ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → А что делать? Что делать?

А что делать? Что делать?

26 января 2013 - Александр Шипицын
 

 
 
            Идем мы с Арнольдом Васиным по морозцу с аэродрома. Идти далеко, километра три. У меня в одной руке портфель штурманский, как ядро узника, в другой − алюминиевая канистра на десять литров. В канистре чистейший авиационный, нет, не спирт, а керосин. Газа у нас в гарнизоне нет, «Мечта» много электричества жрет, накладно. А керогазка в самый раз. Чайник за семь минут закипает, и керосин у нас в авиации даровой.
            Одна беда, таскать тяжело. А ну с портфелем, что по жизни как ядро у узника, в одной руке и с канистрой в другой протопай в унтах да меховом комбинезоне три километра! Не обрадуешься и дешевизне энергоносителя. Вот я Арнольду и жалуюсь.
            − Неужели так трудно в гарнизоне торговлю керосином организовать? Платил бы я эти 7 копеек за литр, а не волок с аэродрома. Я же не один такой. Всем керосин дома нужен. Нас бы и отстой, что в реку сливают, устроил. А то вот тащим каждый по норам…
            − Да, − говорит Арнольд, а его только недавно секретарем партийной организации эскадрильи выбрали, − да, вот так по канистрочке, по ведерочку, по болтику да по винтику и растаскиваем мы родное государство.
            Я еще, помню, на него с удивлением так посмотрел, может, шутит? Нет, не шутит, а даже как бы со злобой это говорит. Государство ему социалистическое жалко, что по болтику да по канистрочке на поток и разорение пущено. Оно и понятно: человека партгрупоргом эскадрильи выбрали, вот сердце-то у него за страну и болит. Значит, не зря его избрали. Я шибко его после этого случая зауважал. Даже разговаривать с ним от большого уважения перестал. А все больше помалкивал, чтобы беды не нажить. И керосин в его присутствии больше не таскал. Без него потаскивал, конечно, куда у нас в гарнизоне зимой без керосину?
            Летом, как всегда, на Сахалин нас заперли. До самой осени просидели. Стали тут мужики к перелету домой готовиться. Кто икру в банках заготавливает, кто рыбу в бочках. Рядом колхозные поля, так умельцы укроп нарезали и в литровые банки с солью набивали, чтобы зимой в ушицу да супец добавлять. Зимой к обеду в такую семью с бутылкой зайдешь, а там, от укропа в ухЕ, летом пахнет, красота!
Петька-правак, который ночью пьяным со второго яруса упал, с двумя прапорами у корейца пять мешков картошки сперли. Их потом всем полком пугали, что корейцы у оперативного дежурного командира полка дожидаются, чтобы на Петьку с прапорами уголовное дело завести. Петька сильно пугался, даже бледнел и всех спрашивал, что делать? Он все деньги, что жена дала, пропил и теперь решил от нее картошкой отбояриться.
            Были умельцы, которые из голубики в больших банках из-под томатной пасты варенье варили. Прямо под хвостом самолета. На костерке. Банки, конечно, перед этим мыли. А сахар они в летно-технической столовой натырили. И бруснику гребли и клоповку. У кого-то банки в техотсеке самолета потекли, сироп по пушкам стрелка-радиста тек, и ос налетело − уйма, к самолету подойти невозможно.
            Арнольд меня спрашивает:
            − Сань, а ты морковку заготавливать будешь?
            − А на фига? – отвечаю, − у нас морковка в военторге всю зиму лежит. Крупная, сладкая и твердая. И цена копеечная, то ли 8, то ли 10 копеек за килограмм. Буду я еще за ней по полям таскаться, очень надо!
            − А пойдем, компанию мне составишь, одному скучно как-то.
            Бздошно ему одному, а не скучно. Еще на объездчика нарвется и по спине нагайкой схлопочет. Но согласился я, тут недалеко, километра полтора, не более. То ли самому скучно было без дела сидеть, то ли я выпивши был. Полялякать видно мне захотелось. Вот и пошли мы с Арнольдиком на морковное поле.
            А поле большое, гектара четыре. Они, наверное, на весь Сахалин морковку именно на этом поле выращивали. Арнольд стал помогать колхозу урожай собирать, а я рядом стою, философствую. Смотрю, как-то странно он урожай убирает. Захватит в обе руки ботвы морковной, сколько может и тянет со всей дури. Целый сноп выдернет, об землю треснет, в воздухе потрясет, чтобы землю сбить, а потом на результаты трудов своих смотрит. Из всей охапки одну, максимум две штуки самые крупные выберет, а остальное между рядками бросает. У выбранных морковок ботву открутит и, уже чистые, без хвостов, в мешок кладет. Я думал, он быстро управиться. Какое там!? Вот я его мысль, что он зимой породил, развивать принялся:
            − Вот так мы все по канистрочке да по морковочке государство родимое и растаскиваем. А еще коммунизм построить хотим.
            И знаете, что мне этот идейный партгрупорг эскадрильи ответил? 
            − А что делать? Что делать? – этак со вздохом и сожалением, будто и впрямь без этой морковки ему неизвестно, что дальше делать и как жить.
 
 
            Мешок он полный набил, еле доволок. И куда ему столько? Я рядом шел, но помогать ему не стал, а только про государство обобранное зудел. Но что-то сегодня страна мало нашего партгрупорга беспокоила.

 (с) Александр Шипицын 

© Copyright: Александр Шипицын, 2013

Регистрационный номер №0112249

от 26 января 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0112249 выдан для произведения:
 

 
 
            Идем мы с Арнольдом Васиным по морозцу с аэродрома. Идти далеко, километра три. У меня в одной руке портфель штурманский, как ядро узника, в другой − алюминиевая канистра на десять литров. В канистре чистейший авиационный, нет, не спирт, а керосин. Газа у нас в гарнизоне нет, «Мечта» много электричества жрет, накладно. А керогазка в самый раз. Чайник за семь минут закипает, и керосин у нас в авиации даровой.
            Одна беда, таскать тяжело. А ну с портфелем, что по жизни как ядро у узника, в одной руке и с канистрой в другой протопай в унтах да меховом комбинезоне три километра! Не обрадуешься и дешевизне энергоносителя. Вот я Арнольду и жалуюсь.
            − Неужели так трудно в гарнизоне торговлю керосином организовать? Платил бы я эти 7 копеек за литр, а не волок с аэродрома. Я же не один такой. Всем керосин дома нужен. Нас бы и отстой, что в реку сливают, устроил. А то вот тащим каждый по норам…
            − Да, − говорит Арнольд, а его только недавно секретарем партийной организации эскадрильи выбрали, − да, вот так по канистрочке, по ведерочку, по болтику да по винтику и растаскиваем мы родное государство.
            Я еще, помню, на него с удивлением так посмотрел, может, шутит? Нет, не шутит, а даже как бы со злобой это говорит. Государство ему социалистическое жалко, что по болтику да по канистрочке на поток и разорение пущено. Оно и понятно: человека партгрупоргом эскадрильи выбрали, вот сердце-то у него за страну и болит. Значит, не зря его избрали. Я шибко его после этого случая зауважал. Даже разговаривать с ним от большого уважения перестал. А все больше помалкивал, чтобы беды не нажить. И керосин в его присутствии больше не таскал. Без него потаскивал, конечно, куда у нас в гарнизоне зимой без керосину?
            Летом, как всегда, на Сахалин нас заперли. До самой осени просидели. Стали тут мужики к перелету домой готовиться. Кто икру в банках заготавливает, кто рыбу в бочках. Рядом колхозные поля, так умельцы укроп нарезали и в литровые банки с солью набивали, чтобы зимой в ушицу да супец добавлять. Зимой к обеду в такую семью с бутылкой зайдешь, а там, от укропа в ухЕ, летом пахнет, красота!
Петька-правак, который ночью пьяным со второго яруса упал, с двумя прапорами у корейца пять мешков картошки сперли. Их потом всем полком пугали, что корейцы у оперативного дежурного командира полка дожидаются, чтобы на Петьку с прапорами уголовное дело завести. Петька сильно пугался, даже бледнел и всех спрашивал, что делать? Он все деньги, что жена дала, пропил и теперь решил от нее картошкой отбояриться.
            Были умельцы, которые из голубики в больших банках из-под томатной пасты варенье варили. Прямо под хвостом самолета. На костерке. Банки, конечно, перед этим мыли. А сахар они в летно-технической столовой натырили. И бруснику гребли и клоповку. У кого-то банки в техотсеке самолета потекли, сироп по пушкам стрелка-радиста тек, и ос налетело − уйма, к самолету подойти невозможно.
            Арнольд меня спрашивает:
            − Сань, а ты морковку заготавливать будешь?
            − А на фига? – отвечаю, − у нас морковка в военторге всю зиму лежит. Крупная, сладкая и твердая. И цена копеечная, то ли 8, то ли 10 копеек за килограмм. Буду я еще за ней по полям таскаться, очень надо!
            − А пойдем, компанию мне составишь, одному скучно как-то.
            Бздошно ему одному, а не скучно. Еще на объездчика нарвется и по спине нагайкой схлопочет. Но согласился я, тут недалеко, километра полтора, не более. То ли самому скучно было без дела сидеть, то ли я выпивши был. Полялякать видно мне захотелось. Вот и пошли мы с Арнольдиком на морковное поле.
            А поле большое, гектара четыре. Они, наверное, на весь Сахалин морковку именно на этом поле выращивали. Арнольд стал помогать колхозу урожай собирать, а я рядом стою, философствую. Смотрю, как-то странно он урожай убирает. Захватит в обе руки ботвы морковной, сколько может и тянет со всей дури. Целый сноп выдернет, об землю треснет, в воздухе потрясет, чтобы землю сбить, а потом на результаты трудов своих смотрит. Из всей охапки одну, максимум две штуки самые крупные выберет, а остальное между рядками бросает. У выбранных морковок ботву открутит и, уже чистые, без хвостов, в мешок кладет. Я думал, он быстро управиться. Какое там!? Вот я его мысль, что он зимой породил, развивать принялся:
            − Вот так мы все по канистрочке да по морковочке государство родимое и растаскиваем. А еще коммунизм построить хотим.
            И знаете, что мне этот идейный партгрупорг эскадрильи ответил? 
            − А что делать? Что делать? – этак со вздохом и сожалением, будто и впрямь без этой морковки ему неизвестно, что дальше делать и как жить.
 
 
            Мешок он полный набил, еле доволок. И куда ему столько? Я рядом шел, но помогать ему не стал, а только про государство обобранное зудел. Но что-то сегодня страна мало нашего партгрупорга беспокоила.

 (с) Александр Шипицын 

Рейтинг: +1 274 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
91
80
75
70
64
63
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30