Гусли

1 августа 2012 - Александр Соколов

Певец был очень стар. И, кажется, болен. Узловатые пальцы дрожали, теребя струны гуслей. Мелодия песни сбивалась. Голос, сильный и звучный когда-то, тоже изменял певцу. Кучка базарных зевак, обступивших его, откровенно смеялась. Смеялась над дрожащими руками и бессильным голосом, над выцветшей, залатанной одеждою певца, и над седыми волосами.
- Старый пьяница! Наглый попрошайка! Иди, проспись! – неслись со всех сторон насмешливые крики.
Кто-то бросил в певца комок грязи.
А певец всё пел…


Сурок сразу узнал эту песню. И певца узнал тоже. Несколько лет назад певец приходил в крепость Тургород. Пел там для воеводы Муравчика и его приближённых людей. Был щедро награждён, обласкан… А ныне…
- Убирайся, старик! Мы не желаем тебя слушать! – крикнул кто-то в толпе. И вздрогнул, когда что-то острое упёрлось ему в бок.
- Не хочешь слушать, так и убирайся сам, - шепнул ему хмуро Сурок. Протолкавшись сквозь нестройную толпу, встал рядом с певцом.
- Все убирайтесь, свиньи!
На мальчишку в пёстром плаще заворчали. В толпе послышались угрозы. Но он был настроен решительно. К тому же, здесь были и те, кто неплохо его знал.
- Сурок, ты чего? Всё веселье испортил…
- Идите, веселитесь где-нибудь ещё!
Кое-кто из толпы, поворчав, пошёл прочь, увлекая с собой остальных. Мало кто из знающих людей хотел бы перейти Сурку дорогу. С ним только свяжись… Ну, а не с ним самим, тогда с его хозяином, - корчмарём Алтухом. А тот Алтух, как всем известно, связан с самим Хортом, - разбойным вожаком, с которым справиться не может даже сам могучий воевода Чарнот.


- Идём, дедушка, - с почтением сказал Сурок певцу. – Тебе надо отдохнуть. Ты где живёшь?
- Храни тебя Бог, отроче! Ты выручил меня… – ответил, с дрожью в голосе, старик. – Боюсь, однако, что мне некуда идти.
- Ну, не беда, - легко сказал Сурок. – Я знаю одно место, где нам будут рады.
- Мне нечем заплатить…
- Неважно!


Корчма стояла возле самого подножия городского вала, увенчанного грозною стеной. Совсем неподалёку от ворот. От главной улицы сюда вёл узкий грязный переулок, с убогими лачугами. Здесь обитал всякий сброд. И здесь, в корчме, был дом Сурка. Жильё, которое он давно уже привык считать своим. Свои люди…
Сюда же он привёл и заболевшего певца.
- Я нашёл постояльца, - сказал он хозяину. – Дай ему лучшую комнату. И… Он немножечко болен.
- А постоялец сможет заплатить? – осведомился проницательный хозяин.
- Конечно, - Сурок звякнул тугим кошельком, висевшим у него на поясе.
- Ну, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - ухмыльнулся хозяин. – Марика, займись нашим гостем, - велел он девушке, проходившей мимо.
- Дедушка, пойдём, - сказала та, беря певца под локоть.
- А ты садись, поешь… Тебя тут снова этот проходимец спрашивал. Где только Хорт берёт таких страшилищ?
В корчме было довольно грязно, и темно. Несколько хмурых подёнщиков что-то молча жевали и пили, сидя за длинным дощатым столом. Сурок тоже забрался в дальний угол, сел спиной к двери. Служанка молча поставила перед ним большую миску ароматно пахнущего мяса с овощами, и кружку молодого зимоборского вина. Он склонился над миской…
- Ну, надо же, какая встреча! – раздался над ухом насмешливый голос. – Микаш!

- Микаш!
Вильша проворно уселся за стол, прямо напротив Сурка. Взмахом руки подозвал остальных.
- Что, не ждал? – ухмыльнулся он в лицо побледневшему Сурку.
Но тот уже пришёл в себя.
- Как ты назвал меня? – спросил он холодно. – Ты, верно, ошибся. Меня зовут иначе. А Микаша нет. Его загрызли волки, той зимой.
- Ты сам виноват!
- Сурок, у тебя всё в порядке? – спросила подошедшая служанка.
- Лучше не бывает, - улыбнулся ей Сурок.
- Надеюсь, здесь неплохо кормят? – Вильша облизнулся. – Принеси нам… Всё то же, что и ему!
Служанка отошла.


- Ну, и дыра, - Вильша огляделся, с подчёркнутым пренебрежением. – самое место для таких, как ты. Воров и предателей…
- Сам ты… – Сурок взглянул на Сашку, непонимающе смотревшего на них, во все глаза. – Что, нравится тебе этот красавчик? И правильно. Но он тебя бросит, как только ты хоть в чём-то ошибёшься.
- Ты не ошибся! Ты предал нас всех!
- Много ты знаешь!
- Уж знаю!
- Ты для чего сюда пришёл? Ругаться?
- Я по делу, - кивнул Вильша на сумрачного Зарьку.
Служанка принесла еду. Сашка только сейчас вдруг понял, какой он голодный.
- Верни браслет! – потребовал Вильша.
- Да? Я его выиграл!
- Но это нечестно! Это предательски!..
- А я кто, по твоему?


Ра
зговора не получалось. Вильша и Сурок умолкли, сверля друг друга, через стол, непримиримо сверкающими глазами… Совсем, как Туйма и Дарюш недавно.
Зарька, примирившийся уже с печальной своей участью, подтолкнул Сашку локтем.
- Ешь, давай, пока горячее. Пока они друг друга не поубивали.
Негромко свистнул сурок.
- Мур? – послышалось в ответ. Очень недоверчиво.
Сурок просвистел ещё раз. Настойчиво так…
- Мр-ря…
- Это что? – шепнул Сашка Зарьке?
- Совки стали разговаривать… Раз эти сами не хотят…


Совки разговаривали долго. А Вильша с Микашем молчали, всё так же нелюбезно глядя друг на друга…
- Я всё равно не верю, - сказал, наконец, Вильша. Уже без яростного напора.
- Какая теперь разница? – послышалось в ответ.
В этот миг распахнулась входная дверь, и на пороге возникла высокая тощая фигура, в вызывающе яркой, разноцветной одежде.
- Где мой учитель? – вскричал незнакомец хорошо поставленным, звучным голосом. – Я хочу увидеть своего учителя!
- Что это за шут? – спросил иронически Вильша.
- Это не шут, - фыркнул Микаш. – Это придворный певец воеводы. Ты разве его не узнал?
Театрально размахивая руками, придворный певец громко требовал, чтобы его проводили в комнату учителя.
Певцу показали дорогу.


Вильша сердито взял ложку, и принялся есть остывшее жаркое.
- Да отдам я твой браслет тебе, - буркнул Микаш Зарьке. И без того бы отдал, мог бы этого с собой не приводить. Дурак ты…
Он снял с запястья небольшой серебряный браслет. Швырнул его Зарьке, через стол. Тот, прошептав благодарность, поспешно опустил браслет за пазуху.
Из задней двери, что вела в жилые комнаты, вышел старый певец. По-прежнему бледный, уставший, и явно сердитый, он быстро подошёл к хозяину корчмы, сжимая в дрожащих руках инструмент. Вслед за ним метнулась разряженная длинная фигура.
- Учитель, подожди!


- Я хотел бы продать свои гусли, - решительно сказал старик. – Много лет они верно служили мне. А теперь, вот… Я понял, что не смогу уже играть на них, как прежде. А они должны петь. Это уникальный инструмент, работы старых мастеров. Поэтому я не могу его отдать задёшево. Его цена – двенадцать суварских монет, и ни полушкой меньше. Вот этот человек, - старик оглянулся на придворного певца, - он хотел бы купить мои гусли. Но… Может быть, ты знаешь человека… Другого гусляра. Чтобы гусли достались тому, кто их больше достоин.
- Учитель! – оскорблённо воскликнул певец.
- Что ж, я и сам их охотно купил бы, - усмехнулся лукаво корчмарь. – И есть у меня на примете тот, кто на них сможет сыграть. Только прошу, отец, – сыграй сначала сам. Вот, подкрепись вином…


Седой певец запел. Пальцы, как и прежде, плохо его слушались, и гусли то и дело всхлипывали, как от боли. Но голос вдруг налился силой, и зазвучал по-молодому.
Вильша, словно зачарованный, смотрел на старого певца. Благоговейно, словно на икону. Позабыв обо всём! Певец же пел о старых днях, о благородной и чистой любви, о счастье и удаче. Когда он закончил, ему долго хлопали.
- Зря ты, отец, говоришь, что пора на покой, - заметил хозяин корчмы.
Но разряженный, словно на бал, ученик уже протягивал, нетерпеливо, руку к гуслям.
- Послушай, учитель, как я научился играть!


Играл он замечательно! Виртуозно, напористо, ярко! И пел неплохо. Он пел хвалебную песню, во славу воеводы Чарнота. Воспевал его подвиг у Двух Перевалов, когда воевода умело заманил в ловушку, и побил опасное чужое войско. Закончив, под аплодисменты, певец горделиво посмотрел на старика.
- Ну что, ты доволен, учитель? Я играю не хуже тебя! И я дам не двенадцать, а сорок монет!..
Но старик, с ожиданием, посмотрел на корчмаря.
- Ты говорил, что сможешь отыскать другого.
- Да, говорил, - хозяин огляделся. – Сурок, не хочешь ли попробовать?
- Нет, не хочу. Пусть сначала вот он, - кивнул тот на замершего в экстазе Вильшу. – Давай, ты ведь раньше неплохо умел.
Певец взглянул на юного оруженосца. Протянул ему гусли, к немалому неудовольствию ученика.
- Сыграй что-нибудь, если сможешь.


Вильша постарался справиться с волнением. Потом…
Играл он, конечно, не так виртуозно. И пел – много хуже, чем оба певца. Особенно вначале, стесняясь присутствия старого, прежде знаменитого певца. Ведь он его тоже узнал!.. А после стало всё равно. Песня его захватила, как было не раз. Он пел свою любимейшую песню. Песню юных всадников, что мчатся из вражеской степи к родным горам. А позади, всё ближе с каждым мигом, их настигает грозная орда. Там, в степи, они достали драгоценную добычу, только, кажется, им не уйти. Перевалы ещё далеки, и спасения нет. На перевалах притаились сильные полки. Но помощь не придёт, её не пустит хитроумный воевода! Им остаётся лишь принять неравный бой. Им, четверым. А пятый пусть стрелою мчится к перевалам. Он успеет!
- Скачи! Твой Рахш быстрее всех! Скачи, и помни нас! - пел вдохновенно Вильша, дрожащим от волнения голосом, позабыв обо всём на всём свете! Он сам был в этот миг среди тех всадников, сам скакал к перевалу!...


В
ильше хлопали тоже от души. Прославленного Венко Корибута любили здесь не меньше, чем воеводу Чарнота.
- Подумаешь! Я тоже так могу! – послышалось вдруг, явственно, из-под стола.
Сурок, недолго думая, нагнулся, и выволок, за шиворот, Радимку.
- А можешь, так сыграй.
- Ну, и сыграю! – нахально огрызнулся тот. – Дай мне…
Он выхватил из рук опешившего Вильши гусли, уселся с ними на краю стола. Размашисто ударил пальцами по загудевшим струнам.
Гусли словно взорвались в ответ, обрушив на людей вокруг каскадный водопад могучих звуков, и брызги разноцветных искр, сорвавшихся со струн.


Радимка пел, чуть хрипловатым от простуды голосом. А смотрел, почему-то, на Сашку.
- Когда ты сделаешь две дюжины чудес,
Пойдём с тобой мы в жуткий-страшный лес.
Пусть долог путь!
Не позабудь,-
Уходим завтра в Чужедальний лес!


Радимка примолк на секунду. С усмешкой взглянул на покрасневшего Зарьку. Подмигнул зачем-то Сашке. И снова ударил по струнам.
- Уходим завтра в наш, Суварский лес!
Сашке вдруг страстно захотелось в дорогу. Туда, в неведомый, опасный лес, где трудные пути, где ждёт его важное, нужное дело!...
Похоже, многим захотелось вдруг того же!
Седой певец закашлялся.
- Возьми, мальчик, гусли, - сказал он, с волнением в голосе. – Они твои, по праву. Не нужно денег, никаких!
Радимка просиял, от счастья!
- Ну, зачем же не нужно? – мягко возразил Сурок, кладя на стол перед певцом туго набитый кошелёк. – Вот, здесь двенадцать суварков, как раз.
Денег было не жалко. Легко достались, - пусть легко уходят.

- Но, учитель! – раздался возмущённый вопль. – Зачем ты отдаёшь бесценный инструмент какому-то мальчишке?! Он ведь сломает его, и выбросит, через неделю!
- Ты осёл! – ответил старик. – Ты не слышал, не видел, как мальчик играл?! Он вдохнул в гусли новую жизнь! Так играть я уже не могу, много лет. Ну, а ты – никогда не умел!
Радимка, между тем, подошёл к Сурку. Шепнул ему на ухо:
- Тебя Лешек искал.
- Зачем я ему нужен? – насупился Сурок.
- Так не ему, а папочке его. Велел тебе отдать, вот это.
Он вынул из-за пазухи, и положил перед Сурком рыже-белую шапочку, с зелёной полоской.
Сурок вздрогнул, как будто от удара.
- Что? Это мне? Но за что?! – вскрикнул он, с прорвавшейся тоскою.
- Но ты же не отпустишь нас, одних?! Ты же должен быть с нами!
Сурок просиял, как недавно Радимка.

© Copyright: Александр Соколов, 2012

Регистрационный номер №0066757

от 1 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0066757 выдан для произведения:

Певец был очень стар. И, кажется, болен. Узловатые пальцы дрожали, теребя струны гуслей. Мелодия песни сбивалась. Голос, сильный и звучный когда-то, тоже изменял певцу. Кучка базарных зевак, обступивших его, откровенно смеялась. Смеялась над дрожащими руками и бессильным голосом, над выцветшей, залатанной одеждою певца, и над седыми волосами.
- Старый пьяница! Наглый попрошайка! Иди, проспись! – неслись со всех сторон насмешливые крики.
Кто-то бросил в певца комок грязи.
А певец всё пел…


Сурок сразу узнал эту песню. И певца узнал тоже. Несколько лет назад певец приходил в крепость Тургород. Пел там для воеводы Муравчика и его приближённых людей. Был щедро награждён, обласкан… А ныне…
- Убирайся, старик! Мы не желаем тебя слушать! – крикнул кто-то в толпе. И вздрогнул, когда что-то острое упёрлось ему в бок.
- Не хочешь слушать, так и убирайся сам, - шепнул ему хмуро Сурок. Протолкавшись сквозь нестройную толпу, встал рядом с певцом.
- Все убирайтесь, свиньи!
На мальчишку в пёстром плаще заворчали. В толпе послышались угрозы. Но он был настроен решительно. К тому же, здесь были и те, кто неплохо его знал.
- Сурок, ты чего? Всё веселье испортил…
- Идите, веселитесь где-нибудь ещё!
Кое-кто из толпы, поворчав, пошёл прочь, увлекая с собой остальных. Мало кто из знающих людей хотел бы перейти Сурку дорогу. С ним только свяжись… Ну, а не с ним самим, тогда с его хозяином, - корчмарём Алтухом. А тот Алтух, как всем известно, связан с самим Хортом, - разбойным вожаком, с которым справиться не может даже сам могучий воевода Чарнот.


- Идём, дедушка, - с почтением сказал Сурок певцу. – Тебе надо отдохнуть. Ты где живёшь?
- Храни тебя Бог, отроче! Ты выручил меня… – ответил, с дрожью в голосе, старик. – Боюсь, однако, что мне некуда идти.
- Ну, не беда, - легко сказал Сурок. – Я знаю одно место, где нам будут рады.
- Мне нечем заплатить…
- Неважно!


Корчма стояла возле самого подножия городского вала, увенчанного грозною стеной. Совсем неподалёку от ворот. От главной улицы сюда вёл узкий грязный переулок, с убогими лачугами. Здесь обитал всякий сброд. И здесь, в корчме, был дом Сурка. Жильё, которое он давно уже привык считать своим. Свои люди…
Сюда же он привёл и заболевшего певца.
- Я нашёл постояльца, - сказал он хозяину. – Дай ему лучшую комнату. И… Он немножечко болен.
- А постоялец сможет заплатить? – осведомился проницательный хозяин.
- Конечно, - Сурок звякнул тугим кошельком, висевшим у него на поясе.
- Ну, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - ухмыльнулся хозяин. – Марика, займись нашим гостем, - велел он девушке, проходившей мимо.
- Дедушка, пойдём, - сказала та, беря певца под локоть.
- А ты садись, поешь… Тебя тут снова этот проходимец спрашивал. Где только Хорт берёт таких страшилищ?
В корчме было довольно грязно, и темно. Несколько хмурых подёнщиков что-то молча жевали и пили, сидя за длинным дощатым столом. Сурок тоже забрался в дальний угол, сел спиной к двери. Служанка молча поставила перед ним большую миску ароматно пахнущего мяса с овощами, и кружку молодого зимоборского вина. Он склонился над миской…
- Ну, надо же, какая встреча! – раздался над ухом насмешливый голос. – Микаш!

- Микаш!
Вильша проворно уселся за стол, прямо напротив Сурка. Взмахом руки подозвал остальных.
- Что, не ждал? – ухмыльнулся он в лицо побледневшему Сурку.
Но тот уже пришёл в себя.
- Как ты назвал меня? – спросил он холодно. – Ты, верно, ошибся. Меня зовут иначе. А Микаша нет. Его загрызли волки, той зимой.
- Ты сам виноват!
- Сурок, у тебя всё в порядке? – спросила подошедшая служанка.
- Лучше не бывает, - улыбнулся ей Сурок.
- Надеюсь, здесь неплохо кормят? – Вильша облизнулся. – Принеси нам… Всё то же, что и ему!
Служанка отошла.


- Ну, и дыра, - Вильша огляделся, с подчёркнутым пренебрежением. – самое место для таких, как ты. Воров и предателей…
- Сам ты… – Сурок взглянул на Сашку, непонимающе смотревшего на них, во все глаза. – Что, нравится тебе этот красавчик? И правильно. Но он тебя бросит, как только ты хоть в чём-то ошибёшься.
- Ты не ошибся! Ты предал нас всех!
- Много ты знаешь!
- Уж знаю!
- Ты для чего сюда пришёл? Ругаться?
- Я по делу, - кивнул Вильша на сумрачного Зарьку.
Служанка принесла еду. Сашка только сейчас вдруг понял, какой он голодный.
- Верни браслет! – потребовал Вильша.
- Да? Я его выиграл!
- Но это нечестно! Это предательски!..
- А я кто, по твоему?


Ра
зговора не получалось. Вильша и Сурок умолкли, сверля друг друга, через стол, непримиримо сверкающими глазами… Совсем, как Туйма и Дарюш недавно.
Зарька, примирившийся уже с печальной своей участью, подтолкнул Сашку локтем.
- Ешь, давай, пока горячее. Пока они друг друга не поубивали.
Негромко свистнул сурок.
- Мур? – послышалось в ответ. Очень недоверчиво.
Сурок просвистел ещё раз. Настойчиво так…
- Мр-ря…
- Это что? – шепнул Сашка Зарьке?
- Совки стали разговаривать… Раз эти сами не хотят…


Совки разговаривали долго. А Вильша с Микашем молчали, всё так же нелюбезно глядя друг на друга…
- Я всё равно не верю, - сказал, наконец, Вильша. Уже без яростного напора.
- Какая теперь разница? – послышалось в ответ.
В этот миг распахнулась входная дверь, и на пороге возникла высокая тощая фигура, в вызывающе яркой, разноцветной одежде.
- Где мой учитель? – вскричал незнакомец хорошо поставленным, звучным голосом. – Я хочу увидеть своего учителя!
- Что это за шут? – спросил иронически Вильша.
- Это не шут, - фыркнул Микаш. – Это придворный певец воеводы. Ты разве его не узнал?
Театрально размахивая руками, придворный певец громко требовал, чтобы его проводили в комнату учителя.
Певцу показали дорогу.


Вильша сердито взял ложку, и принялся есть остывшее жаркое.
- Да отдам я твой браслет тебе, - буркнул Микаш Зарьке. И без того бы отдал, мог бы этого с собой не приводить. Дурак ты…
Он снял с запястья небольшой серебряный браслет. Швырнул его Зарьке, через стол. Тот, прошептав благодарность, поспешно опустил браслет за пазуху.
Из задней двери, что вела в жилые комнаты, вышел старый певец. По-прежнему бледный, уставший, и явно сердитый, он быстро подошёл к хозяину корчмы, сжимая в дрожащих руках инструмент. Вслед за ним метнулась разряженная длинная фигура.
- Учитель, подожди!


- Я хотел бы продать свои гусли, - решительно сказал старик. – Много лет они верно служили мне. А теперь, вот… Я понял, что не смогу уже играть на них, как прежде. А они должны петь. Это уникальный инструмент, работы старых мастеров. Поэтому я не могу его отдать задёшево. Его цена – двенадцать суварских монет, и ни полушкой меньше. Вот этот человек, - старик оглянулся на придворного певца, - он хотел бы купить мои гусли. Но… Может быть, ты знаешь человека… Другого гусляра. Чтобы гусли достались тому, кто их больше достоин.
- Учитель! – оскорблённо воскликнул певец.
- Что ж, я и сам их охотно купил бы, - усмехнулся лукаво корчмарь. – И есть у меня на примете тот, кто на них сможет сыграть. Только прошу, отец, – сыграй сначала сам. Вот, подкрепись вином…


Седой певец запел. Пальцы, как и прежде, плохо его слушались, и гусли то и дело всхлипывали, как от боли. Но голос вдруг налился силой, и зазвучал по-молодому.
Вильша, словно зачарованный, смотрел на старого певца. Благоговейно, словно на икону. Позабыв обо всём! Певец же пел о старых днях, о благородной и чистой любви, о счастье и удаче. Когда он закончил, ему долго хлопали.
- Зря ты, отец, говоришь, что пора на покой, - заметил хозяин корчмы.
Но разряженный, словно на бал, ученик уже протягивал, нетерпеливо, руку к гуслям.
- Послушай, учитель, как я научился играть!


Играл он замечательно! Виртуозно, напористо, ярко! И пел неплохо. Он пел хвалебную песню, во славу воеводы Чарнота. Воспевал его подвиг у Двух Перевалов, когда воевода умело заманил в ловушку, и побил опасное чужое войско. Закончив, под аплодисменты, певец горделиво посмотрел на старика.
- Ну что, ты доволен, учитель? Я играю не хуже тебя! И я дам не двенадцать, а сорок монет!..
Но старик, с ожиданием, посмотрел на корчмаря.
- Ты говорил, что сможешь отыскать другого.
- Да, говорил, - хозяин огляделся. – Сурок, не хочешь ли попробовать?
- Нет, не хочу. Пусть сначала вот он, - кивнул тот на замершего в экстазе Вильшу. – Давай, ты ведь раньше неплохо умел.
Певец взглянул на юного оруженосца. Протянул ему гусли, к немалому неудовольствию ученика.
- Сыграй что-нибудь, если сможешь.


Вильша постарался справиться с волнением. Потом…
Играл он, конечно, не так виртуозно. И пел – много хуже, чем оба певца. Особенно вначале, стесняясь присутствия старого, прежде знаменитого певца. Ведь он его тоже узнал!.. А после стало всё равно. Песня его захватила, как было не раз. Он пел свою любимейшую песню. Песню юных всадников, что мчатся из вражеской степи к родным горам. А позади, всё ближе с каждым мигом, их настигает грозная орда. Там, в степи, они достали драгоценную добычу, только, кажется, им не уйти. Перевалы ещё далеки, и спасения нет. На перевалах притаились сильные полки. Но помощь не придёт, её не пустит хитроумный воевода! Им остаётся лишь принять неравный бой. Им, четверым. А пятый пусть стрелою мчится к перевалам. Он успеет!
- Скачи! Твой Рахш быстрее всех! Скачи, и помни нас! - пел вдохновенно Вильша, дрожащим от волнения голосом, позабыв обо всём на всём свете! Он сам был в этот миг среди тех всадников, сам скакал к перевалу!...


В
ильше хлопали тоже от души. Прославленного Венко Корибута любили здесь не меньше, чем воеводу Чарнота.
- Подумаешь! Я тоже так могу! – послышалось вдруг, явственно, из-под стола.
Сурок, недолго думая, нагнулся, и выволок, за шиворот, Радимку.
- А можешь, так сыграй.
- Ну, и сыграю! – нахально огрызнулся тот. – Дай мне…
Он выхватил из рук опешившего Вильши гусли, уселся с ними на краю стола. Размашисто ударил пальцами по загудевшим струнам.
Гусли словно взорвались в ответ, обрушив на людей вокруг каскадный водопад могучих звуков, и брызги разноцветных искр, сорвавшихся со струн.


Радимка пел, чуть хрипловатым от простуды голосом. А смотрел, почему-то, на Сашку.
- Когда ты сделаешь две дюжины чудес,
Пойдём с тобой мы в жуткий-страшный лес.
Пусть долог путь!
Не позабудь,-
Уходим завтра в Чужедальний лес!


Радимка примолк на секунду. С усмешкой взглянул на покрасневшего Зарьку. Подмигнул зачем-то Сашке. И снова ударил по струнам.
- Уходим завтра в наш, Суварский лес!
Сашке вдруг страстно захотелось в дорогу. Туда, в неведомый, опасный лес, где трудные пути, где ждёт его важное, нужное дело!...
Похоже, многим захотелось вдруг того же!
Седой певец закашлялся.
- Возьми, мальчик, гусли, - сказал он, с волнением в голосе. – Они твои, по праву. Не нужно денег, никаких!
Радимка просиял, от счастья!
- Ну, зачем же не нужно? – мягко возразил Сурок, кладя на стол перед певцом туго набитый кошелёк. – Вот, здесь двенадцать суварков, как раз.
Денег было не жалко. Легко достались, - пусть легко уходят.

- Но, учитель! – раздался возмущённый вопль. – Зачем ты отдаёшь бесценный инструмент какому-то мальчишке?! Он ведь сломает его, и выбросит, через неделю!
- Ты осёл! – ответил старик. – Ты не слышал, не видел, как мальчик играл?! Он вдохнул в гусли новую жизнь! Так играть я уже не могу, много лет. Ну, а ты – никогда не умел!
Радимка, между тем, подошёл к Сурку. Шепнул ему на ухо:
- Тебя Лешек искал.
- Зачем я ему нужен? – насупился Сурок.
- Так не ему, а папочке его. Велел тебе отдать, вот это.
Он вынул из-за пазухи, и положил перед Сурком рыже-белую шапочку, с зелёной полоской.
Сурок вздрогнул, как будто от удара.
- Что? Это мне? Но за что?! – вскрикнул он, с прорвавшейся тоскою.
- Но ты же не отпустишь нас, одних?! Ты же должен быть с нами!
Сурок просиял, как недавно Радимка.

Рейтинг: +10 915 просмотров
Комментарии (9)
Галина Емельянова # 5 августа 2012 в 07:35 +1
мне немножко не вериться :дрожали руки ,голос.поют все таки душой.И голос если он есть и Дар петь они могут предать только если большое горе,а гусли волшебные?под гусли можно просто читать стихи,баллады,Ведь гусляр он автор текстов,он Странник, который много видел и многое может поведать,почти Ведун,Саша ,как то вот не понравилось хоть и +
Александр Соколов # 5 августа 2012 в 07:52 +1
Ойй.... Надо будет подумать над этим. Всё правильно, согласен с Вами! Ну, он старый и больной человек, в непростой жизненной ситуации. И не самый главный персонаж здесь. Вот, поэтому так получилось....
Спасибо!!! Я подумаю, как сделать так, чтобы поверили.... bums
Галина Емельянова # 6 августа 2012 в 19:15 0
Я понимаю ,что он не главный,но вот отчего он никому не нужен стал, soln я против
Денис Маркелов # 18 августа 2012 в 10:49 0
Интересный красочный рассказ. Герои живые. Именно - герои, а не персонажи, ибо герои берутся из жизни, а персонажи выдумываются автором. live1
Александр Соколов # 18 августа 2012 в 20:59 0
Спасибо!!! 36
Калита Сергей # 21 сентября 2012 в 22:46 0
Браво! supersmile
Александр Соколов # 22 сентября 2012 в 05:47 0
Спасибо!!! 36
alexandr # 20 июня 2013 в 10:28 0
c0137
Александр Соколов # 20 июня 2013 в 15:18 0
c0411

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
100
99
98
97
95
93
93
92
91
88
85
84
84
82
81
81
77
73
61
52
50