Захрусталье ч 22

30 августа 2013 - Александр Киселев

Снег слежался в плотный наст и Кальт почти не проваливался, пробираясь по стылому лесу. Куда ни глянь вокруг - зелень и белизна, чуткая тишина и ясная синь неба. Вдруг он увидел стелющийся над землей дымок, а через минуту - костер, около которого на корточках сидел человек, закутанный в такой же, как у него, меховой плащ. «Кто бы это мог быть?»,- подумал Кальт, сворачивая к огню. Человек поднял голову от углей, над которыми, нанизанная на прутья, жарилась птица. Кальт увидел в обрамлении пушистого капюшона обезображенное женское лицо.

-Здрава будь, - поприветствовал он, - ты и есть та самая Настасья, что Маринке грозилась слепоту навести? - он улыбнулся.- Лучше б язык ей отсушила.

Женщина, обнажив зубы в страшноватой улыбке, ответила: « И тебе здравым быть, охотник. Грозилась я не всерьез, не умею чары наводить. Так, пугала. А тебе-то чем девка не по нраву пришлась?». Кальт пожал плечами: «Сплетница и скандалистка. А ты что здесь делаешь? Шла б домой, завечереет скоро. А ночью тебе в лесу небезопасно».

- Так я дома, - рассмеялась женщина, указывая на высокий сугроб невдалеке, в боку которого виднелось круглое отверстие входа. Снег вокруг был притоптан, загажен следами крови и обломками веток.

- Так и живешь в сугробе? - Озадаченно спросил Кальт, - помрешь от такой жизни. Хоть бы шалаш поставила… хотя какой шалаш, деревья все большие, молодых веток нет.

- Ну, обличьем зверь, в берлоге мне самое место, - сказала женщина, - странный ты, охотник. Другие, меня завидев, убегают, не здороваясь, а ты к костру лезешь и разговоры заводишь.

- А я и не такое видел, - туманно ответил Кальт, - а вот ужин-то у тебя скудный.

Действительно, назвать несчастную птичку, попавшую на костер ужином, мог только очень вежливый человек. Ну, или очень сытый, которому уже в горло ничего не лезет. Мужчина просунул голову внутрь берлоги. Снег лежал и там, не тая, лишь в одном месте был расчищен пятачок, заваленный лапником. Видимо, на нем и спала несчастная.

- Какой уж есть. А не наемся - тебя зажарю и съем! - зловеще рассмеялась Настя, - ты вон какой, упитанный - надолго хватит.

- А я пьяный. Мне Жерло по колено!- в тон ей ответил Кальт. Вспомнив о заветной фляге, отстегнул ее и потянул женщине: «На, хлебни».

- Напоить меня хочешь? - спросила она, протягивая руку, - а после чести лишить? Не выйдет, у меня защитник есть!

Кальт расхохотался. Почему-то ему было необъяснимо легко и свободно рядом с Настей. Ее изуродованное лицо не внушало ему страха и отвращения, скорее наоборот, хотелось помочь.

- Да, работа у меня такая, - он вскинул вверх руки, изображая готовность наброситься на женщину. - По окрестным лесам женщин выискивать и чести их лишать! Шутки в сторону, Настасья. Ночью мороз будет сильный, а у тебя, я смотрю, дров не запасено. Уснешь в своей берлоге, да и не проснешься. Надо тебе жилье ставить, раз уж в отшельники подалась. Завтра помогу. А сегодня, пока я валежник насобираю, давай-ка мясо приготовь. - Он скинул мешок на снег.

- И как же ты меня выручать собрался, добрый человек? - встав и подбоченясь, спросила Настя.

- Замерзнуть не дам тебе ночью, девка, - серьезно ответил Кальт, - я это место знаю, валежника здесь мало, запас на ночь не наберу.… Придется подмогу звать. Но если об этом, хоть слово кому вякнешь - задушу. Ладно, время дорого. Готовь ужин.

Кальт буквально по веточке насобирал охапку веток, когда уже совсем стемнело. Он разогрелся, из-под шапки валил пар. Поняв, что сегодня уже ничего не отыщет, он пошел обратно, ориентируясь на слабенькое зарево костра. Настя была уже не одна. У ее ног, свернувшись клубком, лежал небольшой рыже-коричневый зверь.

- Чтоб меня! - ахнул Кальт, - да это же собака!

Пес поднял голову и спокойно посмотрел на человека.

- Настасья, это и есть твой защитник? Как у тебя его только до сих пор не отобрали?

- Ешь, пока горячее, - Настя протянула ему ветку с нанизанными кусками мяса. - Пробовали отобрать. Один сбежать успел, а второму не повезло, Гвард его загрыз. Ты не смотри что маленький, он драться обучен.

- Боевая собака, - он не бросится сам. Будет сидеть и ждать команды. А когда ты за дровами ушел, я ему объяснила, что ты не враг.

Кальт знал о боевых собаках, знал и то, что выращивал их один-единственный клан. Он с аппетитом сжевал два прута с мясом, несколько кусков кинув Гварду. Тот вопросительно посмотрел на хозяйку, и, получив безмолвное согласие, подобрал угощение.

- Настя, как назывался твой клан? - спросил он. Женщина не ответила, притворившись, что занята едой. Калека закинул в костер последние ветки. Языки пламени взвились вверх, освещая маленькую поляну, окруженную коричневыми стволами, женщину у костра, мужчину и лежавшую между ними собаку.

- Светлая Анастасия, дочь Ольги,- тихо сказал Кальт, - какие нелюди осмелились сделать с тобой такое?

Она подняла голову, встретилась с полными гнева и боли глазами мужчины. По обожженному лицу пролегли две тонкие блестящие полоски.

- Как ты узнал? - спросила она, кладя руку на голову насторожившейся собаки. - И кто ты, охотник?

-Собака. Собака, и твой голос, который услышав раз, уже не забудешь. Только один клан разводил боевых собак, и только в одном клане была Анастасия, прозванная людьми Светлой, за ее дела и красоту.

- Кто ты?! - повторила она, перегнувшись через низкое пламя и схватив Кальта за руки. Она вглядывалась в его лицо, ища знакомые черты, затем опустила глаза. - Я не помню тебя!

- Меня зовут Кальт,- сказал, как обрезал ее собеседник.

- Почему ты не хочешь назвать свой клан?! - крикнула она, сжимая его руки, - ты же не из местных! Ответь!

Кальт осторожно освободился и провел уцелевшим пальцем по ее щеке, стирая слезы. «Мужественная Анастасия плачет?» - ласково спросил он.

- Мужественная?! - Засмеялась-заплакала женщина. - Нет, охотник. Та Анастасия умерла. Остались одни осколки.

- Мужественная,- непривычно мягко подтвердил Кальт, чувствуя, как спазмы сжимают горло, - потому что горя в огне, ты не кричала. Твоя гортань не обожжена, твой дивный голос остался прежним. Не плачь. Ты жива, прекрасная Анастасия.

Она, резко оттолкнув Кальта, встала, разъяренная. Хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с губ, отвернулась, гордо выпрямившись. Наконец, совладав с собой, спросила: "Ну, где твоя подмога?"

Кальт прикрыл глаза. «Озорная, ласковая Хасса, где ты, малышка?». Его вновь окатили тепло и забота: «Я здесь. Что-то случилось?»

Настя смотрела на мужчину, сидящего с закрытыми глазами, казалось, задремавшего, и пыталась вспомнить его лицо, грея озябшие руки в собачьей шерсти. Но память не подсказывала ничего. Наконец, устав ждать, она встала: «Ты часом не уснул, Кальт?». Тот помотал головой: «Не мешай». Затем открыл глаза и приказал: «Возьми собаку на руки». Пес стоял, ощерив клыки, чувствуя чье-то приближение. В голосе Кальта прозвучала такая властность, что Настя, не думая спорить, схватила Гварда в охапку и принялась теребить за жесткую шерсть, успокаивая. На край поляны, бесшумно выскользнув из темноты, вышла белая скальда. Гвард взвыл и задергался, пытаясь освободиться, но Настя держала крепко.

- Какой огромный пес… - только и сказала она.

- Это скальда. Ее зовут Хасса.

Прошло уже довольно много времени, а Гварда все никак не удавалось успокоить. Наконец Хасса, устав ждать, мысленно подмигнула Кальту и легла на живот, глядя собаке в глаза. Пес тут же смолк и перестал вырываться. Кальт тронул Настю за плечо, разрешая отпустить собаку. Освобожденный Гвард тоже лег на брюхо и пополз в сторону Хассы, виновато скуля, а когда дополз - принялся облизывать ей морду, словно прося прощения.

- Что ты ему сказала? - Спросил Кальт, поглаживая скальду по хребту.

-Не сказала, а показала. Что мы не враги. Ваши собаки неразумны, но очень сообразительны. Этот пес мне понравился, у него есть с тобой что-то общее.

Кальт поперхнулся смешком. Подошла Настя и без страха стала разглядывать скальду. «Очень красивая!» - Воскликнула она – «Так это мы ее ждали?» Через полчаса в берлоге, уютно устроившись между Хассой и Гвардом, Настя уже спала. Кальт примостился к скальде с другого бока. Он долго ворочался, но потом сон сморил и его.

Наутро, живой ногой сбегав в деревню, Кальт принес снаряжение, необходимое для постройки простенького домика.

- Тебе, Настя, тут перезимовать, а потом уходить придется, - сказал он, прикидывая, какую из сосен рубить первой. Серьезное жилье строить не с руки. Будет крепко и не очень холодно, не более. Весной придут имперцы и тогда… или под них, или в землю, сама понимаешь.

Наконец он выбрал нужное дерево и размахнулся, собираясь сделать первый надруб. Его остановил возглас Хассы.

- Ты что собираешься делать?!

- Я хочу построить маленький дом, малышка.

- Это я поняла,- Хасса, казалось, нахмурилась, - а зачем ты хочешь рубить живое дерево? Забыл, о чем я тебе говорила?

Кальт растерянно возразил: "Вокруг нет сухостоя, а Насте жилье нужно, приходится рубить сырое.

В его сознании Хасса гневно топнула ногой: «Кальт! Ты можешь сделать это, не губя деревья!»

- Интересно, как?

- Попроси Мир! Ой, прости, я все время забываю, что вы не умеете! Подожди, я папу сейчас позову, и он тебе расскажет. У нас все взрослые умеют просить, поэтому я забыла, что ты не можешь.

Извне вторглась чужая мысль: «Кальт, ты позволишь? Я Биссенджар, отец Хассы».

«Входи», - разрешил Кальт, устанавливая контакт со вторым скальдом. Настя вопросительно посмотрела на бросившего топор мужчину. Он успокоил ее улыбкой и вновь ушел в мысленный разговор.

- Дочь сказала мне, что тебе нужна помощь. Ты хотел построить жилище?

- Да, временное, для зимовки.

- Сейчас неподходящее время, деревья спят. Я не смогу попросить их расти, как нужно. Но мы… можем попросить любую скалу, достаточно большую. Она даст укрытие от холода и ветра.

- Дом из цельного куска камня? Ты представляешь, сколько дров надо, чтобы его нагреть?!

Да Кальта донеслось нечто вроде снисходительной усмешки: «Мы что-нибудь придумаем. Не руби деревья, я не очень далеко. Через час я приду, и мы втроем сделаем укрытие. И еще я бы хотел…»

- Никаких извинений, - прервал Кальт, мгновенно поняв, - все уже принесено и принято.

Голос Биссенджара потеплел: «Тогда дождитесь меня, я иду».

- А мы тебя не оторвали от дел? - спросил Кальт.

-Все дела могу быть отложены, кроме неотложных, - казалось, старый скальд улыбается в голове Кальта,- твое дело неотложно, помощь будет. Ты в Семье, не забывай.

- Мне Хасса частенько тоже самое говорит. - В ответ улыбнулся Кальт и прервал контакт. Фон Биссенджара был совсем иным, чем у Хассы - спокойная мощь и чувство собственного достоинства, легкая усталость и уверенность.

- Как ты смог приручить скальду? - спросила Настя, устраиваясь рядом на корточках.

- Я не приручал ее,- серьезно сказал Кальт,- это скорее, она меня приручила.

Он отхлебнул из фляги порядочный глоток и протянул ее женщине. Та отказалась. Собираясь провести время в ожидании Биссенджара с наибольшим комфортом, Кальт принёс из берлоги лапник и устроил на снегу подстилку, на которой, кинув сверху шкуру, принесенную из дома, он и расположился, подозвав Настю.

- Ты много пьешь,- заметила она, глядя, как быстро пустеет фляжка.

- О, Предки! Хоть ты не начинай!- Обиделся Кальт,- теперь вдвоем меня пилить будете?

- Ты женат?

- Нет. Вот она постоянно пилит.- Указал он на вышедшую из леса Хассу в сопровождении отца - огромного скальда, почти вдвое крупнее дочери.

- Не поняла. Ты имеешь ввиду, что ей не нравится запах вина?

- Нет. Именно то, что я сказал. Пилит. Ругает. Ворчит. Дело в том, что они разумны.

 

Настя было рассмеялась шутке, но глядя на серьезное лицо Кальта, враз оборвала смех.

- Ты серьезно???

Она подошла к Хассе и несмело протянула к ней руку, спросила: «Хасса, это правда?»

Скальда вопросительно взглянула на Кальта: «Чего она хочет?»

- Она хочет знать, выжил ли я из ума или так оно и есть. Я сказал ей о вас правду. Ответь ей, она не причинит вреда.

- Но я не могу! Она не умеет говорить, пока кто-то ее не научит.

Кальт перевел содержание разговора Насте, изумленно смотрящей на него.

- Хасса говорит, что я могу тебя научить, - ответил он на нетерпеливые вопросы. – Потом, сейчас мы будем строить тебе дом, точнее они будут, а я поучусь.

- Давай поищем подходящее место, – попросил он Биссенджара, с восхищением глядя на него. – Не сердись на лесть, но на человеческий взгляд, ты невероятно великолепен и грозен.

Биссенджар выдал быструю полуулыбку: «Лесть и у нас в ходу, Кальт. На самом деле я довольно стар. Вот она, когда вырастет, будет великолепна. Ее мать была настоящей красавицей» – в голосе скальда послышалась печаль.

- Скорблю с тобой, брат, – отозвался Кальт, не без труда поспевая за Биссенджаром. Настя шла следом. Ответом ему был наплыв щемящей грусти и душевной боли. Старый скальд позволил ему заглянуть в себя. Внезапно он остановился и спросил: «Вам тяжело идти? Скажи своей женщине, чтобы садилась на меня. И сам забирайся, а то вашими темпами мы долго будем искать».

Кальт спросил: «А твое достоинство не пострадает от этого?»

 - Дочь была права. Вы действительно похожи на нас. Нет, не пострадает. Помочь слабому никогда не было для нас позором.

Биссенджар присел на задние лапы и Кальт, подсадив улыбающуюся Настю, сам взобрался сзади.

- Я довольно тяжел – предупредил он зверя, вцепившись в шерсть.

- Ничего, как-нибудь, – отозвался Биссенджар, с места беря крупную рысь. Настя сидела у него на холке, замерев от возбуждения. Биссенджар старался бежать плавнее, и всадников практически не трясло. Наконец он остановился перед большой скалой и сказал: « Пожалуй, эта нам подойдет. Слазьте».

Люди спешились, и Настя, глядя на скальда, серьезно поблагодарила его.

- Она говорит - спасибо, – перевел Кальт.

- Да, я понял по ее интонации и образам в мозгу. Скажи ей, что я рад помочь женщине моего брата. – Кальт не стал поправлять его.

Хасса, бежавшая следом, и, по пути игравшая с Гвардом, подошла поближе и сказала: «Хороший дом будет, пап».

- Кальт, закрой глаза и войди в меня, – приказал Биссенджар, - я дам тебе Силу. Когда ты почувствуешь себя сильным, представь, какое жилье ты хотел бы для женщины ипопросискалу. Если у тебя получится – она ответит.

Кальт закрыв глаза, ахнул, непроизвольно подавшись вперед. Мир вокруг был наполнен переливчатыми цветами и прозрачными нитями, лентами, спиралями, которые пронизывали все вокруг. Он услышал, как спят деревья, ощутил ток жизни в траве под снегом, почувствовал сердцебиение мыши, спрятавшейся в нору под корнями соседнего дерева. Ощутил себя всем Миром, разом заполняя собой пространство и охватывая необъятное. Понял, что может, и попросил скалу, застывшую в вечном покое: «Помоги мне, пожалуйста». Почуял рядом присутствие Биссенджара, его уверенность и спокойную мощь.

Настя отпрыгнула от скалы, окутавшейся внезапно плотным белым туманом. Раздался громкий треск, шипение и шелест осыпающегося песка. Туман развеялся. Судорожно вцепившись в стоящую рядом Хассу, Кальт открыл глаза. Его трясло. Переход от состояния всемогущества к человеческим возможностям был слишком резок, отозвавшись болью сожаления во всем существе человека. Биссенджар и Хасса смотрели на него со странным выражением. Из ниоткуда всплыло озарение: это было испытание. И он его прошел. Он понял, что значит Мир, разом охватив и полюбив его.

- Да, брат, – подтвердил его метущиеся мысли Биссенджар, – да, теперь ты понял. Живи в Мире.

- Живи в Мире, – тихим эхом повторила Хасса. – Кальт, я так рада!

И человек, вопреки наставлениям скальды, не возводя в сознании никаких барьеров, мысленно обнимая всех живущих и, посылая им свое тепло и восхищение, ликующе закричал: «Живите в Мире!» И Мир ответил ему миллиардами приветственных голосов.

Кальт с недоумением смотрел на полуовал входа, наполовину засыпанный мелкой каменной крошкой. Уловив его мысль, Биссенджар рассмеялся: « А теперь – поработай руками, человек. Расчищай вход. Камень дал тебе то, о чем ты просил, но порядок наводи сам».

- А что, нельзя было заставить кусок скалы просто исчезнуть? – отдуваясь, спросил Кальт, отгребая щебень от входа.

- Просто так ничего никогда не исчезает, – ответила ему Хасса, – все находится в равновесии. Получая одно – будь готов потерять другое.

- То, что ты сделал сейчас,  это относительно слабое воздействие на Мир, – включился в разговор Биссенджар, – рассыпавшийся камень лежал бы здесь, пока не превратился бы в землю. Ты просто ускорил этот процесс внутри части скалы, но то, что должно быть здесь, здесь должно и остаться. Нельзя пользоваться Силой бездумно. Да ты работай, работай. Ты едва делаешь первый шаг, а пытаешься понять все. Узнаешь в свое время.

 Настя, связав полы плаща, получила что-то вроде мешка, и теперь по мере сил тоже помогала таскать щебень. Закончили они уже в сумерках. Очищенное от каменной крошки жилье представляло собой довольно просторную квадратную комнату с вырастающим из стены широким низким выступом, вполне способным заменить лежак. В дальнем от входа углу красовался стол на одной толстой каменной ноге, выраставшей прямо из пола.

- Я представлял себе деревянную мебель, – признался Кальт.

- Откуда тут дереву взяться? – насмешливо спросил Биссенджар. Камень всегда останется только камнем.

Напротив лежака в стене было прямоугольное углубление, напоминающее камин. Все это было очень гладким, словно камень был оправлен невиданной силой. К своему великому изумлению Настя обнаружила, что в углу, около входа по небольшому овальному выступу, ручейком стекает вода, исчезая в отверстии в полу. Пол был ощутимо теплым.

- Откуда тепло и вода? Я даже и не думал о них, – спросил Кальт изумленно. Он подошел к импровизированному источнику, подставил руку, отхлебнул. Очень холодная и вкусная вода, не хуже, чем в Хрустальном ручье.

- Я подумал, - улыбнулся Биссенджар – вода нужна всем живым, а тепло,… тепло дает земля. Я попросил подземную реку немного поделиться, и землю – обогреть этот кусочек камня своей расплавленной сердцевиной.

Когда Кальт рассказал Насте о том, каким образом был построен ее дом, она просто ничего не смогла сказать от волнения и чувства переполнявшего ее удивления.

- Пожалуйста, - ответил на невысказанную вслух благодарность Биссенджар, прочитав ее у Насти в глазах – пойдем, Хасса. Люди устали, дай им отдохнуть.

© Copyright: Александр Киселев, 2013

Регистрационный номер №0155418

от 30 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0155418 выдан для произведения:

Снег слежался в плотный наст и Кальт почти не проваливался, пробираясь по стылому лесу. Куда ни глянь вокруг - зелень и белизна, чуткая тишина и ясная синь неба. Вдруг он увидел стелющийся над землей дымок, а через минуту - костер, около которого на корточках сидел человек, закутанный в такой же, как у него, меховой плащ. «Кто бы это мог быть?»,- подумал Кальт, сворачивая к огню. Человек поднял голову от углей, над которыми, нанизанная на прутья, жарилась птица. Кальт увидел в обрамлении пушистого капюшона обезображенное женское лицо.

-Здрава будь, - поприветствовал он, - ты и есть та самая Настасья, что Маринке грозилась слепоту навести? - он улыбнулся.- Лучше б язык ей отсушила.

Женщина, обнажив зубы в страшноватой улыбке, ответила: « И тебе здравым быть, охотник. Грозилась я не всерьез, не умею чары наводить. Так, пугала. А тебе-то чем девка не по нраву пришлась?». Кальт пожал плечами: «Сплетница и скандалистка. А ты что здесь делаешь? Шла б домой, завечереет скоро. А ночью тебе в лесу небезопасно».

- Так я дома, - рассмеялась женщина, указывая на высокий сугроб невдалеке, в боку которого виднелось круглое отверстие входа. Снег вокруг был притоптан, загажен следами крови и обломками веток.

- Так и живешь в сугробе? - Озадаченно спросил Кальт, - помрешь от такой жизни. Хоть бы шалаш поставила… хотя какой шалаш, деревья все большие, молодых веток нет.

- Ну, обличьем зверь, в берлоге мне самое место, - сказала женщина, - странный ты, охотник. Другие, меня завидев, убегают, не здороваясь, а ты к костру лезешь и разговоры заводишь.

- А я и не такое видел, - туманно ответил Кальт, - а вот ужин-то у тебя скудный.

Действительно, назвать несчастную птичку, попавшую на костер ужином, мог только очень вежливый человек. Ну, или очень сытый, которому уже в горло ничего не лезет. Мужчина просунул голову внутрь берлоги. Снег лежал и там, не тая, лишь в одном месте был расчищен пятачок, заваленный лапником. Видимо, на нем и спала несчастная.

- Какой уж есть. А не наемся - тебя зажарю и съем! - зловеще рассмеялась Настя, - ты вон какой, упитанный - надолго хватит.

- А я пьяный. Мне Жерло по колено!- в тон ей ответил Кальт. Вспомнив о заветной фляге, отстегнул ее и потянул женщине: «На, хлебни».

- Напоить меня хочешь? - спросила она, протягивая руку, - а после чести лишить? Не выйдет, у меня защитник есть!

Кальт расхохотался. Почему-то ему было необъяснимо легко и свободно рядом с Настей. Ее изуродованное лицо не внушало ему страха и отвращения, скорее наоборот, хотелось помочь.

- Да, работа у меня такая, - он вскинул вверх руки, изображая готовность наброситься на женщину. - По окрестным лесам женщин выискивать и чести их лишать! Шутки в сторону, Настасья. Ночью мороз будет сильный, а у тебя, я смотрю, дров не запасено. Уснешь в своей берлоге, да и не проснешься. Надо тебе жилье ставить, раз уж в отшельники подалась. Завтра помогу. А сегодня, пока я валежник насобираю, давай-ка мясо приготовь. - Он скинул мешок на снег.

- И как же ты меня выручать собрался, добрый человек? - встав и подбоченясь, спросила Настя.

- Замерзнуть не дам тебе ночью, девка, - серьезно ответил Кальт, - я это место знаю, валежника здесь мало, запас на ночь не наберу.… Придется подмогу звать. Но если об этом, хоть слово кому вякнешь - задушу. Ладно, время дорого. Готовь ужин.

Кальт буквально по веточке насобирал охапку веток, когда уже совсем стемнело. Он разогрелся, из-под шапки валил пар. Поняв, что сегодня уже ничего не отыщет, он пошел обратно, ориентируясь на слабенькое зарево костра. Настя была уже не одна. У ее ног, свернувшись клубком, лежал небольшой рыже-коричневый зверь.

- Чтоб меня! - ахнул Кальт, - да это же собака!

Пес поднял голову и спокойно посмотрел на человека.

- Настасья, это и есть твой защитник? Как у тебя его только до сих пор не отобрали?

- Ешь, пока горячее, - Настя протянула ему ветку с нанизанными кусками мяса. - Пробовали отобрать. Один сбежать успел, а второму не повезло, Гвард его загрыз. Ты не смотри что маленький, он драться обучен.

- Боевая собака, - он не бросится сам. Будет сидеть и ждать команды. А когда ты за дровами ушел, я ему объяснила, что ты не враг.

Кальт знал о боевых собаках, знал и то, что выращивал их один-единственный клан. Он с аппетитом сжевал два прута с мясом, несколько кусков кинув Гварду. Тот вопросительно посмотрел на хозяйку, и, получив безмолвное согласие, подобрал угощение.

- Настя, как назывался твой клан? - спросил он. Женщина не ответила, притворившись, что занята едой. Калека закинул в костер последние ветки. Языки пламени взвились вверх, освещая маленькую поляну, окруженную коричневыми стволами, женщину у костра, мужчину и лежавшую между ними собаку.

- Светлая Анастасия, дочь Ольги,- тихо сказал Кальт, - какие нелюди осмелились сделать с тобой такое?

Она подняла голову, встретилась с полными гнева и боли глазами мужчины. По обожженному лицу пролегли две тонкие блестящие полоски.

- Как ты узнал? - спросила она, кладя руку на голову насторожившейся собаки. - И кто ты, охотник?

-Собака. Собака, и твой голос, который услышав раз, уже не забудешь. Только один клан разводил боевых собак, и только в одном клане была Анастасия, прозванная людьми Светлой, за ее дела и красоту.

- Кто ты?! - повторила она, перегнувшись через низкое пламя и схватив Кальта за руки. Она вглядывалась в его лицо, ища знакомые черты, затем опустила глаза. - Я не помню тебя!

- Меня зовут Кальт,- сказал, как обрезал ее собеседник.

- Почему ты не хочешь назвать свой клан?! - крикнула она, сжимая его руки, - ты же не из местных! Ответь!

Кальт осторожно освободился и провел уцелевшим пальцем по ее щеке, стирая слезы. «Мужественная Анастасия плачет?» - ласково спросил он.

- Мужественная?! - Засмеялась-заплакала женщина. - Нет, охотник. Та Анастасия умерла. Остались одни осколки.

- Мужественная,- непривычно мягко подтвердил Кальт, чувствуя, как спазмы сжимают горло, - потому что горя в огне, ты не кричала. Твоя гортань не обожжена, твой дивный голос остался прежним. Не плачь. Ты жива, прекрасная Анастасия.

Она, резко оттолкнув Кальта, встала, разъяренная. Хотела что-то сказать, но слова так и не сорвались с губ, отвернулась, гордо выпрямившись. Наконец, совладав с собой, спросила: "Ну, где твоя подмога?"

Кальт прикрыл глаза. «Озорная, ласковая Хасса, где ты, малышка?». Его вновь окатили тепло и забота: «Я здесь. Что-то случилось?»

Настя смотрела на мужчину, сидящего с закрытыми глазами, казалось, задремавшего, и пыталась вспомнить его лицо, грея озябшие руки в собачьей шерсти. Но память не подсказывала ничего. Наконец, устав ждать, она встала: «Ты часом не уснул, Кальт?». Тот помотал головой: «Не мешай». Затем открыл глаза и приказал: «Возьми собаку на руки». Пес стоял, ощерив клыки, чувствуя чье-то приближение. В голосе Кальта прозвучала такая властность, что Настя, не думая спорить, схватила Гварда в охапку и принялась теребить за жесткую шерсть, успокаивая. На край поляны, бесшумно выскользнув из темноты, вышла белая скальда. Гвард взвыл и задергался, пытаясь освободиться, но Настя держала крепко.

- Какой огромный пес… - только и сказала она.

- Это скальда. Ее зовут Хасса.

Прошло уже довольно много времени, а Гварда все никак не удавалось успокоить. Наконец Хасса, устав ждать, мысленно подмигнула Кальту и легла на живот, глядя собаке в глаза. Пес тут же смолк и перестал вырываться. Кальт тронул Настю за плечо, разрешая отпустить собаку. Освобожденный Гвард тоже лег на брюхо и пополз в сторону Хассы, виновато скуля, а когда дополз - принялся облизывать ей морду, словно прося прощения.

- Что ты ему сказала? - Спросил Кальт, поглаживая скальду по хребту.

-Не сказала, а показала. Что мы не враги. Ваши собаки неразумны, но очень сообразительны. Этот пес мне понравился, у него есть с тобой что-то общее.

Кальт поперхнулся смешком. Подошла Настя и без страха стала разглядывать скальду. «Очень красивая!» - Воскликнула она – «Так это мы ее ждали?» Через полчаса в берлоге, уютно устроившись между Хассой и Гвардом, Настя уже спала. Кальт примостился к скальде с другого бока. Он долго ворочался, но потом сон сморил и его.

Наутро, живой ногой сбегав в деревню, Кальт принес снаряжение, необходимое для постройки простенького домика.

- Тебе, Настя, тут перезимовать, а потом уходить придется, - сказал он, прикидывая, какую из сосен рубить первой. Серьезное жилье строить не с руки. Будет крепко и не очень холодно, не более. Весной придут имперцы и тогда… или под них, или в землю, сама понимаешь.

Наконец он выбрал нужное дерево и размахнулся, собираясь сделать первый надруб. Его остановил возглас Хассы.

- Ты что собираешься делать?!

- Я хочу построить маленький дом, малышка.

- Это я поняла,- Хасса, казалось, нахмурилась, - а зачем ты хочешь рубить живое дерево? Забыл, о чем я тебе говорила?

Кальт растерянно возразил: "Вокруг нет сухостоя, а Насте жилье нужно, приходится рубить сырое.

В его сознании Хасса гневно топнула ногой: «Кальт! Ты можешь сделать это, не губя деревья!»

- Интересно, как?

- Попроси Мир! Ой, прости, я все время забываю, что вы не умеете! Подожди, я папу сейчас позову, и он тебе расскажет. У нас все взрослые умеют просить, поэтому я забыла, что ты не можешь.

Извне вторглась чужая мысль: «Кальт, ты позволишь? Я Биссенджар, отец Хассы».

«Входи», - разрешил Кальт, устанавливая контакт со вторым скальдом. Настя вопросительно посмотрела на бросившего топор мужчину. Он успокоил ее улыбкой и вновь ушел в мысленный разговор.

- Дочь сказала мне, что тебе нужна помощь. Ты хотел построить жилище?

- Да, временное, для зимовки.

- Сейчас неподходящее время, деревья спят. Я не смогу попросить их расти, как нужно. Но мы… можем попросить любую скалу, достаточно большую. Она даст укрытие от холода и ветра.

- Дом из цельного куска камня? Ты представляешь, сколько дров надо, чтобы его нагреть?!

Да Кальта донеслось нечто вроде снисходительной усмешки: «Мы что-нибудь придумаем. Не руби деревья, я не очень далеко. Через час я приду, и мы втроем сделаем укрытие. И еще я бы хотел…»

- Никаких извинений, - прервал Кальт, мгновенно поняв, - все уже принесено и принято.

Голос Биссенджара потеплел: «Тогда дождитесь меня, я иду».

- А мы тебя не оторвали от дел? - спросил Кальт.

-Все дела могу быть отложены, кроме неотложных, - казалось, старый скальд улыбается в голове Кальта,- твое дело неотложно, помощь будет. Ты в Семье, не забывай.

- Мне Хасса частенько тоже самое говорит. - В ответ улыбнулся Кальт и прервал контакт. Фон Биссенджара был совсем иным, чем у Хассы - спокойная мощь и чувство собственного достоинства, легкая усталость и уверенность.

- Как ты смог приручить скальду? - спросила Настя, устраиваясь рядом на корточках.

- Я не приручал ее,- серьезно сказал Кальт,- это скорее, она меня приручила.

Он отхлебнул из фляги порядочный глоток и протянул ее женщине. Та отказалась. Собираясь провести время в ожидании Биссенджара с наибольшим комфортом, Кальт принёс из берлоги лапник и устроил на снегу подстилку, на которой, кинув сверху шкуру, принесенную из дома, он и расположился, подозвав Настю.

- Ты много пьешь,- заметила она, глядя, как быстро пустеет фляжка.

- О, Предки! Хоть ты не начинай!- Обиделся Кальт,- теперь вдвоем меня пилить будете?

- Ты женат?

- Нет. Вот она постоянно пилит.- Указал он на вышедшую из леса Хассу в сопровождении отца - огромного скальда, почти вдвое крупнее дочери.

- Не поняла. Ты имеешь ввиду, что ей не нравится запах вина?

- Нет. Именно то, что я сказал. Пилит. Ругает. Ворчит. Дело в том, что они разумны.

 

Настя было рассмеялась шутке, но глядя на серьезное лицо Кальта, враз оборвала смех.

- Ты серьезно???

Она подошла к Хассе и несмело протянула к ней руку, спросила: «Хасса, это правда?»

Скальда вопросительно взглянула на Кальта: «Чего она хочет?»

- Она хочет знать, выжил ли я из ума или так оно и есть. Я сказал ей о вас правду. Ответь ей, она не причинит вреда.

- Но я не могу! Она не умеет говорить, пока кто-то ее не научит.

Кальт перевел содержание разговора Насте, изумленно смотрящей на него.

- Хасса говорит, что я могу тебя научить, - ответил он на нетерпеливые вопросы. – Потом, сейчас мы будем строить тебе дом, точнее они будут, а я поучусь.

- Давай поищем подходящее место, – попросил он Биссенджара, с восхищением глядя на него. – Не сердись на лесть, но на человеческий взгляд, ты невероятно великолепен и грозен.

Биссенджар выдал быструю полуулыбку: «Лесть и у нас в ходу, Кальт. На самом деле я довольно стар. Вот она, когда вырастет, будет великолепна. Ее мать была настоящей красавицей» – в голосе скальда послышалась печаль.

- Скорблю с тобой, брат, – отозвался Кальт, не без труда поспевая за Биссенджаром. Настя шла следом. Ответом ему был наплыв щемящей грусти и душевной боли. Старый скальд позволил ему заглянуть в себя. Внезапно он остановился и спросил: «Вам тяжело идти? Скажи своей женщине, чтобы садилась на меня. И сам забирайся, а то вашими темпами мы долго будем искать».

Кальт спросил: «А твое достоинство не пострадает от этого?»

 - Дочь была права. Вы действительно похожи на нас. Нет, не пострадает. Помочь слабому никогда не было для нас позором.

Биссенджар присел на задние лапы и Кальт, подсадив улыбающуюся Настю, сам взобрался сзади.

- Я довольно тяжел – предупредил он зверя, вцепившись в шерсть.

- Ничего, как-нибудь, – отозвался Биссенджар, с места беря крупную рысь. Настя сидела у него на холке, замерев от возбуждения. Биссенджар старался бежать плавнее, и всадников практически не трясло. Наконец он остановился перед большой скалой и сказал: « Пожалуй, эта нам подойдет. Слазьте».

Люди спешились, и Настя, глядя на скальда, серьезно поблагодарила его.

- Она говорит - спасибо, – перевел Кальт.

- Да, я понял по ее интонации и образам в мозгу. Скажи ей, что я рад помочь женщине моего брата. – Кальт не стал поправлять его.

Хасса, бежавшая следом, и, по пути игравшая с Гвардом, подошла поближе и сказала: «Хороший дом будет, пап».

- Кальт, закрой глаза и войди в меня, – приказал Биссенджар, - я дам тебе Силу. Когда ты почувствуешь себя сильным, представь, какое жилье ты хотел бы для женщины ипопросискалу. Если у тебя получится – она ответит.

Кальт закрыв глаза, ахнул, непроизвольно подавшись вперед. Мир вокруг был наполнен переливчатыми цветами и прозрачными нитями, лентами, спиралями, которые пронизывали все вокруг. Он услышал, как спят деревья, ощутил ток жизни в траве под снегом, почувствовал сердцебиение мыши, спрятавшейся в нору под корнями соседнего дерева. Ощутил себя всем Миром, разом заполняя собой пространство и охватывая необъятное. Понял, что может, и попросил скалу, застывшую в вечном покое: «Помоги мне, пожалуйста». Почуял рядом присутствие Биссенджара, его уверенность и спокойную мощь.

Настя отпрыгнула от скалы, окутавшейся внезапно плотным белым туманом. Раздался громкий треск, шипение и шелест осыпающегося песка. Туман развеялся. Судорожно вцепившись в стоящую рядом Хассу, Кальт открыл глаза. Его трясло. Переход от состояния всемогущества к человеческим возможностям был слишком резок, отозвавшись болью сожаления во всем существе человека. Биссенджар и Хасса смотрели на него со странным выражением. Из ниоткуда всплыло озарение: это было испытание. И он его прошел. Он понял, что значит Мир, разом охватив и полюбив его.

- Да, брат, – подтвердил его метущиеся мысли Биссенджар, – да, теперь ты понял. Живи в Мире.

- Живи в Мире, – тихим эхом повторила Хасса. – Кальт, я так рада!

И человек, вопреки наставлениям скальды, не возводя в сознании никаких барьеров, мысленно обнимая всех живущих и, посылая им свое тепло и восхищение, ликующе закричал: «Живите в Мире!» И Мир ответил ему миллиардами приветственных голосов.

Кальт с недоумением смотрел на полуовал входа, наполовину засыпанный мелкой каменной крошкой. Уловив его мысль, Биссенджар рассмеялся: « А теперь – поработай руками, человек. Расчищай вход. Камень дал тебе то, о чем ты просил, но порядок наводи сам».

- А что, нельзя было заставить кусок скалы просто исчезнуть? – отдуваясь, спросил Кальт, отгребая щебень от входа.

- Просто так ничего никогда не исчезает, – ответила ему Хасса, – все находится в равновесии. Получая одно – будь готов потерять другое.

- То, что ты сделал сейчас,  это относительно слабое воздействие на Мир, – включился в разговор Биссенджар, – рассыпавшийся камень лежал бы здесь, пока не превратился бы в землю. Ты просто ускорил этот процесс внутри части скалы, но то, что должно быть здесь, здесь должно и остаться. Нельзя пользоваться Силой бездумно. Да ты работай, работай. Ты едва делаешь первый шаг, а пытаешься понять все. Узнаешь в свое время.

 Настя, связав полы плаща, получила что-то вроде мешка, и теперь по мере сил тоже помогала таскать щебень. Закончили они уже в сумерках. Очищенное от каменной крошки жилье представляло собой довольно просторную квадратную комнату с вырастающим из стены широким низким выступом, вполне способным заменить лежак. В дальнем от входа углу красовался стол на одной толстой каменной ноге, выраставшей прямо из пола.

- Я представлял себе деревянную мебель, – признался Кальт.

- Откуда тут дереву взяться? – насмешливо спросил Биссенджар. Камень всегда останется только камнем.

Напротив лежака в стене было прямоугольное углубление, напоминающее камин. Все это было очень гладким, словно камень был оправлен невиданной силой. К своему великому изумлению Настя обнаружила, что в углу, около входа по небольшому овальному выступу, ручейком стекает вода, исчезая в отверстии в полу. Пол был ощутимо теплым.

- Откуда тепло и вода? Я даже и не думал о них, – спросил Кальт изумленно. Он подошел к импровизированному источнику, подставил руку, отхлебнул. Очень холодная и вкусная вода, не хуже, чем в Хрустальном ручье.

- Я подумал, - улыбнулся Биссенджар – вода нужна всем живым, а тепло,… тепло дает земля. Я попросил подземную реку немного поделиться, и землю – обогреть этот кусочек камня своей расплавленной сердцевиной.

Когда Кальт рассказал Насте о том, каким образом был построен ее дом, она просто ничего не смогла сказать от волнения и чувства переполнявшего ее удивления.

- Пожалуйста, - ответил на невысказанную вслух благодарность Биссенджар, прочитав ее у Насти в глазах – пойдем, Хасса. Люди устали, дай им отдохнуть.

Рейтинг: +2 206 просмотров
Комментарии (1)
Серов Владимир # 14 октября 2013 в 13:12 0
ЗдОрово при МИР!
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
84
82
80
79
78
73
72
72
70
69
66
66
64
63
61
58
58
57
56
54