ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Инь Ян. Оттенки прошлого. Глава 11

Инь Ян. Оттенки прошлого. Глава 11

18 февраля 2015 - Анна Магасумова
article272348.jpg
Связывая свою жизнь с мужчиной, реши, кем для него будешь: наградой судьбы или наказанием господним…
 (Владимир Бутков) 
 
Женскую любовь мужчина нередко счастлив повесить себе на шею как награду 
(Павел Шарпп)
 
Прошлое представляется нам как туннель, сегодня светло, а чем дальше вглубь, тем темнее. 
(Айрис Мердок "Чёрный принц")
 
 
   Удивительное дело — прошлое живёт в человеке  незримо и спокойно, даже забывается. Кажется, что его нет,  окончательно ушло, но наступает такой момент, когда прошлое напомнит и изменит всю жизнь. 
  Вот и Анне казалось, что прошлое никогда ее не потревожит, тем более, не помешает. Она очень изменилась, с рождением детей  стала примерной матерью и женой. Но прошлое нельзя ни изменить, ни  забыть.
  После того как пропал Любомир, а потом и старший сын, Анна вспомнила, сколько боли  причинила своей  матери, какой была нетерпеливой, вредной и противной девчонкой.
— Спасибо Любомиру, что спас меня от чёрного колдуна, пожалел, помог похоронить мать.
Легкая дымка воспоминаний навеяла слезы,  Анна поднесла к глазам белый платок, на котором сама же вышила алую розу, символ её рода. 
   Анна очень любила розы, сравнивала себя с этими цветами. Была с шипами, а потом её взяли под защиту и шипы отпали. Она  чувствовала себя защищённой,  как роза под хрустальным куполом, которой ничто не угрожает, ни снег, ни ветер, ни жара, ни холод. 
— Любомир — мой рыцарь сделал меня счастливой женщиной и матерью. Но всему приходит конец. Прошлое перечеркивает все хорошее.
  Не плачь, Анна! Жизнь ещё не закончена. Просто в книге судьбы  эта страница перевернута, другая ещё не написана. Будет счастье с другим. Будет! 
              Ожидание  — это прелюдия в минорной тональности. (Борис Бриан )
  Несмотря на грусть,  Анна занималась своими младшими детьми, ведь они не были виноваты в её прошлых ошибках.
— Есть для кого жить, — думала она. — Дети — вот моё счастье!
Но...
Сердце томится в немом ожидании,
Радости нет в изможденной душе.
Только надежды мелькнет ожидание, -
Снова виток на крутом вираже.(1)
  Порой жизнь преподносит такие сюрпризы, пройдешь нужный поворот, не заметишь, не туда повернешь,  и будешь жить не своей, чужой жизнью. Но в конце концов всё встанет на свои места.
И если с тобою играет судьба,
Не надо грустить.
Ведь жизнь нам дана
Всего лишь одна –
Так надо же жить?!!
Всему своё время,
Всему свой черед.
Немного терпенья,
Исчезнут сомненья –
И снова на взлет. (2)
 Анне было предначертано встретить другого рыцаря, именно того, о ком она мечтала. Жил он далеко от Энна и Анкарана. Помешал чёрный колдун. Спутал дороги Анны и Иштвана, венгерского герцога Альба Регия. (3)
  Задержал его на  рыцарском турнире в Глазго, где подстроил так, что Иштван  получил ранение  в руку.  Под копыто его верного коня Светра  попал камень, он оступился и  Иштван пропустил удар копьём противника. Ухаживала за ним другая девушка, Мария, она и стала герцогиней Альба.  Только, вот беда, не было  между ними любви и,  главное, детей. 
Орден  Анн-Аура
  Но вернемся к Любомиру. Он должен рассказать своему старшему сыну  про орден на  красной ленте, получивший название  "Анна на шее".

  Hame, будем теперь называть его Маха, внимательно рассматривал изображения своих предков —  старших из рода Анн — Аура. Любомиру пришлось отвлечь его.
— Сын, давай сначала поедим. Разговор предстоит долгий. Если я голоден, я становлюсь злым, могу сорваться и превратиться...
Любомир замолк. Маха не заметил отцовской оговорки, так рад был встрече.
— Пап, как скажешь! Да и я проголодался, дорога длинная  была, ты даже не представляешь! 
Меня луна сюда вела,
Свой луч мне в спутники дала,
Ещё одна звезда светила,
Тропинка по лесу кружила,
Вдоль берега крутого,
Болота мохового.
Увидел замок, медвежат,
Что превратились в миг в ребят,
И Милу  Мир, потом тебя,
Поверь, что очень счастлив я!
А этот замок твой -
Он для меня родной.
Здесь предков чувствую дыханье,
Легенд услышу в назиданье.
— Хорошо сказал, старший сын! — произнес довольный Любомир.- Ты должен был здесь появиться. Я только не знал, сколько пройдёт времени, пока ты найдёшь дорогу сюда.
— Да, это случилось довольно быстро, — вмешалась в  разговор отца с сыном Мила Мир. — Малыши не успели подрасти, твои телохранители. Придётся подождать.
Любомиру пришлось её остановить.
— Мила! Ты торопишься. Сначала поедим.
Обед проходил в огромной гостиной. За длинным столом сидели подросшие малыши Милко, Милош и Миша. Маха сначала ничего не понял.
— Мальчишки выросли?
Любомир стал объяснять:
— Tu, cas je povsem drugacen, otroci rastejo hitreje. Здесь время идет совсем по-другому, дети растут быстрее.
— Уму непостижимо!
—  No, zakaj? Ну, почему?  - опять вмешалась Мила. — In odrasli ne staraj, amrah lasji posivi. А взрослые почти не стареют, только волосы седеют.
—  Zakon o preoblikovanju. Закон превращения,  - подвёл итог Любомир.
— Zakon o reinkarnacijl. Закон перевоплощения, — подправила Мила Мир.
— Да, удивительно! Да...- вздохнул Маха. — Совершенно необыкновенно!
Тут заговорили малыши, уставшие слушать взрослые разговоры.
— Bon apetit! Приятного аппетита!
Любомир и Мила посмотрели на детей и улыбнулись.
— Bon apetit!
  А  какой был стол! Не считая того, что дети ели овсяную кашу и пили молоко, остальное было выше всяких похвал.  Хорошо прожаренная рыба с золотистой корочкой, курица, фаршированная гречкой, колбаса, ветчина и разнообразные овощные салаты.   
     Повара постарались на славу! Аппетит у Махи только разыгрался. Он ел с превеликим удовольствием, будто таких блюд не пробовал никогда. 
  Мальчишки пили компот из лесных ягод, а Любомир предложил сыну вино Траминер и Пико блан.
  Словенское вино Kras Teran  долгое время поставлялось в аптеки Швейцарии, его разливали в бутылочки по 100 мл. и употребляли как лекарство при малокровии и в качестве профилактики.
  После обеда мальчишек отправили  отдыхать. Им полагался дневной сон, а Любомир повел Маху в свой  кабинет. 
   Это была небольшая комната, одну стену которой украшали головы лося, косули и  кабана. На другой среди дорогих кожаных фолиантов стояли чучела птиц, — певчих и хищных.  Они были как живые, что Маха невольно вздрогнул, когда взглянул в глаза орлана. 
— Присаживайся! 
Любомир сделал жест рукой и   сел в кресло перед  большим камином. Погода была тёплой, поэтому огня в камине не было.  Рядом с Любомиром на ковре на небольшой скамеечке расположилась  Мила. Маха сел в кресло напротив отца и приготовился  слушать.
— Наш род Анн-Аура, — начал свой рассказ Любомир, — ведет свое происхождение от красного медведя.
— Это я уже знаю.
— Сын, не торопись!
Тут вставила слово Мила:
— Молодость всегда нетерпелива.
Маха встрепенулся.
— Это говоришь ты? Увела отца от матери и так спокойно себя ведёшь!
— Сын, ты ничего не понимаешь! Мила — это моя судьба! — попытался оправдаться Любомир.- Мы должны были встретиться с ней, а не с твоей матерью.
— Ты хочешь сказать, что я, Хаме, Милан, Милош и Аника — твоя ошибка?
Маха даже соскочил с кресла.
— Нет! Я очень горжусь, что вы мои дети! 
 Любомир встал и подошел к сыну. Взяв его за плечи и заглядывая в глаза продолжал:
— Но понимаешь, это выше меня! Сила Красного медведя такая мощная, противостоять ей невозможно.
Маха смотрел на отца со слезами на глазах.
— Но почему эта сила позволила тебе встретиться с  Анной, нашей матерью? Ты не представляешь, как ей сейчас больно!
Любомир опустил голову.
— Всё я понимаю. В этом виноват орден "Анна на шее", да ещё вмешательство чёрного колдуна.
— Чёрного колдуна? — удивился Маха. — При чём здесь колдун?
— Понимаешь,  Анну должен был спасти другой рыцарь, — попыталась объяснить Мила, — ведь об этом  мечтала твоя мать. 
 Она хотела  тем самым помочь Любомиру,  видела, как ему тяжело справиться с воспоминаниями. 
— Мила! Спасибо, я сам всё расскажу сыну!
 Любомир провёл ладонью правой руки, ото лба вверх, пропуская волосы сквозь пальцы. Сделал глубокий вздох, успокаивая себя и свои мысли. От одной он никак не мог избавиться. 
— Как сказать сыну, что и его, и братьев, и маленькой Аники могло не быть? 
Седой медведь
Мила Мир подошла к названному мужу. Именно названному, ведь они не были обручены. Любомир оставался до сих пор мужем Анны. Но что может противостоять любви и судьбе? 
  Мила  вспомнила, как была потрясена, когда дед Сив рассказывал ей о легенде Красных медведей и показал Орден Анны на красной ленте.   Именно Сив предсказал ей первую встречу с Любомиром.  
Долго Мила наблюдала из-за кустов, как охотился герцог, не решаясь показаться ему на глаза.     
    Только после того, как  Любомир не испугался встречи на болоте  с Леяной и её медвежатами, Мила решилась позвать его. Она в первый и последний раз воспользовалась своими чарами. Открыв окно  своей спальни, она пустила  по ветру маленькую еловую веточку. Именно она привела Любомира обратно в лес, где он встретился с седым медведем — Сивом, дедом Милы. 
   Но как случилось так, что  Сив стал седым?
— 0-о-о… Непростая это история...
        Много лет назад в селе недалеко от Анкарана жила старуха с  внуком. Женщину звали Агата, а мальчика Матей. Не знал  Матей ни отца, ни матери. Подобрали мужики на дороге. В корзине лежал, верещал по-заячьи.(4)
  —  Как с ним быть? — призадумались мужики. — У каждого своих детей  по десятку. 
   Решили отдать бабке Агате. Одна жила, своего деда давно схоронила, а детей нажить не довелось.
— Что ж, будет на старости отрада, — подумала Агата.
       Бабка Агата была знахаркой, травы лечебные собирала, людей лечила.   Мальчишку выходила, подрос он, красавцем стал. Во всем был помощником, не лодырем, так и жили. Но вот однажды Агата  заболела. 
— Время пришло травку целебную собирать, хворь свою ею снимать. 
 Решила бабка Агата  Матея в лес послать. 
 —  А что, не впервой по лесу ходить. Все не зря,  - согласился Матей.
Быстро обулся, пирога кусок в тряпочку завернул, что сам испек.  Ага научила. Идет по лесу, травку выискивает, а нужная никак на глаза не попадается. 
    Бродил Матей, бродил, вдруг меж деревьями полянку увидел. Посередине поляны ель стоит высокая, а под ней медведица с медвежонком играют.  У медведицы шерсть необычного тёмно- красного, почти бордового цвета, гладкая, красивая.
    Медвежонок медведицу то  за ухо, то за бок кусает, а  та только урчит ласково, детеныша облизывает. Матей засмотрелся на эту идиллию.
— Эх, не было у меня матери, — подумал он, слёзы на глазах выступили.
 А медведица  не учуяла, что за ними наблюдают и по своим делам в кустарнике скрылась, малыша одного оставила.
      Матею любопытно стало, смело  вышел он на поляну. А медвежонок не испугался, приблизился к нему на четырех лапах мордой в коленки уперся. 
  Вынул Матей кусочек пирога,  отломил половину. Медвежонок съел и лапу протягивает, еще просит. Отдал  Матей и другую половину.
— Ешь, Миха, — так назвал Матей медвежонка.
Недалёк был до истины. Так ведь и звали медвежонка. Наелся медвежонок, встал на задние лапы, заурчал:
— Давай поиграем?!
Тут Матей почувствовал со спины холодок. Оглянулся и замер:  на  поляну медведица вышла. Хотел бежать, да ноги словно ватные, хотел закричать, да голоса нет. А медведица подошла, обнюхала, заурчала ласково и лизнула в щеку.
        Матей и осмелел, рукой ее погладил и с медвежонком опять стал  играть.  Не заметил, как день пролетел. Лишь когда стемнело, опомнился. Но поздно. На небе и луна светит, и звезды вовсю мерцают. 
До села далеко. Растерялся Матей, не знает, как ему быть. Тут подошла к нему медведица, села рядышком. Ткнулся Матей ей в грудь и заплакал. Вдруг сказала она голосом человеческим:
— Погоди, Матеюшка, оставь слезы.
        Сама пошла с медвежонком вокруг ели. Раз прошлась, второй, а на третий появилась из-за ели женщина: молодая, в сарафане белом шелковом, а с ней мальчонка, совсем махонький.
— Lepota, — подумал Матей,- красавица!
   Улыбнулась красавица, поглядела на Матея ласково, сказала:
— Я Бряна, а это сынок мой Миха.
Потом взяла за руку, повела. Матей глядят и глазам своим не верит: на поляне дом стоит. Миха смеется, за руку Матея в дом тянет.
        Вошли. Бряна Матея за стол посадила, накормила, напоила, о жизни  разговор завела. Рассказал Матей все без утайки:
— Я ничего не  знаю ни об отце, ни о матери. Нашли меня  мужики на дороге. А бабка Агата по доброте душевной взяла, выходила, да сейчас сама захворала — за травкой целебной послала. Только не могу  её найти.
        Выслушала Бряна Матея и сказала:
— Твоя беда — не беда. Будет тебе травка. А сейчас ночь, ложись, спи спокойно.
  Когда Матей проснулся, глядит — нет никого: ни Бряны, ни Михи, ни медвежонка, ни медведицы. А у ели нужная ему травка растёт, набрал полное лукошко и в село побежал. Наварил зелья целебного, дал бабушке попить — вроде полегчало, но вскоре опять ей плохо сделалось.
— Видно, хворь моя — старость, её не излечишь. Дело сделано, жизнь прожита. Смертоньку никто еще миновать не смог, — подумала тогда Агата и горько вздохнула.- Не должен Матеюшка видеть, как помирать я  стану. Пошлю я его опять в лес, дескать, еще травки собрать надобно.
        Ушёл Матей, да только не нашёл он ни ели, ни той полянки. Пришлось с пустыми руками в село вернуться. Увидели его ребятишки соседские, закричали:
— Зря ты  ходил в тайгу. Бабка твоя умерла…
        Погоревал  Матей, но делать нечего — стал один жить. А чтобы кормиться чем было, продолжил бабкин дело — людей лечить. Агата  его многому научила.
        Вот идёт однажды Матей по лесу, травку лечебную собирает: чабрец, ромашки, тысячелистник и др.  Вдруг лай собачий совсем близко слышит, побежал  в ту сторону, откуда лай доносился,  выскочил на знакомую поляну. Глядит — две огромные собаки у ели прыгают, а на ней знакомый медвежонок сидит. Уцепился за ветки, ревёт жалобно — вот-вот сорвётся.
        Схватил Матей  палку, стал собак отгонять. Да где ему с двумя большими собаками справиться. Но тут медведица из-за кустов выскочила, зарычала по-страшному. Собаки  поджали хвосты и убежали прочь.
   Матей  взял на руки медвежонка, на землю поставил. 
— Спасибо тебе, Матеюшка, что сына из беды вызволил, — сказала медведица человеческим голосом.
        Потом она взяла медвежонка и обошла вокруг ели. Один раз, второй, а на третий вышла из-за ели Бряна в  белом красивом платье, а с ней подросший Миха.
       Бряна улыбнулась, взяла Матея за руку, повела вокруг ели. И оказался  Матей опять в гостях, перед ним стол накрыт, а на столе  разные кушанья.
        Посадила Бряна  Матея  за стол, накормила, напоила, поглядела ласково и сказала:
— Знаю я, Матеюшка, осиротел ты. Бабка, что тебя выходила, умерла. Добрая была старушка. Лес берегла и тебя нашим заступником вырастила. Хочешь, буду тебе вместо матери, а сын мой братцем твоим станет. Будешь с нами жить — про печаль и горе забудешь.
        Подумал Матей и ответил:
— Какая ты мне  матушка, не намного -то меня старше.  Могу братом твоим быть. Но не могу с вами остаться,   дело своё не брошу, я людей лечу, от злой хвори спасаю. 
  Обняла Бряна Матея  за плечи  и сказала:
— Молодец, Матеюшка, что не о своём только счастье печешься. Доброе это дело — хворых лечить, да слабым помогать. Ну, а в лесу ты теперь  желанный гость. Раз назвал  своей сестрой, для Михи  будешь дядюшкой.  Как захочешь нас повидать, приходи на эту полянку. Обойдёшь ель три раза — нас увидишь. А коли домой вернуться пожелаешь, иди в обратную сторону. Да помни, кто четвёртый раз ель обойдёт- медведем обернётся и не сможет среди людей жить.
        Поблагодарил Матей Бряну, обошёл вокруг ели в обратную сторону три раза, глядь — ни дома, ни Бряны с Михой. Поклонился в пояс ели и пошел в село.
        Так и жил Матей: по лесу бродил, травы собирал, людей лечил. И медведицу с медвежонком часто проведывал. Время прошло,  в доброго парня вытянулся: в глазах синь небесная, темные волосы кольцами вьются.   
     Стали засматриваться девчата на Матея. Да только он на них и не смотрит. Все в лес душой тянется. Смеялись над ним мужики: 
  — Пора парня к охотницкому делу приставить, а он всё травку собирает. 
  Богатые вовсе за блаженного считали, не раз поучали:
— Сходи-ка, парень, на промысел, добудь медведя — голь прикроешь.
      Матей все отнекивался:
— Ни к чему мне это. Богатство через чужую смерть мне не надобно. Лес, он и добрым делом кормит.
    С тех пор махнули на него рукой. Но вот как-то прошёл слух по селу: в соседнем лесу медведица объявилась, а при ней медвежонок. И уж больно у медведя шуба хороша — красной медью отливает.  Вот у охотников Стояна  и Драгана жадность и заиграла.(5)
— Добудем шубу медвежью во что бы то ни стало!
     Местные охотники говорили им:
— Зачем медведицу губить, людей она  не трогает.
   Да их разве слушали. Кричат одно: 
— Добудем! Убьем! Сегодня не трогает, завтра корову задерёт!
        Собрали Стоян и Драган  вокруг себя  с пяток таких крикунов-добытчиков. Ушли с ними  в лес.  А Матей в это время в городе был, лекарственные травы  сдавал в аптеку, не знал, что задумали жадные охотники. А как приехал, слышит — шум да гвалт стоит, все бегут в конец села. 
    Матей за ними. Прибежали. Глядят —  Драган и Стоян со своими приспешниками везут на телеге убитых медведицу с медвежонком. Сами довольные.
Матей, как увидел, так и обмер. Стал просить:
— Отдайте медведицу!
   А на него глаза таращат:
— Ишь чего захотел! Мы добывали, а ему задаром отдай!
    Но Матей не отходит.
— Прошу, отдайте,  чего хотите отдам!
 Охотнички не устояли, заломили большую денежную сумму.
— Будьте вы не ладны! — подумал Матей и  согласился. 
Сговорился с приезжим мужиком, продал ему свой дом. К деньгам, что от аптекаря привёз, добавил, ну и отдал все горе-охотничкам. 
    Привёз Матей   медведицу с медвежонком в свой старый дом, ведь новые жильцы еще не заселились.Люди переглядываются: 
— Совсем спятил парень!
Кое -кто решил понаблюдать, что он делать будет. Всю ночь у Матея в окнах свет горел да стук  доносился, вроде мастерил что-то. 
    Утром увидели все — Матей  два гроба для медведей сделал, и волосы его, что черными кудрями до плеч свисали, словно серебром подернулись. 
  Схоронил он медведицу с медвежонком, взял котомку, перекинул через плечо и подался в лес. Пришёл на полянку, обошёл ель три раза. Глянь, на полянке тот же дом стоит, у крыльца зайчата сидят, лапками глаза прикрыли, плачут. Заглянул  Макей в дом — в нем пусто, холодно. Склонил голову, подошел к ели. А та махнула веточками, и почудилось ему, вроде кто шепчет на ухо:
— Не кручинься, Матеюшка. Помочь твоему горю можно. Сорви с меня две шишки — одну большую, другую маленькую, кинь в сторону села, сам обойди меня четыре раза.
        Но тут вспомнил  Матей слова медведицы:«Кто четвёртый раз ель обойдет — медведем обернётся и не сможет среди людей жить». Однако не стал раздумывать, всё исполнил, как ель указала. Сорвал шишки, кинул в сторону села, обошел ель четыре раза и обернулся медведем…
        А тот мужик, что в  дом Макея переехал, узнал что рядом медведи похоронены, решил с них шкуры содрать.
— Что добру пропадать, все польза будет!
В помощь соседей позвал.
        Разрыли яму-то и обмерли. В ней женщина с мальчиком похоронены. Оглянуться не успели — тела исчезли,  вроде как их и не было. А на том месте только две шишки и нашли: одну большую, другую маленькую.
— Carovnica, — говорят, — колдунья!
        Так всё и кончилось. А в соседней деревне женщина с сынишкой  поселились. Откуда взялась — никто не знает, говорят, из города  приехали.
        С того времени в тайге медведь объявился. Да не простой, не бурый. Шуба у него серебром отливает. Богатая, говорят. У многих глаза на неё разбегались — все хотели медведя добыть. Да только  тех охотников  кого с переломанными рёбрами в канаве находили, кого с головой ободранной под кучей хвороста, а кто и вовсе пропал. 
   Из города приезжали — высматривали, выспрашивали. Охотников на поимку медведя снаряжали. Всё без толку.
   Старики рассказывали, что с тех пор так и повелось: как какой охотник станет зверя без меры бить, тут его и приберёт к себе Седой Медведь. 
   Его-то с тех пор Седым Мудрецом прозвали. А так — ничего, ходи, гуляй по лесу. Девчат ведь никто не трогает. Правда, встречали они иногда в тех местах парня красивого, но сколь ни звали, не подходил он к ним. Махнет лишь рукой — идите, мол, собирайте грибы, ягоды.
        Старики поговаривали, что он это и был — Suvi medved — Седой Медведь. А Матей стал называть себя Сив. 
— А как же Сив встретил свою любовь? 
Любомир и Мила среагировали почти одновременно:
— Маха! Всё тебе интересно,- начала Мила.
—  Одну историю ещё не рассказали, — продолжил Любомир.- Но если вкратце. Слушай! Многим Матей нравился, но Эме он просто запал в душу. Однажды она забрела в лес за ягодами и заблудилась. Ночь наступила безлунная. Страшно стало девушке, стала она кричать, да на беду откликнулись волки. Эма побежала от них, бежала, бежала и  оказалась  на той самой поляне, у той самой волшебной ели. 
— Так случилось, что обежала она три раза и вышла к дому Матея — Сива, — продолжила Мила. —  Он в это время был в человечьем обличье, траву косил  перед домом. Вот так встретились Эма и Сив, полюбили друг друга. Осталась Эма навсегда рядом с Седым медведем, то есть с Сивом.
  С той поры и девушки, и парни влюблялись в красных медведей за их добрый нрав, обаяние и красоту, в человеческом обличье, разумеется. 
— Да… красивая история! — вздыхая, произнес Маха.
В это время уже окончательно стемнело. Вышла луна и осветила светом поляну перед замком. Похолодало. Мила поёжилась, Маха даже подул на руки. 
— У вас вечером так холодно? 
— Сейчас зажжём камин.  
 Любомир  взял бересту, развёл огонь, затем подбросил несколько березовых поленьев. Стало намного теплее. 
 
 
(1) Елена Мизюн
(2) Игорь Тальков
(3) Иштван Святой, король Венгрии и Хорватии из династии Арпадов (начало XI века) — реальное лицо в истории. Его жена  Анна — была иностранкой. Поэтому оба фигурируют в моей истории. Альба Регия —  так в XII веке называли город Секешдикервар, который  находится  нам западе центральной Венгрии между столицей страны Будапештом и озером Балатон на Медефельде — равнинах Дуная.
(4) по мотивам сказа В.Галкина "Седой медведь"
(5) Словенские имена:  Агата — хорошая; Бряна — воинственная, Миха — подобный Богу. 
 Драган — дорогой; Стоян — стойкий.Связывая свою жизнь с мужчиной, реши, кем для него будешь: наградой судьбы или наказанием господним…

Дмитрий Краснов "Лёгкий ветерок"

© Copyright: Анна Магасумова, 2015

Регистрационный номер №0272348

от 18 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0272348 выдан для произведения:
Связывая свою жизнь с мужчиной, реши, кем для него будешь: наградой судьбы или наказанием господним…
 (Владимир Бутков) 
 
Женскую любовь мужчина нередко счастлив повесить себе на шею как награду 
(Павел Шарпп)
 
Прошлое представляется нам как туннель, сегодня светло, а чем дальше вглубь, тем темнее. 
(Айрис Мердок "Чёрный принц")
 
 
   Удивительное дело — прошлое живёт в человеке  незримо и спокойно, даже забывается. Кажется, что его нет,  окончательно ушло, но наступает такой момент, когда прошлое напомнит и изменит всю жизнь. 
  Вот и Анне казалось, что прошлое никогда ее не потревожит, тем более, не помешает. Она очень изменилась, с рождением детей  стала примерной матерью и женой. Но прошлое нельзя ни изменить, ни  забыть.
  После того как пропал Любомир, а потом и старший сын, Анна вспомнила, сколько боли  причинила своей  матери, какой была нетерпеливой, вредной и противной девчонкой.
— Спасибо Любомиру, что спас меня от чёрного колдуна, пожалел, помог похоронить мать.
Легкая дымка воспоминаний навеяла слезы,  Анна поднесла к глазам белый платок, на котором сама же вышила алую розу, символ её рода. 
   Анна очень любила розы, сравнивала себя с этими цветами. Была с шипами, а потом её взяли под защиту и шипы отпали. Она  чувствовала себя защищённой,  как роза под хрустальным куполом, которой ничто не угрожает, ни снег, ни ветер, ни жара, ни холод. 
— Любомир — мой рыцарь сделал меня счастливой женщиной и матерью. Но всему приходит конец. Прошлое перечеркивает все хорошее.
  Не плачь, Анна! Жизнь ещё не закончена. Просто в книге судьбы  эта страница перевернута, другая ещё не написана. Будет счастье с другим. Будет! 
              Ожидание  — это прелюдия в минорной тональности. (Борис Бриан )
  Несмотря на грусть,  Анна занималась своими младшими детьми, ведь они не были виноваты в её прошлых ошибках.
— Есть для кого жить, — думала она. — Дети — вот моё счастье!
Но...
Сердце томится в немом ожидании,
Радости нет в изможденной душе.
Только надежды мелькнет ожидание, -
Снова виток на крутом вираже.(1)
  Порой жизнь преподносит такие сюрпризы, пройдешь нужный поворот, не заметишь, не туда повернешь,  и будешь жить не своей, чужой жизнью. Но в конце концов всё встанет на свои места.
И если с тобою играет судьба,
Не надо грустить.
Ведь жизнь нам дана
Всего лишь одна –
Так надо же жить?!!
Всему своё время,
Всему свой черед.
Немного терпенья,
Исчезнут сомненья –
И снова на взлет. (2)
 Анне было предначертано встретить другого рыцаря, именно того, о ком она мечтала. Жил он далеко от Энна и Анкарана. Помешал чёрный колдун. Спутал дороги Анны и Иштвана, венгерского герцога Альба Регия. (3)
  Задержал его на  рыцарском турнире в Глазго, где подстроил так, что Иштван  получил ранение  в руку.  Под копыто его верного коня Светра  попал камень, он оступился и  Иштван пропустил удар копьём противника. Ухаживала за ним другая девушка, Мария, она и стала герцогиней Альба.  Только, вот беда, не было  между ними любви и,  главное, детей. 
Орден  рода Анн — Аура
  Но вернемся к Любомиру. Он должен рассказать своему старшему сыну  про орден на  красной ленте, получивший название  "Анна на шее".

  Hame, будем теперь называть его Маха, внимательно рассматривал изображения своих предков —  старших из рода Анн — Аура. Любомиру пришлось отвлечь его.
— Сын, давай сначала поедим. Разговор предстоит долгий. Если я голоден, я становлюсь злым, могу сорваться и превратиться...
Любомир замолк. Маха не заметил отцовской оговорки, так рад был встрече.
— Пап, как скажешь! Да и я проголодался, дорога длинная  была, ты даже не представляешь! 
Меня луна сюда вела,
Свой луч мне в спутники дала,
Ещё одна звезда светила,
Тропинка по лесу кружила,
Вдоль берега крутого,
Болота мохового.
Увидел замок, медвежат,
Что превратились в миг в ребят,
И Милу  Мир, потом тебя,
Поверь, что очень счастлив я!
А этот замок твой -
Он для меня родной.
Здесь предков чувствую дыханье,
Легенд услышу в назиданье.
— Хорошо сказал, старший сын! — произнес довольный Любомир.- Ты должен был здесь появиться. Я только не знал, сколько пройдёт времени, пока ты найдёшь дорогу сюда.
— Да, это случилось довольно быстро, — вмешалась в  разговор отца с сыном Мила Мир. — Малыши не успели подрасти, твои телохранители. Придётся подождать.
Любомиру пришлось её остановить.
— Мила! Ты торопишься. Сначала поедим.
Обед проходил в огромной гостиной. За длинным столом сидели подросшие малыши Милко, Милош и Миша. Маха сначала ничего не понял.
— Мальчишки выросли?
Любомир стал объяснять:
— Tu, cas je povsem drugacen, otroci rastejo hitreje. Здесь время идет совсем по-другому, дети растут быстрее.
— Уму непостижимо!
—  No, zakaj? Ну, почему?  - опять вмешалась Мила. — In odrasli ne staraj, amrah lasji posivi. А взрослые почти не стареют, только волосы седеют.
—  Zakon o preoblikovanju. Закон превращения,  - подвёл итог Любомир.
— Zakon o reinkarnacijl. Закон перевоплощения, — подправила Мила Мир.
— Да, удивительно! Да...- вздохнул Маха. — Совершенно необыкновенно!
Тут заговорили малыши, уставшие слушать взрослые разговоры.
— Bon apetit! Приятного аппетита!
Любомир и Мила посмотрели на детей и улыбнулись.
— Bon apetit!
  А  какой был стол! Не считая того, что дети ели овсяную кашу и пили молоко, остальное было выше всяких похвал.  Хорошо прожаренная рыба с золотистой корочкой, курица, фаршированная гречкой, колбаса, ветчина и разнообразные овощные салаты.   
     Повара постарались на славу! Аппетит у Махи только разыгрался. Он ел с превеликим удовольствием, будто таких блюд не пробовал никогда. 
  Мальчишки пили компот из лесных ягод, а Любомир предложил сыну вино Траминер и Пико блан.
  Словенское вино Kras Teran  долгое время поставлялось в аптеки Швейцарии, его разливали в бутылочки по 100 мл. и употребляли как лекарство при малокровии и в качестве профилактики.
  После обеда мальчишек отправили  отдыхать. Им полагался дневной сон, а Любомир повел Маху в свой  кабинет. 
   Это была небольшая комната, одну стену которой украшали головы лося, косули и  кабана. На другой среди дорогих кожаных фолиантов стояли чучела птиц, — певчих и хищных.  Они были как живые, что Маха невольно вздрогнул, когда взглянул в глаза орлана. 
— Присаживайся! 
Любомир сделал жест рукой и   сел в кресло перед  большим камином. Погода была тёплой, поэтому огня в камине не было.  Рядом с Любомиром на ковре на небольшой скамеечке расположилась  Мила. Маха сел в кресло напротив отца и приготовился  слушать.
— Наш род Анн-Аура, — начал свой рассказ Любомир, — ведет свое происхождение от красного медведя.
— Это я уже знаю.
— Сын, не торопись!
Тут вставила слово Мила:
— Молодость всегда нетерпелива.
Маха встрепенулся.
— Это говоришь ты? Увела отца от матери и так спокойно себя ведёшь!
— Сын, ты ничего не понимаешь! Мила — это моя судьба! — попытался оправдаться Любомир.- Мы должны были встретиться с ней, а не с твоей матерью.
— Ты хочешь сказать, что я, Хаме, Милан, Милош и Аника — твоя ошибка?
Маха даже соскочил с кресла.
— Нет! Я очень горжусь, что вы мои дети! 
 Любомир встал и подошел к сыну. Взяв его за плечи и заглядывая в глаза продолжал:
— Но понимаешь, это выше меня! Сила Красного медведя такая мощная, противостоять ей невозможно.
Маха смотрел на отца со слезами на глазах.
— Но почему эта сила позволила тебе встретиться с  Анной, нашей матерью? Ты не представляешь, как ей сейчас больно!
Любомир опустил голову.
— Всё я понимаю. В этом виноват орден "Анна на шее", да ещё вмешательство чёрного колдуна.
— Чёрного колдуна? — удивился Маха. — При чём здесь колдун?
— Понимаешь,  Анну должен был спасти другой рыцарь, — попыталась объяснить Мила, — ведь об этом  мечтала твоя мать. 
 Она хотела  тем самым помочь Любомиру,  видела, как ему тяжело справиться с воспоминаниями. 
— Мила! Спасибо, я сам всё расскажу сыну!
 Любомир провёл ладонью правой руки, ото лба вверх, пропуская волосы сквозь пальцы. Сделал глубокий вздох, успокаивая себя и свои мысли. От одной он никак не мог избавиться. 
— Как сказать сыну, что и его, и братьев, и маленькой Аники могло не быть? 
Sivi medved —  Седой медведь
Мила Мир подошла к названному мужу. Именно названному, ведь они не были обручены. Любомир оставался до сих пор мужем Анны. Но что может противостоять любви и судьбе? 
  Мила  вспомнила, как была потрясена, когда дед Сив рассказывал ей о легенде Красных медведей и показал Орден Анны на красной ленте.   Именно Сив предсказал ей первую встречу с Любомиром.  
Долго Мила наблюдала из-за кустов, как охотился герцог, не решаясь показаться ему на глаза.     
    Только после того, как  Любомир не испугался встречи на болоте  с Леяной и её медвежатами, Мила решилась позвать его. Она в первый и последний раз воспользовалась своими чарами. Открыв окно  своей спальни, она пустила  по ветру маленькую еловую веточку. Именно она привела Любомира обратно в лес, где он встретился с седым медведем — Сивом, дедом Милы. 
   Но как случилось так, что  Сив стал седым?
— 0-о-о… Непростая это история...
        Много лет назад в селе недалеко от Анкарана жила старуха с  внуком. Женщину звали Агата, а мальчика Матей. Не знал  Матей ни отца, ни матери. Подобрали мужики на дороге. В корзине лежал, верещал по-заячьи.(4)
  —  Как с ним быть? — призадумались мужики. — У каждого своих детей  по десятку. 
   Решили отдать бабке Агате. Одна жила, своего деда давно схоронила, а детей нажить не довелось.
— Что ж, будет на старости отрада, — подумала Агата.
       Бабка Агата была знахаркой, травы лечебные собирала, людей лечила.   Мальчишку выходила, подрос он, красавцем стал. Во всем был помощником, не лодырем, так и жили. Но вот однажды Агата  заболела. 
— Время пришло травку целебную собирать, хворь свою ею снимать. 
 Решила бабка Агата  Матея в лес послать. 
 —  А что, не впервой по лесу ходить. Все не зря,  - согласился Матей.
Быстро обулся, пирога кусок в тряпочку завернул, что сам испек.  Ага научила. Идет по лесу, травку выискивает, а нужная никак на глаза не попадается. 
    Бродил Матей, бродил, вдруг меж деревьями полянку увидел. Посередине поляны ель стоит высокая, а под ней медведица с медвежонком играют.  У медведицы шерсть необычного тёмно- красного, почти бордового цвета, гладкая, красивая.
    Медвежонок медведицу то  за ухо, то за бок кусает, а  та только урчит ласково, детеныша облизывает. Матей засмотрелся на эту идиллию.
— Эх, не было у меня матери, — подумал он, слёзы на глазах выступили.
 А медведица  не учуяла, что за ними наблюдают и по своим делам в кустарнике скрылась, малыша одного оставила.
      Матею любопытно стало, смело  вышел он на поляну. А медвежонок не испугался, приблизился к нему на четырех лапах мордой в коленки уперся. 
  Вынул Матей кусочек пирога,  отломил половину. Медвежонок съел и лапу протягивает, еще просит. Отдал  Матей и другую половину.
— Ешь, Миха, — так назвал Матей медвежонка.
Недалёк был до истины. Так ведь и звали медвежонка. Наелся медвежонок, встал на задние лапы, заурчал:
— Давай поиграем?!
Тут Матей почувствовал со спины холодок. Оглянулся и замер:  на  поляну медведица вышла. Хотел бежать, да ноги словно ватные, хотел закричать, да голоса нет. А медведица подошла, обнюхала, заурчала ласково и лизнула в щеку.
        Матей и осмелел, рукой ее погладил и с медвежонком опять стал  играть.  Не заметил, как день пролетел. Лишь когда стемнело, опомнился. Но поздно. На небе и луна светит, и звезды вовсю мерцают. 
До села далеко. Растерялся Матей, не знает, как ему быть. Тут подошла к нему медведица, села рядышком. Ткнулся Матей ей в грудь и заплакал. Вдруг сказала она голосом человеческим:
— Погоди, Матеюшка, оставь слезы.
        Сама пошла с медвежонком вокруг ели. Раз прошлась, второй, а на третий появилась из-за ели женщина: молодая, в сарафане белом шелковом, а с ней мальчонка, совсем махонький.
— Lepota, — подумал Матей,- красавица!
   Улыбнулась красавица, поглядела на Матея ласково, сказала:
— Я Бряна, а это сынок мой Миха.
Потом взяла за руку, повела. Матей глядят и глазам своим не верит: на поляне дом стоит. Миха смеется, за руку Матея в дом тянет.
        Вошли. Бряна Матея за стол посадила, накормила, напоила, о жизни  разговор завела. Рассказал Матей все без утайки:
— Я ничего не  знаю ни об отце, ни о матери. Нашли меня  мужики на дороге. А бабка Агата по доброте душевной взяла, выходила, да сейчас сама захворала — за травкой целебной послала. Только не могу  её найти.
        Выслушала Бряна Матея и сказала:
— Твоя беда — не беда. Будет тебе травка. А сейчас ночь, ложись, спи спокойно.
  Когда Матей проснулся, глядит — нет никого: ни Бряны, ни Михи, ни медвежонка, ни медведицы. А у ели нужная ему травка растёт, набрал полное лукошко и в село побежал. Наварил зелья целебного, дал бабушке попить — вроде полегчало, но вскоре опять ей плохо сделалось.
— Видно, хворь моя — старость, её не излечишь. Дело сделано, жизнь прожита. Смертоньку никто еще миновать не смог, — подумала тогда Агата и горько вздохнула.- Не должен Матеюшка видеть, как помирать я  стану. Пошлю я его опять в лес, дескать, еще травки собрать надобно.
        Ушёл Матей, да только не нашёл он ни ели, ни той полянки. Пришлось с пустыми руками в село вернуться. Увидели его ребятишки соседские, закричали:
— Зря ты  ходил в тайгу. Бабка твоя умерла…
        Погоревал  Матей, но делать нечего — стал один жить. А чтобы кормиться чем было, продолжил бабкин дело — людей лечить. Агата  его многому научила.
        Вот идёт однажды Матей по лесу, травку лечебную собирает: чабрец, ромашки, тысячелистник и др.  Вдруг лай собачий совсем близко слышит, побежал  в ту сторону, откуда лай доносился,  выскочил на знакомую поляну. Глядит — две огромные собаки у ели прыгают, а на ней знакомый медвежонок сидит. Уцепился за ветки, ревёт жалобно — вот-вот сорвётся.
        Схватил Матей  палку, стал собак отгонять. Да где ему с двумя большими собаками справиться. Но тут медведица из-за кустов выскочила, зарычала по-страшному. Собаки  поджали хвосты и убежали прочь.
   Матей  взял на руки медвежонка, на землю поставил. 
— Спасибо тебе, Матеюшка, что сына из беды вызволил, — сказала медведица человеческим голосом.
        Потом она взяла медвежонка и обошла вокруг ели. Один раз, второй, а на третий вышла из-за ели Бряна в  белом красивом платье, а с ней подросший Миха.
       Бряна улыбнулась, взяла Матея за руку, повела вокруг ели. И оказался  Матей опять в гостях, перед ним стол накрыт, а на столе  разные кушанья.
        Посадила Бряна  Матея  за стол, накормила, напоила, поглядела ласково и сказала:
— Знаю я, Матеюшка, осиротел ты. Бабка, что тебя выходила, умерла. Добрая была старушка. Лес берегла и тебя нашим заступником вырастила. Хочешь, буду тебе вместо матери, а сын мой братцем твоим станет. Будешь с нами жить — про печаль и горе забудешь.
        Подумал Матей и ответил:
— Какая ты мне  матушка, не намного -то меня старше.  Могу братом твоим быть. Но не могу с вами остаться,   дело своё не брошу, я людей лечу, от злой хвори спасаю. 
  Обняла Бряна Матея  за плечи  и сказала:
— Молодец, Матеюшка, что не о своём только счастье печешься. Доброе это дело — хворых лечить, да слабым помогать. Ну, а в лесу ты теперь  желанный гость. Раз назвал  своей сестрой, для Михи  будешь дядюшкой.  Как захочешь нас повидать, приходи на эту полянку. Обойдёшь ель три раза — нас увидишь. А коли домой вернуться пожелаешь, иди в обратную сторону. Да помни, кто четвёртый раз ель обойдёт- медведем обернётся и не сможет среди людей жить.
        Поблагодарил Матей Бряну, обошёл вокруг ели в обратную сторону три раза, глядь — ни дома, ни Бряны с Михой. Поклонился в пояс ели и пошел в село.
        Так и жил Матей: по лесу бродил, травы собирал, людей лечил. И медведицу с медвежонком часто проведывал. Время прошло,  в доброго парня вытянулся: в глазах синь небесная, темные волосы кольцами вьются.   
     Стали засматриваться девчата на Матея. Да только он на них и не смотрит. Все в лес душой тянется. Смеялись над ним мужики: 
  — Пора парня к охотницкому делу приставить, а он всё травку собирает. 
  Богатые вовсе за блаженного считали, не раз поучали:
— Сходи-ка, парень, на промысел, добудь медведя — голь прикроешь.
      Матей все отнекивался:
— Ни к чему мне это. Богатство через чужую смерть мне не надобно. Лес, он и добрым делом кормит.
    С тех пор махнули на него рукой. Но вот как-то прошёл слух по селу: в соседнем лесу медведица объявилась, а при ней медвежонок. И уж больно у медведя шуба хороша — красной медью отливает.  Вот у охотников Стояна  и Драгана жадность и заиграла.(5)
— Добудем шубу медвежью во что бы то ни стало!
     Местные охотники говорили им:
— Зачем медведицу губить, людей она  не трогает.
   Да их разве слушали. Кричат одно: 
— Добудем! Убьем! Сегодня не трогает, завтра корову задерёт!
        Собрали Стоян и Драган  вокруг себя  с пяток таких крикунов-добытчиков. Ушли с ними  в лес.  А Матей в это время в городе был, лекарственные травы  сдавал в аптеку, не знал, что задумали жадные охотники. А как приехал, слышит — шум да гвалт стоит, все бегут в конец села. 
    Матей за ними. Прибежали. Глядят —  Драган и Стоян со своими приспешниками везут на телеге убитых медведицу с медвежонком. Сами довольные.
Матей, как увидел, так и обмер. Стал просить:
— Отдайте медведицу!
   А на него глаза таращат:
— Ишь чего захотел! Мы добывали, а ему задаром отдай!
    Но Матей не отходит.
— Прошу, отдайте,  чего хотите отдам!
 Охотнички не устояли, заломили большую денежную сумму.
— Будьте вы не ладны! — подумал Матей и  согласился. 
Сговорился с приезжим мужиком, продал ему свой дом. К деньгам, что от аптекаря привёз, добавил, ну и отдал все горе-охотничкам. 
    Привёз Матей   медведицу с медвежонком в свой старый дом, ведь новые жильцы еще не заселились.Люди переглядываются: 
— Совсем спятил парень!
Кое -кто решил понаблюдать, что он делать будет. Всю ночь у Матея в окнах свет горел да стук  доносился, вроде мастерил что-то. 
    Утром увидели все — Матей  два гроба для медведей сделал, и волосы его, что черными кудрями до плеч свисали, словно серебром подернулись. 
  Схоронил он медведицу с медвежонком, взял котомку, перекинул через плечо и подался в лес. Пришёл на полянку, обошёл ель три раза. Глянь, на полянке тот же дом стоит, у крыльца зайчата сидят, лапками глаза прикрыли, плачут. Заглянул  Макей в дом — в нем пусто, холодно. Склонил голову, подошел к ели. А та махнула веточками, и почудилось ему, вроде кто шепчет на ухо:
— Не кручинься, Матеюшка. Помочь твоему горю можно. Сорви с меня две шишки — одну большую, другую маленькую, кинь в сторону села, сам обойди меня четыре раза.
        Но тут вспомнил  Матей слова медведицы:«Кто четвёртый раз ель обойдет — медведем обернётся и не сможет среди людей жить». Однако не стал раздумывать, всё исполнил, как ель указала. Сорвал шишки, кинул в сторону села, обошел ель четыре раза и обернулся медведем…
        А тот мужик, что в  дом Макея переехал, узнал что рядом медведи похоронены, решил с них шкуры содрать.
— Что добру пропадать, все польза будет!
В помощь соседей позвал.
        Разрыли яму-то и обмерли. В ней женщина с мальчиком похоронены. Оглянуться не успели — тела исчезли,  вроде как их и не было. А на том месте только две шишки и нашли: одну большую, другую маленькую.
— Carovnica, — говорят, — колдунья!
        Так всё и кончилось. А в соседней деревне женщина с сынишкой  поселились. Откуда взялась — никто не знает, говорят, из города  приехали.
        С того времени в тайге медведь объявился. Да не простой, не бурый. Шуба у него серебром отливает. Богатая, говорят. У многих глаза на неё разбегались — все хотели медведя добыть. Да только  тех охотников  кого с переломанными рёбрами в канаве находили, кого с головой ободранной под кучей хвороста, а кто и вовсе пропал. 
   Из города приезжали — высматривали, выспрашивали. Охотников на поимку медведя снаряжали. Всё без толку.
   Старики рассказывали, что с тех пор так и повелось: как какой охотник станет зверя без меры бить, тут его и приберёт к себе Седой Медведь. 
   Его-то с тех пор Седым Мудрецом прозвали. А так — ничего, ходи, гуляй по лесу. Девчат ведь никто не трогает. Правда, встречали они иногда в тех местах парня красивого, но сколь ни звали, не подходил он к ним. Махнет лишь рукой — идите, мол, собирайте грибы, ягоды.
        Старики поговаривали, что он это и был — Suvi medved — Седой Медведь. А Матей стал называть себя Сив. 
— А как же Сив встретил свою любовь? 
Любомир и Мила среагировали почти одновременно:
— Маха! Всё тебе интересно,- начала Мила.
—  Одну историю ещё не рассказали, — продолжил Любомир.- Но если вкратце. Слушай! Многим Матей нравился, но Эме он просто запал в душу. Однажды она забрела в лес за ягодами и заблудилась. Ночь наступила безлунная. Страшно стало девушке, стала она кричать, да на беду откликнулись волки. Эма побежала от них, бежала, бежала и  оказалась  на той самой поляне, у той самой волшебной ели. 
— Так случилось, что обежала она три раза и вышла к дому Матея — Сива, — продолжила Мила. —  Он в это время был в человечьем обличье, траву косил  перед домом. Вот так встретились Эма и Сив, полюбили друг друга. Осталась Эма навсегда рядом с Седым медведем, то есть с Сивом.
  С той поры и девушки, и парни влюблялись в красных медведей за их добрый нрав, обаяние и красоту, в человеческом обличье, разумеется. 
— Да… красивая история! — вздыхая, произнес Маха.
В это время уже окончательно стемнело. Вышла луна и осветила светом поляну перед замком. Похолодало. Мила поёжилась, Маха даже подул на руки. 
— У вас вечером так холодно? 
— Сейчас зажжём камин.  
 Любомир  взял бересту, развёл огонь, затем подбросил несколько березовых поленьев. Стало намного теплее. 
 
 
(1) Елена Мизюн
(2) Игорь Тальков
(3) Иштван Святой, король Венгрии и Хорватии из династии Арпадов (начало XI века) — реальное лицо в истории. Его жена  Анна — была иностранкой. Поэтому оба фигурируют в моей истории. Альба Регия —  так в XII веке называли город Секешдикервар, который  находится  нам западе центральной Венгрии между столицей страны Будапештом и озером Балатон на Медефельде — равнинах Дуная.
(4) по мотивам сказа В.Галкина "Седой медведь"
(5) Словенские имена:  Агата — хорошая; Бряна — воинственная, Миха — подобный Богу. 
 Драган — дорогой; Стоян — стойкий.
 
Дмитрий Краснов "Лёгкий ветерок"
Рейтинг: 0 174 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
112
111
109
107
96
95
92
91
88
87
81
79
79
74
73
72
71
70
69
66
64
64
63
63
Непогода. 23 апреля 2017 (Лариса Чайка)
61
58
56
55