Захрусталье ч. 14

28 августа 2013 - Александр Киселев

Кальт потряс головой, прислушиваясь к себе.

- Кто ты?

- Не говори вслух. Думай. Я услышу.

- Кто ты? - Начиная догадываться и боясь поверить, Кальт посмотрел на скальда. Зверь поднял голову и взглянул ему прямо в глаза. Кальт готов был поклясться, что увидел в них насмешливые искорки. Впечатление усиливалась полуоткрытой пастью, из которой слегка свешивался широкий язык.

- Почему ты боишься меня?

- Снег???

- Хасса! Кальт, я же тебе сказала, я - девочка!

Скальд перевернулся на спину и на розово-сером брюхе Кальт разглядел два ряда сосков. Скальда! Внезапно калека понял, что не только слышит голос внутри головы, но и различает эмоции, интонации, оттенки настроения.

- Извини, Хасса. - Подумал он. - Ты хорошая девочка, но я, кажется, схожу с ума.

   Скальда часто задышала: «Ты сходишь с ума, когда напиваешься той дрянью, что у тебя во фляге на поясе. Зачем ты это делаешь?»

- Не твое дело. - Огрызнулся Кальт. Огляделся вокруг, сжал голову руками.

- Я сижу тут, а говорящий скальд отчитывает меня за то, что я пьян!

Теплая волна сочувствия окатила его. Почти не понимая, что он делает, Кальт обнял зверя за шею, возвращая ей ласку. Пальцы машинально перебирали густую шерсть. Он почувствовал вдруг щемящую грусть вперемешку с необъяснимой тревогой за это существо. Удивление, радость, и немножко - неверие. Собрал все это в себе, и послал импульс Хассе.

- Вот видишь, теперь ты понимаешь. - Сказала она. - Я боялась, будет сложнее.

Кальт ощутил прилив тихой радости. Он попытался осознать, что происходит внутри него. Неужели так сходят с ума? Не похоже. Хотя кто знает, что творится в голове безумца? Охотник посмотрел зверю в глаза, и увидел в них отражение своих чувств. Как объяснить это хищнику, зверю? «Не лукавь сам с собой! Она такой же зверь, как ты – Ведущий» - одернул он себя.

- Хасса, я кажется начинаю воспринимать тебя как человека. Нет... не то. Как родного человека. Как дочь.

В ответ - счастливый смех, в котором проскользнули, впрочем, нотки тревоги. - Ты и есть мне теперь родной, Кальт. Ты для меня теперь и отец, и ребенок, и брат. Ты спас меня. Теперь ты в моей семье. Прости.

Хасса посмотрела человеку в глаза, и опустила взгляд.

- За что?

- Я не должна была принимать твой дар. Ты был уверен, что умрешь, спасая меня, а я тебя не предупредила. Любой из нас знает – когда спасаешь от смерти, ты вступаешь в семью спасенного. Я сказала - ты мне и отец, и брат.  Как думаешь, каковы обязанности отца по отношению к детям? Вступая в семью, ты получаешь ее поддержку. Но хватит ли сил у тебя быть в ответе за каждого из нас? Именно поэтому, умирая, скальд никогда не попросит о помощи чужака. И очень редко получит ее так, как дал ты - безоглядно. Но я очень не хотела умирать. Я еще маленькая, Кальт.

 Глухой стук сердца. Раздражение, злость, разочарование. Этот клубок внутри растет, угрожая заполнить все собой. И вдруг словно обрывается невидимая струна, и поток негативных эмоций перерастает в спокойную уверенность, готовность быть рядом и защищать, любить и принимать любовь в ответ. Кальт почувствовал горькое сожаление о потерянных впустую годах. Словно затаившаяся и выросшая в тайниках души, любовь огнем охватила душу, сорвала ороговевшие корки цинизма, инертности, корысти.

- Кальт, ты меня пугаешь! – В сознании возник образ испуганного ребенка, глядящего на него во все глаза. По лицу Кальта текли слезы. Прижавшись к Хассе, он исступленно обнимал ее, клялся, что всегда будет рядом, обещал защиту, и вновь повторял, словно в бреду.

-Девочка моя, родная, все будет хорошо, я буду с тобой рядом, обещаю тебе! Лия, я буду с тобой!

Хасса тихонько заскулила: «Кальт, ты делаешь мне больно! Так нельзя! Ты... слишком сильно любишь. Я же чувствую все это, мне больно так! Милый мой неуклюжий, смешной человек, я тоже тебя люблю! Я не обману тебя, не предам…моя находка, мой защитник... и я буду с тобой!»

  Что-то постороннее вторглось в мысленный разговор. Голову словно ожгло ледяным ветром, извне ворвались почти осязаемые презрение и ненависть. Голос Хассы был заглушен множеством чужих возгласов. Глухая серая стена сама собой выросла в сознании человека, но и сквозь нее пробивались отрывки разговора скальдов. Возмущенные, негодующие голоса. Ярость в каждом слове.

- Что эта девчонка себе позволяет? Это же просто зверь!

- Изгнать его! Так позорить семью! Хасса, опомнись!

- Они убивают твоих братьев!

- Хасса, сестренка, не делай глупостей, откажись!

И, как нож сквозь тонкий холст, разноголосицу прорезал напоенный холодной яростью, срывающийся голос –

 

 мысль Хассы: - Это мое право! Он будет в Семье…или Выбор придется сделать вам всем!

Сквозь нервы мужчины разом прокатились горечь, отчаяние, боль. Серая стена исчезла из сознания, чужие голоса смолкли. Он вздрогнул и открыл глаза. Противно задрожали руки, и Кальт поспешил сделать два долгих глотка из фляжки с вином.

- Родственники от меня не в восторге, - подумал он, - но, Хасса, как они услышали нас?

   В его мыслях Хасса всхлипнула: «Ты кричал, Кальт, очень громко кричал. Тебя слышала не только моя семья. Сейчас все обсуждают мой позор. Но мне все равно, я тебя тоже очень люблю».

- Почему позор? – не понял мужчина.

- Представь себе мстительных, жадных, жестоких существ, больных изуверством до того, что они истязают собственных детей. Добавь им стремление к господству во всем, и разум. А потом приведи одно такое существо и скажи родным - любите его. Речь не конкретно о тебе, Кальт. Мы говорим обо всех вас.

Калека уловил растерянность, отчаяние, тихий плач. Увидел упрямство юности, осознание того, что сделано, и гордый вызов - все равно не отступлюсь!

- А еще они напуганы. - Тихо подумала Хасса. - Они увидели твою любовь ко мне. Мы так почти не умеем. А ты обжег меня и, кажется, заразил. Да, почему ты зовешь меня Лией? Это уже второй раз.

   Лицо Кальта потемнело. С его губ едва не сорвались резкие слова отповеди. Но мужчина  осекся, и, отвернувшись, глухо произнес: «Ты же читаешь в моей голове, зачем тебе ответ?» На мгновение боль пробила себя выход наружу и исказила черты лица. Но только на мгновение. Кальт с затаенным облегчением услышал ответ.

- Я вижу только то, что ты разрешаешь. Никто не может свободно читать все чужие мысли.

« Все-таки это безумие», - подумал  калека.  Он до сих пор не мог понять, откуда этот взрыв чувств, безудержное желание видеть скальду, чувствовать рядом, заботиться и тревожиться о ней?

-Твоя любовь все время была в тебе, - сказала Хасса. Вопреки опасениям человека, она прекрасно поняла невысказанные мысли. – Эта любовь рвала тебе сердце, и ты выплеснул ее на меня. Я не настолько хороша, чтобы любить меня так, - скальда специально выделила «так», - но… ты не пожалеешь. Беда в другом. Связь, возникающая между спасенным и спасителем очень сильна. Почти так же, как между родителями и детьми. Когда ты думаешь обо мне, я пропускаю все твои мысли через себя, живу тем же. И люблю тебя так же. Этому невозможно противостоять, понимаешь? Это опасно.

- И что тут плохого? – не понял Кальт. Тело остыло, и холод начал кусать его через влажную от пота одежду, но мужчина едва обратил на это внимание. Хасса почувствовала, неуклюже подползла, прижалась боком. Сразу стало гораздо теплее.

- Если умирает один, за ним часто уходит другой.

Человек насторожился, уголки губ тронула горькая усмешка: «Такое случалось часто?»

- Нет. Мы боимся смерти и сильных чувств.

Сколько они так еще говорили – Кальт не запомнил. С каждой минутой он все лучше узнавал скальду, все больше приноравливался понимать ее мысли. Он задавал вопросы, Хасса отвечала, спрашивала в свою очередь. Половины ответов Кальт и сам не запомнил: сама информация не была ценной, гораздо важнее стала эмоциональная составляющая. Хасса то и дело посылала ему отражения его чувств, и свои, среди которых превалировали нетерпение и любопытство.

- Ты сказала, ты молода. Сколько тебе лет?

- Если сравнивать с вами, я прожила примерно шестую часть жизни... значит, по-вашему, мне примерно тринадцать - четырнадцать лет.

Чем дольше Кальт беседовал со скальдой, тем меньше досаждала необычность этого разговора. Он понял, что начинает привыкать к голосу и образам в голове, которые показывала Хасса. Ноги затекли, и мужчина встал, присел несколько раз, чтобы разогнать кровь. Икры закололо. Он размял затекшие мышцы, и, не глядя на скальду, спросил: «Но ты говоришь, как взрослая. У нас дети твоего возраста знают меньше». В его голове Хасса улыбнулась.

- Мы живем долго, гораздо дольше вас. И я уже достаточно взрослая, чтобы иметь право на свой Выбор.

- Выбор?

- Я расскажу тебе в другой раз. Мы увлеклись, уже темнеет.

Кальт с удивлением понял, что день промелькнул за разговором как единый миг. Небо из голубого стало темно-синим, поднялся ветер и заметно похолодало.

Все планы пошли насмарку. Кальт огляделся – сухостоя вокруг достаточно, чтобы скоротать ночь. С сожалением оставив Хассу, он отправился собирать валежник. Когда мужчина вернулся с огромной охапкой, уже совсем стемнело. Кальт еще немного похлопотал вокруг скальды, устраивая ее удобнее, развел костер и блаженно развалился рядом. Обилие впечатлений утомило, и уснул он очень быстро, положив Хассе руку на бок, будто боялся, что она может исчезнуть.

© Copyright: Александр Киселев, 2013

Регистрационный номер №0155180

от 28 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0155180 выдан для произведения:

Кальт потряс головой, прислушиваясь к себе.

- Кто ты?

- Не говори вслух. Думай. Я услышу.

- Кто ты? - Начиная догадываться и боясь поверить, Кальт посмотрел на скальда. Зверь поднял голову и взглянул ему прямо в глаза. Кальт готов был поклясться, что увидел в них насмешливые искорки. Впечатление усиливалась полуоткрытой пастью, из которой слегка свешивался широкий язык.

- Почему ты боишься меня?

- Снег???

- Хасса! Кальт, я же тебе сказала, я - девочка!

Скальд перевернулся на спину и на розово-сером брюхе Кальт разглядел два ряда сосков. Скальда! Внезапно калека понял, что не только слышит голос внутри головы, но и различает эмоции, интонации, оттенки настроения.

- Извини, Хасса. - Подумал он. - Ты хорошая девочка, но я, кажется, схожу с ума.

   Скальда часто задышала: «Ты сходишь с ума, когда напиваешься той дрянью, что у тебя во фляге на поясе. Зачем ты это делаешь?»

- Не твое дело. - Огрызнулся Кальт. Огляделся вокруг, сжал голову руками.

- Я сижу тут, а говорящий скальд отчитывает меня за то, что я пьян!

Теплая волна сочувствия окатила его. Почти не понимая, что он делает, Кальт обнял зверя за шею, возвращая ей ласку. Пальцы машинально перебирали густую шерсть. Он почувствовал вдруг щемящую грусть вперемешку с необъяснимой тревогой за это существо. Удивление, радость, и немножко - неверие. Собрал все это в себе, и послал импульс Хассе.

- Вот видишь, теперь ты понимаешь. - Сказала она. - Я боялась, будет сложнее.

Кальт ощутил прилив тихой радости. Он попытался осознать, что происходит внутри него. Неужели так сходят с ума? Не похоже. Хотя кто знает, что творится в голове безумца? Охотник посмотрел зверю в глаза, и увидел в них отражение своих чувств. Как объяснить это хищнику, зверю? «Не лукавь сам с собой! Она такой же зверь, как ты – Ведущий» - одернул он себя.

- Хасса, я кажется начинаю воспринимать тебя как человека. Нет... не то. Как родного человека. Как дочь.

В ответ - счастливый смех, в котором проскользнули, впрочем, нотки тревоги. - Ты и есть мне теперь родной, Кальт. Ты для меня теперь и отец, и ребенок, и брат. Ты спас меня. Теперь ты в моей семье. Прости.

Хасса посмотрела человеку в глаза, и опустила взгляд.

- За что?

- Я не должна была принимать твой дар. Ты был уверен, что умрешь, спасая меня, а я тебя не предупредила. Любой из нас знает – когда спасаешь от смерти, ты вступаешь в семью спасенного. Я сказала - ты мне и отец, и брат.  Как думаешь, каковы обязанности отца по отношению к детям? Вступая в семью, ты получаешь ее поддержку. Но хватит ли сил у тебя быть в ответе за каждого из нас? Именно поэтому, умирая, скальд никогда не попросит о помощи чужака. И очень редко получит ее так, как дал ты - безоглядно. Но я очень не хотела умирать. Я еще маленькая, Кальт.

 Глухой стук сердца. Раздражение, злость, разочарование. Этот клубок внутри растет, угрожая заполнить все собой. И вдруг словно обрывается невидимая струна, и поток негативных эмоций перерастает в спокойную уверенность, готовность быть рядом и защищать, любить и принимать любовь в ответ. Кальт почувствовал горькое сожаление о потерянных впустую годах. Словно затаившаяся и выросшая в тайниках души, любовь огнем охватила душу, сорвала ороговевшие корки цинизма, инертности, корысти.

- Кальт, ты меня пугаешь! – В сознании возник образ испуганного ребенка, глядящего на него во все глаза. По лицу Кальта текли слезы. Прижавшись к Хассе, он исступленно обнимал ее, клялся, что всегда будет рядом, обещал защиту, и вновь повторял, словно в бреду.

-Девочка моя, родная, все будет хорошо, я буду с тобой рядом, обещаю тебе! Лия, я буду с тобой!

Хасса тихонько заскулила: «Кальт, ты делаешь мне больно! Так нельзя! Ты... слишком сильно любишь. Я же чувствую все это, мне больно так! Милый мой неуклюжий, смешной человек, я тоже тебя люблю! Я не обману тебя, не предам…моя находка, мой защитник... и я буду с тобой!»

  Что-то постороннее вторглось в мысленный разговор. Голову словно ожгло ледяным ветром, извне ворвались почти осязаемые презрение и ненависть. Голос Хассы был заглушен множеством чужих возгласов. Глухая серая стена сама собой выросла в сознании человека, но и сквозь нее пробивались отрывки разговора скальдов. Возмущенные, негодующие голоса. Ярость в каждом слове.

- Что эта девчонка себе позволяет? Это же просто зверь!

- Изгнать его! Так позорить семью! Хасса, опомнись!

- Они убивают твоих братьев!

- Хасса, сестренка, не делай глупостей, откажись!

И, как нож сквозь тонкий холст, разноголосицу прорезал напоенный холодной яростью, срывающийся голос –

 

 мысль Хассы: - Это мое право! Он будет в Семье…или Выбор придется сделать вам всем!

Сквозь нервы мужчины разом прокатились горечь, отчаяние, боль. Серая стена исчезла из сознания, чужие голоса смолкли. Он вздрогнул и открыл глаза. Противно задрожали руки, и Кальт поспешил сделать два долгих глотка из фляжки с вином.

- Родственники от меня не в восторге, - подумал он, - но, Хасса, как они услышали нас?

   В его мыслях Хасса всхлипнула: «Ты кричал, Кальт, очень громко кричал. Тебя слышала не только моя семья. Сейчас все обсуждают мой позор. Но мне все равно, я тебя тоже очень люблю».

- Почему позор? – не понял мужчина.

- Представь себе мстительных, жадных, жестоких существ, больных изуверством до того, что они истязают собственных детей. Добавь им стремление к господству во всем, и разум. А потом приведи одно такое существо и скажи родным - любите его. Речь не конкретно о тебе, Кальт. Мы говорим обо всех вас.

Калека уловил растерянность, отчаяние, тихий плач. Увидел упрямство юности, осознание того, что сделано, и гордый вызов - все равно не отступлюсь!

- А еще они напуганы. - Тихо подумала Хасса. - Они увидели твою любовь ко мне. Мы так почти не умеем. А ты обжег меня и, кажется, заразил. Да, почему ты зовешь меня Лией? Это уже второй раз.

   Лицо Кальта потемнело. С его губ едва не сорвались резкие слова отповеди. Но мужчина  осекся, и, отвернувшись, глухо произнес: «Ты же читаешь в моей голове, зачем тебе ответ?» На мгновение боль пробила себя выход наружу и исказила черты лица. Но только на мгновение. Кальт с затаенным облегчением услышал ответ.

- Я вижу только то, что ты разрешаешь. Никто не может свободно читать все чужие мысли.

« Все-таки это безумие», - подумал  калека.  Он до сих пор не мог понять, откуда этот взрыв чувств, безудержное желание видеть скальду, чувствовать рядом, заботиться и тревожиться о ней?

-Твоя любовь все время была в тебе, - сказала Хасса. Вопреки опасениям человека, она прекрасно поняла невысказанные мысли. – Эта любовь рвала тебе сердце, и ты выплеснул ее на меня. Я не настолько хороша, чтобы любить меня так, - скальда специально выделила «так», - но… ты не пожалеешь. Беда в другом. Связь, возникающая между спасенным и спасителем очень сильна. Почти так же, как между родителями и детьми. Когда ты думаешь обо мне, я пропускаю все твои мысли через себя, живу тем же. И люблю тебя так же. Этому невозможно противостоять, понимаешь? Это опасно.

- И что тут плохого? – не понял Кальт. Тело остыло, и холод начал кусать его через влажную от пота одежду, но мужчина едва обратил на это внимание. Хасса почувствовала, неуклюже подползла, прижалась боком. Сразу стало гораздо теплее.

- Если умирает один, за ним часто уходит другой.

Человек насторожился, уголки губ тронула горькая усмешка: «Такое случалось часто?»

- Нет. Мы боимся смерти и сильных чувств.

Сколько они так еще говорили – Кальт не запомнил. С каждой минутой он все лучше узнавал скальду, все больше приноравливался понимать ее мысли. Он задавал вопросы, Хасса отвечала, спрашивала в свою очередь. Половины ответов Кальт и сам не запомнил: сама информация не была ценной, гораздо важнее стала эмоциональная составляющая. Хасса то и дело посылала ему отражения его чувств, и свои, среди которых превалировали нетерпение и любопытство.

- Ты сказала, ты молода. Сколько тебе лет?

- Если сравнивать с вами, я прожила примерно шестую часть жизни... значит, по-вашему, мне примерно тринадцать - четырнадцать лет.

Чем дольше Кальт беседовал со скальдой, тем меньше досаждала необычность этого разговора. Он понял, что начинает привыкать к голосу и образам в голове, которые показывала Хасса. Ноги затекли, и мужчина встал, присел несколько раз, чтобы разогнать кровь. Икры закололо. Он размял затекшие мышцы, и, не глядя на скальду, спросил: «Но ты говоришь, как взрослая. У нас дети твоего возраста знают меньше». В его голове Хасса улыбнулась.

- Мы живем долго, гораздо дольше вас. И я уже достаточно взрослая, чтобы иметь право на свой Выбор.

- Выбор?

- Я расскажу тебе в другой раз. Мы увлеклись, уже темнеет.

Кальт с удивлением понял, что день промелькнул за разговором как единый миг. Небо из голубого стало темно-синим, поднялся ветер и заметно похолодало.

Все планы пошли насмарку. Кальт огляделся – сухостоя вокруг достаточно, чтобы скоротать ночь. С сожалением оставив Хассу, он отправился собирать валежник. Когда мужчина вернулся с огромной охапкой, уже совсем стемнело. Кальт еще немного похлопотал вокруг скальды, устраивая ее удобнее, развел костер и блаженно развалился рядом. Обилие впечатлений утомило, и уснул он очень быстро, положив Хассе руку на бок, будто боялся, что она может исчезнуть.

Рейтинг: +3 203 просмотра
Комментарии (3)
Серов Владимир # 14 октября 2013 в 08:20 0
Класс! super
Александр Киселев # 14 октября 2013 в 08:30 0
Точно, ты всю ночь читал)Спасибо, Вов)
Серов Владимир # 14 октября 2013 в 17:36 0
Нет, конечно! Ты же видишь, когда коменты написаны!
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
96
95
91
90
88
88
82
80
79
73
72
71
69
69
66
66
66
64
63
62
61
58
58
54