ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → СУПОСТАТКА. 18 Хочу умереть 19 Возрождение

СУПОСТАТКА. 18 Хочу умереть 19 Возрождение

22 апреля 2012 - Михаил Заскалько

18.Хочу умереть

Среда очнулась в бане, куда я, уже вечером, обессиленный от слёз и боли в плече, отнёс её и принялся мыть, уверенный, что мою покойницу.
Всё последующее время - уже заканчиваются третьи сутки - Среда молчала, и только беззвучно плакала. Отказывалась есть. Впрочем, мне тоже в рот кусок не лез, как я ни старался, но сам был не лучше Среды.
В опоганенный дом ноги отказывались идти, и все эти дни мы провели в бане. Я принёс пару охапков сена, рассыпал на полке, где безустанно лила слёзы Среда.

У входа бессменно дежурила Настя с телятами, время от времени она мычала, зовя меня. Не выходил. Потому что не мог пересилить дикую слабость и апатию. Наблюдая за Средой, я почему-то пришёл к выводу, что она помешалась умом, и во мне всё словно надорвалось, одеревенело. Временами казалось, что я тоже тихо схожу с ума. Ложился рядом со Средой, зарывался в сено и ждал смерти.

Зачем жить, когда всё рухнуло, порублено, опоганено? Погибла Раечка, и часть моей души омертвела. Изрублены Борька и Машка... Среда не в своём уме, я на пол-пути...
За дверью настойчиво звала Настя, ей помогали телята: мол, есть ещё мы, пересиль утраты и продолжай жить...
Зачем? Зачем жить, когда душа мёртвая? Кто я без души? Ходячее туловище... Не желаю таким коптить небо, лучше оборвать это существование...
Подступал липкий, ласковый сон, пеленал меня, как ребёнка, и тихо укачивал...
А может и не сон вовсе, а Смерть явилась по зову, и транспортировала мою мёртвую душу по назначению?

19.Возрождение

...Я открыл глаза и вздрогнул: на меня, склонившись, смотрела Среда. Бледная, с впалыми щеками, заострившимся носиком. А глаза... глаза были живые, смотрели с жалостью и надеждой. Сухие губы дрогнули:
- Любый...
Столько любви было в этом слове, что она перелилась живительным ручейком в меня, разлилась по телу, будя спящие клетки, наполняя их силой.

Среда отпрянула на секунду, и вновь появилась, держа в руках миску из которой струился парок. Глазами сказала: вставай.
Я с трудом приподнял тяжёлое тело, сел. Мы всё ещё находились в бане. Тихо потрескивали дрова в печи.
Среда протянула миску, ободряюще улыбнулась уголками губ.
В миске был почти горячий мясной бульон. Я пил мелкими глотками, не спуская глаз со Среды. На ней были меховые штаны и куртка, такие же, как те, что конфисковала идиотка Ритка. Была вторая пара или... Сколько же я был в отключке?

- Сколько дней прошло? – машинально сорвалось у меня с губ.
Среда сдавлено вздохнула, приподняла левую руку и показала четыре пальца.
Четыре дня?! Не может быть!
Среда, почувствовав мои сомнения, утвердительно кивнула.
Я допил бульон, и ощутил себя значительно лучше. Если очень постараюсь, то...
Среда поспешно оказалась рядом, помогла мне подняться, подставила плечо.
В ногах была слабость, противная дрожь, но они держали моё тело. Я шагнул к выходу.

За дверью было белым бело. Снегу насыпало прилично, он хлопьями облепил кусты, деревья, стены дома. Остро кольнуло в груди, когда глянул на загон, на девственно чистый участок перед поросячьим домиком. Простите, Боря и Маша, что не уберёг вас... Вы доверились мне, а я...

На глаза набежали слёзы. Что бы скрыть их от Среды, захватил горсть снега, умылся.
Среда приподняла край куртки, осторожно вытерла моё лицо, коротко прикоснулась губами к моим губам.
- Спасибо...
Среда потянула меня в дом. Ступив на крыльцо, я невольно затормозил: в памяти тотчас всплыла картина разбоя, нутро протестовало дальнейшему продвижению.

И вдруг под углом дома, за камнем забавно чихнули. Я вопросительно глянул на Среду. Она загадочно улыбалась глазами.
И тут из-за камня появилась... Раечка. Она шла тихо, покачиваясь, часть её туловища обтягивала меховая муфточка.
Жива?!

Раечка приблизилась к крыльцу, стрельнула в меня жёлтыми щёлочками, фыркнула, похоже, укоряющее: мол, а ты уже меня похоронил?
Я качнулся вперёд, споткнулся, и упал на колени перед Раечкой. Руки сами обхватили её мордочку.
- Рая... как я рад... Живая... - слова на полпути размокали, превращаясь в крупные капли, которые посыпались слезами на мордочку рыси.
 Я покрывал поцелуями её лоб, глаза, прохладный нос, а Раечка облизывала меня влажным шершавым языком, при этом забавно урчала. И ещё она, как и я, плакала.
А на крыльце стояла Среда, смотрела на нас с улыбкой и плакала от счастья.

Невероятно, но факт: Раечку вернули к жизни дети!
Она уже была на полпути в мир иной, когда живые комочки в утробе вцепились в маму и не пустили. Да, Раечка была беременна. Об этом мне сообщила Среда.
Сама она пришла в себя, когда почувствовала, что ухожу я. И поднялась, и стряхнула всю боль, унижение, как пыль. И встала между мной и явившейся по зову Смертью. Четыре дня и ночи длилось противостояние - Среда одержала победу. Ибо с ней была Любовь, а у костлявой лишь коса.

Умница, не только боролась за мою жизнь, но и восстанавливала разрушенное. За четверо суток Среда умудрилась восстановить постель, посуду, замазала рану Слонику, вымыла и выскребла всю комнату, сшила себе обновку. Как понимаю, она хотела одного: когда я приду в себя, то увижу, что всё на месте, значит, кошмар был во сне, а не наяву... Наивная славная моя девочка!
Вот только Борю с Машей не вернёшь. Скрепя сердцем, Среда употребила их мясо на пользу дела: поила меня и Раечку с ложечки бульонами.
С комом в горле, я опустился на колени перед Средой и, целуя её руки, крепко-крепко прижался к её животу и замер, пьянея... 

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0044152

от 22 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0044152 выдан для произведения:

18.Хочу умереть

Среда очнулась в бане, куда я, уже вечером, обессиленный от слёз и боли в плече, отнёс её и принялся мыть, уверенный, что мою покойницу.
Всё последующее время - уже заканчиваются третьи сутки - Среда молчала, и только беззвучно плакала. Отказывалась есть. Впрочем, мне тоже в рот кусок не лез, как я ни старался, но сам был не лучше Среды.
В опоганенный дом ноги отказывались идти, и все эти дни мы провели в бане. Я принёс пару охапков сена, рассыпал на полке, где безустанно лила слёзы Среда.

У входа бессменно дежурила Настя с телятами, время от времени она мычала, зовя меня. Не выходил. Потому что не мог пересилить дикую слабость и апатию. Наблюдая за Средой, я почему-то пришёл к выводу, что она помешалась умом, и во мне всё словно надорвалось, одеревенело. Временами казалось, что я тоже тихо схожу с ума. Ложился рядом со Средой, зарывался в сено и ждал смерти.

Зачем жить, когда всё рухнуло, порублено, опоганено? Погибла Раечка, и часть моей души омертвела. Изрублены Борька и Машка... Среда не в своём уме, я на пол-пути...
За дверью настойчиво звала Настя, ей помогали телята: мол, есть ещё мы, пересиль утраты и продолжай жить...
Зачем? Зачем жить, когда душа мёртвая? Кто я без души? Ходячее туловище... Не желаю таким коптить небо, лучше оборвать это существование...
Подступал липкий, ласковый сон, пеленал меня, как ребёнка, и тихо укачивал...
А может и не сон вовсе, а Смерть явилась по зову, и транспортировала мою мёртвую душу по назначению?

19.Возрождение

...Я открыл глаза и вздрогнул: на меня, склонившись, смотрела Среда. Бледная, с впалыми щеками, заострившимся носиком. А глаза... глаза были живые, смотрели с жалостью и надеждой. Сухие губы дрогнули:
- Любый...
Столько любви было в этом слове, что она перелилась живительным ручейком в меня, разлилась по телу, будя спящие клетки, наполняя их силой.

Среда отпрянула на секунду, и вновь появилась, держа в руках миску из которой струился парок. Глазами сказала: вставай.
Я с трудом приподнял тяжёлое тело, сел. Мы всё ещё находились в бане. Тихо потрескивали дрова в печи.
Среда протянула миску, ободряюще улыбнулась уголками губ.
В миске был почти горячий мясной бульон. Я пил мелкими глотками, не спуская глаз со Среды. На ней были меховые штаны и куртка, такие же, как те, что конфисковала идиотка Ритка. Была вторая пара или... Сколько же я был в отключке?

- Сколько дней прошло? – машинально сорвалось у меня с губ.
Среда сдавлено вздохнула, приподняла левую руку и показала четыре пальца.
Четыре дня?! Не может быть!
Среда, почувствовав мои сомнения, утвердительно кивнула.
Я допил бульон, и ощутил себя значительно лучше. Если очень постараюсь, то...
Среда поспешно оказалась рядом, помогла мне подняться, подставила плечо.
В ногах была слабость, противная дрожь, но они держали моё тело. Я шагнул к выходу.

За дверью было белым бело. Снегу насыпало прилично, он хлопьями облепил кусты, деревья, стены дома. Остро кольнуло в груди, когда глянул на загон, на девственно чистый участок перед поросячьим домиком. Простите, Боря и Маша, что не уберёг вас... Вы доверились мне, а я...

На глаза набежали слёзы. Что бы скрыть их от Среды, захватил горсть снега, умылся.
Среда приподняла край куртки, осторожно вытерла моё лицо, коротко прикоснулась губами к моим губам.
- Спасибо...
Среда потянула меня в дом. Ступив на крыльцо, я невольно затормозил: в памяти тотчас всплыла картина разбоя, нутро протестовало дальнейшему продвижению.

И вдруг под углом дома, за камнем забавно чихнули. Я вопросительно глянул на Среду. Она загадочно улыбалась глазами.
И тут из-за камня появилась... Раечка. Она шла тихо, покачиваясь, часть её туловища обтягивала меховая муфточка.
Жива?!

Раечка приблизилась к крыльцу, стрельнула в меня жёлтыми щёлочками, фыркнула, похоже, укоряющее: мол, а ты уже меня похоронил?
Я качнулся вперёд, споткнулся, и упал на колени перед Раечкой. Руки сами обхватили её мордочку.
- Рая... как я рад... Живая... - слова на полпути размокали, превращаясь в крупные капли, которые посыпались слезами на мордочку рыси.
 Я покрывал поцелуями её лоб, глаза, прохладный нос, а Раечка облизывала меня влажным шершавым языком, при этом забавно урчала. И ещё она, как и я, плакала.
А на крыльце стояла Среда, смотрела на нас с улыбкой и плакала от счастья.

Невероятно, но факт: Раечку вернули к жизни дети!
Она уже была на полпути в мир иной, когда живые комочки в утробе вцепились в маму и не пустили. Да, Раечка была беременна. Об этом мне сообщила Среда.
Сама она пришла в себя, когда почувствовала, что ухожу я. И поднялась, и стряхнула всю боль, унижение, как пыль. И встала между мной и явившейся по зову Смертью. Четыре дня и ночи длилось противостояние - Среда одержала победу. Ибо с ней была Любовь, а у костлявой лишь коса.

Умница, не только боролась за мою жизнь, но и восстанавливала разрушенное. За четверо суток Среда умудрилась восстановить постель, посуду, замазала рану Слонику, вымыла и выскребла всю комнату, сшила себе обновку. Как понимаю, она хотела одного: когда я приду в себя, то увижу, что всё на месте, значит, кошмар был во сне, а не наяву... Наивная славная моя девочка!
Вот только Борю с Машей не вернёшь. Скрепя сердцем, Среда употребила их мясо на пользу дела: поила меня и Раечку с ложечки бульонами.
С комом в горле, я опустился на колени перед Средой и, целуя её руки, крепко-крепко прижался к её животу и замер, пьянея... 

Рейтинг: 0 295 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
164
139
133
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
76
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67
65