ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → Зелёные небеса. Глава третья.

Зелёные небеса. Глава третья.

 

                                               Глава третья.

 

 

  К обеду крыша курятника была готова, отец махнул рукой на приступы бережливости, извлёк из сарая несколько новых листов шифера, которые мы положили вместо старых, совсем потрескавшихся и сточенных дождями.

- Сто лет теперь простоит! – довольно изрёк батя, любуясь на результаты наших трудов. – Инструмент собери, да пошли обедать.

Я взглянул на небо – ни облачка, завтра будет тяжёлый трудовой день, комбайнёры в любом случае будут херачить, как угорелые, навёрстывая упущенное время.

- Весело время проводишь, - услышал я за спиной Санькин голос. – Я вот только встал, вообще!

- Ну это понятно! – усмехнулся я. – Герой любовник.

- Я такой! – довольно ответил друг, гладя себя по животу. – Нормально оторвался со своей.

- Перекусишь с нами? – предложил я Саньке.

- Не, не лезет что-то, - тот отрицательно покачал головой. – Если только чаю!

 

      Через полчаса мы с Саней уже шли к дому Лаптевых. Как оказалось, ночью, высадив меня, ребята отъехали к летнему домику у Лебединого озера, и как следует оттянулись с подругами, и пили, и танцевали и то самое было… У меня аж какая-то зависть промелькнула на сердце – парни отдыхают, а я как бобёр какой-то, домой и спать, да курятник ремонтировать.

- О, здорово! – завидев меня улыбнулся Вован и протянул замасленную пятерню. – Как выспался?

Братаны вовсю ковырялись в моторном отсеке «копейки», перемазались до бровей. Поздоровался с Виталиком, заглянули под капот.

- Свечки прокалить решили! – объяснил Вовка, размахивая руками. – Троить начало, только вот не хватало... Ну и масло поменяли, а то как мазут было. – братан взглянул на меня. – Я своей задание дал Оле по ушам проехать, чтобы всё чики-пыки было, а то от компании отбился совсем…

   Он что-то говорил ещё, но я его уже не слушал – мозг сковало словно огненным обручем, я аж упал на коленки. Боль усилилась, мозг словно рвало щипцами, непередаваемые ощущения. И одновременно что-то чужое пыталось влезть в мой разум, подчинить себе, сознание путалось, я был на грани отключки. Но также понимал, что это вторжение терпит неудачу, им не под силу попасть мне в мозг, и это вполне реально их злит, я чувствовал концентрированную ненависть всем телом. Меня скрючило на земле, так и лежал, обхватив голову руками…

Напасть пропала так же резко, как и началась. Приподнялся на корточки, и меня вырвало недавно съеденным обедом, упёрся дрожащими руками в землю, сил встать не было совершенно.

- Лёха, что с тобой? – услышал я испуганный голос Саньки. Ребята присели рядом со мной на корточки, увидел в их взглядах испуг и растерянность.

- Может за врачом сбегать? – предложил Виталик. – А то ещё «кондратия» схватишь…

- Нет! – ответил я каким-то загробным голосом. – Всё нормально сейчас. Я лучше на скамейку присяду, нормально всё…

Парни помогли мне подняться с земли, и усадили на широкую скамью у гаража.

- Посиди пока, сейчас свечки вкрутим и отвезём тебя! – видеть реально обеспокоенного Вована приходилось исключительно мало, а тут он сразу посерьёзнел, постоянно кидал на меня тревожные взгляды. Меня и самого предельно озадачил происшедший сейчас со мной приступ – неужели я чем-то неслабо болен?

    Минут через десять меня высадили около калитки, хотели проводить до двери, но я отказался, нечего пугать родителей. Отлежусь, всё будет нормально. Вошёл в дом и завалился на свою койку, состояние как после долгой и изнуряющей болезни, лишний раз пошевелиться в тягость. Заметил про себя, что дома никого, что было очень странно. По воскресениям родители крайне редко выходили за ограду, занимаясь домашними делами, по гостям тоже не шастали. А тут оба куда-то запропастились. Так размышляя, и уснул.

Проснулся под вечер, встал, обошёл весь дом – никого. Да что же это такое, я уже начал переживать за своих «предков». Уселся на лавочку во дворе и со смаком закурил сигарету, слушая рёв коровы и ругань соседки – рогатая тварь ни в какую не хотела заходить в сарай, вернувшись из общего стада, в котором прошлялась весь день. Хорошо, хоть мы скотину не держали, ну, куры конечно, не в счёт, те сами по себе, у них свои дела.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил отец, они с матерью входили в калитку, направив тревожные взгляды на меня.

- Нормально! – пожал я плечами. – А что такое? Где вы были?

По лицу отца скользнула мрачная тень:

- Пошли в дом!

Заметил странный серый пепел в волосах матери, та посмотрела на меня, и я отметил, что такого взгляда как сейчас, раньше у нее видел, полностью сосредоточенный и напряжённый, неженский взор.

- Так де вы были? – спросил у отца, когда мы вошли в дом.

- В гостях, - отрезал тот таким тоном, что я сразу понял, что ему не до разговоров.

Со двора внезапно раздался звук автомобильного сигнала, меня поразило то как отреагировала на это мать – она очень быстро встала рядом с окном и слегка высунулась, посмотрев наружу, затем на отца. Мне даже показалось на мгновение, что её глаза стали полностью чёрными, вместе с белками.

- Тихо, Люда, всё хорошо, - успокаивающе произнёс батя. – Это Лёшкины друзья. – он перенёс взгляд на меня. – Иди, жду ведь.

- Какие-то вы странные сегодня! – сказал я родителям, и вышел во двор.

А на улице стояла синяя «копейка», вокруг неё братья Лаптевы и Саня, рядом с ними их подружки, о чём-то тихо треплются, попыхивая огоньками сигарет.

- Ну чё ты, как самочувствие? – заботливо спросил Санька.

- Да нормально, - скривился я, не люблю, когда обо мне слишком много пекутся. – Отлежался, всё в норме.

- Тебе Оля привет передаёт! – загадочно улыбнулся Вовка.

- Да? – а на душе прямо весна наступила, и под ложечкой засвербело сладостное чувство, я был реально рад известию. – Это хорошо! И ей тоже передавайте.

- Передадим! – Любка озорно блеснула глазами. – В лучшем виде!

- Ладно, мы поедем, - сказал Виталик, усаживаясь за руль. – Дела…

Попрощался с ребятами, и «жигулёнок» взревев движком, покатился по улице.

А дома родители, как ни в чём ни бывало смотрели телевизор, сидя на диване, какое-то американское кино, попивая чай из больших кружек.

- Я тебе рабочую одежду постирала, - совершенно обыденным тоном сообщила мать, от недавней напряжённости не осталось и следа. – И кепку новую возьмёшь.

- Спасибо, мам! – буркнул я и ушёл к себе в комнату, где включил на магнитофоне Цоя.

                        «Группа крови на рукаве.

                             Мой порядковый номер на рукаве…»

Что же с «родаками» случилось сегодня, не пойму, странные очень, как роботы какие-то… Осторожно выглянул из комнаты – те так и смотрят телек, только мать успела укутаться в плед.

 

     Понедельник не задался с утра – накосили бункер зерна, стали выгружать в самосвал и у нас «полетел» подшипник выгружного шнека.

- Пипец! – дядя Петя вложил в это слово всю душу, он стоял на подножке комбайна, сжав кулаки. – Просто пипец.

- Чё делать –то будем? – спросил я у него, понимая, что вдвоём в поле нам не справиться с этой проблемой.

- Что – что? – заорал тот, вылупив глаза. – Ведром черпать, лезь в бункер, нагребай и мне подавай.

Пришлось мне взять ведро и выполнять его команду. Бункер у «Енисея» большой, две тонны, против полторы «Нивовского». И это преимущество встало у нас сейчас поперёк горла, в переносном смысле, естественно. Но торопиться особо некуда, агроном умчался уже на «УАЗике» в мастерские искать подшипник, да и прихватить слесарей в помощь, время много ещё.

Часа за два, с перекурами, вычерпали наконец зерно, еле живой вылез на свет Божий. Пошатываясь, спустился вниз и присел на злополучное ведро у колеса нашего «дракона», налив горячего чая из большущего алюминиевого термоса.

- Уплыл москвич! – угрюмо произнёс дядя Петя, усевшись на подножке. – Васька оторвётся, хрен догонишь. С такой оказией как бы на третье место не скатиться.

Я лишь кивнул в ответ, это и дураку понятно.

 

Через час приехал агроном, один, без слесарей, и с хреновыми известиями – оказывается на складе есть подшипники, но только для «Нив», а они меньше в диаметре и не подойдут на наш рыдван. Заявку, конечно оформили, но пока снабженцы найдут нужную «гравицапу», уйдёт куча времени.

- Так что езжайте в мастерские, там с «талью» будет проще, чем здесь. – подытожил агроном, и я услышал гулкий удар – это дядя Петя со всей дури приложил кулаком в бочину комбайна.

- Я начальнику склада жопу наизнанку выверну, лично, своими руками, - пробормотал бедолага. – Мудаку…

- Я уже вывернул, - на лице начальника заиграли скулы. – Паразиту усатому.

Ну это да, агроном наш, Матвей Иваныч, хоть и порядочный дядька, но с интеллигенцией ничего общего не имел – мог так обматерить нерадивого работника, что хоть святых выноси. Наверняка у главного кладовщика сейчас бледный вид и красная жопа, а в цеху до сих пор гуляет эхо:

                                                   «Мать… мать…»

- Хорошо не стали сейчас разбирать! – сказал я, а ведь Петр уже порывался лезть в бункер комбайна с инструментом, вовремя агроном приехал. 

Тем временем к нам подъехал загруженный зерном «ЗИЛ» - самосвал, из окна высунулся водитель и насмешливо крикнул:

- Эй, Петро, тебя там Васька проклинает вовсю, у него «Нива» загорелась, барабан забился, а они прошляпили. Говорит, что ты наколдовал. И ещё камень поймали, короче вышел на пип-стоп.

На лице дяди Пети изобразилось высшей пробы злорадство, чего говорить, у меня тоже приподнялось настроение, и в правду, порадовал водила новостями.

- Поеду гляну, что там у тех клоунов стряслось, - а вот у Матвея Ивановича настрой пропал, он уселся в свой «Уазик» и помчался, подпрыгивая на кочках по скошенному полю.

- Поехали, - сказал мой «шеф» и запрыгнув в кабину, завёл двигатель, а я сел рядом с ним на полу, свесив ноги наружу. – Понедельник день тяжёлый.

Наш «дракон» развернулся, и помчался к полевой дороге, посвистывая турбиной, встречный «ЗИЛ» приветственно «бикнул», а водитель, рыжий Валька Конев вопросительно взмахнул рукой, мол, куда попёрли, на что «шеф» с досадой ответил неопределённым жестом.

К часам четырём добрались до колхозных мастерских, поставили комбайн в цеху и сняв выгружной шнек, немало повозившись, извлекли злополучный подшипник, на который дядя Петя взглянул с нескрываемой ненавистью.

- Давай по домам! – тоскливо произнёс он. – Сейчас тут ловить уже нечего.

 

Дома к своему удивлению, застал мать, обычно она возвращалась с работы позже. Она тут же усадила меня за стол и накормила вкуснейшим борщом и макаронами с котлетами, из-за стола я практически выполз. Пока ел, отметил про себя, что поведение матери стало каким –то озабоченным и дёрганным, всегда ловкая и точная в движениях, она успела а те пятнадцать минут, что я набивал своё туловище едой, разбить тарелку и уронить нож.

- Мам, что случилось? – я подошёл к ней вплотную. – Ты какая-то рассеянная что ли… Да и вчера вы странные с отцом были. Что происходит?

В глаза мамы промелькнула какая-то совершенно безнадёжная печаль, она со вздохом присела на табуретку, положив руки на колени.

- Лёшенька, нам вскоре придётся переехать, далеко отсюда, - мать посмотрела мне в глаза и с нажимом добавила. – Так надо!

Я моментально напрягся, ни хрена себе новости, да и эта бескомпромиссная черта мамы с «нажимом» говорила, что возникли какие – то огромные проблемы.

- Как переехать? – воскликнул я. – Куда, зачем?

- Так надо! – со сталью в голосе ответила мама. – У дальних родственников возникли трудности, мы обязаны сейчас быть с ними.

- Какие родственники? – теперь я со вздохом опустился на табуретку. – И куда?

- В Москву! – услышал с порога голос отца, оказывается, не заметил, как тот вошёл. – Поживём у них некоторое время, потом вернёмся.

- Ну если вернёмся, то ладно! – у меня немного отлегло от сердца. – А я был подумал, что дом продадим…

- Соседи присмотрят! – мама встала, и принялась греметь посудой, накрывая стол отцу.

- Когда едем? – спросил я у них.

- Послезавтра! – отец с грустью посмотрел на меня. – Я договорился, ты уволен с завтрашнего дня, расчёт тоже завтра. Завтра контейнер подгонят, заберём с собой кое-чего.

- Пипец! – для меня это было сродни катастрофы, новость с переездом выбила землю из под ног. Пошёл в свою комнату и улёгся на койку, тупо уставившись в потолок. Как же так? Зачем? Я аж замычал от досады, всё моё детство прошло здесь, все друзья останутся тут, и Оля… О ней я думал теперь практически постоянно, не мог выкинуть эту девушку из головы. И теперь, когда я вот –вот замучу с ней, мне приходится уезжать. Что за наказание, за какие грехи?

И что за родня такая, как снег на голову, родители до этого ничего не говорили о родственниках, на мои вопросы отвечали просто – есть, да, но мы с ними давным-давно не общаемся, не забивай себе голову. А тут взяли и решили не то, что пообщаться, а даже переехать к ним, как-то не сходится. Но за объяснениями сейчас идти бесполезно – если и есть где ещё такие скрытные и таинственные родители, то с моими им тягаться бесполезно, в раз за пояс заткнут.

Я всю жизнь считал, что мне что-то недоговаривают, как будто кое-что мне знать не следует, в итоге, даже сам себе выписал в диагноз паранойю. И тут раз, и появилась новая пища для неё, зашевелились колёсики в механизме сомнения, как же всё это странно…

Настроение пропало окончательно, решил, что полежу ещё немного, и пойду к ребятам прощаться, одно хоть радует, что не на совсем уезжаем, эх, как же дужбаны-то расстроются.

Не могли ж ведь «предки» подождать до моего призыва в Армию, ехали бы по своим делам. Всё-таки значит, что дело серьёзное и срочное, мои не станут дёргаться по мелочам.

Включил магнитофон, и в комнате раздался голос Цоя:

«А если есть в кармане пачка сигарет.

Значит всё не так и плохо на сегодняшний день.

И билет на самолёт с серебристым крылом.

Что взлетая оставляет земле лишь тень.»

Нащупал в кармане пачку «Родопи», невесело усмехнулся, и поднявшись с койки, вышел во двор перекурить. Уселся на лавку, чиркнул спичкой, затянулся и выпустил струю табачного дыма вверх. Вспомнился дедовский карабин, поморщился, неужели придётся с ним расстаться? Или в контейнер незаметно положить? А вдруг их досматривают? Эх, досада… А в принципе, зачем он мне в Москве? Там таких лесов, как у нас здесь нет, стрелять негде, так что пусть остаётся, завтра обмажу его «литолом», да заверну в тряпку, авось не заржавеет.

Проводил взглядом пронёсшийся по улице трактор с пустым прицепом, распугавшего соседских кур, следом второй «Беларусь», окна в кабине по краям в бахроме, это Толик Липовский, местный ловелас, поменявший к своим тридцати пяти уже троих жён. Всё никак не нагуляется, и к Вичке подкатывал, та божилась, что ничего не было. Но сейчас это как то не верилось.  

 


 

 

© Copyright: Александр Короленко, 2013

Регистрационный номер №0142273

от 16 июня 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0142273 выдан для произведения:

 

                                               Глава третья.

 

 

  К обеду крыша курятника была готова, отец махнул рукой на приступы бережливости, извлёк из сарая несколько новых листов шифера, которые мы положили вместо старых, совсем потрескавшихся и сточенных дождями.

- Сто лет теперь простоит! – довольно изрёк батя, любуясь на результаты наших трудов. – Инструмент собери, да пошли обедать.

Я взглянул на небо – ни облачка, завтра будет тяжёлый трудовой день, комбайнёры в любом случае будут херачить, как угорелые, навёрстывая упущенное время.

- Весело время проводишь, - услышал я за спиной Санькин голос. – Я вот только встал, вообще!

- Ну это понятно! – усмехнулся я. – Герой любовник.

- Я такой! – довольно ответил друг, гладя себя по животу. – Нормально оторвался со своей.

- Перекусишь с нами? – предложил я Саньке.

- Не, не лезет что-то, - тот отрицательно покачал головой. – Если только чаю!

 

      Через полчаса мы с Саней уже шли к дому Лаптевых. Как оказалось, ночью, высадив меня, ребята отъехали к летнему домику у Лебединого озера, и как следует оттянулись с подругами, и пили, и танцевали и то самое было… У меня аж какая-то зависть промелькнула на сердце – парни отдыхают, а я как бобёр какой-то, домой и спать, да курятник ремонтировать.

- О, здорово! – завидев меня улыбнулся Вован и протянул замасленную пятерню. – Как выспался?

Братаны вовсю ковырялись в моторном отсеке «копейки», перемазались до бровей. Поздоровался с Виталиком, заглянули под капот.

- Свечки прокалить решили! – объяснил Вовка, размахивая руками. – Троить начало, только вот не хватало... Ну и масло поменяли, а то как мазут было. – братан взглянул на меня. – Я своей задание дал Оле по ушам проехать, чтобы всё чики-пыки было, а то от компании отбился совсем…

   Он что-то говорил ещё, но я его уже не слушал – мозг сковало словно огненным обручем, я аж упал на коленки. Боль усилилась, мозг словно рвало щипцами, непередаваемые ощущения. И одновременно что-то чужое пыталось влезть в мой разум, подчинить себе, сознание путалось, я был на грани отключки. Но также понимал, что это вторжение терпит неудачу, им не под силу попасть мне в мозг, и это вполне реально их злит, я чувствовал концентрированную ненависть всем телом. Меня скрючило на земле, так и лежал, обхватив голову руками…

Напасть пропала так же резко, как и началась. Приподнялся на корточки, и меня вырвало недавно съеденным обедом, упёрся дрожащими руками в землю, сил встать не было совершенно.

- Лёха, что с тобой? – услышал я испуганный голос Саньки. Ребята присели рядом со мной на корточки, увидел в их взглядах испуг и растерянность.

- Может за врачом сбегать? – предложил Виталик. – А то ещё «кондратия» схватишь…

- Нет! – ответил я каким-то загробным голосом. – Всё нормально сейчас. Я лучше на скамейку присяду, нормально всё…

Парни помогли мне подняться с земли, и усадили на широкую скамью у гаража.

- Посиди пока, сейчас свечки вкрутим и отвезём тебя! – видеть реально обеспокоенного Вована приходилось исключительно мало, а тут он сразу посерьёзнел, постоянно кидал на меня тревожные взгляды. Меня и самого предельно озадачил происшедший сейчас со мной приступ – неужели я чем-то неслабо болен?

    Минут через десять меня высадили около калитки, хотели проводить до двери, но я отказался, нечего пугать родителей. Отлежусь, всё будет нормально. Вошёл в дом и завалился на свою койку, состояние как после долгой и изнуряющей болезни, лишний раз пошевелиться в тягость. Заметил про себя, что дома никого, что было очень странно. По воскресениям родители крайне редко выходили за ограду, занимаясь домашними делами, по гостям тоже не шастали. А тут оба куда-то запропастились. Так размышляя, и уснул.

Проснулся под вечер, встал, обошёл весь дом – никого. Да что же это такое, я уже начал переживать за своих «предков». Уселся на лавочку во дворе и со смаком закурил сигарету, слушая рёв коровы и ругань соседки – рогатая тварь ни в какую не хотела заходить в сарай, вернувшись из общего стада, в котором прошлялась весь день. Хорошо, хоть мы скотину не держали, ну, куры конечно, не в счёт, те сами по себе, у них свои дела.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил отец, они с матерью входили в калитку, направив тревожные взгляды на меня.

- Нормально! – пожал я плечами. – А что такое? Где вы были?

По лицу отца скользнула мрачная тень:

- Пошли в дом!

Заметил странный серый пепел в волосах матери, та посмотрела на меня, и я отметил, что такого взгляда как сейчас, раньше у нее видел, полностью сосредоточенный и напряжённый, неженский взор.

- Так де вы были? – спросил у отца, когда мы вошли в дом.

- В гостях, - отрезал тот таким тоном, что я сразу понял, что ему не до разговоров.

Со двора внезапно раздался звук автомобильного сигнала, меня поразило то как отреагировала на это мать – она очень быстро встала рядом с окном и слегка высунулась, посмотрев наружу, затем на отца. Мне даже показалось на мгновение, что её глаза стали полностью чёрными, вместе с белками.

- Тихо, Люда, всё хорошо, - успокаивающе произнёс батя. – Это Лёшкины друзья. – он перенёс взгляд на меня. – Иди, жду ведь.

- Какие-то вы странные сегодня! – сказал я родителям, и вышел во двор.

А на улице стояла синяя «копейка», вокруг неё братья Лаптевы и Саня, рядом с ними их подружки, о чём-то тихо треплются, попыхивая огоньками сигарет.

- Ну чё ты, как самочувствие? – заботливо спросил Санька.

- Да нормально, - скривился я, не люблю, когда обо мне слишком много пекутся. – Отлежался, всё в норме.

- Тебе Оля привет передаёт! – загадочно улыбнулся Вовка.

- Да? – а на душе прямо весна наступила, и под ложечкой засвербело сладостное чувство, я был реально рад известию. – Это хорошо! И ей тоже передавайте.

- Передадим! – Любка озорно блеснула глазами. – В лучшем виде!

- Ладно, мы поедем, - сказал Виталик, усаживаясь за руль. – Дела…

Попрощался с ребятами, и «жигулёнок» взревев движком, покатился по улице.

А дома родители, как ни в чём ни бывало смотрели телевизор, сидя на диване, какое-то американское кино, попивая чай из больших кружек.

- Я тебе рабочую одежду постирала, - совершенно обыденным тоном сообщила мать, от недавней напряжённости не осталось и следа. – И кепку новую возьмёшь.

- Спасибо, мам! – буркнул я и ушёл к себе в комнату, где включил на магнитофоне Цоя.

                        «Группа крови на рукаве.

                             Мой порядковый номер на рукаве…»

Что же с «родаками» случилось сегодня, не пойму, странные очень, как роботы какие-то… Осторожно выглянул из комнаты – те так и смотрят телек, только мать успела укутаться в плед.

 

     Понедельник не задался с утра – накосили бункер зерна, стали выгружать в самосвал и у нас «полетел» подшипник выгружного шнека.

- Пипец! – дядя Петя вложил в это слово всю душу, он стоял на подножке комбайна, сжав кулаки. – Просто пипец.

- Чё делать –то будем? – спросил я у него, понимая, что вдвоём в поле нам не справиться с этой проблемой.

- Что – что? – заорал тот, вылупив глаза. – Ведром черпать, лезь в бункер, нагребай и мне подавай.

Пришлось мне взять ведро и выполнять его команду. Бункер у «Енисея» большой, две тонны, против полторы «Нивовского». И это преимущество встало у нас сейчас поперёк горла, в переносном смысле, естественно. Но торопиться особо некуда, агроном умчался уже на «УАЗике» в мастерские искать подшипник, да и прихватить слесарей в помощь, время много ещё.

Часа за два, с перекурами, вычерпали наконец зерно, еле живой вылез на свет Божий. Пошатываясь, спустился вниз и присел на злополучное ведро у колеса нашего «дракона», налив горячего чая из большущего алюминиевого термоса.

- Уплыл москвич! – угрюмо произнёс дядя Петя, усевшись на подножке. – Васька оторвётся, хрен догонишь. С такой оказией как бы на третье место не скатиться.

Я лишь кивнул в ответ, это и дураку понятно.

 

Через час приехал агроном, один, без слесарей, и с хреновыми известиями – оказывается на складе есть подшипники, но только для «Нив», а они меньше в диаметре и не подойдут на наш рыдван. Заявку, конечно оформили, но пока снабженцы найдут нужную «гравицапу», уйдёт куча времени.

- Так что езжайте в мастерские, там с «талью» будет проще, чем здесь. – подытожил агроном, и я услышал гулкий удар – это дядя Петя со всей дури приложил кулаком в бочину комбайна.

- Я начальнику склада жопу наизнанку выверну, лично, своими руками, - пробормотал бедолага. – Мудаку…

- Я уже вывернул, - на лице начальника заиграли скулы. – Паразиту усатому.

Ну это да, агроном наш, Матвей Иваныч, хоть и порядочный дядька, но с интеллигенцией ничего общего не имел – мог так обматерить нерадивого работника, что хоть святых выноси. Наверняка у главного кладовщика сейчас бледный вид и красная жопа, а в цеху до сих пор гуляет эхо:

                                                   «Мать… мать…»

- Хорошо не стали сейчас разбирать! – сказал я, а ведь Петр уже порывался лезть в бункер комбайна с инструментом, вовремя агроном приехал. 

Тем временем к нам подъехал загруженный зерном «ЗИЛ» - самосвал, из окна высунулся водитель и насмешливо крикнул:

- Эй, Петро, тебя там Васька проклинает вовсю, у него «Нива» загорелась, барабан забился, а они прошляпили. Говорит, что ты наколдовал. И ещё камень поймали, короче вышел на пип-стоп.

На лице дяди Пети изобразилось высшей пробы злорадство, чего говорить, у меня тоже приподнялось настроение, и в правду, порадовал водила новостями.

- Поеду гляну, что там у тех клоунов стряслось, - а вот у Матвея Ивановича настрой пропал, он уселся в свой «Уазик» и помчался, подпрыгивая на кочках по скошенному полю.

- Поехали, - сказал мой «шеф» и запрыгнув в кабину, завёл двигатель, а я сел рядом с ним на полу, свесив ноги наружу. – Понедельник день тяжёлый.

Наш «дракон» развернулся, и помчался к полевой дороге, посвистывая турбиной, встречный «ЗИЛ» приветственно «бикнул», а водитель, рыжий Валька Конев вопросительно взмахнул рукой, мол, куда попёрли, на что «шеф» с досадой ответил неопределённым жестом.

К часам четырём добрались до колхозных мастерских, поставили комбайн в цеху и сняв выгружной шнек, немало повозившись, извлекли злополучный подшипник, на который дядя Петя взглянул с нескрываемой ненавистью.

- Давай по домам! – тоскливо произнёс он. – Сейчас тут ловить уже нечего.

 

Дома к своему удивлению, застал мать, обычно она возвращалась с работы позже. Она тут же усадила меня за стол и накормила вкуснейшим борщом и макаронами с котлетами, из-за стола я практически выполз. Пока ел, отметил про себя, что поведение матери стало каким –то озабоченным и дёрганным, всегда ловкая и точная в движениях, она успела а те пятнадцать минут, что я набивал своё туловище едой, разбить тарелку и уронить нож.

- Мам, что случилось? – я подошёл к ней вплотную. – Ты какая-то рассеянная что ли… Да и вчера вы странные с отцом были. Что происходит?

В глаза мамы промелькнула какая-то совершенно безнадёжная печаль, она со вздохом присела на табуретку, положив руки на колени.

- Лёшенька, нам вскоре придётся переехать, далеко отсюда, - мать посмотрела мне в глаза и с нажимом добавила. – Так надо!

Я моментально напрягся, ни хрена себе новости, да и эта бескомпромиссная черта мамы с «нажимом» говорила, что возникли какие – то огромные проблемы.

- Как переехать? – воскликнул я. – Куда, зачем?

- Так надо! – со сталью в голосе ответила мама. – У дальних родственников возникли трудности, мы обязаны сейчас быть с ними.

- Какие родственники? – теперь я со вздохом опустился на табуретку. – И куда?

- В Москву! – услышал с порога голос отца, оказывается, не заметил, как тот вошёл. – Поживём у них некоторое время, потом вернёмся.

- Ну если вернёмся, то ладно! – у меня немного отлегло от сердца. – А я был подумал, что дом продадим…

- Соседи присмотрят! – мама встала, и принялась греметь посудой, накрывая стол отцу.

- Когда едем? – спросил я у них.

- Послезавтра! – отец с грустью посмотрел на меня. – Я договорился, ты уволен с завтрашнего дня, расчёт тоже завтра. Завтра контейнер подгонят, заберём с собой кое-чего.

- Пипец! – для меня это было сродни катастрофы, новость с переездом выбила землю из под ног. Пошёл в свою комнату и улёгся на койку, тупо уставившись в потолок. Как же так? Зачем? Я аж замычал от досады, всё моё детство прошло здесь, все друзья останутся тут, и Оля… О ней я думал теперь практически постоянно, не мог выкинуть эту девушку из головы. И теперь, когда я вот –вот замучу с ней, мне приходится уезжать. Что за наказание, за какие грехи?

И что за родня такая, как снег на голову, родители до этого ничего не говорили о родственниках, на мои вопросы отвечали просто – есть, да, но мы с ними давным-давно не общаемся, не забивай себе голову. А тут взяли и решили не то, что пообщаться, а даже переехать к ним, как-то не сходится. Но за объяснениями сейчас идти бесполезно – если и есть где ещё такие скрытные и таинственные родители, то с моими им тягаться бесполезно, в раз за пояс заткнут.

Я всю жизнь считал, что мне что-то недоговаривают, как будто кое-что мне знать не следует, в итоге, даже сам себе выписал в диагноз паранойю. И тут раз, и появилась новая пища для неё, зашевелились колёсики в механизме сомнения, как же всё это странно…

Настроение пропало окончательно, решил, что полежу ещё немного, и пойду к ребятам прощаться, одно хоть радует, что не на совсем уезжаем, эх, как же дужбаны-то расстроются.

Не могли ж ведь «предки» подождать до моего призыва в Армию, ехали бы по своим делам. Всё-таки значит, что дело серьёзное и срочное, мои не станут дёргаться по мелочам.

Включил магнитофон, и в комнате раздался голос Цоя:

«А если есть в кармане пачка сигарет.

Значит всё не так и плохо на сегодняшний день.

И билет на самолёт с серебристым крылом.

Что взлетая оставляет земле лишь тень.»

Нащупал в кармане пачку «Родопи», невесело усмехнулся, и поднявшись с койки, вышел во двор перекурить. Уселся на лавку, чиркнул спичкой, затянулся и выпустил струю табачного дыма вверх. Вспомнился дедовский карабин, поморщился, неужели придётся с ним расстаться? Или в контейнер незаметно положить? А вдруг их досматривают? Эх, досада… А в принципе, зачем он мне в Москве? Там таких лесов, как у нас здесь нет, стрелять негде, так что пусть остаётся, завтра обмажу его «литолом», да заверну в тряпку, авось не заржавеет.

Проводил взглядом пронёсшийся по улице трактор с пустым прицепом, распугавшего соседских кур, следом второй «Беларусь», окна в кабине по краям в бахроме, это Толик Липовский, местный ловелас, поменявший к своим тридцати пяти уже троих жён. Всё никак не нагуляется, и к Вичке подкатывал, та божилась, что ничего не было. Но сейчас это как то не верилось.  

 


 

 

Рейтинг: +1 185 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
85
76
74
68
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
68
68
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
54
53
53
53
52
51
51
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36