ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → Заброшенное кладбище. Глава 4

Заброшенное кладбище. Глава 4

14 февраля 2018 - Марина Шульман
У каждого из нас есть тайны,
И мы храним их неслучайно:
Ведь хочется хорошим слыть,
Чтоб всех к себе расположить!
Секреты унесём с собой,
Могильной скроем их землёй,
Но иногда, раз во сто лет,
Их тянет вырваться на свет.
 

– Что? – я повернулась кругом, но рядом никого не обнаружила.
Среди покрытых снегом надгробных плит, склепов, одиноких деревьев на территории кладбища людей поблизости точно не находилось. Прозвучавший голос был каким-то нейтральным. Я затруднялась сказать, женский он или мужской, взрослый или детский. Или, может, у меня начинается сумасшествие?
Я зажмурилась и потрясла головой, а потом открыла глаза. Всё было, как прежде. В задумчивости я простояла, не двигаясь, ещё минуту, но больше никаких посторонних звуков не уловила. Разве что где-то вдалеке чирикала птица.
Потерев ноющий шрам на руке, я решила возвращаться в особняк доктора. Наверное, это следствие усталости. Права была мама: следовало хорошенько отдохнуть и не зацикливаться на дурацком совпадении. Изабеллы Конрой существовали до меня и будут после.
Когда я уже подходила к воротам кладбища, то услышала шум в хибарке сторожа. Не останавливаясь, я подошла к двери и постучала.
– Открыто! – раздался грубый мужской крик.
Зайдя внутрь, я увидела малоприглядную картину. Помещение представляло собой тесную комнату, очевидно, служившую сторожу домом. Здесь находились неприбранная кровать, стол с пахнущими остатками еды, открытый шкаф, из которого вываливалась одежда.
– Чего надобно? – неприветливо спросил меня мужичонка неказистой внешности.
На вид – лет за пятьдесят. Низенький, толстый, с проплешиной и остатками русых волос, с покрасневшим лицом, какое бывает у пьющих людей. Одет он был в заношенную бежевую рубашку и серые штаны, на которых проступали жирные пятна. Похоже, сторож собирался спать, так как пока я осторожно проходила, он пару раз зевнул.
И тут я задумалась. Как аккуратно сформулировать мысль, чтобы при этом не выглядеть помешанной?
– Извините за беспокойство, я бродила по кладбищу и меня заинтересовала одна могила. Может, вы знаете, кто там погребён, есть ли родственники у этого человека?
Сторож нахмурился и застыл в недоумении. Явно, к нему вряд ли обращались с подобной просьбой ранее. Почесав рукой затылок, мужчина не произнёс ни слова.
– Изабелла Конрой. Похоронена шестнадцать лет назад в самом конце левой дорожки, - уточнила я, надеясь ускорить его вспоминательные процессы.
– Ну, – наконец-то разродился он, – похоронена так и похоронена. Тебе она пошто сдалась?
В мои планы не входило откровенничать с этим типом. Но как иначе разговорить его? Я растерялась и не могла придумать подходящий ответ. В самом деле, не рассказывать же правду, звучащую довольно глупо?
Видя, что я игнорирую его вопрос, сторож внезапно рассердился:
– Ходят тут всякие, а я вам докладчик, что ли? Не обязан я тебе ничего рассказывать…
Опешив от неожиданной грубости, я в гневе развернулась и вышла из хибарки. Зачем я только ввязалась в эту глупую затею!
– … задарма! – закончил фразу мужчина.
Я остановилась. Значит, ещё не всё потеряно? Соглашаться или уйти? Замешательство оказалось кстати. Голова сторожа выглянула наружу и заявила:
– Да заходи. Ишь, шустрая какая.
Демонстративно вздохнув, я не торопясь вернулась обратно. Мужчина жестом пригласил меня сесть на страшный, почерневший от времени стул, но я предпочла постоять.
– Так вы знаете про ту девушку? – я задала вопрос, стараясь звучать твёрдо. – Можете про неё рассказать?
– Могу, – уже с улыбкой заявил служитель, разведя руками. – И родственников её помню, и улицу, где они жили, и кто к ней потом на могилу приходил.
Он сделал эффектную паузу. Похоже, этот пройдоха умел набить себе цену.
– И сколько стоит ваша информация? – спокойно спросила я.
Сторож опять почесал затылок, но было очевидно, что ответ вертелся у него на языке. Он поспешно огласил своё пожелание:
– Бутылка виски. Принесёшь сейчас?
Вот ведь проклятие! У меня даже не имелось с собой денег, чтобы предложить их вместо пойла этому пьянице. Что же делать? Хотя, я ничем не рисковала, согласившись на такие условия.
– Сегодня – нет. Завтра – может быть, – хмуро ответила я и поскорее вышла на улицу.
Сев в экипаж, я попросила Шарля поехать к дому доктора Арендта. Почему события каждого дня выводят меня из себя, почему я постоянно чувствую дискомфорт, почему всё только раздражает?
Едва я вошла внутрь, то поняла, что проголодалась, так как с самого утра ничего не ела. Я направилась на кухню, где увидела, что Ханна руководит работой двух приглашённых помощниц – ведь на сегодня был запланирован званый ужин. Она довольно бесстрастно посмотрела на меня и продолжила давать указания девушкам.
– Я могла бы пообедать? – робко поинтересовалась я.
– Ты пропустила обед, – жёстко заявила экономка. – Он был полчаса назад.
Очевидно, Ханна хотела, чтобы я унижалась и попросила об исключении из правил, только этого она не дождётся. Я предпочла бы умереть с голоду, чем наступить на горло своему самоуважению.
Резко развернувшись, я отправилась к себе. Мне показалось, что по коридору навстречу шёл Поль, но я ускорила шаг и стала быстро подниматься по лестнице. В данный момент я не желала никого видеть.
Всё шло не так! Вокруг одни унижения, неприятности и препятствия. Я подавляла слёзы, рвавшиеся наружу, и пыталась быть сильной.
Зайдя в свою комнату, я заперлась на ключ и бросилась на кровать лицом вниз. Почему всё на свете против меня? Чем я такое заслужила?
Проплакав минут пять, я поднялась. Подумаешь, разве это первый случай, когда мы, бродячие артисты, едим раз в день? Нашла из-за чего расстраиваться!
Нужно было как-то отвлечься. Единственное, что могло поднять мне настроение – мысли о Гарольде.
Я представила, как будто он находится здесь, в этом дурацком Лесном городе, в доме доктора Арендта. Снисходительный взгляд его голубых глаз был бы способен затмить все мои проблемы. Будь он со мной, я бы точно не думала о каком-то чужом захоронении.
– Мне так грустно, что тебя нет рядом, – сказала бы я ему.
– Потерпи чуть-чуть, – ответил бы Гарольд своим невозмутимым голосом, взяв меня за руку. – Ты же понимаешь, что сейчас мы не можем быть вместе.
– Понимаю, – грустно бы подтвердила я. – А когда мы увидимся?
– Скоро, – пообещал бы он. – Если будем сильно хотеть, разве что-то сможет остановить нас?
– Нет, – прошептала бы я и захотела обнять его.
Понятное дело, никакого Гарольда в комнате и в помине не было. Я отчётливо осознавала, что это моя мимолётная фантазия, желание убежать от неприятной реальности. А ведь тот голос на кладбище я слышала на самом деле.
В моём распоряжении имелась проверенная вещь – волшебные кости. Это был один из немногочисленных предметов, доставшихся от родителей. Каждый из двух кубиков содержал несколько граней с разными словами. Когда в минуты отчаяния я задавала вслух вопрос и бросала их, то выпавшее словосочетание подбадривало меня, и я верила ему безоговорочно.
Вот и сейчас я достала кубики из мешочка, крепко сжала в руках и, перед тем как выпустить на стол, спросила:
– Правда, что та Изабелла Конрой общалась со мной?
Кости дольше обычного покрутились на поверхности, затем нехотя замерли. На их верхних гранях оказались слова «да» и «женщина». Кому как, а для меня это являлось весомым доказательством.
Не успела я придумать, что делать дальше, как в дверь постучали. Я вытерла заплаканное лицо рукавом и без особого желания пошла открывать. На пороге стоял Поль с какой-то тарелкой в руках.
«Только тебя здесь не хватало», – собиралась сказать я, но вместо этого лишь вопросительно взглянула. Взор опять неизбежно задержался на его родимом пятне.
– Подумал, что, возможно, ты хотела бы перекусить, – скороговоркой произнёс он. – Так как тебя не было на обеде, я принёс немного апельсинового пудинга.
– Не буду отказываться, – согласилась я и пропустила его в комнату.
Поль прошёл в центр и аккуратно положил на стол тарелку, а рядом с ней – ложку в завёрнутой салфетке. Предусмотрительный!
– Иногда возникает желание изменить привычный рецепт, и я варьирую ингредиенты, –словно оправдываясь, сказал он.
– Так ты его сам приготовил? – ахнула я, усаживаясь и еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на еду.
– Да, – с некоторым достоинством ответил Поль. – Надеюсь, тебе понравится.
Я внимательнее посмотрела на десерт. Аккуратная оранжевая горка желе сверху была усыпана корицей и сахарной пудрой и выглядела очень аппетитно! Вполне можно подумать, что оно сделано шеф-поваром. Зачерпнув ложку угощения и отправив его в рот, я почувствовала на языке нежнейший вкус с тонким цитрусовым оттенком.
– Объеденье! – заявила я. – Только ты же – будущий доктор? С чего вдруг?
Поль пожал плечами и присел на стул напротив меня:
– Люблю делать красивые или вкусные вещи, доставляющие удовольствие мне и моим близким.
Что это означало? Впрочем, рука сама тянулась за желе дальше, и я решила сосредоточиться на десерте. Всё же у пудинга был один и значительный недостаток – он быстро закончился.
– Вкуснятина! – призналась я, собрав остатки ложечкой. – Спасибо! Пожалуйста, не забывай про меня, если будешь готовить его снова.
Поль улыбнулся. После этого возникла пауза, которую мы оба не знали, чем заполнить. Так хотелось остаться в одиночестве и помечтать о несбыточном, но я же не могла выпроводить услужливого гостя.
– Ты сегодня больше не работаешь с доктором? – спросила я.
– Нет, – махнул рукой Поль, – он сейчас занят своими вычислениями, в которых я не разбираюсь. Поэтому предоставлен сам себе. Признаться, мне бывает скучно, ведь все мои друзья остались в столице, а здесь я ни с кем особо не подружился.
Я понимающе кивнула. У меня тоже не было друзей. Полный караван родственников – это, конечно, надёжно, только общения со сверстниками, с кем мы бы общались на равных, мне не хватало.
Наступила тишина. На мгновение я подумала поделиться с ним кладбищенской «находкой». Но потом решила, что не настолько хорошо знаю Поля, и он вряд ли сможет мне чем-то помочь, так как недавно живёт тут. Надеясь, что, если я не буду поддерживать беседу, визитёр уйдёт быстрее, я заняла выжидающую позицию. Однако, у него оказались иные планы:
– Ты могла бы поиграть на фортепиано? Утром я слышал какую-то мелодию…
– Могла бы, – без энтузиазма согласилась я.
Впрочем, почему нет? Я, и правда, соскучилась по игре на этом музыкальном инструменте.
Подойдя к нему, я подняла тяжёлую крышку и задумалась, что исполнить. Может то, что было у меня на душе? Пальцы заскользили по тугим клавишам и заиграли ноктюрн. Полные печали, звуки один за другим вырывались наружу, словно птицы из неволи, и мне также хотелось подняться с ними в воздух и лететь, лететь в Столичный город, где сейчас находился Он.
Я сама не заметила, как произведение закончилось. Положив руки на колени, я молча смотрела на своё отображение на фронтальной лаковой панели. Через несколько секунд я вспомнила, что нахожусь в комнате не одна.
– Извиняюсь, я не так хорошо владею фортепиано. К тому же, оно немного расстроено, – грустно сказала я Полю.
– Нет, напротив, всё звучало прекрасно, – он пытался приободрить меня.
Но было поздно, я встала и категорично закрыла крышку. Юноша тоже вскочил с места:
– Пожалуй, пойду. Тогда увидимся за ужином. Буду раз познакомиться с вашей труппой.
– Да, конечно, – с облегчением ответила я.
Он ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я устроилась на софе и, обхватив себя руками, задумалась, что делать дальше.
Во-первых, надо найти деньги на покупку виски для кладбищенского сторожа. Во-вторых, Арендт советовал сочинить жизнерадостное письмо Гарольду, но в моей голове были лишь пессимистичные мысли. Не могла же я рассказывать ему, что у меня всё замечательно, что мы остановились в очередном провинциальном городишке и я совсем не скучаю по нашему общению. В этот момент я поняла, что не буду ему писать: одно письмо ничего не изменит.
За окном уже вовсю стемнело, а я так и продолжала находиться в прострации. Только шум повозок, въехавших в усадьбу, вызволил меня из плена неприятных раздумий. Приехала труппа!
Наспех приведя себя в порядок, я расправила плечи и спустилась. Доктор Арендт знакомил гостей с Полем и рассаживал всех в гостиной. Я взглянула на родственников. Кажется, пара дней отдыха пошла им на пользу – они казались довольно спокойными и умиротворёнными. Так и должно было быть: нам необходимо смириться с произошедшим и продолжать свой путь.
Ко мне подскочила Розамунда:
– Покажешь, где живёшь?
– Давай лучше сходим в зимний сад, – предложила я, и мы отправились в удалённую часть здания.
Наличие подобных оранжерей свидетельствовало о высоком статусе хозяина дома – они символизировали одно из высших проявлений комфорта, красоты и роскоши в быту. Я бывала в разных зимних садах богатых особняках Столичного города, где присутствовали экзотические растения, переходящие друг в друга мраморные фонтаны, бассейны с кувшинками и даже живые птицы.
Конечно, оранжерея дома Драйзера выглядела скромнее: в ней находились лишь безликие папоротники. Довольно странный выбор доктора. Будь я тут хозяйкой, я бы заставила всё яркими и красочными цветами!
Мы молча прогуливались по дорожкам, и я думала, каким образом подступиться к своему главному вопросу. Говорить правду или нет? Ладно, начну издалека, а там – как пойдёт.
– Ты могла бы дать мне несколько валлориев? – робко спросила я.
– Зачем тебе? – насторожилась Розамунда.
– Неужели я должна отчитываться по каждой мелочи? – заныла я. – Может, я хочу купить какую-то безделушку, чтобы порадовать себя.
– Хорошо, – согласилась мама, – давай вместе завтра походим по городу, посмотрим, что здесь есть в местных лавках.
Такой вариант меня не устраивал. Юлить и врать тоже не хотелось, поэтому я решила открыть карты.
– Мне нужно заплатить сторожу на кладбище, чтобы он рассказал о той Изабелле.
Розамунда резко подошла вплотную и заглянула мне в глаза:
– Ты всё думаешь о ней? Мы же договорились…
Вообще-то не помню, чтобы по данному вопросу мы о чём-то договаривались. Но сдаваться без боя не было в моих правилах.
– Тебе не интересно, а мне вот очень даже. Она может быть нашей родственницей.
– Пусть и так, что с того? Та девушка мертва шестнадцать лет. У тебя десятки умерших настоящих родственников. Не говоря уже о живых…
Тут я поняла, что единодушия нам не достичь. А если ещё я заикнусь о том, что слышала голос на кладбище, не исключено, что родители задумаются о том, чтобы поместить меня в больницу для душевнобольных.
– Ладно, забудь, – обидевшись, ответила я, развернулась и спешно покинула зимний сад.
Вернувшись в гостиную, я увидела, что там царила довольно милая атмосфера. Музыканты грелись у камина, танцоры разговаривали с Полем, отец и Фрэнк угощались закусками у стойки с едой. Нигде не было видно дядюшки Октавиуса, а ведь он оставался последней надеждой заполучить немного денег. И к тому же, дедушка точно не будет задавать мне лишних вопросов.
Осмотревшись вокруг, я обнаружила стоящего особняком Лорана. Он был одет в строгий чёрный костюм, из-под которого выглядывала белоснежная шёлковая рубашка. Мужчина облокотился о колонну и со скучающим видом пил красное вино из хрустального бокала. Согласно этикету, как брат хозяина дома, он не мог проигнорировать прибывших гостей. Но и общаться с ними близко ему не хотелось. Заметив меня, Лоран презрительно скривился и перевёл взгляд в другую сторону. Подумаешь!
Стараясь не растерять свою решительность, я отправилась искать дедушку. Вместе с Арендтом Драйзером они находились в кабинете и о чём-то беседовали. Так как дверь была открыта, я осторожно заглянула к ним.
– Вот такие дела, – заканчивал речь дядюшка Октавиус, когда увидел меня. – Привет, Изабелла, заходи.
Мужчины сидели в находящихся рядом креслах-качалках и, похоже, обсуждали наши недавние события. Вид у обоих был довольно обеспокоенный.
– Вам нужно отвлечься, – доктор, как всегда, начал давать советы. – Хватит зацикливаться на прошлом, из опилок дерева не восстановить. Надо жить настоящим. Какие ближайшие планы?
– С твоего позволения ещё несколько дней проведём здесь, свыкнемся с нынешним положением, – вздохнул глава нашего клана. – Потом поедем дальше по обычному маршруту. Тут всё без изменений.
– Кстати, почему бы вам не обновить репертуар? – Арендт оживился и вскочил с кресла. – Разучивание новых песен или спектакля отвлечёт труппу от грустных мыслей и сыграет вам в плюс как театру. У нас в городе есть неплохая библиотека в паре кварталов отсюда. Покопайтесь в тамошних нотах, может, найдёте что интересное. Я даже напишу записку к библиотекарю, чтобы он оказал вам содействие.
– Можно, отчего нет, – скептически пожал плечами дядя Октавиус.
Хозяин особняка подошёл к столу, взял лист бумаги из аккуратной стопки, пододвинул поближе светильник, окунул перо в чернильницу и стал писать. Воспользовавшись паузой, я подошла поближе к дяде, села на пустовавшее кресло и вполголоса спросила:
– Ты мог бы одолжить мне несколько валлориев?
– Мог, – едва улыбнулся он и похлопал по карманам. – Только сейчас с собой у меня нет денег. Напомни попозже. Ты что-то собралась купить? Как много тебе нужно?
Дедушка всегда был добр ко мне. Я подумала, что, если коротко сформулирую суть дела, он не станет возражать.
– Ой, просто надо купить бутылку виски и передать её одному человеку, чтобы тот оказал мне услугу, – вроде бы тихо ответила ему я.
Но моё объяснение не осталось без внимания доктора. Он весь встрепенулся и вытянулся:
– Кажется, кому-то нужен виски? Изабелла, я давал тебе успокоительное, а ты устремляешься в диаметральном направлении. Что будет дальше? Завтра ты начнёшь курить трубку или не придёшь домой ночевать?
– Что ты, – повернулся к нему Октавиус. – Изабелла – самая лучшая внучка. Несмотря на свой возраст, довольно смышлёна и никогда не давала повод усомниться в себе. Если бы все молодые леди были, как она…
– Тогда зачем покупать? – удивился Арендт.
Он подошёл к одной из панелей книжного шкафа, нажал на незаметную кнопку и стены со скрипом разъехались, обнажив два ряда красивых бутылок с крепкими напитками. Доктор пальцем пробежался по ним, выбрал одну и протянул мне. Я окоченела, не решаясь взять её.
 – Ну же, – подбодрил меня Драйзер, – бери. «Плэмберс», двадцать один год выдержки, коллекционный сорт. Самый лучший купажированный виски – для самой лучшей внучки.
Видя, что я застыла словно статуя, он подошёл и вручил мне тяжеленую бутылку, а сам вернулся за стол и продолжил писать. Было неудобно принимать такой дорогой подарок.
– Простите, – залепетала я, чувствуя, как горят мои щёки. – Мне нужен не такой виски. Надо что-нибудь попроще.
– Ха-ха-ха, – засмеялся громким смехом доктор и дядя Октавиус поддержал его в этом. – Изабелла, если уж и употреблять алкоголь, то только лучшее. Не отказывайся!
Мне ничего не оставалось, как спешно ретироваться, чтобы избежать и возможных лишних расспросов, и неудобной ситуации в целом. Стараясь не попадаться на глаза родителям, я аккуратно прикрывала бутылку руками и поднялась на второй этаж. Но надо же было тому случиться, что когда я открывала дверь в свою комнату, то по коридору рядом проходил Лоран.
В метре от меня он остановился и, увидев мою ношу, «одобрительно» покачал головой:
– Кто бы мог подумать!
Сказав это с издёвкой, Лоран невозмутимо продолжил путь дальше. Мне хотелось быстро найти достойный ответ и крикнуть его вдогонку, только, как назло, ничего остроумного не придумалось. Вот ведь проклятье!
Ну и пусть. Он не достоин моего внимания. Я вошла в комнату, спрятала виски под кроватью и вернулась в гостиную.
Как раз начался ужин. Мы расселись за длинным столом, уставленным простой, но добротной едой – овощами, мясом, рыбой. Оставаясь в тени, Ханна давала указаниям помощницам и те ловко лавировали по залу, ухаживая за артистами.
Ко мне вернулся отложенный аппетит, и я практически не замечала окружающих, пока не наелась до отвала. Напротив меня сидел Поль. Он тихонько улыбался, глядя, как я поглощаю одно блюдо за другим. К счастью, место Лорана пустовало, и его вид не портил моё настроение.
Доктор присматривал, чтобы гости ни в чём не нуждались. Также он ловко сделал так, что после чая и пирожных тем стало очевидно, что пора возвращаться к себе на постой, дабы не нарушать привычный режим хозяина дома. Родители пожелали мне спокойной ночи и уехали вместе с остальными в санаториум.
Провожая их, я подошла к дяде Октавиусу. Тот уже садился в экипаж, который подогнал его помощник Фрэнк.
– Так ты поедешь завтра в библиотеку?
– Да, – кивнул дядя. – Драйзер плохого не посоветует.
– Можно составить тебе компанию? Мне здесь нечем заняться, – призналась я. – Тоже хочу поискать какие-нибудь хорошие песни.
– Ладно, – согласился он. – У нас в первой половине дня вроде нет лечебных процедур. Давай встретимся в самой библиотеке, скажем, в десять утра? Она располагается через два дома вон в той стороне.
– Да, я отыщу её. Договорились.
Перед сном я заглянула в лабораторию Драйзера – тот сидел и корпел над своими записями, но с радостью отвлёкся и сделал мне новую перевязку. Затем я вернулась к себе, ещё раз убедилась, что бутылка находится на том месте, где я её оставила, и довольная залезла под одеяло. Завтра я узнаю всю правду об Изабелле Конрой!  

© Copyright: Марина Шульман, 2018

Регистрационный номер №0409758

от 14 февраля 2018

[Скрыть] Регистрационный номер 0409758 выдан для произведения: У каждого из нас есть тайны,
И мы храним их неслучайно:
Хоть с виду вроде не плохи,
За всеми водятся грехи!
Секреты унесём с собой,
Могильной скроем их землёй,
Но иногда, раз во сто лет,
Их тянет вырваться на свет.

 
– Что? – я повернулась кругом, но рядом никого не обнаружила.
Покрытые снегом надгробные плиты, склепы, одинокие деревья на территории кладбища – только людей поблизости точно не находилось. Прозвучавший голос был каким-то нейтральным. Я затруднялась сказать, он женский или мужской, взрослый или детский. Или, может, у меня начинается сумасшествие?
Я зажмурилась и потрясла головой, а потом открыла глаза. Всё было как прежде. В нерешительности я простояла, не двигаясь, ещё минуту, но больше никаких посторонних звуков не услышала. Разве что где-то вдалеке чирикала птица.
Потерев ноющий шрам на руке, я решила возвращаться в особняк доктора. Наверное, это следствие усталости. Права была мама: следовало хорошенько отдохнуть и не зацикливаться на дурацком совпадении. Изабеллы Конрой существовали до меня и будут после.
Когда я уже выходила за ворота кладбища, то услышала шум в хибарке сторожа. Не останавливаясь, я подошла к двери и постучала.
– Открыто! – раздался грубый мужской крик.
Зайдя внутрь, я увидела малоприглядную картину. Помещение представляло собой тесную комнату, очевидно, служившую сторожу домом. Здесь находились неприбранная кровать, стол с пахнущими остатками еды, открытый шкаф, из которого вываливалась как верхняя, так и нижняя одежда.
– Чего надобно? – неприветливо спросил меня мужичонка неказистой внешности.
На вид – лет за пятьдесят. Низенький, толстый, с проплешиной и остатками русых волос, с покрасневшим лицом, какое бывает у пьющих людей. Одет он был в заношенную бежевую рубашку и серые штаны, на которых проступали жирные пятна. Похоже, служитель собирался спать, так как пока я осторожно проходила, он несколько раз зевнул.
И тут я задумалась. Как аккуратно сформулировать мысль, чтобы при этом не выглядеть помешанной? Ладно, сейчас не до деликатностей.
– Извините за беспокойство, я бродила по кладбищу и меня заинтересовала одна могила. Может, вы знаете, кто там погребён, есть ли родственники у этого человека?
Сторож нахмурился и застыл в недоумении. Явно, к нему вряд ли обращались с подобной просьбой ранее. Почесав рукой затылок, мужчина хранил молчание.
– Изабелла Конрой. Похоронена шестнадцать лет назад, в самом конце левой дорожки, - уточнила я, надеясь ускорить его вспоминательные процессы.
– Ну, – наконец-то разродился он, – похоронена так и похоронена. Тебе она пошто сдалась?
В мои планы не входило откровенничать с этим типом. Но как иначе разговорить его? Я растерялась и не могла придумать подходящий ответ. В самом деле, не говорить же правду, как бы глупо она ни звучала?
Видя, что я игнорирую его вопрос, сторож внезапно рассердился:
– Ходят тут всякие, а я им докладчик, что ли? Не обязан я тебе ничего рассказывать…
Опешив от неожиданной грубости, я в гневе развернулась и вышла из хибарки. Зачем я только придумала эту глупую затею!
– … задарма! – закончил фразу мужчина.
Я остановилась. Значит, ещё не все потеряно? Соглашаться или уйти? Замешательство оказалось кстати. Голова сторожа выглянула наружу и заявила:
– Да заходи. Ишь шустрая какая.
Демонстративно вздохнув, я не торопясь вернулась обратно. Мужчина жестом пригласил меня сесть на страшный, почерневший от времени стул, но я предпочла остаться в стоячем положении.
– Так вы знаете про ту девушку? – я задала вопрос, стараясь звучать увереннее. – Можете про неё рассказать?
– Могу, – уже с улыбкой заявил служитель, разведя руками. – И родственников её помню, и улицу, где они жили, и кто к ней потом на могилу приходил.
Он сделал эффектную паузу. Похоже, этот пройдоха умел набить себе цену.
– И сколько стоит ваша информация? – спокойно спросила я.
Сторож опять почесал затылок, но было очевидно, что ответ вертелся у него на языке. Он поспешно огласил своё пожелание:
– Бутылка виски. Принесёшь сейчас?
Вот ведь проклятие! У меня даже не имелось с собой денег, чтобы предложить их вместо пойла этому пьянице. Что же делать? С другой стороны, я ничем не рисковала, согласившись на такие условия.
– Сегодня – нет. Завтра – может быть, – хмуро ответила я и поскорее вышла на улицу.
Сев в экипаж, я попросила Шарля поехать к дому доктору Арендту. Почему события каждого дня выводят меня из себя, почему я постоянно чувствую дискомфорт, почему всё только раздражает? Мне хотелось лечь на кровать и рыдать до забвения.
Едва я вошла внутрь, то поняла, что проголодалась, так как с самого утра ничего не ела. Я направилась на кухню, где увидела, что Ханна руководит работой двух приглашённых помощниц – ведь на сегодня был запланирован званый ужин. Она довольно бесстрастно посмотрела на меня и продолжила давать указаниями девушкам.
– Я могла бы пообедать? – робко поинтересовалась я.
– Ты пропустила обед, – жёстко заявила экономка. – Он был полчаса назад.
Очевидно, Ханна хотела, чтобы я унижалась и попросила об исключении из правил, только этого она не дождётся. Я предпочла бы умереть с голоду, чем наступить на горло своему самоуважению.
Резко развернувшись, я отправилась к себе. Мне показалось, что по коридору навстречу шёл Поль, но я ускорила шаг и стала быстро подниматься по лестнице. В данный момент я не желала никого видеть.
Всё шло не так! Вокруг одни унижения, неприятности и препятствия. Я подавляла слёзы, которые рвались наружу, и пыталась быть сильной.
Зайдя в свою комнату, я заперлась на ключ и бросилась на кровать лицом вниз. Почему всё на свете против меня? Чем я такое заслужила?
Проплакав пять минут, я поднялась. Подумаешь, разве это первый случай, когда мы, бродячие артисты, едим раз в день? Нашла из-за чего расстраиваться! Нужно было как-то отвлечься. Единственное, что могло сейчас поднять мне настроение – мысли о Гарольде.
Я представила, как будто он находится здесь, в этом дурацком Лесном городе, в доме доктора Арендта. Снисходительный взгляд его голубых глаз был бы способен затмить все мои проблемы. Будь он со мной, я бы точно не думала о каком-то чужом захоронении.
– Мне так грустно, что тебя нет рядом, – сказала бы я ему.
– Потерпи чуть-чуть, – ответил бы Гарольд своим невозмутимым голосом, взяв меня за руку. – Ты же понимаешь, что в данный момент мы не можем быть вместе.
– Понимаю, – грустно бы подтвердила я. – А когда мы увидимся?
– Скоро, – пообещал бы он. – Если будем сильно хотеть, разве что-то сможет остановить нас?
– Нет, – прошептала бы я и захотела обнять его.
Понятное дело, никакого Гарольда в комнате и в помине не было. Я отчётливо осознавала, что это моя мимолётная фантазия, желание убежать от неприятной реальности. А ведь тот голос на кладбище я слышала на самом деле.
В моём распоряжении имелась проверенная вещь – волшебные кости. Это был один из немногочисленных предметов, доставшихся от родителей. Каждый из двух кубиков содержал несколько граней с разными словами. Когда в минуты отчаяния я задавала вслух вопрос и бросала их, то выпавшее словосочетание подбадривало меня, и я верила ему безоговорочно.
Вот и сейчас я достала кубики из мешочка, крепко сжала в руках и перед тем как выпустить на стол, спросила:
– Правда, что та Изабелла Конрой общалась со мной?
Кости дольше обычного покрутились на поверхности, затем нехотя замерли. На их верхних гранях оказались слова «да» и «женщина». Кому как, а для меня это являлось весомым доказательством.
Не успела я решить, что делать дальше, как в дверь постучали. Я вытерла заплаканное лицо рукавом и без особого желания пошла открывать. На пороге стоял Поль и держал какую-то тарелку.
«Только тебя здесь не хватало», – собиралась сказать я, но вместо этого лишь вопросительно взглянула. Взор опять неизбежно задержался на его родимом пятне.
– Подумал, что, возможно, ты хотела бы перекусить, – скороговоркой произнёс он. – Так как ты отсутствовала на обеде, я решил принести тебе пудинг.
– Ну, хорошо, не буду отказываться, – согласилась я и пропустила его в комнату.
Поль прошёл в центр и аккуратно положил на стол тарелку, а рядом с ней – вилку в завёрнутой салфетке. Ишь, какой предусмотрительный.
– Апельсиновый пудинг. Иногда возникает желание изменить привычный рецепт, и я варьирую ингредиенты, – немного смущаясь, словно оправдываясь, сказал он.
– Так ты его сам приготовил? – ахнула я, усаживаясь и еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на еду.
– Да, – с некоторым достоинством ответил Поль. – Надеюсь, тебе понравится.
Я внимательнее посмотрела на десерт. Аккуратная оранжевая горка желе сверху была усыпана корицей и сахарной пудрой и выглядела очень аппетитно! Вполне можно подумать, что он сделан шеф-поваром ресторана. Зачерпнув ложку угощения, я почувствовала на языке нежнейший вкус с тонким цитрусовым оттенком.
– Обалденно! – честно призналась я. – Только ты же будущий доктор, и вообще готовить – не мужское занятие. С чего вдруг?
– Не могу сказать, – Поль пожал плечами и присел на стул напротив меня. – Люблю делать красивые или вкусные вещи, которые доставляют удовольствие мне и моим близким.
Что это означало? Впрочем, рука сама по себе стала зачерпывать желе дальше, и я решила сосредоточиться на десерте. Всё же у пудинга был один и значительный недостаток – он быстро закончился.
– Просто объеденье, – заявила я, собрав остатки ложечкой. – Спасибо тебе. Пожалуйста, не забывай про меня, если будешь готовить его снова.
Поль улыбнулся. После этого возникла пауза, которую мы оба не знали, чем заполнить. Так хотелось остаться в одиночестве и помечтать о несбыточном, но я же не могла выгнать услужливого гостя из комнаты.
– Ты сегодня больше не работаешь с доктором? – ненавязчиво спросила я.
– Нет, – махнул рукой Поль, – он сейчас занят своими вычислениями, в которых я не разбираюсь. Поэтому предоставлен сам себе. Хотя, признаться, мне бывает скучно, ведь все мои друзья остались в столице, а здесь я ни с кем особо не подружился.
Я понимающе кивнула. У меня тоже не было друзей. Полный караван родственников – это, безусловно, хорошо, только общения со сверстниками, с кем мы бы находились на одной волне, мне не хватало.
Наступила тишина. На мгновение я подумала поделиться с ним кладбищенской «находкой». Но потом решила, что не настолько хорошо его знаю, и Поль вряд ли сможет мне чем-то помочь, так как лишь недавно живёт тут. Решив, что, если я не буду поддерживать беседу, визитёр уйдёт быстрее, я заняла пассивную позицию. Однако, у него, похоже, оказались иные планы.
– Ты могла бы поиграть на фортепиано? Утром я слышал какую-то мелодию…
– Могла бы, – без энтузиазма согласилась я.
Впрочем, почему нет? Я и правда соскучилась по игре на музыкальном инструменте.
Подойдя к фортепиано, я подняла тяжёлую крышку и задумалась, что исполнить. Может то, что было у меня на душе? Пальцы сами заскользили по тугим клавишам и заиграли ноктюрн. Полные печали, звуки один за другим вырывались наружу, словно птицы из неволи, и мне также хотелось подняться с ними в воздух и лететь, лететь в Столичный город, где сейчас находился Он.
Я сама не заметила, как произведение закончилось. Положив руки на колени, я молча смотрела на своё отображение на фронтальной лаковой панели. Через несколько секунд я вспомнила, что нахожусь в комнате не одна.
– Извиняюсь, я не так хорошо владею фортепиано. К тому же, оно немного расстроено, – грустно сказала я Полю.
– Нет, напротив, всё звучало прекрасно, – он пытался приободрить меня.
Но было поздно, я встала и категорично закрыла крышку. Юноша тоже вскочил с места:
– Пожалуй, пойду. Тогда увидимся за ужином. Буду раз познакомиться с вашей труппой.
– Да, конечно, – равнодушно ответила я.
Он поспешно ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я устроилась на софе, сжалась в комок и, обхватив себя руками, задумалась о том, что делать дальше.
Во-первых, надо где-то найти деньги на покупку виски для кладбищенского сторожа. Во-вторых, Арендт советовал сочинить жизнерадостное письмо Гарольду, но в моей голове были лишь пессимистичные мысли. Не могла же я рассказывать ему, что у меня всё замечательно, как мы остановились в очередном провинциальном городишке, и я совсем не скучаю по нашему общению. В этот момент я поняла, что не буду ему писать: одно письмо ничего не изменит.
За окном уже вовсю стемнело, а я так и продолжала находиться в прострации. Только шум повозок, въехавших в поместье, вызволил меня из плена неприятных раздумий. Приехала труппа!
Медленно приведя себя в порядок, я расправила плечи и спустилась. Доктор Арендт знакомил гостей с Полем и рассаживал всех в гостиной. Я быстро пробежалась по лицам родственников. Кажется, пара дней отдыха пошла им на пользу – они казались довольно спокойными и умиротворёнными. Так и должно было быть, нам необходимо смириться с произошедшим и продолжать свой путь.
Ко мне подскочила Розамунда:
– Покажешь, где живёшь?
– Давай лучше сходим в зимний сад, – предложила я, и мы отправились в удалённую часть здания.
Наличие подобных оранжерей свидетельствовало о высоком статусе хозяина дома – они символизировали одно из высших проявлений комфорта, красоты и роскоши в быту. Я видела разные зимние сады в некоторых богатых особняках Столичного города – там можно было увидеть не только экзотические цветы, но и переходящие друг в друга мраморные фонтаны, бассейны с кувшинками и даже живых птиц.
Конечно, оранжерея дома Драйзера выглядела скромнее: в ней находились лишь безликие папоротники. Довольно странный выбор доктора. Будь я тут хозяйкой, я бы заставила всё яркими и красочными цветами!
Мы молча прогуливались по дорожкам, и я думала, каким образом подступиться к своему главному вопросу. Говорить, как есть, или нет? Ладно, начну издалека, а там – как пойдёт.
– Ты могла бы дать мне несколько валлориев? – робко спросила я.
– Зачем тебе? – насторожилась Розамунда.
– Ну, правда, неужели я должна отчитываться по каждой мелочи? – заныла я. – Может, мне хочется купить какую-то безделушку, чтобы порадовать себя.
– В принципе, я не против, – согласилась мама. – Давай вместе завтра походим по городу, посмотрим, что здесь есть.
Такой вариант меня не устраивал. Юлить и врать тоже не хотелось, поэтому я решила открыть карты.
– Мне нужно заплатить сторожу на кладбище, чтобы он рассказал о той Изабелле.
Розамунда резко подошла вплотную и заглянула мне в глаза:
– Ты всё думаешь о ней? Мы же договорились…
Вообще-то не помню, чтобы по данному вопросу мы о чём-то договаривались. Но сдаваться без боя не было в моих правилах.
– Тебе не интересно, а мне вот очень даже. Она может быть моей родственницей.
– Пусть и так, что с того? Та девушка мертва уже шестнадцать лет. У тебя десятки умерших настоящих родственников. Не говоря уже о живых…
Тут я поняла, что единодушия нам не добиться. А если я ещё заикнусь о том, что слышала голос на кладбище, не исключено, что родители задумаются о том, чтобы поместить меня в больницу для психически нездоровых людей.
– Ладно, забудь, – обидевшись, ответила я и спешно покинула зимний сад.
Вернувшись в гостиную, я увидела, что там царила довольно милая атмосфера. Кто-то грелся у камина, кто-то разговаривал в небольших компаниях, кто-то угощался закусками у стойки с едой. Нигде не было видно дядюшки Октавиуса, а ведь он оставался последней надеждой заполучить немного денег. И к тому же, дедушка точно не будет задавать мне лишних вопросов.
Оглядевшись вокруг, я обнаружила стоящего особняком Лорана. Он был одет в строгий чёрный костюм, из-под которого выглядывала белоснежная шёлковая рубашка. Мужчина облокотился о колонну и со скучающим видом пил красное вино из хрустального бокала. Очевидно, согласно этикету, как брат хозяина дома, он не мог проигнорировать прибывших гостей. Но и общаться с ними близко ему не хотелось. Заметив меня, Лоран презрительно скривился и перевёл взгляд в другую сторону. Подумаешь!
Стараясь не растерять свою решительность, я отправилась искать дедушку. Вместе с Арендтом Драйзером они находились в кабинете и о чём-то беседовали. Так как дверь была открыта, я осторожно заглянула к ним.
– Вот такие дела, – закончил речь дядюшка Октавиус и увидел меня. – Привет, Изабелла, заходи.
Мужчины сидели в находящихся рядом креслах-качалках и, похоже, обсуждали наши недавние события. Вид у обоих был довольно обеспокоенный.
– Вам нужно отвлечься, – как всегда доктор начал давать советы. – Хватит зацикливаться на прошлом, его уже не вернёшь. Надо жить настоящим. Какие ближайшие планы?
– С твоего позволения ещё несколько дней проведём здесь, свыкнемся с произошедшим, – вздохнул глава нашего клана. – Потом поедем дальше по обычному маршруту. Тут всё без изменений.
– Кстати, почему бы вам не обновить репертуар? – Арендт оживился и вскочил с кресла. – Разучивание новых песен или спектакля отвлечёт труппу от грустных мыслей и сыграет вам в плюс как театру. У нас в городе есть неплохая библиотека в паре кварталов отсюда. Покопайтесь в тамошних нотах, может, найдёте что интересное. Я даже напишу вам записку к библиотекарю, чтобы он оказал вам содействие.
– Можно, отчего нет, – устало пожал плечами дядя Октавиус.
Хозяин особняка подошёл к столу, взял лист бумаги из аккуратно стоящей пачки, пододвинул поближе настольный светильник, окунул перо в чернильницу и стал писать. Воспользовавшись паузой, я подошла поближе к родственнику, села на пустовавшее кресло и вполголоса спросила:
– Дядя, ты можешь одолжить мне несколько валлориев?
– Могу, – едва улыбнулся он и похлопал по карманам. – Только сейчас с собой у меня нет денег. Напомни попозже. Ты что-то собралась купить? Как много тебе нужно?
Дедушка всегда был добр ко мне. Я подумала, что, если коротко сформулирую суть дела, он не станет возражать.
– Ой, просто нужно купить бутылку виски и передать её одному человеку, чтобы тот оказал мне услугу, – вроде бы тихо ответила я ему.
Но моя речь не осталась без внимания доктора. Он весь встрепенулся и вытянулся:
– Кажется, кому-то нужен виски? Изабелла, я поил тебя успокоительным, а ты собираешься устремиться совсем в противоположном направлении. Что будет дальше? Завтра ты начнёшь курить трубку или не придёшь домой ночевать?
– Что ты, – повернулся к нему Октавиус. – Изабелла – самая лучшая внучка. Несмотря на свой возраст, довольно смышлёна и никогда не давала повод усомниться в себе. Если бы все молодые леди были как она…
– Тогда зачем покупать? – возразил Арендт.
Он подошёл к одной из панелей книжного шкафа, нажал на незаметную кнопку и стены со скрипом разъехались, обнажив два ряда красивых бутылок с крепкими напитками. Доктор пальцем пробежался по ним, выбрал одну и протянул мне. Я окоченела, не решаясь взять её.
 – Ну же, – подбодрил меня Драйзер, – бери. «Плэмберс», двадцать один год выдержки, коллекционный сорт. Самый лучший купажированный виски – для самой лучшей внучки.
Видя, что я застыла словно статуя, он вручил мне тяжеленую бутылку, а сам вернулся за стол и продолжил писать. Мне было неудобно принимать такой дорогой подарок.
– Простите, – залепетала я, чувствуя, как горят мои щёки. – Мне нужен не такой виски. Надо что-нибудь попроще.
– Ха-ха-ха, – засмеялся громким смехом доктор, и дядя Октавиус поддержал его в этом. – Изабелла, если уж и употреблять алкоголь, то только лучшее. Не отказывайся!
Мне ничего не оставалось, как спешно ретироваться, чтобы избежать и возможных лишних расспросов, и неудобной ситуации в целом. Стараясь не попадаться на глаза родителям, я аккуратно прикрывала бутылку руками и поднялась на второй этаж. Но надо же было тому случиться, что когда я открывала дверь в свою комнату, то по коридору рядом проходил Лоран.
В метре от меня он остановился и, увидев мою ношу, «одобрительно» покачал головой:
– Кто бы мог подумать!
Сказав это с издёвкой, Лоран невозмутимо продолжил путь дальше. Мне хотелось быстро найти достойный ответ и крикнуть его вдогонку, только, как назло, ничего остроумного не придумалось. Вот ведь проклятье! Ну и пусть. Я вошла в комнату, спрятала виски под кроватью и вернулась в гостиную.
Как раз начался ужин. Мы расселись за длинным столом, уставленным простой, но добротной едой – овощами, мясом, рыбой. Оставаясь в тени, Ханна давала указаниям помощницам и те ловко лавировали по залу, ухаживая за артистами.
Ко мне вернулся отложенный аппетит, и я практически не замечала окружающих, пока не наелась до отвала. Напротив меня сидел Поль и он тихонько улыбался, глядя, как я поглощаю одно блюдо за другим. К счастью, место Лорана пустовало, и его вид не портил моё настроение.
Доктор руководил вечером и присматривал за гостями, чтобы те ни в чём не нуждались. Также он ловко сделал так, что после чая и пирожных визитёрам стало очевидно, что пора возвращаться к себе на постой, дабы не нарушать привычный режим хозяина дома. Родители пожелали мне спокойной ночи и уехали вместе с остальными в санаториум.
Провожая их, я подошла к дяде Октавиусу. Тот уже садился в экипаж, который подогнал его помощник Фрэнк.
– Так ты поедешь завтра в библиотеку?
– Да, – кивнул дядя.
– Можно присоединиться к тебе? Мне здесь нечем заняться, – призналась я. – Тоже хочу поискать какие-нибудь хорошие песни.
– Ладно, – согласился он. – У нас в первой половине дня вроде нет лечебных процедур. Давай встретимся в самой библиотеке, скажем, в десять утра? Она располагается через два дома вон в той стороне.
– Да, я отыщу её. Договорились.
Перед сном я заглянула в лабораторию Драйзера – тот сидел и корпел над своими записями, но с радостью отвлёкся и сделал мне новую перевязку. Затем я вернулась к себе, ещё раз убедилась, что бутылка находится на том месте, где я её положила, и довольная залезла под одеяло. Завтра я узнаю всю правду об Изабелле Конрой!
Рейтинг: 0 84 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
142
131
ОСЕННЕЕ ДОЖДЛИВОЕ 7 октября 2018 (ORIT GOLDMANN)
129
122
115
111
105
102
101
97
91
84
81
78
76
Жулька 7 октября 2018 (Тая Кузмина)
75
Сумбур 3 октября 2018 (Сергей Гридин)
71
ДУЭЛЬ 30 сентября 2018 (Юрий Веригин)
71
Дождусь 26 сентября 2018 (Сергей Гридин)
71
71
70
69
69
69
ЭЛЕГИЯ 27 сентября 2018 (Юрий Веригин)
68
Секрет красоты 22 сентября 2018 (Анна Гирик)
68
66
60
59
54