ГлавнаяПрозаКрупные формыРоманы → CUSTOS STATERA. Глава XVIII

CUSTOS STATERA. Глава XVIII

21 июля 2019 - Андрей Шеркунов
article453124.jpg
 
 
   Утро было солнечное, и очень приятное. Ласковое… Проснулся я как всегда в девять, под звуки «…солнышко моё, вставай…», доносящиеся из будильника. Потянулся и тут же увидел Марину в полупрозрачном кружевном пеньюарчике, входящую в спальню с небольшим подносом. Господи, какая же она у меня красивая! И любимая… Гляжу на неё и в голове начинают звучать стихи. Вот и сейчас кто-то, приятным баритоном читает Иннокентия Анненского, а я с удовольствием вторю этому голосу: «…не потому, что от Неё светло, а потому, что с Ней не надо света»… И ведь всё правда!  

   Она, как будто услышав мои мысли, улыбнулась, в глазах её засветились искорки счастья, обдав теплом и меня.

   - Стихи? Красиво, нежно… Это мне?

   - Не тебе, а о тебе…

   Так, и кто меня за язык тянул, спрашивается? Нет бы промолчать, а лучше просто подтвердить… Меня тут же сшиб обратно в кровать какой-то мягкий ласкающий водоворот, состоящий из поцелуев и объятий, вспышек зелёных глаз и неразборчивого шёпота. Боже, как же это хорошо – любить и ощущать ответную любовь, видеть, слышать, чувствовать в ней то, что безраздельно владеет и тобой…

   Через какое-то время, когда мы немного пришли в себя, я вспомнил о кофе. Огляделся и увидел, что вставать придётся прямо сейчас – на полу у дивана растеклась довольно большая лужа приятного коричневого цвета, в которой плавали осколки двух чашек. Небьющихся, между прочим… Я посмотрел на Марину, которая нежилась рядом.

   - Кофе будешь, солнышко?

   - Ой…

   В её зелёных блюдечках сначала вспыхнул испуг, который тут же сменился шебутными всполохами и она весело расхохоталась.

   - Бу… буду…, - только и смогла произнести она и залилась новой порцией смеха.

   Эх, всё самому приходится делать! Встал, собрал крупные осколки на валяющийся тут же поднос, и пошёл на кухню, по пути забежав в ванную, чтобы быстро принять душ и немного придти в себя. Сварив кофе и неся его в спальню, я прихватил с собой заодно и какое-то старое полотенце – надо же вытереть кофейную лужу. Но её не было, вокруг была чистота и порядок. Интересно… Я взглянул на Марину – нет, лежит в подушках, и не похоже, что именно она устранила этот беспорядок. Да и тряпки нигде нет… не выпила же она кофе с пола, в конце концов! 

   - Марусь, а где лужа?

   Она потянулась, потрясла в воздухе своими изящными кистями, встряхнула. Посмотрела на меня с удивлением.

   - Какая лужа?
 
   - Ну перестань… Была же лужица, которую ты организовала. Нет-нет, у меня никаких претензий нет! Даже наоборот…Просто странно как-то.

   - Да ладно тебе, не заостряй внимание на мелочах. Считай, что она высохла. А кофе был растворимый, без остатка… Давай лучше твой пить – он явно вкуснее!

   Она удобно уселась на диване по-турецки и взяла с подноса чашку. Я взял вторую, пригубил. Нормально, кофе я варить не разучился, это мне в плюс. Марина сидела, отпивала кофе маленькими глоточками и с улыбкой смотрела на меня. И тут мне пришла в голову мысль о том, чем сегодня заняться.

   - Марин, ты сегодня свободна?

   - Конечно, для тебя я всегда свободна. А почему ты спрашиваешь?

   - Да вот подумал – может ты мне попозируешь немного? Пару часиков… Надо бы закончить твой портрет.

   - С удовольствием!

   Она допила кофе и упорхнула в ванную, сказав, что надо привести себя в порядок. Не знаю уж что там ещё можно приводить – она всегда прекрасна и производит такое впечатление, как будто только что вышла из салона красоты. Ну да ладно, девочки – они такие девочки…

   Через полчаса мы уже занимались творчеством – я старался перенести на холст любимый облик, а Марина изображала из себя мраморную статую, думая, что если она не будет даже моргать, то мне это сильно упростит работу. И почему все так думают? Смешные…

   - Марин, не делай такое каменное лицо! Ну пожалуйста… Я бы очень хотел написать тебя с теми глазами, которые были сегодня утром, но не знаю как этого добиться…

   - А ты стихи почитай. Мне и обо мне…

   - Хммм… Интересный способ, прогрессивный. Давай попробуем… Но ты знаешь, я не чтец, вообще-то, не знаю как у меня получится.

   Марина улыбнулась, явно вспоминая нечто приятное.

   - А ты не читай, ты просто вспоминай. Как утром…

   Я посмотрел в её лучистые глаза и почувствовал как баритон, который утром читал мне Анненкова, откашливается и начинает перелистывать свои записи. Вскоре в голове зазвучали знакомые с юности строки:

   Как много тех, с кем можно лечь в постель,
   Как мало тех, с кем хочется проснуться…
   И утром, расставаясь улыбнуться, 
   И помахать рукой, и улыбнуться,
   И целый день, волнуясь, ждать вестей…

   Глаза Марины постепенно становились именно теми, утренними, тёплыми и чуть влажными. Самыми любимыми… Я начал писать как сумасшедший, вторя баритону, звучащему в голове:

   Как мало тех, с кем хочется мечтать!
   Смотреть, как облака роятся в небе,
   Писать слова любви на первом снеге, 
   И думать лишь об этом человеке…
   И счастья большего не знать и не желать!

   Я писал, баритон читал стихи, которым я с удовольствием вторил, работа шла быстро, мазки ложились в такт ритму невидимого чтеца. У меня было ощущение, что Марина слышала всё, что происходит в моей голове, но меня это не раздражало, а даже нравилось – у меня не было от неё секретов, пусть видит все мои мысли, так ещё лучше. Какие могут быть тайны от любимой… особенно когда ты видишь эти бездонные глаза на пол лица, в которых стоят маленькие озерца слёз. И ты понимаешь, что эти слёзы совсем не от печали, а от счастья… 

   - Как хорошо… Кто это написал?

   - Асадов. Эдуард Асадов. Понравилось? Вижу, что понравилось…

   - Конечно! Это очень точно и просто, именно так и надо говорить о любви. Но чувствуется, что он прожил не простую жизнь, страдал.

   - Это да. Ещё в молодости потерял зрение, да и в личной жизни долго ничего не получалось. Хотя, как поэт был вполне признан…

   - Как можно не признать истинный талант! А зрение… У него оно было особое, видимо, он смотрел вглубь себя. Поэтому и понимал тонкие течения настроений, заглядывал в самые потаённые уголочки души. Ну что, работа продвигается? 

   Я молча развернул мольберт к Марине.

   - Аххх… Это я? Извини-извини, я хотела сказать… просто… это как в сказке. Как у тебя так получается, что они смотрят прямо в душу?

   Я подошёл к своей очаровательной модели, присел на подлокотник кресла, в котором она сидела, обнял её за плечи и посмотрел в сияющие восторженными всполохами глаза. Затем нежно поцеловал их и только после этого взглянул на своё творение. Ну что же, вроде бы кое-что получилось…

   - Кое-что? Что значит это твоё «кое-что»? Да ты гений! Ты сам не понимаешь, что ты делаешь своими портретами – они же живые! Они смотрят на зрителя, они имеют свой характер, они сейчас заговорят!

   - Вот только этого мне не хватало… Ты только представь, солнышко, что будет, если они все разом начнут галдеть? Да одна ты переговоришь десятерых!

   Ответом мне была подушка в голову, за которой последовал самый нежнейший поцелуй. Ну что же, вполне заслуженный гонорар…

   Через час я в целом дописал портрет. Можно было ещё потрогать фон, поиграть с волосами – мне вдруг пришла идея сделать их почти рыжими, Маринке бы пошло. Но это подождёт, главное – глаза, взгляд из-под длиннющих ресниц, зелёные всполохи в бездонных болотцах. Это получилось, вроде бы, и трогать тут ничего не следует – можно вспугнуть. Лучшее – враг хорошего, как говорится, вот только бличок на зрачок посажу и на сегодня всё… 

   Взглянув на Марину я заметил, что она вдруг посмотрела куда-то мимо меня и улыбнулась, как будто встретила старого знакомого. Я повернулся за её взглядом и увидел сидящего у двери кота.


   (продолжение следует)
 

© Copyright: Андрей Шеркунов, 2019

Регистрационный номер №0453124

от 21 июля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0453124 выдан для произведения:
 
 
   Утро было солнечное, и очень приятное. Ласковое… Проснулся я как всегда в девять, под звуки «…солнышко моё, вставай…», доносящиеся из будильника. Потянулся и тут же увидел Марину в полупрозрачном кружевном пеньюарчике, входящую в спальню с небольшим подносом. Господи, какая же она у меня красивая! И любимая… Гляжу на неё и в голове начинают звучать стихи. Вот и сейчас кто-то, приятным баритоном читает Иннокентия Анненского, а я с удовольствием вторю этому голосу: «…не потому, что от Неё светло, а потому, что с Ней не надо света»… И ведь всё правда!  

   Она, как будто услышав мои мысли, улыбнулась, в глазах её засветились искорки счастья, обдав теплом и меня.

   - Стихи? Красиво, нежно… Это мне?

   - Не тебе, а о тебе…

   Так, и кто меня за язык тянул, спрашивается? Нет бы промолчать, а лучше просто подтвердить… Меня тут же сшиб обратно в кровать какой-то мягкий ласкающий водоворот, состоящий из поцелуев и объятий, вспышек зелёных глаз и неразборчивого шёпота. Боже, как же это хорошо – любить и ощущать ответную любовь, видеть, слышать, чувствовать в ней то, что безраздельно владеет и тобой…

   Через какое-то время, когда мы немного пришли в себя, я вспомнил о кофе. Огляделся и увидел, что вставать придётся прямо сейчас – на полу у дивана растеклась довольно большая лужа приятного коричневого цвета, в которой плавали осколки двух чашек. Небьющихся, между прочим… Я посмотрел на Марину, которая нежилась рядом.

   - Кофе будешь, солнышко?

   - Ой…

   В её зелёных блюдечках сначала вспыхнул испуг, который тут же сменился шебутными всполохами и она весело расхохоталась.

   - Бу… буду…, - только и смогла произнести она и залилась новой порцией смеха.

   Эх, всё самому приходится делать! Встал, собрал крупные осколки на валяющийся тут же поднос, и пошёл на кухню, по пути забежав в ванную, чтобы быстро принять душ и немного придти в себя. Сварив кофе и неся его в спальню, я прихватил с собой заодно и какое-то старое полотенце – надо же вытереть кофейную лужу. Но её не было, вокруг была чистота и порядок. Интересно… Я взглянул на Марину – нет, лежит в подушках, и не похоже, что именно она устранила этот беспорядок. Да и тряпки нигде нет… не выпила же она кофе с пола, в конце концов! 

   - Марусь, а где лужа?

   Она потянулась, потрясла в воздухе своими изящными кистями, встряхнула. Посмотрела на меня с удивлением.

   - Какая лужа?
 
   - Ну перестань… Была же лужица, которую ты организовала. Нет-нет, у меня никаких претензий нет! Даже наоборот…Просто странно как-то.

   - Да ладно тебе, не заостряй внимание на мелочах. Считай, что она высохла. А кофе был растворимый, без остатка… Давай лучше твой пить – он явно вкуснее!

   Она удобно уселась на диване по-турецки и взяла с подноса чашку. Я взял вторую, пригубил. Нормально, кофе я варить не разучился, это мне в плюс. Марина сидела, отпивала кофе маленькими глоточками и с улыбкой смотрела на меня. И тут мне пришла в голову мысль о том, чем сегодня заняться.

   - Марин, ты сегодня свободна?

   - Конечно, для тебя я всегда свободна. А почему ты спрашиваешь?

   - Да вот подумал – может ты мне попозируешь немного? Пару часиков… Надо бы закончить твой портрет.

   - С удовольствием!

   Она допила кофе и упорхнула в ванную, сказав, что надо привести себя в порядок. Не знаю уж что там ещё можно приводить – она всегда прекрасна и производит такое впечатление, как будто только что вышла из салона красоты. Ну да ладно, девочки – они такие девочки…

   Через полчаса мы уже занимались творчеством – я старался перенести на холст любимый облик, а Марина изображала из себя мраморную статую, думая, что если она не будет даже моргать, то мне это сильно упростит работу. И почему все так думают? Смешные…

   - Марин, не делай такое каменное лицо! Ну пожалуйста… Я бы очень хотел написать тебя с теми глазами, которые были сегодня утром, но не знаю как этого добиться…

   - А ты стихи почитай. Мне и обо мне…

   - Хммм… Интересный способ, прогрессивный. Давай попробуем… Но ты знаешь, я не чтец, вообще-то, не знаю как у меня получится.

   Марина улыбнулась, явно вспоминая нечто приятное.

   - А ты не читай, ты просто вспоминай. Как утром…

   Я посмотрел в её лучистые глаза и почувствовал как баритон, который утром читал мне Анненкова, откашливается и начинает перелистывать свои записи. Вскоре в голове зазвучали знакомые с юности строки:

   Как много тех, с кем можно лечь в постель,
   Как мало тех, с кем хочется проснуться…
   И утром, расставаясь улыбнуться, 
   И помахать рукой, и улыбнуться,
   И целый день, волнуясь, ждать вестей…

   Глаза Марины постепенно становились именно теми, утренними, тёплыми и чуть влажными. Самыми любимыми… Я начал писать как сумасшедший, вторя баритону, звучащему в голове:

   Как мало тех, с кем хочется мечтать!
   Смотреть, как облака роятся в небе,
   Писать слова любви на первом снеге, 
   И думать лишь об этом человеке…
   И счастья большего не знать и не желать!

   Я писал, баритон читал стихи, которым я с удовольствием вторил, работа шла быстро, мазки ложились в такт ритму невидимого чтеца. У меня было ощущение, что Марина слышала всё, что происходит в моей голове, но меня это не раздражало, а даже нравилось – у меня не было от неё секретов, пусть видит все мои мысли, так ещё лучше. Какие могут быть тайны от любимой… особенно когда ты видишь эти бездонные глаза на пол лица, в которых стоят маленькие озерца слёз. И ты понимаешь, что эти слёзы совсем не от печали, а от счастья… 

   - Как хорошо… Кто это написал?

   - Асадов. Эдуард Асадов. Понравилось? Вижу, что понравилось…

   - Конечно! Это очень точно и просто, именно так и надо говорить о любви. Но чувствуется, что он прожил не простую жизнь, страдал.

   - Это да. Ещё в молодости потерял зрение, да и в личной жизни долго ничего не получалось. Хотя, как поэт был вполне признан…

   - Как можно не признать истинный талант! А зрение… У него оно было особое, видимо, он смотрел вглубь себя. Поэтому и понимал тонкие течения настроений, заглядывал в самые потаённые уголочки души. Ну что, работа продвигается? 

   Я молча развернул мольберт к Марине.

   - Аххх… Это я? Извини-извини, я хотела сказать… просто… это как в сказке. Как у тебя так получается, что они смотрят прямо в душу?

   Я подошёл к своей очаровательной модели, присел на подлокотник кресла, в котором она сидела, обнял её за плечи и посмотрел в сияющие восторженными всполохами глаза. Затем нежно поцеловал их и только после этого взглянул на своё творение. Ну что же, вроде бы кое-что получилось…

   - Кое-что? Что значит это твоё «кое-что»? Да ты гений! Ты сам не понимаешь, что ты делаешь своими портретами – они же живые! Они смотрят на зрителя, они имеют свой характер, они сейчас заговорят!

   - Вот только этого мне не хватало… Ты только представь, солнышко, что будет, если они все разом начнут галдеть? Да одна ты переговоришь десятерых!

   Ответом мне была подушка в голову, за которой последовал самый нежнейший поцелуй. Ну что же, вполне заслуженный гонорар…

   Через час я в целом дописал портрет. Можно было ещё потрогать фон, поиграть с волосами – мне вдруг пришла идея сделать их почти рыжими, Маринке бы пошло. Но это подождёт, главное – глаза, взгляд из-под длиннющих ресниц, зелёные всполохи в бездонных болотцах. Это получилось, вроде бы, и трогать тут ничего не следует – можно вспугнуть. Лучшее – враг хорошего, как говорится, вот только бличок на зрачок посажу и на сегодня всё… 

   Взглянув на Марину я заметил, что она вдруг посмотрела куда-то мимо меня и улыбнулась, как будто встретила старого знакомого. Я повернулся за её взглядом и увидел сидящего у двери кота.


   (продолжение следует)
 

 
Рейтинг: 0 18 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
102
100
98
Парень Нарцисс 10 августа 2019 (Анна Гирик)
97
96
93
91
90
86
85
84
79
77
77
73
мой август 3 августа 2019 (Елена Абесадзе)
72
71
70
69
Кошка 6 августа 2019 (Дмитрий Милёв)
68
68
67
67
67
66
64
63
61
61
49