Плач крыльев -2


К полудню стало ясно, что далеко они не уйдут. Ночная метель сделала отряд Хэлтора заложником  гор, скрыв знакомые тропы. Не помогли и снегоступы, которые воины споро смастерили из лозы тальника и нарезанной  на полосы кожи убитых драконов. Люди еще худо-бедно могли передвигаться, а вот лошади по брюхо проваливались в рыхлый снег и тревожно ржали.
- Что, брат, может привал? Переждем пару-тройку дней? И ребятам нужен отдых, - Гуннар  окликнул,   бредущего рядом повелителя.
- Да. Ты прав. Бессмысленная трата сил. Выбирай место.
- А что его выбирать? Вон Эйнар,  уже  пожалуй,  выбрал поляну. Глянь!
Хэлтор  остановился и посмотрел куда указывала рука друга. В центре  практически круглой поляны  неподвижно стоял скальд, раскинув руки, и закрыв глаза. Его губы беззвучно шевелились.
- Новую вису что ли  сочиняет? Или колдует? Что он застыл, как истукан? – хмыкнул вояка и толкнул друга  плечом.
- А ты спроси. Я тебе, что ведун?
- И спрошу! – и  Гуннар решительно затопал, проваливаясь в снег:
- Эй! Эйнар! Ты вису новую сочиняешь? Или колдуешь? – прокричал он на ходу. Потом резко остановился и обернулся к воинству, - парни! Привал! Ставьте наметы!
Эйнар опустился на одно колено и почтительно склонил голову. Несколько секунд ничего не происходило, а потом он резко встал и повернулся в сторону подошедшего  командира.
- Нет. Молился Бальдру и Соль. Сегодня их день. День Солнца. А новую вису я действительно сочинил. Вчера.
- Вот  сегодня и прочтешь! Будем праздновать! – возвращаясь к коню.

Вечером в середине, вытоптанной поляны,  пылал костер. Вокруг него на подстилке из лапника расположились люди.  

.

- Эй, парни! Что-то вы примолкли после трапезы! Нельзя унынием встречать день Солнца!  Давай–ка,  скальд,  порадуй! Что ты там сочинил?
Эйнар усмехнулся, откладывая  кусок жареного мяса и зачерпнув пригоршню снега, вытер руки. Прислонился к стволу дерева, сложил руки на колени и закрыл глаза. Глубоко вдохнул, запрокинул голову и начал читать.

Озеро вкруг обступили мёртвые хмурые скалы.
Тайный чертог для себя здесь великаны снискали.
В местности, подле лежащей — глухо, ужасно, и серо.
За водопадом гремящим бездонно чернеет пещера.
В озере темные воды, не знавшие сини небесной.
В них испокон обитают твари, рождённые бездной.
Здесь где-то свили гнездо потомки преступного рода.
Меч свой берёт Беовульф и отважно скрывается в водах.
Воины ждут и молчат. Быстро уходят минуты.
Битвы не слышатся звуки — глушат их вод перегуды.
Вздрогнули вдруг храбрецы. Сурово нахмурили брови.
В озере, полном химер, вода закипела от крови.
Сильным, бесстрашным бойцам взоры туманит досада —
Пена окрасилась кровью в кипени струй водопада.
Чудища выплыли вновь и в алой купаются пене.
По Беовульфу король справит поминки в Олене.
Ратники тянутся к дому. Правды не знает дружина.
Только не мёртв Беовульф — пред ним расступилась пучина.
Держат главу великана могучие руки героя.
Вместе с огромным мечом — призом смертельного боя.
 
Так что не надо бояться, что тропы теряются в хмари,
Что на поверхности жизни — мерзкие злобные твари.
Длится кровавая битва, и в мрачной таинственной глуби,
Меч добывая в бою, восславятся доблести слуги.*

- Я думал ты о нашем походе, парень, вису сочинил, а ты о других героях.  Слышал  я, как-то поэму о Беовульфе. Но он  в той истории убил дракона и погиб. А ты вроде бы и не об этом. Или просто другую историю сочинил? -  разрушил тишину Повелитель, - или не сочинил?
- Не сочинил, - Эйнар обернулся к Хэлтору и кивнул:
- Не сочинил. Пересказал. А Беовульф действительно  умер, после того, как убил дракона. Черного дракона. Он истек кровью. Дракон ему руку оторвал.
- Ты откуда …
- А я вот думаю, а почему они все цветные?  Ну, драконы наши? – перебил говоривших,  Эрик  -  самый молодой из Ушедших на Смерть.
- Цветные? Это у девок юбки цветные, парень, а драконы? Они… у них масти разные, как у лошадей – поддержал тему еще один воин.
- Нет, правда! Мы каких только не видели! Черный был? Был. Красный? Серый был. Зеленый. Я вот даже золотого видел!
- А что ж не убил? Золотого? – заржал еще один воин, - нам бы того золота на всех хватило!
- Он высоко летел!
- А может просто солнце ему крылья вызолотило, дурень? Или может это был король драконий?
- У них нет королей. Свободные они, - Эйнар встал и отошел за границу света. Повелитель проводил его взглядом, а спустя пару минут встал и тоже отошел от костра следом за скальдом.
 Парень  ушел не далеко. Он стоял в привычной уже для Хэлтора позе: раскинув руки и запрокинув голову к звездам.
- Так все же, почему  они цветные?
- Серый, красный, черный, зеленый, белый - Преданность, Любовь, Ненависть, Ярость, Скорбь. 
- Белый? Я не видел белых. Да и красного только одного.
- Нет в небе сейчас белых, Повелитель. И не потому, что в мире скорби не осталось. Потому, что чистая, не смешанная ни с чем скорбь  почти не встречается. Дочь, сын, жена скорбят об ушедших к другим берегам, искренне скорбят, но любовь, преданность, честь держат их, мешая взлететь. А чтобы так, чтобы  в человеке только скорбь осталась? Давно не было. А красный дракон в небе действительно один.  Вернее одна, - Эйнар, опустил руки и обернулся к Хэлтору. Тот будто притянутый этим взглядом шагнул и, крепко схватил  парня за грудки, и не громко, но очень твердо спросил:
- Что? Что ты знаешь? О чем все время не договариваешь? Говори! Я прав? Это она? Сванвейг?
Время остановилось взглядом двоих. Скальд, не опуская глаз, кивнул :
- Да, Повелитель, это она. Вся ее жизнь была любовь. Любовь к  родителям, потом к тебе, потом к Айсе. И каждый раз, когда в ней разгорался новый костер любви, предыдущий не мерк. Он становился больше. Любовь поглотила ее всю…И пришло время защитить своей любовью тех, кого она любит от черной ненависти и она встала на крыло. Растерялась правда. Не успела защитить родителей. И если бы, отец Эрла,  старина Хью, не шагнул вслед за ней и не прикрыл ее тогда своей преданностью, она бы уже не летала, и в нашем мире не осталось любви.
- Почему не осталось? Я все еще ее люблю.
- В тебе была жива лишь память о любви, Повелитель, до тех пор, пока она  не напомнила о себе. До этого в твоем сердце жила боль, и чувство долга, необходимость заботиться об Айсе, твоих землях, людях здесь живущих. А любовь – нет. Это были отголоски. Но сейчас я снова слышу ее в твоем сердце.
 Эйнар склонил голову в жесте почтения и пошел в сторону костра.  Смех и шутки раздавались в тишине ночного леса и эхо, играя словами, бросало их от камня к камню.
- Стой! Кто ты? – рука , нагнавшего парня повелителя легла на плечо.
- Дракон. Красный дракон. Верней тот, кто им был.

Очень медленно рука Хэлтора скользила по плечу, будто осмысливая только что услышанное, а потом, опустившись до локтя, сжалась и рывком развернула парня.
- Рассказывай!
- Долгая история. Много ветер песен спел с тех пор.
- Пусть еще одну споет, - усмехнулся мужчина.
Эйнар стряхнул руку и зашагал назад. Встал на прежнее место и поднял лицо к небу, будто испрашивая у него позволения,  и сказал:
- Это было давно. Твои предки только пришли в эти земли. С мечом пришли. Крови пролито было много. Смертей много. Безвинных. И вспыхнула ненависть к завоевателям. Многие в ней захлебнулись. Один за другим взмывали в небо черные драконы, не помнящие, кого и за что они ненавидят. И  изливали они свою злость, сжигая в пламени деревни. Вот тогда и стали появляться драконы, - он вдруг усмехнулся, -  цветные. Но, чтобы человек стал драконом, в нем не должно остаться никаких других чувств, кроме одного. Во мне не было ничего кроме любви, когда я закрыл собой тех, кто мне дорог. И она шагнула за мной. В ней даже не успел родиться страх, когда она увидела мое превращение. Главным было не потерять меня, быть со мной вместе. 
- Подожди, парень, но ты же человек? Или ты и сейчас  можешь взлететь драконом?
- Не могу. Любовь уже не владеет мной безраздельно. Ушла она.
- Ты разлюбил ее? Как ее звали?
- Хельга. Ее звали Хельга, -  скальд ссутулился и, проваливаясь в снег, пошел прочь.
- Постой! Как ты вернулся?
- Во мне родилась боль и скорбь.
- А она? 
- Ее убил черный. 

- Молот Тора тебе в темя! Хэл, ты ему веришь? –  за спиной у повелителя  раздался  ворчливый бас друга. Но Хэлтор не повернул головы на голос. Он продолжал,  молча смотреть вслед, ушедшему скальду.
- Веришь - значит. Я тоже поверил. Это значит…
- Это значит  - я не схожу с ума. Это значит, что  мы еще можем быть вместе. Я и Сванвейг, - и Хэлтор, хлопнув друга по плечу  рукой, засмеялся. Тот какое-то время оторопело  смотрел в лицо побратима, а потом  и его хохот прогремел в лесу.
- Не знаю, как ты это сделаешь, но я рад, что ты вернулся… А то, призрак моего друга, меня порядком  начал раздражать! Эх,  жаль мы не дома! Сейчас бочонок бы откупорить, да у камина. ..
- Да, ладно тебе! Скоро дома будем! И будет тебе бочонок, - усмехнулся, все еще улыбающийся повелитель, - пошли в лагерь! Ты, кстати,  здесь как оказался?
- Как, как? Смотрю один пошел. Потом второй подался. Ну, думаю, пусть поговорят, давно пора, а я рядом постою, мало ли что? – они развернулись в сторону лагеря и  негромко переговариваясь, пошли.
- Стойте! Помогите мне! – остановил  их крик Эйнара.
На прогалину, проваливаясь в снег по колено, вышел скальд.  Прижимая к себе, он нес безвольно  повисшее тело. Длинные волосы, с намерзшими на них кусочками снега и льда, волочились  по земле.
- Кто? Ты  где  ее взял?
- Жива? – наперебой  выкрикнули  мужчины.
- Жива. Но уже ушла в сон зимы. Отогревать нужно. Разбудить. Жизнь в ней едва теплится. Будить нужно! И не ее! Жизнь...
Гуннар, добежавший до скальда первым, перехватил у него ношу.  Прижав  ее к себе,  он наклонился  и заглянул в  женское лицо , прислушиваясь  к дыханию девушки, и согласно кивнул, - жива.  Знаете парни, а греть ее  я буду сам. Ты, - он мотнул головой  Хэлтору, - женат. А ты, - он повернулся к Эйнару, - вдовец и скорбь твоя еще жива. Так, что греть ее буду сам. И жизнь вдыхать тоже. 
- Молодая?  - спросил Хэлтор, подавая руку, осевшему в снег парню. Тот согласно кивнул.
- Надо думать – молодая. Старуху бы так резво не  понес, да и греть ее пришлось бы нам  с тобой, - засмеялся  повелитель.

 

( Продолжение думается) 
 
----------------------------------------------------------------------------------------------
* - поэтический перевод из И.Кочуровского "Беовульф" Вадима Друзя.

© Copyright: Марина Друзь (Мира Кузнецова), 2013

Регистрационный номер №0157705

от 9 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0157705 выдан для произведения:

К полудню стало ясно, что далеко они не уйдут. Ночная метель сделала отряд Альмода заложником  гор, скрыв знакомые тропы. Не помогли и снегоступы, которые воины споро смастерили из лозы тальника и нарезанной  на полосы кожи убитых драконов. Люди еще худо-бедно могли передвигаться, а вот лошади по брюхо проваливались в рыхлый снег и тревожно ржали.

- Что, брат, может привал? Переждем пару-тройку дней? И ребятам нужен отдых, - Арн Льот  окликнул,   бредущего рядом повелителя.

- Да. Ты прав. Бессмысленная трата сил. Выбирай место.

- А что его выбирать? Вон Эйнар,  уже  пожалуй, выбрал поляну. Глянь!

Альмод  остановился и посмотрел куда указывала рука друга. В центре  практически круглой поляны  неподвижно стоял скальд, раскинув руки, и закрыв глаза. Его губы беззвучно шевелились.

- Новую вису что ли  сочиняет? Или колдует? Что он застыл, как истукан? – хмыкнул вояка и толкнул друга  плечом.

- А ты спроси. Я тебе, что ведун?

- И спрошу! – и  Арн-Льот решительно затопал, проваливаясь в снег:

- Эй! Эйнар! Ты вису новую сочиняешь? Или колдуешь? – прокричал он на ходу. Потом резко остановился и обернулся к воинству, - парни! Привал! Ставьте наметы!

Эйнар опустился на одно колено и почтительно склонил голову. Несколько секунд ничего не происходило, а потом он резко встал и повернулся в сторону подошедшего  командира.

- Нет. Молился Бальдру и Соль. Сегодня их день. День Солнца. А новую вису я действительно сочинил. Вчера.

- Вот  сегодня и прочтешь! Будем праздновать! – возвращаясь к коню.

 

Вечером в середине, вытоптанной поляны,  пылал костер. Вокруг него на подстилке из лапника расположились люди. 

 

.

 

- Эй, парни! Что-то вы примолкли после трапезы! Нельзя унынием встречать день Солнца!  Давай–ка,  скальд, порадуй! Что ты там сочинил?

Эйнар усмехнулся, откладывая  кусок жареного мяса и зачерпнув пригоршню снега, вытер руки. Прислонился к стволу дерева, сложил руки на колени и закрыл глаза. Глубоко вдохнул, запрокинул голову и начал читать.

 

Озеро вкруг обступили мёртвые хмурые скалы.

Тайный чертог для себя здесь великаны снискали.

В местности, подле лежащей — глухо, ужасно, и серо.

За водопадом гремящим бездонно чернеет пещера.

В озере темные воды, не знавшие сини небесной.

В них испокон обитают твари, рождённые бездной.

Здесь где-то свили гнездо потомки преступного рода.

Меч свой берёт Беовульф и отважно скрывается в водах.

Воины ждут и молчат. Быстро уходят минуты.

Битвы не слышатся звуки — глушат их вод перегуды.

Вздрогнули вдруг храбрецы. Сурово нахмурили брови.

В озере, полном химер, вода закипела от крови.

Сильным, бесстрашным бойцам взоры туманит досада —

Пена окрасилась кровью в кипени струй водопада.

Чудища выплыли вновь и в алой купаются пене.

По Беовульфу король справит поминки в Олене.

Ратники тянутся к дому. Правды не знает дружина.

Только не мёртв Беовульф — пред ним расступилась пучина.

Держат главу великана могучие руки героя.

Вместе с огромным мечом — призом смертельного боя.

 

Так что не надо бояться, что тропы теряются в хмари,

Что на поверхности жизни — мерзкие злобные твари.

Длится кровавая битва, и в мрачной таинственной глуби,

Меч добывая в бою, восславятся доблести слуги.

 

- Я думал ты о нашем походе, парень, вису сочинил, а ты о других героях.  Слышал я, как-то поэму о Беовульфе. Но он в той истории убил дракона и погиб. А ты вроде бы и не об этом. Или просто другую историю сочинил? -  разрушил тишину Повелитель, - или не сочинил?

- Не сочинил, - Эйнар обернулся у Альмоду и кивнул:

- Не сочинил. Пересказал. А Беовульф действительно  умер, после того, как убил дракона. Черного дракона. Он истек кровью. Дракон ему руку оторвал.

- Ты откуда …

- А я вот думаю, а почему они все цветные? Ну, драконы наши? – перебил говоривших, Эрик  -  самый молодой из Ушедших на Смерть.

- Цветные? Это у девок юбки цветные, парень, а драконы? Они… у них масти разные, как у лошадей – поддержал тему еще один воин.

- Нет, правда! Мы каких только не видели! Черный был? Был. Красный? Серый был. Зеленый. Я вот даже золотого видел!

- А что ж не убил? Золотого? – заржал еще один воин, - нам бы того золота на всех хватило!

- Он высоко летел!

- А может просто солнце ему крылья вызолотило, дурень? Или может это был король драконский?

- У них нет королей. Свободные они, - Эйнар встал и отошел за границу света. Повелитель проводил его взглядом, а спустя пару минут встал и тоже отошел от костра следом за скальдом.

 Парень ушел не далеко. Он стоял в привычной уже для Альмода позе: раскинув руки и запрокинув голову к звездам.

- Так все же, почему  они цветные?

- Серый, красный, черный, зеленый, белый - Преданность, Любовь, Ненависть, Ярость, Скорбь.

- Белый? Я не видел белых. Да и красного только одного.

- Нет в небе сейчас белых, Повелитель. И не потому, что в мире скорби не осталось. Потому, что чистая, не смешанная ни с чем скорбь  почти не встречается. Дочь, сын, жена скорбят об ушедших к другим берегам, искренне скорбят, но любовь, преданность, честь держат их, мешая взлететь. А чтобы так, чтобы в человеке только скорбь осталась? Давно не было. А красный дракон в небе действительно один.  Вернее одна, - Эйнар, опустил руки и обернулся к Альмоду. Тот будто притянутый этим взглядом шагнул и, крепко схватил  парня за грудки:

- Что? Что ты знаешь? О чем все время не договариваешь? Говори! Я прав? Это она? Сванвейг?

Время остановилось взглядом двоих. Скальд, не опуская глаз, кивнул :

- Да, Повелитель, это она. Вся ее жизнь была любовь. Любовь к  родителям, потом к тебе, потом к Айсе. И каждый раз, когда в ней разгорался новый костер любви, предыдущий не мерк. Он становился больше. Любовь поглотила ее всю…И пришло время защитить своей любовью тех, кого она любит от черной ненависти и она встала на крыло. Растерялась правда. Не успела защитить родителей. И если бы, отец Эрла,  старина Хью, не шагнул вслед за ней и не прикрыл ее тогда своей преданностью, она бы уже не летала, и в нашем мире не осталось любви.

- Почему не осталось? Я все еще ее люблю.

- В тебе была жива лишь память о любви, Повелитель, до тех пор, пока она  не напомнила о себе. До этого в твоем сердце жила боль, и чувство долга, необходимость заботиться об Айсе, твоих землях, людях здесь живущих. А любовь – нет. Это были отголоски. Но сейчас я снова слышу ее в твоем сердце.

 Эйнар склонил голову в жесте почтения и пошел в сторону костра.  Смех и шутки раздавались в тишине ночного леса и эхо, играя словами, бросало их от камня к камню.

- Стой! Кто ты? – рука , нагнавшего парня повелителя легла на плечо.

- Дракон. Красный дракон. Верней тот, кто им был.

 

Очень медленно рука Альмода скользила по плечу, будто осмысливая только что услышанное, а потом, опустившись до локтя, сжалась и рывком развернула парня.
- Рассказывай!
- Долгая история. Много ветер песен спел с тех пор.
- Пусть еще одну споет, - усмехнулся мужчина.
Эйнар стряхнул руку и зашагал назад. Встал на прежнее место и поднял лицо к небу, будто испрашивая у него позволения,  и сказал:
- Это было давно. Твои предки только пришли в эти земли. С мечом пришли. Крови пролито было много. Смертей много. Безвинных. И вспыхнула ненависть к завоевателям. Многие в ней захлебнулись. Один за другим взмывали в небо черные драконы, не помнящие, кого и за что они ненавидят. И  изливали они свою злость, сжигая в пламени деревни. Вот тогда и стали появляться драконы, - он вдруг усмехнулся, -  цветные. Но, чтобы человек стал драконом, в нем не должно остаться никаких других чувств, кроме одного. Во мне не было ничего кроме любви, когда я закрыл собой тех, кто мне дорог. И она шагнула за мной. В ней даже не успел родиться страх, когда она увидела мое превращение. Главным было не потерять меня, быть со мной вместе.

- Подожди, парень, но ты же человек? Или ты и сейчас  можешь взлететь драконом?

- Не могу. Любовь уже не владеет мной безраздельно. Ушла она.

- Ты разлюбил ее? Как ее звали?

- Хельга. Ее звали Хельга, -  скальд ссутулился и, проваливаясь в снег, пошел прочь.

- Постой! Как ты вернулся?

- Во мне родилась боль и скорбь.

- А она?

- Ее убил черный. ( Продолжение думается) 

Рейтинг: +2 263 просмотра
Комментарии (6)
Наталья Бугаре # 9 сентября 2013 в 23:03 +1
Мариш, все восторги в агенте) Жду продолжения. 38
Марина Друзь (Мира Кузнецова) # 9 сентября 2013 в 23:19 +1
УУУУУУУУУ...... досужу "Чемпионат" и "Бабье лето" и сподоблюсь.... Я думаю)))))
Александр Киселев # 9 сентября 2013 в 23:07 +1
продолжение ждется. Очень.
Марина Друзь (Мира Кузнецова) # 9 сентября 2013 в 23:19 +1
Спасибо, Саш..... я напишу. Обязательно)))))
Серов Владимир # 23 мая 2015 в 21:06 0
Написано хорошо! super
Марина Друзь (Мира Кузнецова) # 23 мая 2015 в 21:45 0
Спасибо, Володь, но еще не написано... Сейчас герои сидят прислонившись к стволу сосны и ждут 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
84
82
80
79
78
73
72
72
70
69
66
66
64
63
61
58
58
57
56
54