал ощущать себя. Становился машиной, роботом. Просто хотел, чтобы это все, наконец, закончилось.
Навсегда.
Тогда я увидел ее. Кучерявую маленькую девчонку. Она смотрела на меня как-то слишком радостно и очень грустно и жгла спички. Вокруг нее был огонь, но она не горела.
Мне вспомнился Крис с его вечными разглагольствованиями, Ник с его бескостным языком. Мне вспомнилось сегодняшнее спокойное утро, когда жара только наступала на пятки, а в наушниках играло
Three Days Grace. Я вспомнил о голубом небе сквозь иголки сосны и теплом чае, который наверно уже давно остыл. Я вспомнил о тихо журчащей реке под моей терассой и о том, как же мне одиноко в мои 42.
Я снова взглянул на девчонку. Она гладила огонь рукой и тихо пела ему что-то. Я прислушался.
How long will this take?

How much can I go through?

My heart, my soul aches

I don't know what to do

I bend, but don't break

And somehow I'll get through

Cause I have You..." 

Но я не продержусь. Потому что я давно сломался. У меня никого нет. Одни лжецы и тщеславные идиоты окружают меня. Ни друзей, ни семьи. Я смотрю на свою жизнь, и она абсолютно пуста. Темная черная пустота. Я отречен и отброшен всеми, кто был мне когда-то дорог. На самом-то деле они все мне до сих пор дороги. К сожалению, я для них просто пустое место. Я все также отсылаю маме деньги на каждый день рождение и на любой праздник. Я начал делать это с тех пор, как получил свою первую зарплату. Благодарность за ее труды и любовь. Но все деньги возвращаются назад. Им это не нужно. Не от такого, как я.
Девочка вновь зажигает спичку и бросает ее в огонь. Смерть заглядывает в мои глаза и ласково улыбается.
 - Прости меня, мама, - шепчу я, как можно тише. 
 Я всегда хотел быть чем-то большим. Хотел чтобы они гордились и любили меня. Но врать себе за такую любовь неправильно. Потому что тогда это не любовь  вовсе. Ведь любят не тебя, а маску, за который ты яростно прячешься.
 Наверное, стоило прятаться...
 - Хей! - Окликнул я девочку. Та краем глаза взглянула на меня.
- Ты плод моего воображения?
- А как тебе больше хочется?
- Плевать. Ты лес жечь перестань. Деревьям больно. Земле больно. Ты несешь смерть. Прекрати! – Закричал я.
Все пожарники разом обернулись и глянули на меня.
- Дон, в чем дело? – Спросил Ник.
Я обернулся и заглянул ему в глаза. Голубые, как небо. Обеспокоенность.
Я давно нашел себя настоящего. Но стоило ли оно того, а?
Крис недовольно фыркал. Я махнул головой, мол ничего, это я так.
Все успокоились, продолжили работу. Им как-то не до меня было.
Я вновь взглянул на девочку. Она пела огню, а тот ласкал ее пальцы и лицо.
- Все будет хорошо, Риан.
 Услышав ее голос, я вздрогнул. 
- Хочешь все изменить?
Я покачал головой. Мне не надо ничего менять. Да, моя жизнь пуста, но я честен с собой и с другими. По-моему это важнее любви собственных родных. Их гордость за тебя ничто по сравнению с тем, что ты чувствуешь, когда ты свободен и верен себе, без лжи.
Поэтому, когда в это мгновение ты гладишь огонь или укрощаешь воду, когда ты смотришь на небо или просто вытираешь  пол, ты делаешь это по своему желанию.
Мне не нужно менять гнев на милость. Я счастлив. И даже если через секунду я погибну, я буду счастлив. Все, что дала мне жизнь,  я благодарен ей. И буду благодарен за  все, что она мне еще преподнесет.
Я взглянул на девочку. Но на том месте уже было пусто.
-
I bend, but don't break

And somehow I'll get through

Cause I have You, – тихо запел я себе под нос.
- Круто.
Это был Ник «язык без костей».
- Спасибо.
Я улыбнулся. Похоже, погода испортилась как раз во время.
 Может завтра позвоню маме или отцу. Наверное, они будут бурно и яростно сопеть в трубку или кричать, или молчать. Но мне давно не семнадцать и, я надеюсь,  они подарят мне немного своей любви, в которой я уже не нуждаюсь. Но они нуждаются во мне.

Ник похлопал меня по плечу. Огонь вскинулся на несколько метров вверх.

Запах горелого мяса и шерсти, крики косуль…
Асфальт плавится. Погода портится.
Не знаю, что из этого правда, а что полнейшая чушь.
Потому что я сижу на терассе и слушаю
Three Days Grace. И жара только пробирается сюда. Чай давно остыл, а Крис никогда не позвонит.
Потому что его не существует. И меня тоже, наверное.
Лучики солнца медленно скользят по столу, заглядывают в пустую чашку, очерчивают силуэт и что есть силы бьют по стеклянным окнам и двери.
Жара, наконец заполняет это тихое и темное пространство…

 

© Copyright: Polina Vasyuk, 2012

Регистрационный номер №0078679

от 22 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0078679 выдан для произведения:

Я блуждал в игрушечной чаще
И открыл лазоревый грот…
Неужели я настоящий,

И действительно смерть придет?
(с.)
Осип Мандельштам





А потом погода испортилась. Воздух стал обжигать легкие, а асфальт плавился под ногами.
На высокие, покрытые лесом, горы, голубым пластом ложилось небо. Лес медленно тлел, изрыгая в воздух клубы серого, похожего на грозовые облака, дыма.
Каждые полчаса над городом проносился вертолет с «чашкой», наполненной морской водой.  Правда, как таким количеством влаги, они собирались потушить пожарище, лично мне было совершенно не понятно. Капля в море, да и только.
Я сидел на террасе и пил чай. В наушниках яркими битами гремел
Three Days Grace, и тогда я еще не догадывался, чем же закончится так хорошо начавшийся день.
“I can’t escape this hell
So many times I tried…”
Никаких планов. Никаких мыслей. Квартира сдана отдыхающим – карманы полны немаленьких денег. Легкая сонливость от только начинающейся жары.
“Standing on my own
Remembering the one I left…”

Положив босые ноги на стол, я немного сполз в кресле. Солнце только начинало пробираться на террасу. Покачивая головой в такт музыке, я не заметил, как задремал.
“Did I fall asleep?
Is this all a dream?
Wake me up, I’m living a nightmare…”
Телефон яростно вибрировал в моем кармане. Я чувствовал это, плавая на краю сознания. Какой-то внутренний толчок, и вот я уже сонно хлопаю глазами, рассматривая сквозь мелкие сосновые иголки синее небо и слепящее горячее солнце.
Cause they find you, burn you…”
Чуть не упав со стула, я все же вытянул из кармана джинсов мобильный. Снял наушники.
- Дон, привет.
 - День добрый, Крис. В чем дело? – Захрипел я своим прокуренным голосом.
- Только не говори мне, что ты спал.
- Молчу.
- Вот молодец.
- Не язви.
Я потянулся и размял рукой затекшую шею.
- Тут мне подкинули неплохую работенку. Не хочешь поучаствовать?
- Спасибо, мне деньги не нужны.
- Да, знаю я, что ты у нас богатенький Буратино. Но дело не в этом.
- А в чем же?
В трубке повисла пауза и я услышал, как Крис что-то жует.
- Приятного, - сказал я.
- Ага. На пожар нужны добровольцы. Обученных уже не хватает. Горит, я тебе скажу, не по-детски. Боятся, как бы Ялта не загорелась.
Я хмыкнул и глотнул немного уже остывшего чая, вполуха слушая причитания этого юного гринписовца.
“I’ll take you by the hand
And I’ll show the world that you can understand…”
Как я и говорил, планов не было. Просто пустота, которая не предвещала ни радости, ни счастья. Поэтому я согласился, чтобы хоть чем-нибудь себя занять.
I feel so much better…”
Уже через полчаса Крис вещал свои любительские речи об охране природы у меня на террасе, попивая холодное сухое белое вино с мятным льдом и причмокивая. С реки веял прохладный ветер, я растянулся на кресле. И с интересом смотрел за изменениями эмоций во время его болтовни. Возмущение, радость, счастье, злость - все слилось в одно сплошное пятно и превратило лицо в исковерканный кусок теста. Меня даже начало подташнивать, но я не стал перебивать его, потому что ни к чему заводится с такими людьми. Они тебя и переговорят, и переругают. Молчание – золото. Таким, как Крис нужна аудитория, которая внемлет им и со всем соглашается. Тогда он чувствует себя пупом вселенной и фактически богом. Так почему бы не доставить ему этого счастья. Вижу же, что лыбится, как кот, объевшийся сметаны.
- Да. Ты прав, никогда не поздно кинуться спасать природу. Хоть в двадцать, хоть в тридцать, хоть в сорок, - задумчиво сказал я.
- Тебе сорок два.
- Прекрати каждый раз напоминать о моем возрасте. Я и так его прекрасно знаю.
Its not too late

Its never toо late…”
Я вкинул в рюкзак бутылку с водой и пару бутербродов с колбасой. Над ухом тихо хихикал Крис, приговаривая, что я зря трачу время.
- Посмотрим-посмотрим.

“Somehow
I just don’t wanna stay and
 wait for a wonder…”
Возле кинотеатра «Спартак» нас ждал грузовик еще с десятком таких же добровольцев. Все это были мужчины средних лет. Похоже, Крис был самым младшим, но это его особо не волновало. Он тут же перезнакомился со всеми и начал вести свои заумные беседы. Не знаю, как ему тут же не набили морду. Либо он такой обаяшка, либо пожалели из-за возраста.
Сам я пристроился в уголке и уже собирался вставить наушники и вздремнуть. Но не удалось. Мужик сидящий слева, видимо был с языком без костей. Потому что полез знакомиться. Я отвечал вяло и в основном только кивал. Надеялся, что отстанет. Напрасно. Мужчину звали Ник. Он в Ялте живет давно, ни пьет, ни курит и даже в армии служил. Мои ответы ему были особо не нужны. Главное имя. Человеку просто нужно было выговориться. И почему я вечно для всех психологом или слушателем работаю? Это слегка бесить начинает. То Крис, теперь этот Ник. Так что его вопрос «А ты откуда?» застал меня врасплох.
- Ялтинец я. Двенадцать лет здесь живу, - ответил я.
- О как! Я тебя раньше нигде не видел.
- Ну, Ялта ведь большая. Тем более я здесь знакомых особо и не приобрел. Мне больше одиночество, знаешь ли, ближе.
- Ааа…
Ник удивленно захлопал глазами, пожал плечами и как-то сразу замолчал.
Остаток дороги мы проехали молча.


***
 Раньше мне казалось, я видел смерть. Но теперь я понимаю, что-то были всего лишь похороны. Потому что запах горелой плоти и шерсти, тихие крики косуль, дрожащие в огне деревья, безмолвно просящие о помощи, миллионы букашек, старающиеся сбежать, навсегда врежутся в мою память, как запах и символ смерти. Я чувствовал, как эта Чувиха с косой смотрела на все это, устало и яростно, горько улыбаясь.
И мне стало страшно в этом хаосе спокойствия, где люди безразлично смотрят, потому что ничего не могут. Так им кажется.
Я схватил снаряжение, то, что первое попалось под руку, и ринулся вперед.
Мне казалось, огонь сожрет меня целиком. Он был везде: на деревьях, под деревьями, в воздухе, в каждой из жизней. Я был распилен надвое, не зная, что делать. Спасать лес или бежать вон отсюда, чтобы спасти свою шкуру.
 Мне еще никогда не была настолько страшно, больно. Глядя на то, как огонь медленно гаснет под моими неумелыми руками, я возрождался, но огонь возникал, и я снова переставал ощущать себя. Становился машиной, роботом. Просто хотел, чтобы это все, наконец, закончилось.
Навсегда.
Тогда я увидел ее. Кучерявую маленькую девчонку. Она смотрела на меня как-то слишком радостно и очень грустно и жгла спички. Вокруг нее был огонь, но она не горела.
Мне вспомнился Крис с его вечными разглагольствованиями, Ник с его бескостным языком. Мне вспомнилось сегодняшнее спокойное утро, когда жара только наступала на пятки, а в наушниках играло
Three Days Grace. Я вспомнил о голубом небе сквозь иголки сосны и теплом чае, который наверно уже давно остыл. Я вспомнил о тихо журчащей реке под моей терассой и о том, как же мне одиноко в мои 42.
Я снова взглянул на девчонку. Она гладила огонь рукой и тихо пела ему что-то. Я прислушался.
How long will this take?

How much can I go through?

My heart, my soul aches

I don't know what to do

I bend, but don't break

And somehow I'll get through

Cause I have You..." 

Но я не продержусь. Потому что я давно сломался. У меня никого нет. Одни лжецы и тщеславные идиоты окружают меня. Ни друзей, ни семьи. Я смотрю на свою жизнь, и она абсолютно пуста. Темная черная пустота. Я отречен и отброшен всеми, кто был мне когда-то дорог. На самом-то деле они все мне до сих пор дороги. К сожалению, я для них просто пустое место. Я все также отсылаю маме деньги на каждый день рождение и на любой праздник. Я начал делать это с тех пор, как получил свою первую зарплату. Благодарность за ее труды и любовь. Но все деньги возвращаются назад. Им это не нужно. Не от такого, как я.
Девочка вновь зажигает спичку и бросает ее в огонь. Смерть заглядывает в мои глаза и ласково улыбается.
 - Прости меня, мама, - шепчу я, как можно тише. 
 Я всегда хотел быть чем-то большим. Хотел чтобы они гордились и любили меня. Но врать себе за такую любовь неправильно. Потому что тогда это не любовь  вовсе. Ведь любят не тебя, а маску, за который ты яростно прячешься.
 Наверное, стоило прятаться...
 - Хей! - Окликнул я девочку. Та краем глаза взглянула на меня.
- Ты плод моего воображения?
- А как тебе больше хочется?
- Плевать. Ты лес жечь перестань. Деревьям больно. Земле больно. Ты несешь смерть. Прекрати! – Закричал я.
Все пожарники разом обернулись и глянули на меня.
- Дон, в чем дело? – Спросил Ник.
Я обернулся и заглянул ему в глаза. Голубые, как небо. Обеспокоенность.
Я давно нашел себя настоящего. Но стоило ли оно того, а?
Крис недовольно фыркал. Я махнул головой, мол ничего, это я так.
Все успокоились, продолжили работу. Им как-то не до меня было.
Я вновь взглянул на девочку. Она пела огню, а тот ласкал ее пальцы и лицо.
- Все будет хорошо, Риан.
 Услышав ее голос, я вздрогнул. 
- Хочешь все изменить?
Я покачал головой. Мне не надо ничего менять. Да, моя жизнь пуста, но я честен с собой и с другими. По-моему это важнее любви собственных родных. Их гордость за тебя ничто по сравнению с тем, что ты чувствуешь, когда ты свободен и верен себе, без лжи.
Поэтому, когда в это мгновение ты гладишь огонь или укрощаешь воду, когда ты смотришь на небо или просто вытираешь  пол, ты делаешь это по своему желанию.
Мне не нужно менять гнев на милость. Я счастлив. И даже если через секунду я погибну, я буду счастлив. Все, что дала мне жизнь,  я благодарен ей. И буду благодарен за  все, что она мне еще преподнесет.
Я взглянул на девочку. Но на том месте уже было пусто.
-
I bend, but don't break

And somehow I'll get through

Cause I have You, – тихо запел я себе под нос.
- Круто.
Это был Ник «язык без костей».
- Спасибо.
Я улыбнулся. Похоже, погода испортилась как раз во время.
 Может завтра позвоню маме или отцу. Наверное, они будут бурно и яростно сопеть в трубку или кричать, или молчать. Но мне давно не семнадцать и, я надеюсь,  они подарят мне немного своей любви, в которой я уже не нуждаюсь. Но они нуждаются во мне.

Ник похлопал меня по плечу. Огонь вскинулся на несколько метров вверх.

Запах горелого мяса и шерсти, крики косуль…
Асфальт плавится. Погода портится.
Не знаю, что из этого правда, а что полнейшая чушь.
Потому что я сижу на терассе и слушаю
Three Days Grace. И жара только пробирается сюда. Чай давно остыл, а Крис никогда не позвонит.
Потому что его не существует. И меня тоже, наверное.
Лучики солнца медленно скользят по столу, заглядывают в пустую чашку, очерчивают силуэт и что есть силы бьют по стеклянным окнам и двери.
Жара, наконец заполняет это тихое и темное пространство…

 

Рейтинг: +5 888 просмотров
Комментарии (6)
Галина Дашевская # 5 октября 2012 в 23:33 +2
Полина, если честно, то мне читалось весьма сложно. Сбила с толку грамматика, которая в двух местах изменила смысл написанного.
Но теперь я понимаю, что-то были всего лишь похороны.

Уверена, что что-то здесь должно быть написано раздельно.


Благодаря вот такой манере, я прочла 3 раза и ни черта не поняла (подобных слов не употребляю, повелась на подобные слова в вашей новелле.)
Не обижайтесь. 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Polina Vasyuk # 5 октября 2012 в 23:37 0
спасибо)
мне не обидно. приятно видеть конструктивную критику.
что Вам было не понятно? скажите, я разъясню.
Надежда Рыжих # 11 февраля 2013 в 05:49 0
Иногда нам всё кажется понятным, потому что что-то домысливаем попутно, что-то на язык попадает.. У нас картина - цельная, а у того, кто только язык слышит, возникает недопонимание
Бен-Иойлик # 3 марта 2013 в 14:36 0
super
elka
Денис Маркелов # 24 марта 2016 в 20:38 0
Написано вкусно и стильно. Читается легко
Polina Vasyuk # 24 марта 2016 в 21:31 0
Спасибо.