ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Вервольф. 4 ч. Заключительная.

 

Вервольф. 4 ч. Заключительная.

article63870.jpg

 -Буду с тобой честна,- глаголила моя темноволосая подруга,- в том, что случилось с тобой – полностью виновата я. Для нас наступают тяжелые времена, мы еле сдерживаемся, что бы не укусить человека, потому что наши инстинкты сильнее нас. Ты нес свежее мясо, которое пахло так, что голова кружилась. Для вервольфа мясо служит как проклятьем, так и основной составляющей. Я хотела только мяса, но случайно укусила тебя, и испугалась. Пойми, без мяса мы умираем…- Ее прекрасное лицо омрачилось.

Мы шли по залитой солнечным светом, мостовой, и солнце отражалось в ее небесных глазах.  Она не помнила дороги, но ее нюх вел нас не хуже GPS- навигатора. Оказывается, с опытом, вервольфы начинают применять свои удивительные обостренные навыки даже в человеческом обличье! А большинство вегетарианцев на деле – самые настоящие оборотни, живущие в изгнании из своего мира. Всегда подозревал, что таможенники, нашедшие у меня вкуснейшее сало на выезде из Украины – собаки. И мать бывшей моей девушки, которая ела только растительную пищу – та еще сука… 
-Почему без мяса случается… такое? –Спросил я,- и как получается, что я превращаюсь в пса?
Рыжик повернула ко мне свое светлое лицо.
-Это древняя магия. Даже старейшины не знают, почему мы такие. Мы просто подчиняемся законам. Съел мясо – обернулся, не съел – умер. – Я ужаснулся, и, видимо, ужас отразился на моем лице, потому что Рыжик поспешно добавила:- Форма после превращения длится в зависимости от того, сколько ты съел мяса. Но если ты ешь только овощи – через какое то время, сутки или двое, тебе придет конец. Можно, конечно, питаться мышами, крысами и кошками – но сам посуди, сколько в них мяса…
Я оглядел свою зажившую руку. Как странно, не вспоминал о ней с того самого момента, как спала повязка в ванной, когда я превратился.
-Мы,  - я будто выплюнул это слово, - так быстро регенерируем?
-Да. И это тоже магия.- Ответила она.- Обо всем тебе расскажет вожак. 
-Как долго нам идти? 
- Пешком около суток, - поморщилась она, - можно было бы обернуться, но не принято приходить к вожаку в теле вервольфа. Это считается оскорблением. Еще ты должен знать запах создателя, и свой запах. Об этом тебя спросят сразу же. – Глядя на недоумение на моем лице, Рыжик пояснила: - Не бывает у вервольфов двух одинаковых запахов. Так мы можем запомнить и узнать друг-друга. Откуда берется свой индивидуальный запах – непонятно. И он не меняется. Видимо, это тоже магия.
-Ты пахнешь серой. – Вырвалось у меня. Я вспомнил, как побежал разыскивать ее, опираясь на этот запах.
-Верно, - улыбнулась она.  – А ты пахнешь кофе.
Мы подошли  к остановке. Вопреки ее решению пойти за город на пустырь пешком, я предпочел сначала доехать на автобусе до ближайшего пункта, и там уже преодолеть расстояние на своих двоих. По моим расчетам, нужно было потерпеть всего восемь остановок – до конечной. Скрипя всеми своими частями автобусного тела, неспеша подполз ПАЗик, и мы забрались внутрь.
И на сеня сошел ад. Невообразимая смесь «Рексоны» поверх потных подмышек, лосьон до- и после бритья, оглушительный запах веками не стиранных носков поселились в моем носу и уже практически расставили там мебель, как вдруг Рыжик буркнула мне в ухо:
-Нюхай мою руку. Мой запах перебьет остальные.- И подала мне свою холодную кисть. Так мне пришлось весь маршрут держать ее за руку и впитывать ноздрями резковатый запах серы. На нас смотрели: женщины улыбались, а мужчины хихикали в кулачок. Видимо, нас посчитали парочкой.
Казавшийся адской повозкой, ПАЗик достиг конечной остановки, и я вылетел из складных дверей первей всех. О, божественый воздух с примесями бензина и всей таблицы Менделеева – ненавижу «Рексону»!
 По уверениям Рыжика, заброшенная колокольня с церквушкой были на пустыре, поодаль старой-же деревни, как раз неподалеку. И достигли своей цели мы быстро. Покосившаяся колокольня с невысокой церквушкой, больше напоминавшей часовенку, торчала перпендикуляром посреди лысого поля, и источала обилие запахов. Среди них явно доминировал тот самый мускусный, который описывала Рыжик. 
-Они знают, что мы здесь. –Сказала Рыжик и застонала. Видимо, так она скулила в человеческом обличьи. После аккуратно сделала шаг на поле, взяла меня за руку и повела к черному проему двери, где нас уже ждал высокий брюнет, одетый во все темное. 
-Ты вернулась, моя любовь!- Повелительно воскликнул он, буквально окутывая нас своим тонким ароматом. Рыжик подошла к нему вплотную, оставив меня стоять в нескольких шагах от них и склонила голову. Он приподнял ее подбородок указательным пальцем (я заметил, что ногти у него были длинные, и больше напоминали когти), и коснулся губами ее губ, заключив ее талию в свою безраздельную власть. Поцелуй длился долго, и меня начинало это раздражать. Из проема двери показалось два молодчика, как двое из ларца – одинаково бледные, голубоглазые, с длинными светлыми волосами и в таких же темных одеждах, как и тот тип, который нас приветствовал.  Меня взяли под белы рученьки, и, видимо, ожидали приказа. Наконец, наш позер оставил терзать губы Рыжика и соизволил вспомнить про меня.
- Его в темницу.- Указал он на меня длинным ногтем.- Утром казнь! 


Эти самые молодчики и ухватили меня покрепче под локотки и потащили к темному проему двери. Я упирался кроссовками в сырую землю, но преимущество было на их стороне.
-Гаро, за что? – Расплакалась Рыжик, глядя ему в глаза.
-По правилам, я должен тебя изгнать. – Тихо ответил Гаро. Вот значит, как его зовут. – Но этого я не могу допустить. Значит, я избавлюсь от него.
-Я никому не скажу!- Заорал я, уже осознав, что закончу жизнь бесславной собакой.
-Все так говорят. - Хмыкнул Гаро. – А потом грызут все, что ни попади. Из-за вас, незапланированных вшивых псов, наша стая может быть разоблачена. 
Крыть было нечем. Гаро был прав. Я бы тоже не отпустил. 
Я увидел, как Рыжик обмякает в руках вожака, бросая на меня взгляд своих голубых глаз, полный сожаления, и меня втолкнули в черный проем двери, где сразу же начиналась лестница. Она вела вниз, стены были выложены деревом, на потолке горели скупые лампочки не больше восьмидесятки. Лестница была прокопана так  глубоко, что я почти потерял счет ступеням, как, наконец, меня втолкнули в круглое, очень большое помещение, стены которого были уделаны камнем. Пол был мощен досками, а свет создавали тысячи свечей, подвешенные, в королевских размеров, канделябре.
Посередине стоял круглый стол,  за которым сидело пятеро в темных же костюмах, и с едва различимым запахом. Среди них я различил сладковатый запах вербы, горький запах чая, терпкий запах перца, еле различимые ноты гвоздики и доминирующий над ними, гремящий в нос, запах цветущей липы. Мой конвой отпустили руки и встали за моей спиной.  Одна фигура поднялась, это был коротко стриженый русый мужчина в черной тройке. 
-Решением совета старейшин был вынесен вердикт – вас казнят на рассвете. Ваше имя вам объявят перед казнью.
Ну, это мы уже слышали!
- Что будет с Рыжиком?- Решил спросить я  единственное, что меня интересовало.
-Она женщина вожака. Дальнейшая ее судьба вас не касается. Мы приносим свои извинения, но  иначе поступить не можем. Сегодня вы останетесь здесь, можете пообщаться с остальными – совет решил не сажать вас в погреб, но если вы предпримете попытку сбежать, мы найдем вас и казним на месте. Вы останетесь без могилы, без церемонии, без имени. – Говорящий вышел из-за стола, поднялись и все остальные. Без слов он  подошел к стене и открыл в ней дверь, после чего скрылся вместе со своими спутниками. Старейшины – это вам не детский сад на прогулке, дисциплина, блин.
В зале начале собираться люди. Одеты все были как один в темные одежды – чаще джинсы и водолазки, реже – костюмы. Я почувствовал себя памятником на дне Победы – все смотрят с сожалением,  разве что цветы не воскладывают. 
-Отомри!- Съязвил я, расталкивая людей в стороны. Я поднимался наверх, к воздуху. Посмотреть последний раз на закат. Всего сутки назад я строил планы на будущее, презирал бездействие, и думать не мечтал о том, что скоро буду казнен из-за голодной вервольфихи, которая не умеет, в прямом смысле, держать язык за зубами. А еще я хотел посмотреть в ее глаза. И теперь ее не спасет их цвет.
                                                                  
Она сидела у входа на земле, прислонившись спиной к холодному фундаменту колокольни и обняв колени руками. Охраны не было, и Гаро тоже. Видимо, никто не боялся, что я убегу. 
-Прости… -Тихо сказала она, глядя мне в глаза. И вся моя решимость исчезла, подобно жаре после включения вентилятора.- Я не знала,… не думала…
- Мне твое прости, что мертвому… Я уже даже не знаю что мне хуже!- Вспылил я,- Меня казнят на рассвете следующего дня, а я даже с матерью не попрощался и отпускные не получил! 
-Есть один вариант.
-Сбежать?- Вскинулся я опять, но взял себя в руки, и сел рядом с ней.- Бесполезно. Догонят и добавят, еще и родителям перепадет.
Рыжик молчала. По ее ромашково - бледной щеке текла слезинка. – Какой вариант?- Осторожно спросил ее я. Мне стало стыдно, ведь она не знала, что ее пассия этакий чудак на букву М.
-Поединок. – Шепнула она. – Тебе дадут последнее желание, и по правилам, ты можешь выбрать поединок с вожаком.- Я хмыкнул. 
- А правила поединка? Я должен его побить, что ли? Это как два пальца, я год на айкидо ходил…
-… Убить. Обернувшись, ты должен его убить. Тогда ты станешь вожаком. Это единственный шанс спасти свою шкуру.- Она шмыгнула носом.
Перед глазами поплыли разноцветные круги. Я должен убить оборотня?  
-Сколько ему лет? На вид то не больше тридцати, это будет просто… - Расхрабрился я, мгновенно принимая решение – там увидим, главное, выжить.
- Двести шестьдесят восемь лет. Он опытен… Он уже многих убил. Не ты первый бросишь ему вызов. 
-А казнь будет через повешение, или меня пристрелят?
                                                                           
***
Рассвет был потрясающ. Я просидел у колокольни весь вечер и всю ночь. Рыжик принесла мне кусок черного хлеба и воды в алюминиевой кружке, но сидеть со мной не стала. Я принял решение в одиночестве, и взвесил все за и против. Терять мне, как и каждому, есть чего. Если я погибну, родители узнают, что сын покончил с собой, повесился в лесу от несчастной любви – мне вложат в карман записку. И это главная потеря. Ах, да,  точно, я же умру! Но если я вызову на дуэль вожака и выиграю – я сохраню жизнь и потеряю все: работу, родителей, друзей. Мне придется следить за стаей, быть отцом и другом для, оказалось, доброй сотни вервольфов, которые за много лет прорыли проходы и пещерки в земле под этим пустырем. Стать идейным представителем, защищать город от бродячих вервольфов, налаживать связь с соседними стаями – такие, как оказалось, тоже есть. Если есть выбор, то становится намного тяжелее, согласитесь, мы берем в основном только то, что дают. И лишь немногие ищут то, что им по душе. 
Гаро не был хорошим человеком, как поначалу показалось Рыжику. Он запретил связи с родственниками, заставлял грабить по ночам, иногда даже убивать. Те, кто хотел отсоединиться от стаи, подвергались казни. По ее описанию Гаро был тираном, деспотом, так сказать Муссолини отдельной истории. Я думал, что она будет переживать, ведь, насколько я знал, она была его женщиной, но ей он тоже пригрозил казнью. Потому что та не соглашалась. 
По правилам, соблюдаемым старейшинами, своду законов, писаных в те времена, когда эволюция перешла черту с чем-то сверхъестественным, вожак имел право блюсти в своем племени строгие порядки. И все им должны были подчиняться. Вожак должен быть сильным, превращенным не в младости, не в старости, не увечным, не покалеченным, не глупым, и не уродом. Олицетворением идеала, ей-богу, прям мой портрет!
И если случится так, что я погибну, то на тот свет я унесу этого Гаро, возомнившего себя Богом.
                                                                          ***
-Избрав последним желанием поединок с вожаком, вервольф, пришедший вчера под рукой женщины вожака, приглашается на капище! 
Я стоял уже в том самом непривычным для меня, образе – в обрамлении серой шерсти и все с тем, невозможно мешающимся языком. Для поединков, приношений жертв и торжественных мероприятий в лесополосе у них было выстроено капище:  огороженная резными идолами опушка. Вокруг стояли все, кто был на колокольне, а на холмике рядом возвышались старейшины и вожак, кутая нас в запах разномастных ароматов.
Я поставил лапу в круг, и втянул воздух. Он был божественен, может быть, от того, что я последний раз его ощущаю, дотрагиваюсь до него своим носом? Может. 
Перед превращением Рыжик поцеловала меня в щеку и, сдерживая слезы, крепко обняла, после чего убежала к вожаку. Теперь она сидела позади него, тихо поскуливая и пряча свои глаза.
Я понял бы себя, если бы эта битва была за женщину или за власть. Но сейчас я себя не понимал,    ради чего я собрался драться, а главное как я смогу победить двухсот шестидесятивосьмилетнего вожака стаи своим пятичасовым опытом?
Вожак вышел на середину круга и громко сказал. 
-Не бойся, безымянный! Твоя смерть будет почетной и безболезненной!
А я уже практически не боялся. Только немного дрожали лапы. Да нет же, они просто ходили ходуном и готовы были плясать лезгинку!  Кое-как успокоив свои взбесившиеся конечности, я подошел к вожаку.
-Я не боюсь тебя, Гаро. Проще было отпустить меня. – Ответил  я, и оглянулся на Рыжика. Она улеглась на траву и положила морду на лапы. Ее всегда сияющая шерсть будто потускнела, а в глазах стояли слезы.- И не только.- Гаро проследил мой взгляд и первым нанес удар. Его тяжелая лапа больно ударила меня по морде, и я инстинктивно отпрыгнул, не очень ловко приземлившись на широко расставленные лапы. 
-Не тебе сопляк, меня учить!- Зарычал он и пригнул голову к земле, внимательно следя за моей фигурой в лучах рассвета.
Я решил, что пора действовать и прыгнул, хватая его за шиворот, и пытаясь швырнуть его об деревянного идола. Но он, шутя, стряхнул меня, и укусил за лапу, которой я пытался от него отмахнуться. Я громко взвыл от боли, дергаясь и пытаясь скинуть его с себя, но он уже перешел к решающим ударам. Он молотил меня лапами по лицу, шее, животу, и с каждым ударом я чувствовал, что больше не выдержу. Глаза заливала кровь, в пасти тоже чувствовался ее металлический  привкус, а уж запах собственной крови сводил меня с ума и только добавлял паники. Гаро все бил и бил, а я слышал тоскливый вой, больше походящий на крик. Кричала Рыжик. А я уже в который раз за двое суток, потерял сознание.


Эпилог.


-… а те, кто дерзнет перечить мне, отправятся вслед за ним!- Орал Гаро. Он уже возомнил себя царем, а меня провозгласил мертвым. Надо же, в обморок упасть нельзя! Из забытья меня вернули его громкие ругательства по какому-то поводу, и рыдания Рыжика. Ненавижу, когда плачут женщины.… В глазах стояла пелена, и весь я был залит своей же кровью, болело все, даже шерсть. Гаро стоял ко мне спиной и объяснял всем, что если захотят выйти из стаи, их постигнет та же участь. Видимо, зрелище не понравилось никому. - … И я не потерплю недовольных! Либо подчинение, либо смерть!
Ну, все, хватит. 
Я поднялся так тихо, как только мог. Видимо, все потеряли ко мне интерес, потому что его никто не попытался даже предупредить. Гаро все стоял ко мне спиной, и его крики заглушали звуки моего шевеления. Я взял разбег и со всей силы вцепился ему в шею. Чувствуя, как хрустят позвонки, и застывает сиплый рык, я открыл пасть и свалился на землю, утоптанную бывшим вожаком, и под дружный вздох всей стаи меня накрыло телом Гаро.
                                             
Я был исцарапан, избит, по телу, уже человеческому, текла кровь, невзирая на то, что на меня вылили несколько пузырьков зеленки, а синяки я не сосчитал бы, даже если б был математиком.  Ничего. Рыжик сказала, что мы быстро заживаем. Мы стояли с Рыжиком у входа в колокольню, и сейчас меня, вожака стаи сотни вервольфов волновал только один вопрос:
-Рыжик!
-Что?- Ее глаза на фоне заката светились двумя льдинками.
-Как тебя зовут? 
Она рассмеялась: 
-Рыжик! Я же говорила!
Я обнял ее и втянул носом аромат ее волос.
-Нет, как тебя звали, когда ты была человеком?
-А-а-а… Катя.
-Игорь.- Ответил я и тоже засмеялся.- Будем знакомы!


Горячо любимому мужу Игорю. 

P.S.: Напоследок стишок, по которому и был написан этот рассказ.

Вервольф.

Четыре стены, окна, пол, потолок,
Кромешная тьма вмиг окутала разум.
Жуткая боль словно режет висок,
И выглядишь так, будто болен проказой.

И ветер врывается в старый твой дом,
Разбитое зеркало, хлопают ставни,
Хотел умереть — отложил на потом.
Тебе можно все. В своем мире ты главный.

Завыли собаки, и ты бежишь к ним.
Они убегают, не любят вервольфов.
Ты вновь испугался, но снова привык.
Так будет всегда. И тебе нужна воля.

С когтей льется кровь, ты опять удивлен:
Откуда столь сладкая, нежная пища?
Так вкусно… Спокойно — наверное, сон.
Вокруг тишина, только ветер и свищет.

Четыре стены, окна, пол, потолок.
И когти опять превращаются в пепел.
Ты чувствуешь боль — она дышит в висок.
Ты вновь человек. И ты вновь не заметил.


Конец.

 

© Copyright: Екатерина Соловьева, 2012

Регистрационный номер №0063870

от 19 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0063870 выдан для произведения:

 -Буду с тобой честна,- глаголила моя темноволосая подруга,- в том, чо случилось с тобой – полностью виновата я. Для нас наступают тяжелые времена, мы еле сдерживаемся, что бы не укусить человека, потому что наши инстинкты сильнее нас. Ты нес свежее мясо, которое пахло так, что голова кружилась. Для вервольфа мясо служит как проклятьем, так и основной составляющей. Я хотела только мяса, но случайно укусила тебя, и испугалась. Пойми, без мяса мы умираем…- Ее прекрасное лицо омрачилось.

Мы шли по залитой солнечным светом, мостовой, и солнце отражалось в ее небесных глазах.  Она не помнила дороги, но ее нюх вел нас не хуже GPS- навигатора. Оказывается, с опытом, вервольфы начинают применять свои удивительные обостренные навыки даже в человеческом обличье! А большинство вегетарианцев на деле – самые настоящие оборотни, живущие в изгнании из своего мира. Всегда подозревал, что таможенники, нашедшие у меня вкуснейшее сало на выезде из Украины – собаки. И мать бывшей моей девушки, которая ела только растительную пищу – та еще сука… 
-Почему без мяса случается… такое? –Спросил я,- и как получается, что я превращаюсь в пса?
Рыжик повернула ко мне свое светлое лицо.
-Это древняя магия. Даже старейшины не знают, почему мы такие. Мы просто подчиняемся законам. Съел мясо – обернулся, не съел – умер. – Я ужаснулся, и, видимо, ужас отразился на моем лице, потому что Рыжик поспешно добавила:- Форма после превращения длится в зависимости от того, сколько ты съел мяса. Но если ты ешь только овощи – через какое то время, сутки или двое, тебе придет конец. Можно, конечно, питаться мышами, крысами и кошками – но сам посуди, сколько в них мяса…
Я оглядел свою зажившую руку. Как странно, не вспоминал о ней с того самого момента, как спала повязка в ванной, когда я превратился.
-Мы,  - я будто выплюнул это слово, - так быстро регенерируем?
-Да. И это тоже магия.- Ответила она.- Обо всем тебе расскажет вожак. 
-Как долго нам идти? 
- Пешком около суток, - поморщилась она, - можно было бы обернуться, но не принято приходить к вожаку в теле вервольфа. Это считается оскорблением. Еще ты должен знать запах создателя, и свой запах. Об этом тебя спросят сразу же. – Глядя на недоумение на моем лице, Рыжик пояснила: - Не бывает у вервольфов двух одинаковых запахов. Так мы можем запомнить и узнать друг-друга. Откуда берется свой индивидуальный запах – непонятно. И он не меняется. Видимо, это тоже магия.
-Ты пахнешь серой. – Вырвалось у меня. Я вспомнил, как побежал разыскивать ее, опираясь на этот запах.
-Верно, - улыбнулась она.  – А ты пахнешь кофе.
Мы подошли  к остановке. Вопреки ее решению пойти за город на пустырь пешком, я предпочел сначала доехать на автобусе до ближайшего пункта, и там уже преодолеть расстояние на своих двоих. По моим расчетам, нужно было потерпеть всего восемь остановок – до конечной. Скрипя всеми своими частями автобусного тела, неспеша подполз ПАЗик, и мы забрались внутрь.
И на сеня сошел ад. Невообразимая смесь «Рексоны» поверх потных подмышек, лосьон до- и после бритья, оглушительный запах веками не стиранных носков поселились в моем носу и уже практически расставили там мебель, как вдруг Рыжик буркнула мне в ухо:
-Нюхай мою руку. Мой запах перебьет остальные.- И подала мне свою холодную кисть. Так мне пришлось весь маршрут держать ее за руку и впитывать ноздрями резковатый запах серы. На нас смотрели: женщины улыбались, а мужчины хихикали в кулачок. Видимо, нас посчитали парочкой.
Казавшийся адской повозкой, ПАЗик достиг конечной остановки, и я вылетел из складных дверей первей всех. О, божественый воздух с примесями бензина и всей таблицы Менделеева – ненавижу «Рексону»!
 По уверениям Рыжика, заброшенная колокольня с церквушкой были на пустыре, поодаль старой-же деревни, как раз неподалеку. И достигли своей цели мы быстро. Покосившаяся колокольня с невысокой церквушкой, больше напоминавшей часовенку, торчала перпендикуляром посреди лысого поля, и источала обилие запахов. Среди них явно доминировал тот самый мускусный, который описывала Рыжик. 
-Они знают, что мы здесь. –Сказала Рыжик и застонала. Видимо, так она скулила в человеческом обличьи. После аккуратно сделала шаг на поле, взяла меня за руку и повела к черному проему двери, где нас уже ждал высокий брюнет, одетый во все темное. 
-Ты вернулась, моя любовь!- Повелительно воскликнул он, буквально окутывая нас своим тонким ароматом. Рыжик подошла к нему вплотную, оставив меня стоять в нескольких шагах от них и склонила голову. Он приподнял ее подбородок указательным пальцем (я заметил, что ногти у него были длинные, и больше напоминали когти), и коснулся губами ее губ, заключив ее талию в свою безраздельную власть. Поцелуй длился долго, и меня начинало это раздражать. Из проема двери показалось два молодчика, как двое из ларца – одинаково бледные, голубоглазые, с длинными светлыми волосами и в таких же темных одеждах, как и тот тип, который нас приветствовал.  Меня взяли под белы рученьки, и, видимо, ожидали приказа. Наконец, наш позер оставил терзать губы Рыжика и соизволил вспомнить про меня.
- Его в темницу.- Указал он на меня длинным ногтем.- Утром казнь! 


Эти самые молодчики и ухватили меня покрепче под локотки и потащили к темному проему двери. Я упирался кроссовками в сырую землю, но преимущество было на их стороне.
-Гаро, за что? – Расплакалась Рыжик, глядя ему в глаза.
-По правилам, я должен тебя изгнать. – Тихо ответил Гаро. Вот значит, как его зовут. – Но этого я не могу допустить. Значит, я избавлюсь от него.
-Я никому не скажу!- Заорал я, уже осознав, что закончу жизнь бесславной собакой.
-Все так говорят. - Хмыкнул Гаро. – А потом грызут все, что ни попади. Из-за вас, незапланированных вшивых псов, наша стая может быть разоблачена. 
Крыть было нечем. Гаро был прав. Я бы тоже не отпустил. 
Я увидел, как Рыжик обмякает в руках вожака, бросая на меня взгляд своих голубых глаз, полный сожаления, и меня втолкнули в черный проем двери, где сразу же начиналась лестница. Она вела вниз, стены были выложены деревом, на потолке горели скупые лампочки не больше восьмидесятки. Лестница была прокопана так  глубоко, что я почти потерял счет ступеням, как, наконец, меня втолкнули в круглое, очень большое помещение, стены которого были уделаны камнем. Пол был мощен досками, а свет создавали тысячи свечей, подвешенные, в королевских размеров, канделябре.
Посередине стоял круглый стол,  за которым сидело пятеро в темных же костюмах, и с едва различимым запахом. Среди них я различил сладковатый запах вербы, горький запах чая, терпкий запах перца, еле различимые ноты гвоздики и доминирующий над ними, гремящий в нос, запах цветущей липы. Мой конвой отпустили руки и встали за моей спиной.  Одна фигура поднялась, это был коротко стриженый русый мужчина в черной тройке. 
-Решением совета старейшин был вынесен вердикт – вас казнят на рассвете. Ваше имя вам объявят перед казнью.
Ну, это мы уже слышали!
- Что будет с Рыжиком?- Решил спросить я  единственное, что меня интересовало.
-Она женщина вожака. Дальнейшая ее судьба вас не касается. Мы приносим свои извинения, но  иначе поступить не можем. Сегодня вы останетесь здесь, можете пообщаться с остальными – совет решил не сажать вас в погреб, но если вы предпримете попытку сбежать, мы найдем вас и казним на месте. Вы останетесь без могилы, без церемонии, без имени. – Говорящий вышел из-за стола, поднялись и все остальные. Без слов он  подошел к стене и открыл в ней дверь, после чего скрылся вместе со своими спутниками. Старейшины – это вам не детский сад на прогулке, дисциплина, блин.
В зале начале собираться люди. Одеты все были как один в темные одежды – чаще джинсы и водолазки, реже – костюмы. Я почувствовал себя памятником на дне Победы – все смотрят с сожалением,  разве что цветы не воскладывают. 
-Отомри!- Съязвил я, расталкивая людей в стороны. Я поднимался наверх, к воздуху. Посмотреть последний раз на закат. Всего сутки назад я строил планы на будущее, презирал бездействие, и думать не мечтал о том, что скоро буду казнен из-за голодной вервольфихи, которая не умеет, в прямом смысле, держать язык за зубами. А еще я хотел посмотреть в ее глаза. И теперь ее не спасет их цвет.
                                                                  
Она сидела у входа на земле, прислонившись спиной к холодному фундаменту колокольни и обняв колени руками. Охраны не было, и Гаро тоже. Видимо, никто не боялся, что я убегу. 
-Прости… -Тихо сказала она, глядя мне в глаза. И вся моя решимость исчезла, подобно жаре после включения вентилятора.- Я не знала,… не думала…
- Мне твое прости, что мертвому… Я уже даже не знаю что мне хуже!- Вспылил я,- Меня казнят на рассвете следующего дня, а я даже с матерью не попрощался и отпускные не получил! 
-Есть один вариант.
-Сбежать?- Вскинулся я опять, но взял себя в руки, и сел рядом с ней.- Бесполезно. Догонят и добавят, еще и родителям перепадет.
Рыжик молчала. По ее ромашково - бледной щеке текла слезинка. – Какой вариант?- Осторожно спросил ее я. Мне стало стыдно, ведь она не знала, что ее пассия этакий чудак на букву М.
-Поединок. – Шепнула она. – Тебе дадут последнее желание, и по правилам, ты можешь выбрать поединок с вожаком.- Я хмыкнул. 
- А правила поединка? Я должен его побить, что ли? Это как два пальца, я год на айкидо ходил…
-… Убить. Обернувшись, ты должен его убить. Тогда ты станешь вожаком. Это единственный шанс спасти свою шкуру.- Она шмыгнула носом.
Перед глазами поплыли разноцветные круги. Я должен убить оборотня?  
-Сколько ему лет? На вид то не больше тридцати, это будет просто… - Расхрабрился я, мгновенно принимая решение – там увидим, главное, выжить.
- Двести шестьдесят восемь лет. Он опытен… Он уже многих убил. Не ты первый бросишь ему вызов. 
-А казнь будет через повешение, или меня пристрелят?
                                                                           
***
Рассвет был потрясающ. Я просидел у колокольни весь вечер и всю ночь. Рыжик принесла мне кусок черного хлеба и воды в алюминиевой кружке, но сидеть со мной не стала. Я принял решение в одиночестве, и взвесил все за и против. Терять мне, как и каждому, есть чего. Если я погибну, родители узнают, что сын покончил с собой, повесился в лесу от несчастной любви – мне вложат в карман записку. И это главная потеря. Ах, да,  точно, я же умру! Но если я вызову на дуэль вожака и выиграю – я сохраню жизнь и потеряю все: работу, родителей, друзей. Мне придется следить за стаей, быть отцом и другом для, оказалось, доброй сотни вервольфов, которые за много лет прорыли проходы и пещерки в земле под этим пустырем. Стать идейным представителем, защищать город от бродячих вервольфов, налаживать связь с соседними стаями – такие, как оказалось, тоже есть. Если есть выбор, то становится намного тяжелее, согласитесь, мы берем в основном только то, что дают. И лишь немногие ищут то, что им по душе. 
Гаро не был хорошим человеком, как поначалу показалось Рыжику. Он запретил связи с родственниками, заставлял грабить по ночам, иногда даже убивать. Те, кто хотел отсоединиться от стаи, подвергались казни. По ее описанию Гаро был тираном, деспотом, так сказать Муссолини отдельной истории. Я думал, что она будет переживать, ведь, насколько я знал, она была его женщиной, но ей он тоже пригрозил казнью. Потому что та не соглашалась. 
По правилам, соблюдаемым старейшинами, своду законов, писаных в те времена, когда эволюция перешла черту с чем-то сверхъестественным, вожак имел право блюсти в своем племени строгие порядки. И все им должны были подчиняться. Вожак должен быть сильным, превращенным не в младости, не в старости, не увечным, не покалеченным, не глупым, и не уродом. Олицетворением идеала, ей-богу, прям мой портрет!
И если случится так, что я погибну, то на тот свет я унесу этого Гаро, возомнившего себя Богом.
                                                                          ***
-Избрав последним желанием поединок с вожаком, вервольф, пришедший вчера под рукой женщины вожака, приглашается на капище! 
Я стоял уже в том самом непривычным для меня, образе – в обрамлении серой шерсти и все с тем, невозможно мешающимся языком. Для поединков, приношений жертв и торжественных мероприятий в лесополосе у них было выстроено капище:  огороженная резными идолами опушка. Вокруг стояли все, кто был на колокольне, а на холмике рядом возвышались старейшины и вожак, кутая нас в запах разномастных ароматов.
Я поставил лапу в круг, и втянул воздух. Он был божественен, может быть, от того, что я последний раз его ощущаю, дотрагиваюсь до него своим носом? Может. 
Перед превращением Рыжик поцеловала меня в щеку и, сдерживая слезы, крепко обняла, после чего убежала к вожаку. Теперь она сидела позади него, тихо поскуливая и пряча свои глаза.
Я понял бы себя, если бы эта битва была за женщину или за власть. Но сейчас я себя не понимал,    ради чего я собрался драться, а главное как я смогу победить двухсот шестидесятивосьмилетнего вожака стаи своим пятичасовым опытом?
Вожак вышел на середину круга и громко сказал. 
-Не бойся, безымянный! Твоя смерть будет почетной и безболезненной!
А я уже практически не боялся. Только немного дрожали лапы. Да нет же, они просто ходили ходуном и готовы были плясать лезгинку!  Кое-как успокоив свои взбесившиеся конечности, я подошел к вожаку.
-Я не боюсь тебя, Гаро. Проще было отпустить меня. – Ответил  я, и оглянулся на Рыжика. Она улеглась на траву и положила морду на лапы. Ее всегда сияющая шерсть будто потускнела, а в глазах стояли слезы.- И не только.- Гаро проследил мой взгляд и первым нанес удар. Его тяжелая лапа больно ударила меня по морде, и я инстинктивно отпрыгнул, не очень ловко приземлившись на широко расставленные лапы. 
-Не тебе сопляк, меня учить!- Зарычал он и пригнул голову к земле, внимательно следя за моей фигурой в лучах рассвета.
Я решил, что пора действовать и прыгнул, хватая его за шиворот, и пытаясь швырнуть его об деревянного идола. Но он, шутя, стряхнул меня, и укусил за лапу, которой я пытался от него отмахнуться. Я громко взвыл от боли, дергаясь и пытаясь скинуть его с себя, но он уже перешел к решающим ударам. Он молотил меня лапами по лицу, шее, животу, и с каждым ударом я чувствовал, что больше не выдержу. Глаза заливала кровь, в пасти тоже чувствовался ее металлический  привкус, а уж запах собственной крови сводил меня с ума и только добавлял паники. Гаро все бил и бил, а я слышал тоскливый вой, больше походящий на крик. Кричала Рыжик. А я уже в который раз за двое суток, потерял сознание.


Эпилог.


-… а те, кто дерзнет перечить мне, отправятся вслед за ним!- Орал Гаро. Он уже возомнил себя царем, а меня провозгласил мертвым. Надо же, в обморок упасть нельзя! Из забытья меня вернули его громкие ругательства по какому-то поводу, и рыдания Рыжика. Ненавижу, когда плачут женщины.… В глазах стояла пелена, и весь я был залит своей же кровью, болело все, даже шерсть. Гаро стоял ко мне спиной и объяснял всем, что если захотят выйти из стаи, их постигнет та же участь. Видимо, зрелище не понравилось никому. - … И я не потерплю недовольных! Либо подчинение, либо смерть!
Ну, все, хватит. 
Я поднялся так тихо, как только мог. Видимо, все потеряли ко мне интерес, потому что его никто не попытался даже предупредить. Гаро все стоял ко мне спиной, и его крики заглушали звуки моего шевеления. Я взял разбег и со всей силы вцепился ему в шею. Чувствуя, как хрустят позвонки, и застывает сиплый рык, я открыл пасть и свалился на землю, утоптанную бывшим вожаком, и под дружный вздох всей стаи меня накрыло телом Гаро.
                                             
Я был исцарапан, избит, по телу, уже человеческому, текла кровь, невзирая на то, что на меня вылили несколько пузырьков зеленки, а синяки я не сосчитал бы, даже если б был математиком.  Ничего. Рыжик сказала, что мы быстро заживаем. Мы стояли с Рыжиком у входа в колокольню, и сейчас меня, вожака стаи сотни вервольфов волновал только один вопрос:
-Рыжик!
-Что?- Ее глаза на фоне заката светились двумя льдинками.
-Как тебя зовут? 
Она рассмеялась: 
-Рыжик! Я же говорила!
Я обнял ее и втянул носом аромат ее волос.
-Нет, как тебя звали, когда ты была человеком?
-А-а-а… Катя.
-Игорь.- Ответил я и тоже засмеялся.- Будем знакомы!


Горячо любимому мужу Игорю. 

P.S.: Напоследок стишок, по которому и был написан этот рассказ.

Вервольф.

Четыре стены, окна, пол, потолок,
Кромешная тьма вмиг окутала разум.
Жуткая боль словно режет висок,
И выглядишь так, будто болен проказой.

И ветер врывается в старый твой дом,
Разбитое зеркало, хлопают ставни,
Хотел умереть — отложил на потом.
Тебе можно все. В своем мире ты главный.

Завыли собаки, и ты бежишь к ним.
Они убегают, не любят вервольфов.
Ты вновь испугался, но снова привык.
Так будет всегда. И тебе нужна воля.

С когтей льется кровь, ты опять удивлен:
Откуда столь сладкая, нежная пища?
Так вкусно… Спокойно — наверное, сон.
Вокруг тишина, только ветер и свищет.

Четыре стены, окна, пол, потолок.
И когти опять превращаются в пепел.
Ты чувствуешь боль — она дышит в висок.
Ты вновь человек. И ты вновь не заметил.


Конец.

 
Рейтинг: +2 439 просмотров
Комментарии (7)
Анна Магасумова # 19 июля 2012 в 22:51 0
Класс! best Катя, ты молодец!
Екатерина Соловьева # 19 июля 2012 в 22:56 0
Большое Вам спасибо!:) Пребольшое!! zst
Александр Нагорный # 20 июля 2012 в 11:00 0
Подруга, а стишок то переделала малость))
Екатерина Соловьева # 20 июля 2012 в 11:03 0
Это просто весь. Ты не читал на тулулу разве? Он у меня там выложен давно))
Александр Нагорный # 20 июля 2012 в 11:12 0
Не, я читал, но там вроде по другому был))
Екатерина Соловьева # 20 июля 2012 в 11:18 0
хм... ну может, и поменяла чего)) не помню)) 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e scratch 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd girlkiss
Александр Нагорный # 20 июля 2012 в 11:21 0
joke