ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → ШИЗОФРЕНИЯ. 8 глава книги 1 (фантастика, фэнтези, мистика, любовь).

ШИЗОФРЕНИЯ. 8 глава книги 1 (фантастика, фэнтези, мистика, любовь).

4 января 2016 - Александра Треффер
article324393.jpg

Под пальто начал забираться холод, заставляя Нику ёжиться и остужая взбудораженный воспоминаниями мозг. Стряхнув сонное оцепенение, женщина направилась ко входу и у двери столкнулась с Дмитрием Александровичем.

– Вы так долго работаете? – удивилась она.

Врач улыбнулся.

– На мне лежит большая ответственность. В том числе и за вас. И, кстати, я прочёл кое-что из ваших трудов.

– Бред сумасшедшего?

– Я бы не сказал. Очень интересные, добротные истории. Но…. Вы уверены, что это не фантазия?

Ника пожала плечами.

– Думайте, что хотите, – с некоторой обидой ответила она, – но я не имею обыкновения лгать. Считаю, что ложь деструктивна[1] и дурно влияет на карму того, кто её произносит.

– Я ни в коем случае не обвиняю вас в обмане! – возмутился врач. – Но, возможно, вы сами верите в свои исчезновения и…

– Тогда я точно ненормальная, – прервала Ника, – и попала по адресу.

Оба замолчали, чувствуя неловкость.

– Скажите, Дмитрий Александрович, – нарушила тишину женщина, – вы заметили что-нибудь странное, когда я находилась у вас в кабинете? На мгновение мне показалось, что вот-вот начнётся приступ, но всё неожиданно закончилось. А в эти моменты я, наверное, должна преображаться.

Поколебавшись, собеседник решился:

– Вы не изменились, но тело ваше начало растворяться и исчезать в радужных всплесках.

– Вот как?!

Ника была несколько шокирована.

– Не знала. И, несмотря на это, вы всё-таки мне не верите? Вы настолько реалист?

– Как раз нет.

Помявшись, врач предложил:

– Давайте поднимемся ко мне и поговорим. Ужин вы, похоже, пропустили, поэтому я вас накормлю. Надеюсь, после здешней не слишком вкусной еды моё меню вам понравится.

– После неё понравится, что угодно, – открыто улыбнувшись, произнесла женщина.

А Дмитрий залюбовался её ожившим и похорошевшим лицом.

– Да она просто красавица! – подумал он восхищённо. – Странно, что при такой внешности и уме до сих пор не нашёлся претендент на её сердце.

А вслух спросил:

– Ну, что, идём?

Ника колебалась.

– Я бы с удовольствием, но ведь разговор займёт некоторое время, а вас, наверное, семья заждалась.

– У меня никого нет, – откликнулся он, – так уж получилось.

– Странно, – удивилась женщина, – при такой-то внешности и уме…. Хотя, всякое бывает.

И кивнула.

– Что ж, я только «за».  

Оба поднялись на второй этаж, и психиатр, отперев дверь, с лёгким поклоном пропустил Нику вперёд. Разогрев в микроволновой печи две порции добытого из холодильника плова, он поставил одну перед гостьей. Проглотив ложку предложенного угощения, Ника почувствовала, как рот наполняется слюной, и ей пришлось одёрнуть себя, чтобы жадно не накинуться на еду.

– Как вкусно! – восторгалась она. – Вы сами готовите?

Мужчина улыбнулся.

– Когда ты один, и у тебя неплохой аппетит, волей-неволей научишься.

– Потрясающе!

Ника с трудом подавила желание облизать пальцы и вытерла их о салфетку.

– Вы курите? – поинтересовался Дмитрий, придвигая пепельницу

– Давно бросила. Мы станем беседовать о моём даре? – полуутвердительно произнесла женщина.

Врач задумался.

– Нет, – ответил он, наконец, – давайте поговорим о вас. Вам нравится рассказывать о себе?

Настала её очередь размышлять.

– Понятия не имею, – после паузы призналась Ника. – У меня есть несколько друзей, которым всё давно известно, а подавляющему большинству нет до меня никакого дела, и я не навязываюсь.

– Что ж, считайте меня своим другом, который не знает о вас ничего, – серьёзно промолвил врач. – И, пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени.

– Хорошо, – отозвалась Ника, поёжившись, – хотя это будет непросто, ведь вы для меня до сих пор официальное лицо.

И вдруг весело расхохоталась. Смеялся и Дмитрий, с всё большим восторгом вглядываясь в лицо женщины. Разговаривали они долго и постепенно перешли к публикуемым Никой произведениям.

– Понимаете, одно дело читать, – говорил мужчина, – другое – услышать эти же истории из уст автора. Меня очень заинтересовала повесть о вампирах. Вы не могли бы продолжить?

– А где вы остановились?

Он ответил, и Ника сосредоточенно нахмурилась, вспоминая.

– Что ж, пусть будет…
 
"Каргейр".
Вниз убежало полтора десятка этажей, когда лифт остановился. Пройдя несколько шагов, Арджер дёрнул ручку двери слева, та подалась, и мы очутились в полутёмной прихожей небольшой квартиры.

Искоса посмотрев на вампира, я испугалась: глаза того горели алым пламенем, и было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не выпустить клыки.

– Кажется, я несколько ошиблась в отношении этих существ, – мелькнула у меня паническая мысль.

Но в этот момент навстречу вышел Каргейр. Судя по влажным волосам, он только что принял душ, а по сонному виду, собирался ложиться спать. Зрачки его расширились, брызнув красными искрами, он втянул воздух затрепетавшими ноздрями, но тотчас взял себя в руки. Осторожно забрав ношу вздохнувшего с облегчением товарища, Каргейр положил меня на кровать и осмотрел рану.

– Порез неглубокий, – наконец сказал он, – но кровопотеря велика. Арджи, наверняка залиты коридор и лифт. Ты можешь убрать это, дабы не смущать народ?

Тот кивнул и исчез, а Каргейр аккуратно забинтовал мне руку, расспрашивая о произошедшем. Вернулся Арджер.

– Вот уж не думал, – сказал он, усмехаясь, – что окажусь обязан своим вечным существованием человеку. Обычно люди стараются нас уничтожить, а не спасти.

– Ника особенная, – задумчиво произнёс Каргейр, закрепляя концы марлевой ленты, – и способна правильно оценить ситуацию.

Мне показалось, что взгляд его, остановившийся на моём лице, засветился нежностью. Арджер хмыкнул.

– Ну, раз уж она тебе так понравилась, пожалуй, оставлю её здесь.

Не дожидаясь ответа, он вышел, а его собрат, сев рядом, погладил меня по тыльной стороне ладони.

– Всё будет хорошо, – успокаивающе произнёс он, – но сейчас вам надо поспать, иначе далеко вы не уйдёте. Я принесу одеяло.

– А вы им не пользуетесь? – глупо спросила я.

Каргейр улыбнулся.

– Оно сохраняет тепло тела спящего, – сказал он, – а в моём случае сохранять нечего.

И в эту секунду я окончательно осознала, что рядом находится представитель иного, враждебного людям вида, живущий по правилам, отличным от принятых в их среде.

– Вы удовлетворите моё любопытство, – заплетающимся языком поинтересовалась я, – расскажете о себе? И причинах вашего поведения?

Он кивнул.

– Расскажу. Но только, когда вы выспитесь и почувствуете себя человеком.

Укутав меня так бережно, что на мгновение я словно вернулась в детство, Каргейр задёрнул шторы и вышел, притворив дверь. А я соскользнула в сон.
 

Проснувшись и открыв глаза, я не поняла, где нахожусь. Погружённая в полумрак комната, освещаемая небольшим бра, казалась мне незнакомой. Но постепенно в памяти всплыли и события минувшей ночи, и происшествие в гостевой.

Плечо болело. Взглянув на него, я увидела, что кровь просочилась сквозь бинты, покрыв ткань бурыми пятнами, на фоне которых алели свежие. Я села в кровати. Голова кружилась, в ушах звенело. И ужасно хотелось в туалет. Попытавшись встать, я свалилась на пол, ноги отказывались меня держать.

Но все неприятные ощущения, как и слабость, были мгновенно забыты, когда сорванная с петель входная дверь с грохотом влетела в квартиру. Вскочив, я кинулась в дальний угол и, прижалась к стене, попытавшись стать незаметной. Послышались лёгкие шаги, и на пороге возникла девушка, покусавшая Арджера. Глаза её светились красным, рот щерился, демонстрируя острые клыки.

– Конец! – обречённо подумала я, когда новорожденная упырица двинулась в мою сторону.

Прибежавший на шум Каргейр протянул к ней руки, но та, ловко увернувшись, очутилась рядом со мной. Нашарив на стоящем рядом столике длинный, холодный предмет, я, не раздумывая, воткнула его в грудь нападавшей. Оружие, оказавшееся серебряным кинжалом, вонзившись в мёртвую плоть, мгновенно прервало псевдосуществование нежити. Бесформенным кулём девушка рухнула на пол, а Каргейр, с запозданием оттолкнув меня, произнёс несколько непонятых мною слов. Над останками несчастной взметнулось пламя, и они сгорели мгновенно, ничего не опалив.

Я же, отошедшая от шока, вспомнила, что ранена и слаба. Попытка упасть на ковёр не увенчалась успехом: хозяин успел подхватить меня и, подняв на руки, понёс к кровати. Я замычала.

– Что?

Не в состоянии произнести ни слова, я тыкала пальцем в сторону коридора. Каргейр, наконец, понял и, донеся меня до санузла, осторожно опустил на пол. Уже собираясь выйти, я замерла, услышав чьи-то голоса. Но, уловив знакомые интонации, осторожно приоткрыла дверь и позвала на выручку. Каргейр помог мне добраться до постели и, продолжая беседу, осторожно размотал бинт.

– Как обращённая могла вырваться, Арджи? – недоумевающе спрашивал он.

Тот покачал головой.

– Не знаю. Видимо, она была очень сильна.

– И быстра, – задумчиво отозвался Каргейр, – я не успел её поймать. Если бы Ника не действовала столь решительно, то умерла бы. Я опаздывал на доли секунды.

Меня передёрнуло.

– Если бы под руку мне не попался нож, – хрипло произнесла я, – вряд ли я сумела бы оказать сопротивление.

– Молодец, девочка! – восторженно произнёс Арджер. 

Я хихикнула:

– Арджи, мне уже тридцать пять. Я взрослая, – шутливо просветила я его.

Тот фыркнул.

– Мне сто сорок восемь, и ты для меня ещё дитя.

Я подавилась воздухом и закашлялась.

– Сколько?!

– Сто сорок восемь, – повторил тот. – А Каргейру шестьдесят. Даже он, с моей точки зрения, юнец.

Я ошеломлённо захлопала глазами, а мой лекарь, сняв повязку, охнул и испуганно взглянул на друга.

– Арджи, ей нужен врач. Ты можешь…

– Сейчас найду, – кинув взгляд на порез, прервал тот и вышел.

– Среди людей есть те, кто помогает нам, – пояснил Каргейр, – в том числе и доктора. А сам я даже не могу продезинфицировать вашу рану, спиртосодержащие вещества для нас смертельный яд.

– Может, перейдём на «ты»? – приняв сказанное к сведению, промямлила я. – Правда, разница в возрасте…

Он махнул рукой.

– Ерунда. Если ты не против, то я с удовольствием.

– Там всё так плохо? – не глядя на плечо, спросила я.

– Увы, – грустно отозвался он. – Я надеялся, что из-за обильного кровотечения инфекция внутрь не попадёт, но ошибся.

– Ничего, – прозвучал мой беспечный ответ, – на мне всё заживает, как на собаке. Ты лучше скажи, как тебе удаётся держать себя в руках при виде крови?

Каргейр улыбнулся.

– Аутотренинг, – сообщил он. – Ну, а если серьёзно, то у меня нет сильной тяги к этой жидкости, чем я и отличаюсь от того же Арджи. Ему труднее справляться с жаждой.

– Почему вы это делаете? Почему спасаете людей от других вампиров?

Собеседник уже собирался ответить, когда в холле послышались шаги, и в комнату вошёл Арджер в сопровождении незнакомца, оказавшегося хирургом. Всё необходимое врач принёс с собой. Тщательно обработав рану, он сделал мне укол от столбняка, ввёл антибиотики и, поговорив о чём-то с хозяином, покинул квартиру.

– Ну, вот, всё в порядке, – с облегчением сказал Каргейр, – Филипп оставил запас лекарств. Хочешь, забери их с собой, хочешь, лечись здесь, ты меня нисколько не стесняешь.

Закрыв глаза, я формулировала ответ.

– Знаешь, а мне ведь некуда идти. Я нахожусь вне своей реальности.

– Что, что? – заинтересовались оба вампира.

И я рассказала всё, начиная со злосчастного дня, когда удар по голове пробудил во мне сверхъестественные способности, и заканчивая вчерашней ночью, когда я обнаружила себя на чужих улицах.

Изумлённые слушатели долго молчали.

– Что ж, – странно опечалившись, молвил Каргейр, – значит, ты остаёшься. Пока не выздоровеешь, поживёшь у меня, а потом мы что-нибудь придумаем, так, Арджи?

Тот кивнул.

– Я тебе обязан, – сказал он, – поэтому твоё обустройство считаю лишь малой толикой того, что должен.

Улыбнувшись ему, я почувствовала, что меня неодолимо клонит сон. И, проследив сквозь сомкнутые ресницы, как вампиры, тихо ступая, выходят из комнаты, провалилась в чёрную дыру.
 

Прошлое.
Герети замолчал. Сын, сражённый услышанным, тоже не произносил ни слова.

– Как ты посмел? – наконец, тихо спросил он. – Если ты любил маму, как мог обратить её и обречь на подобное существование?

– Жисоль сама хотела этого, – также негромко отозвался отец, опуская голову.

– Какая разница, чего хотела она?! – закричал Каргейр, – Ты, ты должен был задуматься, что почувствует женщина, испытавшая все радости человеческой жизни, оказавшись под прессом тьмы, когда по ту сторону останутся родственники и друзья, солнце станет злейшим врагом, и необъяснимая, тёмная жажда заставит вспороть горло ещё недавно близким людям! Неужели любовь настолько эгоистичное чувство? Значит, я не полюблю никогда!

– Сынок, ты забываешь, что и наша жизнь не лишена радостей и удовольствий, – подняв взгляд, возразил Герети.

– Что ты имеешь в виду? – гневно поинтересовался сын. – Удовольствие – секс между двумя хищниками, а радость – убийство разумного, мыслящего, имеющего право на жизнь существа ради нескольких глотков крови? Что ещё? Прогулки под луной? Мне давно хочется выть на неё, как тоскующему волку. Ты обрёк двоих – маму и меня на эти «счастливые» моменты в течение вечности. Какое благородство! И учил меня охотиться, зная, что я не желаю осваивать эту премудрость…

– Такова наша природа, Каргейр, – повысил голос отец.

Тот вскочил.

– А я не намерен подчиняться её требованиям! Никогда, слышишь, никогда я больше не стану пить человеческую кровь. И сделаю всё возможное, чтобы защитить людей от таких, как ты. Я не обращу женщину лишь потому, что мне приглянулось её тело, и я желаю веками безраздельно им обладать. Прощай!

Юноша ринулся к выходу, отец бросился за ним.

– Подожди, ты ошибаешься, я не это хотел сказать. Не всё так просто, как тебе кажется. Ты ещё очень молод….

Последние слова Герети отсекла захлопнувшаяся дверь, а Каргейр, задыхаясь от ярости и слёз, побежал туда, где его ждала неотвратимая и страшная гибель.


[1] Деструкция (лат. destructio) – нарушение, разрушение нормальной структуры чего-либо.

Мой сайт.

© Copyright: Александра Треффер, 2016

Регистрационный номер №0324393

от 4 января 2016

[Скрыть] Регистрационный номер 0324393 выдан для произведения: Под пальто начал забираться холод, заставляя Нику ёжиться и остужая взбудораженный воспоминаниями мозг. Стряхнув сонное оцепенение, женщина направилась ко входу и у двери столкнулась с Дмитрием Александровичем.

– Вы так долго работаете? – удивилась она.

Врач улыбнулся.

– На мне лежит большая ответственность. В том числе и за вас. И, кстати, я прочёл кое-что из ваших трудов.

– Бред сумасшедшего?

– Я бы не сказал. Очень интересные, добротные истории. Но…. Вы уверены, что это не фантазия?

Ника пожала плечами.

– Думайте, что хотите, – с некоторой обидой ответила она, – но я не имею обыкновения лгать. Считаю, что ложь деструктивна[1] и дурно влияет на карму того, кто её произносит.

– Я ни в коем случае не обвиняю вас в обмане! – возмутился врач. – Но, возможно, вы сами верите в свои исчезновения и…

– Тогда я точно ненормальная, – прервала Ника, – и попала по адресу.

Оба замолчали, чувствуя неловкость.

– Скажите, Дмитрий Александрович, – нарушила тишину женщина, – вы заметили что-нибудь странное, когда я находилась у вас в кабинете? На мгновение мне показалось, что вот-вот начнётся приступ, но всё неожиданно закончилось. А в эти моменты я, наверное, должна преображаться.

Поколебавшись, собеседник решился:

– Вы не изменились, но тело ваше начало растворяться и исчезать в радужных всплесках.

– Вот как?!

Ника была несколько шокирована.

– Не знала. И, несмотря на это, вы всё-таки мне не верите? Вы настолько реалист?

– Как раз нет.

Помявшись, врач предложил:

– Давайте поднимемся ко мне и поговорим. Ужин вы, похоже, пропустили, поэтому я вас накормлю. Надеюсь, после здешней не слишком вкусной еды моё меню вам понравится.

– После неё понравится, что угодно, – открыто улыбнувшись, произнесла женщина.

А Дмитрий залюбовался её ожившим и похорошевшим лицом.

– Да она просто красавица! – подумал он восхищённо. – Странно, что при такой внешности и уме до сих пор не нашёлся претендент на её сердце.

А вслух спросил:

– Ну, что, идём?

Ника колебалась.

– Я бы с удовольствием, но ведь разговор займёт некоторое время, а вас, наверное, семья заждалась.

– У меня никого нет, – откликнулся он, – так уж получилось.

– Странно, – удивилась женщина, – при такой-то внешности и уме…. Хотя, всякое бывает.

И кивнула.

– Что ж, я только «за».  

Оба поднялись на второй этаж, и психиатр, отперев дверь, с лёгким поклоном пропустил Нику вперёд. Разогрев в микроволновой печи две порции добытого из холодильника плова, он поставил одну перед гостьей. Проглотив ложку предложенного угощения, Ника почувствовала, как рот наполняется слюной, и ей пришлось одёрнуть себя, чтобы жадно не накинуться на еду.

– Как вкусно! – восторгалась она. – Вы сами готовите?

Мужчина улыбнулся.

– Когда ты один, и у тебя неплохой аппетит, волей-неволей научишься.

– Потрясающе!

Ника с трудом подавила желание облизать пальцы и вытерла их о салфетку.

– Вы курите? – поинтересовался Дмитрий, придвигая пепельницу

– Давно бросила. Мы станем беседовать о моём даре? – полуутвердительно произнесла женщина.

Врач задумался.

– Нет, – ответил он, наконец, – давайте поговорим о вас. Вам нравится рассказывать о себе?

Настала её очередь размышлять.

– Понятия не имею, – после паузы призналась Ника. – У меня есть несколько друзей, которым всё давно известно, а подавляющему большинству нет до меня никакого дела, и я не навязываюсь.

– Что ж, считайте меня своим другом, который не знает о вас ничего, – серьёзно промолвил врач. – И, пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени.

– Хорошо, – отозвалась Ника, поёжившись, – хотя это будет непросто, ведь вы для меня до сих пор официальное лицо.

И вдруг весело расхохоталась. Смеялся и Дмитрий, с всё большим восторгом вглядываясь в лицо женщины. Разговаривали они долго и постепенно перешли к публикуемым Никой произведениям.

– Понимаете, одно дело читать, – говорил мужчина, – другое – услышать эти же истории из уст автора. Меня очень заинтересовала повесть о вампирах. Вы не могли бы продолжить?

– А где вы остановились?

Он ответил, и Ника сосредоточенно нахмурилась, вспоминая.

– Что ж, пусть будет…
 
"Каргейр".
Вниз убежало полтора десятка этажей, когда лифт остановился. Пройдя несколько шагов, Арджер дёрнул ручку двери слева, та подалась, и мы очутились в полутёмной прихожей небольшой квартиры.

Искоса посмотрев на вампира, я испугалась: глаза того горели алым пламенем, и было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не выпустить клыки.

– Кажется, я несколько ошиблась в отношении этих существ, – мелькнула у меня паническая мысль.

Но в этот момент навстречу вышел Каргейр. Судя по влажным волосам, он только что принял душ, а по сонному виду, собирался ложиться спать. Зрачки его расширились, брызнув красными искрами, он втянул воздух затрепетавшими ноздрями, но тотчас взял себя в руки. Осторожно забрав ношу вздохнувшего с облегчением товарища, Каргейр положил меня на кровать и осмотрел рану.

– Порез неглубокий, – наконец сказал он, – но кровопотеря велика. Арджи, наверняка залиты коридор и лифт. Ты можешь убрать это, дабы не смущать народ?

Тот кивнул и исчез, а Каргейр аккуратно забинтовал мне руку, расспрашивая о произошедшем. Вернулся Арджер.

– Вот уж не думал, – сказал он, усмехаясь, – что окажусь обязан своим вечным существованием человеку. Обычно люди стараются нас уничтожить, а не спасти.

– Ника особенная, – задумчиво произнёс Каргейр, закрепляя концы марлевой ленты, – и способна правильно оценить ситуацию.

Мне показалось, что взгляд его, остановившийся на моём лице, засветился нежностью. Арджер хмыкнул.

– Ну, раз уж она тебе так понравилась, пожалуй, оставлю её здесь.

Не дожидаясь ответа, он вышел, а его собрат, сев рядом, погладил меня по тыльной стороне ладони.

– Всё будет хорошо, – успокаивающе произнёс он, – но сейчас вам надо поспать, иначе далеко вы не уйдёте. Я принесу одеяло.

– А вы им не пользуетесь? – глупо спросила я.

Каргейр улыбнулся.

– Оно сохраняет тепло тела спящего, – сказал он, – а в моём случае сохранять нечего.

И в эту секунду я окончательно осознала, что рядом находится представитель иного, враждебного людям вида, живущий по правилам, отличным от принятых в их среде.

– Вы удовлетворите моё любопытство, – заплетающимся языком поинтересовалась я, – расскажете о себе? И причинах вашего поведения?

Он кивнул.

– Расскажу. Но только, когда вы выспитесь и почувствуете себя человеком.

Укутав меня так бережно, что на мгновение я словно вернулась в детство, Каргейр задёрнул шторы и вышел, притворив дверь. А я соскользнула в сон.
 

Проснувшись и открыв глаза, я не поняла, где нахожусь. Погружённая в полумрак комната, освещаемая небольшим бра, казалась мне незнакомой. Но постепенно в памяти всплыли и события минувшей ночи, и происшествие в гостевой.

Плечо болело. Взглянув на него, я увидела, что кровь просочилась сквозь бинты, покрыв ткань бурыми пятнами, на фоне которых алели свежие. Я села в кровати. Голова кружилась, в ушах звенело. И ужасно хотелось в туалет. Попытавшись встать, я свалилась на пол, ноги отказывались меня держать.

Но все неприятные ощущения, как и слабость, были мгновенно забыты, когда сорванная с петель входная дверь с грохотом влетела в квартиру. Вскочив, я кинулась в дальний угол и, прижалась к стене, попытавшись стать незаметной. Послышались лёгкие шаги, и на пороге возникла девушка, покусавшая Арджера. Глаза её светились красным, рот щерился, демонстрируя острые клыки.

– Конец! – обречённо подумала я, когда новорожденная упырица двинулась в мою сторону.

Прибежавший на шум Каргейр протянул к ней руки, но та, ловко увернувшись, очутилась рядом со мной. Нашарив на стоящем рядом столике длинный, холодный предмет, я, не раздумывая, воткнула его в грудь нападавшей. Оружие, оказавшееся серебряным кинжалом, вонзившись в мёртвую плоть, мгновенно прервало псевдосуществование нежити. Бесформенным кулём девушка рухнула на пол, а Каргейр, с запозданием оттолкнув меня, произнёс несколько непонятых мною слов. Над останками несчастной взметнулось пламя, и они сгорели мгновенно, ничего не опалив.

Я же, отошедшая от шока, вспомнила, что ранена и слаба. Попытка упасть на ковёр не увенчалась успехом: хозяин успел подхватить меня и, подняв на руки, понёс к кровати. Я замычала.

– Что?

Не в состоянии произнести ни слова, я тыкала пальцем в сторону коридора. Каргейр, наконец, понял и, донеся меня до санузла, осторожно опустил на пол. Уже собираясь выйти, я замерла, услышав чьи-то голоса. Но, уловив знакомые интонации, осторожно приоткрыла дверь и позвала на выручку. Каргейр помог мне добраться до постели и, продолжая беседу, осторожно размотал бинт.

– Как обращённая могла вырваться, Арджи? – недоумевающе спрашивал он.

Тот покачал головой.

– Не знаю. Видимо, она была очень сильна.

– И быстра, – задумчиво отозвался Каргейр, – я не успел её поймать. Если бы Ника не действовала столь решительно, то умерла бы. Я опаздывал на доли секунды.

Меня передёрнуло.

– Если бы под руку мне не попался нож, – хрипло произнесла я, – вряд ли я сумела бы оказать сопротивление.

– Молодец, девочка! – восторженно произнёс Арджер. 

Я хихикнула:

– Арджи, мне уже тридцать пять. Я взрослая, – шутливо просветила я его.

Тот фыркнул.

– Мне сто сорок восемь, и ты для меня ещё дитя.

Я подавилась воздухом и закашлялась.

– Сколько?!

– Сто сорок восемь, – повторил тот. – А Каргейру шестьдесят. Даже он, с моей точки зрения, юнец.

Я ошеломлённо захлопала глазами, а мой лекарь, сняв повязку, охнул и испуганно взглянул на друга.

– Арджи, ей нужен врач. Ты можешь…

– Сейчас найду, – кинув взгляд на порез, прервал тот и вышел.

– Среди людей есть те, кто помогает нам, – пояснил Каргейр, – в том числе и доктора. А сам я даже не могу продезинфицировать вашу рану, спиртосодержащие вещества для нас смертельный яд.

– Может, перейдём на «ты»? – приняв сказанное к сведению, промямлила я. – Правда, разница в возрасте…

Он махнул рукой.

– Ерунда. Если ты не против, то я с удовольствием.

– Там всё так плохо? – не глядя на плечо, спросила я.

– Увы, – грустно отозвался он. – Я надеялся, что из-за обильного кровотечения инфекция внутрь не попадёт, но ошибся.

– Ничего, – прозвучал мой беспечный ответ, – на мне всё заживает, как на собаке. Ты лучше скажи, как тебе удаётся держать себя в руках при виде крови?

Каргейр улыбнулся.

– Аутотренинг, – сообщил он. – Ну, а если серьёзно, то у меня нет сильной тяги к этой жидкости, чем я и отличаюсь от того же Арджи. Ему труднее справляться с жаждой.

– Почему вы это делаете? Почему спасаете людей от других вампиров?

Собеседник уже собирался ответить, когда в холле послышались шаги, и в комнату вошёл Арджер в сопровождении незнакомца, оказавшегося хирургом. Всё необходимое врач принёс с собой. Тщательно обработав рану, он сделал мне укол от столбняка, ввёл антибиотики и, поговорив о чём-то с хозяином, покинул квартиру.

– Ну, вот, всё в порядке, – с облегчением сказал Каргейр, – Филипп оставил запас лекарств. Хочешь, забери их с собой, хочешь, лечись здесь, ты меня нисколько не стесняешь.

Закрыв глаза, я формулировала ответ.

– Знаешь, а мне ведь некуда идти. Я нахожусь вне своей реальности.

– Что, что? – заинтересовались оба вампира.

И я рассказала всё, начиная со злосчастного дня, когда удар по голове пробудил во мне сверхъестественные способности, и заканчивая вчерашней ночью, когда я обнаружила себя на чужих улицах.

Изумлённые слушатели долго молчали.

– Что ж, – странно опечалившись, молвил Каргейр, – значит, ты остаёшься. Пока не выздоровеешь, поживёшь у меня, а потом мы что-нибудь придумаем, так, Арджи?

Тот кивнул.

– Я тебе обязан, – сказал он, – поэтому твоё обустройство считаю лишь малой толикой того, что должен.

Улыбнувшись ему, я почувствовала, что меня неодолимо клонит сон. И, проследив сквозь сомкнутые ресницы, как вампиры, тихо ступая, выходят из комнаты, провалилась в чёрную дыру.
 

Прошлое.
Герети замолчал. Сын, сражённый услышанным, тоже не произносил ни слова.

– Как ты посмел? – наконец, тихо спросил он. – Если ты любил маму, как мог обратить её и обречь на подобное существование?

– Жисоль сама хотела этого, – также негромко отозвался отец, опуская голову.

– Какая разница, чего хотела она?! – закричал Каргейр, – Ты, ты должен был задуматься, что почувствует женщина, испытавшая все радости человеческой жизни, оказавшись под прессом тьмы, когда по ту сторону останутся родственники и друзья, солнце станет злейшим врагом, и необъяснимая, тёмная жажда заставит вспороть горло ещё недавно близким людям! Неужели любовь настолько эгоистичное чувство? Значит, я не полюблю никогда!

– Сынок, ты забываешь, что и наша жизнь не лишена радостей и удовольствий, – подняв взгляд, возразил Герети.

– Что ты имеешь в виду? – гневно поинтересовался сын. – Удовольствие – секс между двумя хищниками, а радость – убийство разумного, мыслящего, имеющего право на жизнь существа ради нескольких глотков крови? Что ещё? Прогулки под луной? Мне давно хочется выть на неё, как тоскующему волку. Ты обрёк двоих – маму и меня на эти «счастливые» моменты в течение вечности. Какое благородство! И учил меня охотиться, зная, что я не желаю осваивать эту премудрость…

– Такова наша природа, Каргейр, – повысил голос отец.

Тот вскочил.

– А я не намерен подчиняться её требованиям! Никогда, слышишь, никогда я больше не стану пить человеческую кровь. И сделаю всё возможное, чтобы защитить людей от таких, как ты. Я не обращу женщину лишь потому, что мне приглянулось её тело, и я желаю веками безраздельно им обладать. Прощай!

Юноша ринулся к выходу, отец бросился за ним.

– Подожди, ты ошибаешься, я не это хотел сказать. Не всё так просто, как тебе кажется. Ты ещё очень молод….

Последние слова Герети отсекла захлопнувшаяся дверь, а Каргейр, задыхаясь от ярости и слёз, побежал туда, где его ждала неотвратимая и страшная гибель.


[1] Деструкция (лат. destructio) – нарушение, разрушение нормальной структуры чего-либо.
 
Рейтинг: +2 383 просмотра
Комментарии (3)
Валерий Куракулов # 6 января 2016 в 17:32 +1
Александра! Каждая часть написана в своём стиле - и это не оталкивает, не нагружает. Вы написали действительно стоящую вещь. Приходите в клуб СМС.
Александра Треффер # 6 января 2016 в 21:26 0
Спасибо! Буду рада. Только как мне заглянуть в клуб?
Валерий Куракулов # 7 января 2016 в 07:39 0
Зайти и нажать "Вступить в клуб" t7211 ura
Популярная проза за месяц
104
102
Парень Нарцисс 10 августа 2019 (Анна Гирик)
100
98
97
92
91
89
88
86
86
81
78
77
76
74
мой август 3 августа 2019 (Елена Абесадзе)
73
73
71
71
Кошка 6 августа 2019 (Дмитрий Милёв)
71
70
70
68
66
64
61
61
59
49