ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 54-55

КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 54-55

ГЛАВА 54

Твердыня напоминала новогоднюю ёлку, опоясанную гирляндой огней: дозорные с факелами на каждом шагу. У кибиток горели костры, вверх клубами уходил дым, запах варёного мяса пропитал воздух. Ржали лошади, блеяли овцы.
- На самом верху есть окно без рамы.
Бакуня щёлкнула клювом, что, видимо, означало: хорошо, поняла.

Нас ожидал полный облом: в комнате были дозорные, в безрамном проёме торчали горящие факелы.
Бакуня поднялась над крышей и опустилась на полуразрушенный шпиль.
- Что будем делать? Шустрые ребята, обложили все входы.
- Надо подумать...

"А чего думать? - внезапно хохотнул в моей голове Вадим. - Варвара, какими судьбами?"
"Да вот пришли посмотреть: какие нахалы приватизировали чужое имущество?"
"Я, Варюша, я теперь хозяин этой избушки. А скоро, и всЁ остальное будет моим."
"Не подавишься?"
"Никак нет. Чем тут давиться? Слушай, Варь, предлагаю выгодный союз".
"Союз? Расшифруй".
"Ты помогаешь мне угробить Морока. Я... не трогаю Жирдяя и твоих друзей, отдаю тебе Зерно - и довольные разбежимся. Вы домой, а я... тут поцарствую".
"Наполеон плохо кончил..."
"Ха! Все твои наполеоны, македонские - тупые мужики! Даже хуже - дебилы..."
"Не переоцениваешь себя?"
"Не боись. Я и без тебя одолею Морока, но хочется побыстрее."
"Что же сдерживает?"
"Да есть небольшие заморочки. Как? Согласна?"
"Не согласна, разумеется. Я тебя презираю! Ты ещё ответишь за погибших в Долине! Кретин!"
"Ну, сучка, пожалеешь! Хотел по-хорошему... Хотел уже отказаться, теперь из принципа трахну тебя!"

Рядом с нами в стену ударила стрела. Бакуня взлетела и...
- Я не могу тронуться с места! - отчаянно закричала, яростно махая крыльями, но оставалась на месте.
- Всё, отлетались, мокрощелки! - Перед нами, метрах в трёх, возникло плоское и круглое, как лепёшка, облако. На нём, полуразвалясь, сидел Вадим. На груди его искрился, синим светом Камень Смаргла. - Зря ты, Варька, так... Я, правда, хотел по-хорошему разбежаться. Теперь умолять будешь.
- Не дождёшься!
- Будешь, будешь. А я поизгаляюсь от души.

Нас обдало жарким ветром, и Бакуня, дико закричав, стала падать, а я... осталась висеть в воздухе. И с ужасом наблюдала, как с Бакуни слетели перья, и ощипанная тушка грохнулась на крышу, покатилась по скату. На полпути тормознула, а через секунду на этом месте сидела совершенно голая девчонка.
- Классный трюк, - засмеялся Вадим. - Ты ещё сомневаешься в моих силах?
- Подонок ты! Со слабыми воевать...
- Но ты не слабая! Напомни, что тебе всучила эта простодушная мумия? Продемонстрируй...

Он знал, что говорил: Спица поразительно безучастная прилипла гвоздиком к ладони, и ни гу-гу, а посланные мною удары, ушли в никуда.
- Ах, какая жалость! - продолжал издеваться Вадим. - Бедная Варька с погремушками...Что-то мне в тебе не нравится.
Меня вновь обдало жарким ветерком, и одежда расползлась, словно бумажная, скользнула хлопьями вниз. Я осталась в одной крапивной рубашке.
- Прикольный видок! - мерзко хохотал Вадим. - А сиськи, покажи сиськи...
Невидимая сила мягко перевернула меня вниз головой, рубашка опала, закрыв мне лицо.
Душили слёзы... Кровь прихлынула к голове, сознание помутилось...
Я отчаянно захотела умереть...

Г Л А В А 55.

Я не умерла. Я стала, как хомячок, обитательницей аквариума или террариума, как хотите. Вадим поместил меня в одну из ячеек Хранилища. Без рубашки. Ворох соломы. Лоскут кожи, на нём кувшинчик с водой, рядом деревянная миска с едой.
Гадёныш! лучше бы заморозил, чем устраивать этот зверинец! Поизгаляться решил по полной программе... Ублюдок недобитый!

- Всё хамишь, детка?
Я глубже зарылась в солому. Знакомое уже кресло-трон стояло как раз перед моей ячейкой. Вадим небрежно развалился в нём. Перед ним столик, уставленный яствами. Курдуш с любезной улыбкой прислуживает.
- Сволочь ты последняя!
- Почему последняя? Я - первая и единственная, - хохотнул Вадим, отбросив обглоданную кость на пол. Курдуш попрыгал к ней, подобрал, вернулся к столу. - Пусть я сволочь, но Великая! Скоро это будет высоким титулом. Я заставлю всех произносить его с трепетом! - Вадим был, явно, под хмельком. - Варька, зря ты выкобениваешься... Мы б с тобой такое тут зафигачили! Они же все бараны... чурки... А мы бы их пасли... и стригли, стригли... Клёво! Я - царь! Варьк, хошь быть царицей? Молчишь, сучка... Молчи, молчи... Счас мои ребятки притащат твоего поджаренного котяру... он вернёт тебя в прежний вид. Потом мы покувыркаемся... А после я назначу тебя... уборщицей... Эй, образина, нам нужна уборщица?
- Да, господин, - поспешно ответил курдуш.
- Здесь будет моя фазенда... Варька... уборщица... Этот трухлявый хрен... Морок... будет туалеты чистить... Ха! прикольно будет. Из Жирдяя... чучело сделаю... в спальне поставлю...

Я не могла больше слушать пьяный бред и заткнула уши. В голове стоял гул, тело ззудилось от соломенной пыли, в ноздрях неприятно покалывало. Меня захлестнуло отчаянье, которое потихоньку перетекало в апатию. В голову грубо врывался развязный голос Вадима, описывающий, что и как он будет со мной делать... Слабая попытка поставить барьер, увенчалась лишь наполовину: точно у радио приглушили звук.
Как великое спасение пришёл сон. Но и он... прикинулся спасителем, а на самом деле был жестоким истязателем: кошмарами пытал... Ужасные сцены гибели Димки, Добрана... Зверское насилие над Бакуней, Зарёмой, мной...

Вскакивала с криком, обливаясь потом и слезами. Всё тело саднило, как одна сплошная рана: исколотое соломой, разъеденное жгучей смесью из пота и соломенной трухи... У меня началась горячка... Время потеряло всякий смысл: я то проваливалась в "камеру пыток", то возвращалась в "камеру отдыха"... Помещение то ярко освещено, то в полном мраке... Совершенно не понимала: у меня в глазах темно или, действительно, в помещении гасили свет... Вадим то был, то его не было... Голова казалась огромным раздутым шаром, по которому кто-то, издеваясь, хлопал ладонями...

Однажды - не знаю, сон или явь - я увидела рядом курдуша... Вынул меня из соломы, положил в неглубокое блюдо, затем дважды облил водой из кувшина... выгреб солому, насыпал, свежую... вынул меня из воды, сунул в тряпицу, и положил на солому... и, словно издалека, долетел свистящий шёпот:
- Ладушка, вам кушать надо... совсем ослабнете... занедужите...
- Что... с Бакуней? - с трудом протолкнула сквозь горло слова.
- Не велено с вами разговоры вести...
А глаза... глаза его точно говорили: жива, жива твоя подружка...
Курдуш торопливо удалился и свет погас.

Бакуня жива!.. Судя по выражению глаз курдуша, она в мерзких лапах Вадима-Кавардака. Жива... это хорошо или... я вот тоже жива... Но можно ли назвать это жизнью? Лучше смерть! Лучше? Кому? Только тебе... Полный эгоизм получается... Ну, хорошо, я, Варька, вечная трусиха и размазня, раскисла, пала духом... А та, другая, из легенд... как бы поступила? Мужественно, стойко... Как ещё? несгибаемая воля... Ох, где их взять, если сроду во мне не было мужества... воли... и гнули меня родичи в бараний рог...

"Жалистная история, - пьяно гыкнул Вадим. - Счас докушаю и приду... по головке поглажу, слёзки утру..."
"По долинам и по взгорьям шла коза с бидоном сливок а навстречу лысый ёжик тыкву синюю катил в тыкве той сороконожка грызла семечки и пела что о туфельках на шпильках измечтались её ножки... "

Барьер получился глухой и прочный. На чём меня прервали?... Мифическая Зазирка... А, шут с ней, что мне до неё! Что делать? Что?! Обещанное "счас" что-то долго тянется... Значит, облом? Не всё коту масленица! Нет! сравнивать эту мразь с котом - обидеть весь кошачий род... Извините меня, киски! Зеб в Долине и Оберег не сломлен! Это радует... и вдохновляет... А мразь пьянствует... Жри больше... в три горла, и пусть тебя зелёные чёртики удавят! Ах, Ладанея, Ладушка, вот опять ты позарез нужна... Прости, конечно, я понимаю... тебе не легче там... в Пекле,... но хоть подскажи... дай совет, как мне быть... Боюсь сойти с ума от такой "жизни"...
Может, последовать совету курдуша... есть, пить... и надеяться,... что однажды придёт свобода? Как, как остаться человеком, если я уже уподобилась животному: где стол, там и туалет?
Оглушающе подступили слёзы, и я отпустила их на волю. Уходя, они забирали у меня последние силы... А потом приходил сон-палач и пинком сбрасывал меня в пыточную...

...Вадим в грязном окровавленном фартуке стоит у стола, на котором, среди кусочков мяса и осколков костей, трёхлитровая стеклянная банка. В ней я. К краю стола прикручена мясорубка, над ней висит на крюке Зебрик... Крылья обрезаны и раны сочатся... Далее ещё крюки... на них висят Яга, Добран... без рук, без ног, головами вниз... Кровь звучно капает на пол...
- Слово? - орёт Вадим. У него сине-красное потное лицо, пьяно-безумные глаза, и почти звериный оскал.
Зеб презрительно фыркает и, как герой в американском боевике, роняет:
- Поцелуй меня в задницу...
Вадим хватает его лапу, тянет в зев мясорубки... Зеб вопит... У меня лопаются в ушах перепонки...

...Картина дёрнулась, перекосилась... и пропала. Белое с подпалинами полотно и глухая тишина. Подпалины темнеют и уже ясно, что с обратной стороны полотно лижет огонь. Ещё секунда - и от полотна лишь хлопья пепла в разные стороны... Знакомый уже сиреневый мрак и дурной запах... И всё та же "кастрюля" с закипавшим "киселём"...
Сухой жар обжигает тело... "Кисель" выплеснулся через край, весь, обнажив дно...
Невидимая рука, точно тряпкой, смахнула кисельные разводы, и я увидела... себя... Похоже на чуть размытый акварельный рисунок... В следующее мгновение я понимаю: это Ладанея...
Рисунок оживает... Глаза, кричащие от боли... на лице печать невыразимой муки... Ладанея что-то говорит, но я не слышу ни звука... Напрягаю зрение, пытаюсь по губам прочесть... Жар мешает... Запах горевшей плоти... волос... Это от Ладанеи? Или я уже подгораю?
Кричу: ничего не слышно! Даже собственного крика... Жар обжигает гортань... Ладанея простирает руки... правой обхватывает запястье левой и тут же убирает... На её руке проступает... берестяной браслетик... Показался и исчез... Ладанея показывает рукой круговое движение, точно закручивает невидимую крышку на такой же банке...
- Поняла!!! - кричу из последних сил.
Уже не просто жар, а языки пламени метнулись мне под ноги...

...Лежу на соломе, тело горит внутренним огнём, трудно дышать, в горле колючий обжигающий ком... Острый запах палённого...
В помещении темно, в моём "аквариуме", разумеется, тоже. Напрягаюсь и вспоминаю, где должна стоять посудина с водой. Ползу, едва сдерживаясь от крика... Вот и вода! Пью жадно, звучно, захлёбываясь, будто помпой закачиваю в себя... Чувствую, как вода чудной прохладой растекается внутри меня, гасит огонь... Боль притупляется...

Я опять была в Пекле... Ладанея не забыла обо мне, услышала! Превозмогая собственные муки, перенесла меня к месту своего заточения, чтобы сказать... Браслет! Браслет поможет мне! Я совершенно забыла о нём... да и он не напомнил о себе... Пророчица не успела объяснить, что и как... Значит, его нужно провернуть?
Обхватила запястье... Вспышка жгучей боли... Неужели я вся обгорела?! Кожа под ладонью вспухла, и проступил браслет... Капли пота заскользили по мне, как по раскалённой плите...
Провернула браслет, и не удержалась от крика: ощущение было такое, точно я содрала ленту собственной кожи... А затем... мне на руку стали натягивать холодную перчатку... Она всё тянулась и тянулась... Боль, сопротивляясь, отступала... Плечо, шея... Нет, это уже не перчатка... скорее, комбинезон... Уже
голова в нём, второе плечо, правая рука... странный способ одеваться... Холодная ткань скользнула по подошвам, пощекотала между пальцев, и где-то за пятками раздался лёгкий щелчок, точно заклёпки защёлкнули...

Я шевельнулась... "Комбинезон" не ощущался: я была всё так же голая... Только совершенно исчезла боль, а с ней и жажда с усталостью...
Я чувствовала себя замечательно, словно только что вышла из ванной, насухо вытерлась, сейчас надену свежее бельё... Ага, держи рот шире... губу раскатала: свежее бельё...

Браслет ещё не скрылся. Я погладила его кончиками пальцев. Спасибо, конечно, за исцеление... только я рассчитывала на иную помощь... Что ты ещё можешь? А что, если тебя ещё разок покрутить?
Сначала смутно забелел, затем вспыхнул неоновым светом. В моей темнице, словно свечку зажгли. Я увидела свои руки - чёрные, как у негра. Таким же было и всё тело. Круто поджарилась...

Браслет запульсировал, заиграл бликами, затем от него отскочила искорка, повисла в воздухе светлячком. С каждой секундой "светлячок" становился крупнее, ярче. Когда он достиг размеров шмеля, браслет погас. "Светлячок" медленно опустился на уровне моей головы, приблизился к моему лбу и... застыл, точно фонарь шахтёра.
Браслет тем временем продолжал тяжелить руку, казалось, ждал чего-то. Ещё крутануть?

Крутанула... Кисть руки онемела, из чёрной стала молочно-белой, затем... Короче, за минуту прошли все цвета радуги. Наконец, кисть вновь стала чёрной, и, с покалыванием, возвращалась к жизни. Когда иголочки кончились, исчез и браслет, вернее, спрятался под кожу.
- И всё? - невольно вырвалось у меня. - А объяснить?

Согласитесь: было от чего возмутиться - поиграли красками и - гуд бай? Зачем? Почему? Какая мне выгода от этой цветопляски? Поднять настроение хотели? Зря старались... Для хомячка или свинки может и сойдёт... Только я не хомячок!

Меня захлестнули обида и возмущение, пнула какую-то черёпку, бросилась на солому, больно ударилась локтём о стену. Слёзы брызнули ручьём... Мне свобода нужна, а не цветопреставления! Свобода! Воля! Хлопнула в гневе по стене ладонью и... свалилась на пол в соседней ячейке. Стена осталась нерушимой! Ничего себе фокус! Я ПРОШЛА СКВОЗЬ СТЕНУ?! Я ПРОШЛА СКВОЗЬ СТЕНУ!!! Тупица! вот о чём говорила тебе Ладанея! Спасибо! Спасибо, Ладушка! спасибо, спасибо, Браслетик!

Обливая слезами, я обцеловала запястье по окружности. Ладушка, миленькая, потерпи: я обязательно тебя освобожу! Я ДОЛЖНА ЭТО СДЕЛАТЬ! В лепёшку расшибусь, а сделаю! А теперь прочь отсюда... 

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0046784

от 6 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0046784 выдан для произведения:

ГЛАВА 54

Твердыня напоминала новогоднюю ёлку, опоясанную гирляндой огней: дозорные с факелами на каждом шагу. У кибиток горели костры, вверх клубами уходил дым, запах варёного мяса пропитал воздух. Ржали лошади, блеяли овцы.
- На самом верху есть окно без рамы.
Бакуня щёлкнула клювом, что, видимо, означало: хорошо, поняла.

Нас ожидал полный облом: в комнате были дозорные, в безрамном проёме торчали горящие факелы.
Бакуня поднялась над крышей и опустилась на полуразрушенный шпиль.
- Что будем делать? Шустрые ребята, обложили все входы.
- Надо подумать...

"А чего думать? - внезапно хохотнул в моей голове Вадим. - Варвара, какими судьбами?"
"Да вот пришли посмотреть: какие нахалы приватизировали чужое имущество?"
"Я, Варюша, я теперь хозяин этой избушки. А скоро, и всЁ остальное будет моим."
"Не подавишься?"
"Никак нет. Чем тут давиться? Слушай, Варь, предлагаю выгодный союз".
"Союз? Расшифруй".
"Ты помогаешь мне угробить Морока. Я... не трогаю Жирдяя и твоих друзей, отдаю тебе Зерно - и довольные разбежимся. Вы домой, а я... тут поцарствую".
"Наполеон плохо кончил..."
"Ха! Все твои наполеоны, македонские - тупые мужики! Даже хуже - дебилы..."
"Не переоцениваешь себя?"
"Не боись. Я и без тебя одолею Морока, но хочется побыстрее."
"Что же сдерживает?"
"Да есть небольшие заморочки. Как? Согласна?"
"Не согласна, разумеется. Я тебя презираю! Ты ещё ответишь за погибших в Долине! Кретин!"
"Ну, сучка, пожалеешь! Хотел по-хорошему... Хотел уже отказаться, теперь из принципа трахну тебя!"

Рядом с нами в стену ударила стрела. Бакуня взлетела и...
- Я не могу тронуться с места! - отчаянно закричала, яростно махая крыльями, но оставалась на месте.
- Всё, отлетались, мокрощелки! - Перед нами, метрах в трёх, возникло плоское и круглое, как лепёшка, облако. На нём, полуразвалясь, сидел Вадим. На груди его искрился, синим светом Камень Смаргла. - Зря ты, Варька, так... Я, правда, хотел по-хорошему разбежаться. Теперь умолять будешь.
- Не дождёшься!
- Будешь, будешь. А я поизгаляюсь от души.

Нас обдало жарким ветром, и Бакуня, дико закричав, стала падать, а я... осталась висеть в воздухе. И с ужасом наблюдала, как с Бакуни слетели перья, и ощипанная тушка грохнулась на крышу, покатилась по скату. На полпути тормознула, а через секунду на этом месте сидела совершенно голая девчонка.
- Классный трюк, - засмеялся Вадим. - Ты ещё сомневаешься в моих силах?
- Подонок ты! Со слабыми воевать...
- Но ты не слабая! Напомни, что тебе всучила эта простодушная мумия? Продемонстрируй...

Он знал, что говорил: Спица поразительно безучастная прилипла гвоздиком к ладони, и ни гу-гу, а посланные мною удары, ушли в никуда.
- Ах, какая жалость! - продолжал издеваться Вадим. - Бедная Варька с погремушками...Что-то мне в тебе не нравится.
Меня вновь обдало жарким ветерком, и одежда расползлась, словно бумажная, скользнула хлопьями вниз. Я осталась в одной крапивной рубашке.
- Прикольный видок! - мерзко хохотал Вадим. - А сиськи, покажи сиськи...
Невидимая сила мягко перевернула меня вниз головой, рубашка опала, закрыв мне лицо.
Душили слёзы... Кровь прихлынула к голове, сознание помутилось...
Я отчаянно захотела умереть...

Г Л А В А 55.

Я не умерла. Я стала, как хомячок, обитательницей аквариума или террариума, как хотите. Вадим поместил меня в одну из ячеек Хранилища. Без рубашки. Ворох соломы. Лоскут кожи, на нём кувшинчик с водой, рядом деревянная миска с едой.
Гадёныш! лучше бы заморозил, чем устраивать этот зверинец! Поизгаляться решил по полной программе... Ублюдок недобитый!

- Всё хамишь, детка?
Я глубже зарылась в солому. Знакомое уже кресло-трон стояло как раз перед моей ячейкой. Вадим небрежно развалился в нём. Перед ним столик, уставленный яствами. Курдуш с любезной улыбкой прислуживает.
- Сволочь ты последняя!
- Почему последняя? Я - первая и единственная, - хохотнул Вадим, отбросив обглоданную кость на пол. Курдуш попрыгал к ней, подобрал, вернулся к столу. - Пусть я сволочь, но Великая! Скоро это будет высоким титулом. Я заставлю всех произносить его с трепетом! - Вадим был, явно, под хмельком. - Варька, зря ты выкобениваешься... Мы б с тобой такое тут зафигачили! Они же все бараны... чурки... А мы бы их пасли... и стригли, стригли... Клёво! Я - царь! Варьк, хошь быть царицей? Молчишь, сучка... Молчи, молчи... Счас мои ребятки притащат твоего поджаренного котяру... он вернёт тебя в прежний вид. Потом мы покувыркаемся... А после я назначу тебя... уборщицей... Эй, образина, нам нужна уборщица?
- Да, господин, - поспешно ответил курдуш.
- Здесь будет моя фазенда... Варька... уборщица... Этот трухлявый хрен... Морок... будет туалеты чистить... Ха! прикольно будет. Из Жирдяя... чучело сделаю... в спальне поставлю...

Я не могла больше слушать пьяный бред и заткнула уши. В голове стоял гул, тело ззудилось от соломенной пыли, в ноздрях неприятно покалывало. Меня захлестнуло отчаянье, которое потихоньку перетекало в апатию. В голову грубо врывался развязный голос Вадима, описывающий, что и как он будет со мной делать... Слабая попытка поставить барьер, увенчалась лишь наполовину: точно у радио приглушили звук.
Как великое спасение пришёл сон. Но и он... прикинулся спасителем, а на самом деле был жестоким истязателем: кошмарами пытал... Ужасные сцены гибели Димки, Добрана... Зверское насилие над Бакуней, Зарёмой, мной...

Вскакивала с криком, обливаясь потом и слезами. Всё тело саднило, как одна сплошная рана: исколотое соломой, разъеденное жгучей смесью из пота и соломенной трухи... У меня началась горячка... Время потеряло всякий смысл: я то проваливалась в "камеру пыток", то возвращалась в "камеру отдыха"... Помещение то ярко освещено, то в полном мраке... Совершенно не понимала: у меня в глазах темно или, действительно, в помещении гасили свет... Вадим то был, то его не было... Голова казалась огромным раздутым шаром, по которому кто-то, издеваясь, хлопал ладонями...

Однажды - не знаю, сон или явь - я увидела рядом курдуша... Вынул меня из соломы, положил в неглубокое блюдо, затем дважды облил водой из кувшина... выгреб солому, насыпал, свежую... вынул меня из воды, сунул в тряпицу, и положил на солому... и, словно издалека, долетел свистящий шёпот:
- Ладушка, вам кушать надо... совсем ослабнете... занедужите...
- Что... с Бакуней? - с трудом протолкнула сквозь горло слова.
- Не велено с вами разговоры вести...
А глаза... глаза его точно говорили: жива, жива твоя подружка...
Курдуш торопливо удалился и свет погас.

Бакуня жива!.. Судя по выражению глаз курдуша, она в мерзких лапах Вадима-Кавардака. Жива... это хорошо или... я вот тоже жива... Но можно ли назвать это жизнью? Лучше смерть! Лучше? Кому? Только тебе... Полный эгоизм получается... Ну, хорошо, я, Варька, вечная трусиха и размазня, раскисла, пала духом... А та, другая, из легенд... как бы поступила? Мужественно, стойко... Как ещё? несгибаемая воля... Ох, где их взять, если сроду во мне не было мужества... воли... и гнули меня родичи в бараний рог...

"Жалистная история, - пьяно гыкнул Вадим. - Счас докушаю и приду... по головке поглажу, слёзки утру..."
"По долинам и по взгорьям шла коза с бидоном сливок а навстречу лысый ёжик тыкву синюю катил в тыкве той сороконожка грызла семечки и пела что о туфельках на шпильках измечтались её ножки... "

Барьер получился глухой и прочный. На чём меня прервали?... Мифическая Зазирка... А, шут с ней, что мне до неё! Что делать? Что?! Обещанное "счас" что-то долго тянется... Значит, облом? Не всё коту масленица! Нет! сравнивать эту мразь с котом - обидеть весь кошачий род... Извините меня, киски! Зеб в Долине и Оберег не сломлен! Это радует... и вдохновляет... А мразь пьянствует... Жри больше... в три горла, и пусть тебя зелёные чёртики удавят! Ах, Ладанея, Ладушка, вот опять ты позарез нужна... Прости, конечно, я понимаю... тебе не легче там... в Пекле,... но хоть подскажи... дай совет, как мне быть... Боюсь сойти с ума от такой "жизни"...
Может, последовать совету курдуша... есть, пить... и надеяться,... что однажды придёт свобода? Как, как остаться человеком, если я уже уподобилась животному: где стол, там и туалет?
Оглушающе подступили слёзы, и я отпустила их на волю. Уходя, они забирали у меня последние силы... А потом приходил сон-палач и пинком сбрасывал меня в пыточную...

...Вадим в грязном окровавленном фартуке стоит у стола, на котором, среди кусочков мяса и осколков костей, трёхлитровая стеклянная банка. В ней я. К краю стола прикручена мясорубка, над ней висит на крюке Зебрик... Крылья обрезаны и раны сочатся... Далее ещё крюки... на них висят Яга, Добран... без рук, без ног, головами вниз... Кровь звучно капает на пол...
- Слово? - орёт Вадим. У него сине-красное потное лицо, пьяно-безумные глаза, и почти звериный оскал.
Зеб презрительно фыркает и, как герой в американском боевике, роняет:
- Поцелуй меня в задницу...
Вадим хватает его лапу, тянет в зев мясорубки... Зеб вопит... У меня лопаются в ушах перепонки...

...Картина дёрнулась, перекосилась... и пропала. Белое с подпалинами полотно и глухая тишина. Подпалины темнеют и уже ясно, что с обратной стороны полотно лижет огонь. Ещё секунда - и от полотна лишь хлопья пепла в разные стороны... Знакомый уже сиреневый мрак и дурной запах... И всё та же "кастрюля" с закипавшим "киселём"...
Сухой жар обжигает тело... "Кисель" выплеснулся через край, весь, обнажив дно...
Невидимая рука, точно тряпкой, смахнула кисельные разводы, и я увидела... себя... Похоже на чуть размытый акварельный рисунок... В следующее мгновение я понимаю: это Ладанея...
Рисунок оживает... Глаза, кричащие от боли... на лице печать невыразимой муки... Ладанея что-то говорит, но я не слышу ни звука... Напрягаю зрение, пытаюсь по губам прочесть... Жар мешает... Запах горевшей плоти... волос... Это от Ладанеи? Или я уже подгораю?
Кричу: ничего не слышно! Даже собственного крика... Жар обжигает гортань... Ладанея простирает руки... правой обхватывает запястье левой и тут же убирает... На её руке проступает... берестяной браслетик... Показался и исчез... Ладанея показывает рукой круговое движение, точно закручивает невидимую крышку на такой же банке...
- Поняла!!! - кричу из последних сил.
Уже не просто жар, а языки пламени метнулись мне под ноги...

...Лежу на соломе, тело горит внутренним огнём, трудно дышать, в горле колючий обжигающий ком... Острый запах палённого...
В помещении темно, в моём "аквариуме", разумеется, тоже. Напрягаюсь и вспоминаю, где должна стоять посудина с водой. Ползу, едва сдерживаясь от крика... Вот и вода! Пью жадно, звучно, захлёбываясь, будто помпой закачиваю в себя... Чувствую, как вода чудной прохладой растекается внутри меня, гасит огонь... Боль притупляется...

Я опять была в Пекле... Ладанея не забыла обо мне, услышала! Превозмогая собственные муки, перенесла меня к месту своего заточения, чтобы сказать... Браслет! Браслет поможет мне! Я совершенно забыла о нём... да и он не напомнил о себе... Пророчица не успела объяснить, что и как... Значит, его нужно провернуть?
Обхватила запястье... Вспышка жгучей боли... Неужели я вся обгорела?! Кожа под ладонью вспухла, и проступил браслет... Капли пота заскользили по мне, как по раскалённой плите...
Провернула браслет, и не удержалась от крика: ощущение было такое, точно я содрала ленту собственной кожи... А затем... мне на руку стали натягивать холодную перчатку... Она всё тянулась и тянулась... Боль, сопротивляясь, отступала... Плечо, шея... Нет, это уже не перчатка... скорее, комбинезон... Уже
голова в нём, второе плечо, правая рука... странный способ одеваться... Холодная ткань скользнула по подошвам, пощекотала между пальцев, и где-то за пятками раздался лёгкий щелчок, точно заклёпки защёлкнули...

Я шевельнулась... "Комбинезон" не ощущался: я была всё так же голая... Только совершенно исчезла боль, а с ней и жажда с усталостью...
Я чувствовала себя замечательно, словно только что вышла из ванной, насухо вытерлась, сейчас надену свежее бельё... Ага, держи рот шире... губу раскатала: свежее бельё...

Браслет ещё не скрылся. Я погладила его кончиками пальцев. Спасибо, конечно, за исцеление... только я рассчитывала на иную помощь... Что ты ещё можешь? А что, если тебя ещё разок покрутить?
Сначала смутно забелел, затем вспыхнул неоновым светом. В моей темнице, словно свечку зажгли. Я увидела свои руки - чёрные, как у негра. Таким же было и всё тело. Круто поджарилась...

Браслет запульсировал, заиграл бликами, затем от него отскочила искорка, повисла в воздухе светлячком. С каждой секундой "светлячок" становился крупнее, ярче. Когда он достиг размеров шмеля, браслет погас. "Светлячок" медленно опустился на уровне моей головы, приблизился к моему лбу и... застыл, точно фонарь шахтёра.
Браслет тем временем продолжал тяжелить руку, казалось, ждал чего-то. Ещё крутануть?

Крутанула... Кисть руки онемела, из чёрной стала молочно-белой, затем... Короче, за минуту прошли все цвета радуги. Наконец, кисть вновь стала чёрной, и, с покалыванием, возвращалась к жизни. Когда иголочки кончились, исчез и браслет, вернее, спрятался под кожу.
- И всё? - невольно вырвалось у меня. - А объяснить?

Согласитесь: было от чего возмутиться - поиграли красками и - гуд бай? Зачем? Почему? Какая мне выгода от этой цветопляски? Поднять настроение хотели? Зря старались... Для хомячка или свинки может и сойдёт... Только я не хомячок!

Меня захлестнули обида и возмущение, пнула какую-то черёпку, бросилась на солому, больно ударилась локтём о стену. Слёзы брызнули ручьём... Мне свобода нужна, а не цветопреставления! Свобода! Воля! Хлопнула в гневе по стене ладонью и... свалилась на пол в соседней ячейке. Стена осталась нерушимой! Ничего себе фокус! Я ПРОШЛА СКВОЗЬ СТЕНУ?! Я ПРОШЛА СКВОЗЬ СТЕНУ!!! Тупица! вот о чём говорила тебе Ладанея! Спасибо! Спасибо, Ладушка! спасибо, спасибо, Браслетик!

Обливая слезами, я обцеловала запястье по окружности. Ладушка, миленькая, потерпи: я обязательно тебя освобожу! Я ДОЛЖНА ЭТО СДЕЛАТЬ! В лепёшку расшибусь, а сделаю! А теперь прочь отсюда... 

Рейтинг: +1 476 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
88
86
86
83
79
79
77
76
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
56
38