Захрусталье ч.25

30 августа 2013 - Александр Киселев

Темнота и холод. В голове словно пересыпаются песчинки и тихий этот шорох невыносим.

- Где я?

- Во мне, Кальт, - спокойный, уверенный мыслеголос Биссенджара, - Не пытайся шевелиться. Я тебя подлечу.

Холод отступает, становится легче дышать. Теперь начинает чувствоваться тело – саднящее, избитое, усталое. По нему прокатывается теплая волна, вымывающая боль, перед глазами начинают плясать белые круги, точки, линии. Во рту появляется противный привкус. Кальт чувствует у своих губ край чашки, разжимает губы, глотает горький отвар. Исцеляющая волна из теплой становится нестерпимо горячей, обжигает все тело. «Сейчас пройдет», - успокаивает Биссенджар. И правда, жар уходит, становится легче дышать, пляшущие перед глазами круги исчезают.

- Зачем ты закрывал нас собой? Мы сильнее и быстрее людей.

- От зачарованного болта тебя твоя сила не спасла бы. Я так и надеялся, что они не станут стрелять, боясь зацепить меня. Я должен был прикрыть, не забывай, что мы – семья. – Слабый отблеск улыбки на губах человека.

- Но они едва не убили тебя после. За что?

- Наверное, за то, что я лишил их надежды.

- Теперь ты захочешь мстить? У вас, кажется, так принято?

- Нет. – Кальт попытался открыть глаза. Веки тяжелы, непослушны.

- Они тоже моя семья. Они делают то, что считают правильным. Помнишь, Хасса рассказывала мне о Выборе? У нас он тоже есть. Одни выбирают сопротивление и смерть, все же надеясь на лучшее, я выбираю жизнь без надежды. Кто прав, Биссенджар?

- Я не знаю.

- Я тоже.

- Кальт, я пока побуду с тобой. Если станет хуже, я смогу помочь.

Что-то мокрое коснулось разбитого лица. Кальт, наконец, разлепил глаза. Настя осторожно счищала с него сгустки засохшей крови. Он лежал на каменном выступе, покрытом шкурой, в «очаге» потрескивал костер, нагревая воду в маленьком котелке. Хасса растянулась у входа, перегородив проем и обеспокоенно глядя на человека. Кальт потрогал языком десны и недосчитался двух зубов. « Могло бы быть и хуже», - проскрипел он, пытаясь улыбнуться. – «Сама Светлая Анастасия в сиделках и скальды в охранниках. Когда я о таком мог мечтать?»

- Значит, жить будешь, - с облегчением вздохнула Настя, отворачиваясь.

- Конечно. Я проживу еще сто лет и умру, занимаясь любовью с красивой девушкой! – Кальт попытался встать и увидел, что раздет. Начисто.

- Настя, ты лишила меня невинности, пока я был без сознания! – вознегодовал он, вспомнив первую встречу с ней. Он попытался завернуться в жесткую негнущуюся шкуру, на которой лежал. – Хасса, куда ты смотрела!

- Я поддерживала твое сердце, дурачок. – Хасса всхлипнула, - когда тебя отец принес сюда, ты был мертвее, чем тогда я. Нам нужно было тебя раздеть, чтобы поставить сломанные кости на место.

Кальт почувствовал ее недетскую печаль, усталость и опустошенность.

- Ты не хотел жить, - сказала Настя, протягивая миску с бульоном, - когда Биссенджар делился с тобой жизнью, ты несколько раз отвергал его.

- Ты сказала – Биссенджар? Я не называл тебе его имени.

- Я сам представился, - казалось, Биссенджар устало улыбается, - твоя женщина очень восприимчива. Она смогла установить контакт. И очень хотела помочь. Трудно заставить жить, если ты сам этого не хочешь. Но она нас убедила.

Легкий, как дуновение ветерка, едва слышный смех в голове, чувство облегчения и радости.

- Настя?

- Да. Впустишь меня?

Прошло немного времени.

- Какая ты… необычная, Настя.

Смущение и искреннее участие закружили Кальта в своем круговороте. « Не так сильно, Настя, - вспомнил он Хассу, - скальды очень чувствительны к нашим эмоциям. Ты можешь причинить боль». Кальт закрыл глаза и увидел всех: молчаливого мудрого Биссенджара, восторженно-удивленную Настю, Хассу – своенравную, озорную, и еще двоих. Алита –старая, полная добродушия бабушка Хассы, и Врос – ее сводный брат, совсем юный, едва начавший менять цвет шерсти. Они не делали попыток заговорить. Кальт мысленно обнял всех, посылая свое тепло и благодарность, и почувствовал ответную приветственную волну. « Как хорошо, - подумалось ему, - кажется, я не устал бы находиться в контакте вечно». Ему словно накинули на плечи тяжелый согревающий плащ, сотканный из одобрения и поддержки. Но, непривычный к множественному контакту, Кальт устал очень быстро, и, извинившись, оставил в голове только Настю.

Перед угасающими углями сидели напротив друг друга обожженная женщина и искалеченный мужчина, и, закрыв глаза, все говорили, говорили обо всем, узнавая друг друга. Зимний лес с удивлением прислушивался к новой, необычной частичке этого Мира.

© Copyright: Александр Киселев, 2013

Регистрационный номер №0155422

от 30 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0155422 выдан для произведения:

Темнота и холод. В голове словно пересыпаются песчинки и тихий этот шорох невыносим.

- Где я?

- Во мне, Кальт, - спокойный, уверенный мыслеголос Биссенджара, - Не пытайся шевелиться. Я тебя подлечу.

Холод отступает, становится легче дышать. Теперь начинает чувствоваться тело – саднящее, избитое, усталое. По нему прокатывается теплая волна, вымывающая боль, перед глазами начинают плясать белые круги, точки, линии. Во рту появляется противный привкус. Кальт чувствует у своих губ край чашки, разжимает губы, глотает горький отвар. Исцеляющая волна из теплой становится нестерпимо горячей, обжигает все тело. «Сейчас пройдет», - успокаивает Биссенджар. И правда, жар уходит, становится легче дышать, пляшущие перед глазами круги исчезают.

- Зачем ты закрывал нас собой? Мы сильнее и быстрее людей.

- От зачарованного болта тебя твоя сила не спасла бы. Я так и надеялся, что они не станут стрелять, боясь зацепить меня. Я должен был прикрыть, не забывай, что мы – семья. – Слабый отблеск улыбки на губах человека.

- Но они едва не убили тебя после. За что?

- Наверное, за то, что я лишил их надежды.

- Теперь ты захочешь мстить? У вас, кажется, так принято?

- Нет. – Кальт попытался открыть глаза. Веки тяжелы, непослушны.

- Они тоже моя семья. Они делают то, что считают правильным. Помнишь, Хасса рассказывала мне о Выборе? У нас он тоже есть. Одни выбирают сопротивление и смерть, все же надеясь на лучшее, я выбираю жизнь без надежды. Кто прав, Биссенджар?

- Я не знаю.

- Я тоже.

- Кальт, я пока побуду с тобой. Если станет хуже, я смогу помочь.

Что-то мокрое коснулось разбитого лица. Кальт, наконец, разлепил глаза. Настя осторожно счищала с него сгустки засохшей крови. Он лежал на каменном выступе, покрытом шкурой, в «очаге» потрескивал костер, нагревая воду в маленьком котелке. Хасса растянулась у входа, перегородив проем и обеспокоенно глядя на человека. Кальт потрогал языком десны и недосчитался двух зубов. « Могло бы быть и хуже», - проскрипел он, пытаясь улыбнуться. – «Сама Светлая Анастасия в сиделках и скальды в охранниках. Когда я о таком мог мечтать?»

- Значит, жить будешь, - с облегчением вздохнула Настя, отворачиваясь.

- Конечно. Я проживу еще сто лет и умру, занимаясь любовью с красивой девушкой! – Кальт попытался встать и увидел, что раздет. Начисто.

- Настя, ты лишила меня невинности, пока я был без сознания! – вознегодовал он, вспомнив первую встречу с ней. Он попытался завернуться в жесткую негнущуюся шкуру, на которой лежал. – Хасса, куда ты смотрела!

- Я поддерживала твое сердце, дурачок. – Хасса всхлипнула, - когда тебя отец принес сюда, ты был мертвее, чем тогда я. Нам нужно было тебя раздеть, чтобы поставить сломанные кости на место.

Кальт почувствовал ее недетскую печаль, усталость и опустошенность.

- Ты не хотел жить, - сказала Настя, протягивая миску с бульоном, - когда Биссенджар делился с тобой жизнью, ты несколько раз отвергал его.

- Ты сказала – Биссенджар? Я не называл тебе его имени.

- Я сам представился, - казалось, Биссенджар устало улыбается, - твоя женщина очень восприимчива. Она смогла установить контакт. И очень хотела помочь. Трудно заставить жить, если ты сам этого не хочешь. Но она нас убедила.

Легкий, как дуновение ветерка, едва слышный смех в голове, чувство облегчения и радости.

- Настя?

- Да. Впустишь меня?

Прошло немного времени.

- Какая ты… необычная, Настя.

Смущение и искреннее участие закружили Кальта в своем круговороте. « Не так сильно, Настя, - вспомнил он Хассу, - скальды очень чувствительны к нашим эмоциям. Ты можешь причинить боль». Кальт закрыл глаза и увидел всех: молчаливого мудрого Биссенджара, восторженно-удивленную Настю, Хассу – своенравную, озорную, и еще двоих. Алита –старая, полная добродушия бабушка Хассы, и Врос – ее сводный брат, совсем юный, едва начавший менять цвет шерсти. Они не делали попыток заговорить. Кальт мысленно обнял всех, посылая свое тепло и благодарность, и почувствовал ответную приветственную волну. « Как хорошо, - подумалось ему, - кажется, я не устал бы находиться в контакте вечно». Ему словно накинули на плечи тяжелый согревающий плащ, сотканный из одобрения и поддержки. Но, непривычный к множественному контакту, Кальт устал очень быстро, и, извинившись, оставил в голове только Настю.

Перед угасающими углями сидели напротив друг друга обожженная женщина и искалеченный мужчина, и, закрыв глаза, все говорили, говорили обо всем, узнавая друг друга. Зимний лес с удивлением прислушивался к новой, необычной частичке этого Мира.

Рейтинг: +3 234 просмотра
Комментарии (1)
Серов Владимир # 14 октября 2013 в 13:47 0
Как хорошо ты развернул тему о МИРЕ! super
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
162
139
130
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
93
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
75
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67
65