ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФантастика → РЕАЛЬНОСТЬ. ( Начало) фант. рассказ...

 

РЕАЛЬНОСТЬ. ( Начало) фант. рассказ...

21 сентября 2014 - Константин Зуев
article240328.jpg
 
 
   … Уж больно превратно относимся мы, живущие в этом столетии к своему, безвозвратно ушедшему, прошлому, отодвинутому от нас временным поясом жизни, позволявшей нам существовать в своей реальности довольно непродолжительное время и, делая все возможное, чтобы, как можно сильнее, отравить свое существование всевозможными излишествами, являвшимися постоянными нашими спутниками… По дурному, то призывая все муки Ада на свою голову, то вымаливая немыслимое спасение у своих богов, мы, периодически, кидаемся из стороны в сторону, пытаясь нащупать некую лазейку, способную привести нас к познанию исторических артефактов, хотя сами не можем даже заглянуть во вчерашний день; всего каких-то 24 часа назад — и не можем… нонсенс...
      Как же я люблю наслаждаться красотами старинных построек, величием древних соборов, непредсказуемой архитектурой древних крепостей и замков… А дворцы? Да на них можно любоваться часами, есть их глазами и, только, представлять в своих фантазиях какая же странная жизнь протекала за их стенами и какие волнующие события происходили там, что были способны в миг изменить всю историю или повернуть ее вспять… А какие прелестные дамы блистали своими бесподобными нарядами, кружа мужественные головы рыцарей, мушкетеров, королей и прочего людского сброда, коими эти покои бывали заполнены шумным сборищем разномастных людей, различных дворянских, графских, герцогских и прочих сословий… Так в чем же таилась та загадка, которая, вот уж очень много веков, не дает людям покоя, будоража умы, взрывая сознание и толкая на такие необдуманные поступки, что просто диву даешься?
       Пробуя окунутся с головой в прошлое, читая полезную литературу по истории, я начал задумываться: а, не в союзе ли всех этих видов искусств, спрятан ключик, способный приоткрыть дверь в волшебную тайну всей нашей истории, так и никогда не разгаданной до конца. А эти старинные мастера живописи, писавшие свои произведения при свете огарков свечей, приклеенных воском к полям старых шляп, при совершенно тусклом освещении, создавали такую игру света, красок и оттенков, что можно часами завороженно смотреть на полотна, словно ожидая, что они оживут и поведают нам свою историю, историю тех лет, в которые улетал разум художника и, блуждая по его закоулкам, передавал для всех нас атмосферу, царившую в те времена... 
     Но, была одна особенность в нашем мире: все оригиналы картин немедленно уничтожились, сразу же после того, как с них были сняты копии и все тщательно контролировалось. Так продолжалось уже много веков, и никто, из ныне живущих, даже и не задумывался о причине уничтожения… Видимо так было надо, да и Бог с ним… Так как я был очень любознателен и находчив, мне удалось, правда за хорошую мзду, узнать, что в одной отдаленной деревушке, в забытом всеми краю, у одного старца, хранится некий раритет… Но что это было, никто не знал. И мне пришлось отправляться в дальнюю дорогу и, что самое плохое, так это в одиночестве… лишние уши в таком деле совсем не нужны; мне моя голова еще может послужить чуть подольше...
    После недолгих сборов, не прощаясь, так-как дело было тайным, я полетел на своем «Мотыльке» (это мой антигравитационный планетный скутер ) в сторону восхождения пятой Луны Джои… Полет прошел вполне нормально и, через пару часов, я подлетел к скалам Верхнего Мира: эдакому нагромождению высоченных гор одной на другую и были высотой они под 15км… Практически не было никакой возможности взобраться на них: Мотылек поднимался на 3км и мог там оставаться некоторое время, но дальше надо было искать проход. Для другого путника такое было не возможно, но, не для меня: те люди, что дали мне наводку на старца, снабдили меня картой этой местности и возможностями проникновения внутрь нагромождения скал… Сориентировавшись по приборам, ввел на курсор радара свои данные и данные обходного маневра, т. к. не был уверен в честности дарителей, и, присев на дорожку, отправился в путь, оставив свой скутер на небольшом выступе скалы… Впереди ждала неизвестность, за которой прятались либо разочарование, либо открытие нового.... 
       Проход я обнаружил довольно быстро и решительно вошел под свод небольшой пещеры, которая извилистой тропой продолжала уходить в сумрак тоннеля. Включив мощный фонарик и держа наготове небольшую дубинку, предварительно захваченную мной ранее, я отправился в темноту, рассекаемую узким лучом фонаря, оставляя пляшущие тени от нагромождения различных осколков скалы позади себя… Долго ли, коротко ли продвигался я, сказать было трудно, т. к. приходилось все время смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть, не повредив при этом что-нибудь из конечностей и, тогда бы, все мое путешествие, закончилось, так и не успев начаться..
     Впереди начало светлеть, что вселило в меня надежду на скорое окончание пути. Так и произошло: я вышел на горное плато, уютно расположившееся между отрогами развалившихся гор и расположено оно было недалеко от живописного водопада, несущего талые воды горных снегов вниз. Высота была не более 2,5 км над уровнем океана и воздух здесь был изумительно чист и приятен на вкус. Растительность была разнообразна и поражала своим обилием, т.к. эта долина, окруженная горами, прекрасно подходила, со своим теплым климатом, для произрастания различных видов растений и способствовала их росту, благодаря растворенными водой минералам, содержащимися в скальных породах… Да и живность тут присутствовала вовсю… Ко мне подбежал небольшой зверек с пушистым хвостиком и, преданно глядя в глаза, приветливо замахал своим хвостом, явно выражая радушие. Издавая звуки, напоминающие лай, оно медленно побежало вниз по тропинке, постоянно оборачиваясь, как-бы приглашая меня следовать за собой. Подняв юкзак я, без всяких колебаний, последовал за ним, постоянно рассматривая окрестности и находя все новые и новые подробности этого мира. В самом низу долины располагалась небольшая деревенька, домов так 10-12, скорее похожих на хижины, виденные мной в далекой юности на старинных рисунках древних народов, некогда населявших нашу планету, но, затем исчезнувших, не оставив после себя почти никаких сведений. 
     Наконец-то тропинка привела меня на самое дно котловины и я увидел небольшую группу людей, с интересом наблюдавшую за моими действиями. Это были красиво сложенные, высокие, с гордой осанкой и статью, прирожденных войнов, люди, с приветливыми улыбками на благородных лицах, отражавших, казалось, саму доброту мироздания с ее вечной благодатью. 
— Мир вам — произнес я сокраментальную фразу, вычитанную мною в одной из приключенческих книжек, до чтения которых, был великий охотник. Они радостно закивали головами, словно давая этим понять, что смысл сказанного до них дошел и они его поняли. Сложив ладони перед собой и чуть развернув их, я показал им, что не имею никакого оружия и пришел к ним с миром.
Старший из встречающих, подошел ко мне на пару шагов и так же протянул свои руки, при этом произнося: — И тебе мир, незнакомец… Мы рады видеть нового гостя у себя дома. Редко нас посещают нынче, крайне редко… Кажется века пролетают между посещениями… да ничего… мы всегда рады гостям… Проходи в большой дом. Там ждет тебя еда и постель; отдохнешь немного, тогда и поговорим о цели твоего визита к нам и о многом другом… Как они отличают большой дом от других, я так и не понял; с виду дома ( скорее хижины ) были все одинаковы, но, присмотревшись повнимательнее, я обнаружил некоторое отличие в них. Большой дом был лучше отделан снаружи и казался, при более пристальном осмотре, неким храмом, местного значения, что выдавали некие идолы, стоящие по бокам у входа, своими устрашающими гримасами отпугивающие всевозможных духов, обитающих здесь… Как, в последствии оказалось, я был прав. Это был их храм, войдя в который, был поражен еще больше: изнутри он казался на порядок больших размеров, чем снаружи… — Померещилось, наверно с устатку. — подумал я, осматривая внутренне убранство дома, которое своей отделкой и красотой, затмевало все, виденное мною раньше. Здесь было грандиозное смешение различных стилей и живописи и скульптур и прочего убранства зала, словно кто-то, громадной лопатой прошелся по всем векам существования земли и все это выложил сюда, на пол затерянного в горах храма, впоследствии расставленного и разложенного по местам этого великолепия искусства. Я был сражен наповал.
       Вскоре, меня позвали к столу, на котором в большом изобилии присутствовали фрукты и овощи, казалось собранные со всего света, насколько велико было их разнообразие, а великолепие их окраски просто поражало всякое воображение...
Еда была вкусной и нежной, так и таяла во рту, прося взять еще и еще дополнительный кусочек. Вино было выше всяких похвал и с таким букетом вкусовых ощущений, какого я еще не испытывал, хотя любил побаловаться с друзьями хорошими винами… После еды и непродолжительной беседы, состоящей в основном из расспросов меня о современном мире и его тенденциях на будущее, мы отправились посетить старца, в самую отдаленную хижину, стоящую почти у самого водопада. На мой вопрос, почему же он выбрал такое жилье, мне ответили, что старцу очень нравится наблюдать за падением струй воды и за каскадом брызг, которые гигантским веером разлетались в разные стороны, образуя необыкновенной красоты радугу, с переливами светового излучения, преломленного водой. Войдя в хижину, я ожидал увидеть совсем немощного старика и неспособного ходить. Но, на мое удивление, это оказался на вид очень крепкий старик, с большой белой бородой, до пояса и с пронзительными, глубоко посаженными глазами, неестественного черного цвета… Он пытливо глянул на меня, словно проткнув насквозь, осмотрел всего и, довольно приятным, но с легкой хрипотцой низким голосом спросил: — Как твои дела, отрок? 
    — Да нормально вроде...- почему-то шепотом ответил я, словно боясь вспугнуть внезапно возникшую тишину...
      — Все идет так, как и должно. Мы умеем заглядывать наперед и строим свое будущее, зная многие факты заранее, что и позволяет нам, в дальнейшем, избежать ошибок.
    -Вот это правильно. Ошибки, такая зараза, что как прилипнут к тебе, то так и пойдут вместе с тобой по жизни, мешая всякому новшеству, кое ты захочешь заиметь. И, забегая наперед, будут ломать все твои представления о нормальном состоянии самой жизни в целом, но, и способствовать твоему всемерному поглуплению, т. к. ты уже не сможешь адекватно воспринимать действительность и все происходящее будешь видеть только с плохой стороны… Да ты не стесняйся, присаживайся на лавочку — вон вдоль стеночки стоит.
     Хижина была чисто прибрана и, от всего, что в ней находилось, исходило тепло, приносящее в мою душу покой и смирение. В красном углу висели потемневшие картины, в обрамлении развешенных полотенец, непонятного для меня назначения. Перед ними, на подставке, в маленькой мисочке тлел фитилек, освещая своим слабым, колеблющимся светом закопченные лица, намалеванные на этих, с позволения так сказать, картинах. И пахло в доме очень вкусно: под фитильком был подвешен небольшой сосуд, из которого и курился этот дивный по запаху и обонянию дымок.
— Ну, как тебе наш маленький мир? Поди понравился? Всяк, кто к нам приходит, завсегда так себя ведут… — Он тихонько рассмеялся и смех его, словно ручеек, растекся с легким плеском по маленькому помещению… — Сначала столбенеют, а потом так и сыплют вопросами, все пытаясь разузнать о нашем житье, бытие...
     А твой вопрос, как я понимаю, относится к живописи и к старым мастерам. Меня тут мои ребятки слегка просветили, что к чему… Да и я, когда заглянул в твою Душу, ничего плохого в ней не узрел, да и подвоха никого не приметил… Стало-быть ты наш, доброй души человек, коли ищешь только хорошее и стремишься подарить это людям, еще находящимися в своем темном понимании нашего мироустройства. Зело борзо, похвально, отрок… ты все больше и больше становишься мне по Душе.      Но то, что ты хочешь узнать, выходит за рамки человеческого понимания. Оно способно искалечить тебя, испепелить, отнять душу и кинуть тебя в Гиену огненную… Здесь надо твердо понимать: откроешь эту дверь, что покажет тебе необъяснимое и, для тебя, путь назад будет отрезан напрочь, как не проси и не умоляй. Вступает совершенно другой фактор времени с переменной величиной поглощения сознания и обращением его в пространственную форму эфира вселенной — это полное стирание, как тебя, так и тех фактов, с какими ты будешь работать. Как только почувствуешь, что твое сознание начинает уплывать в сторону объекта изучения, сразу жми вот на эту кнопку.. 
     -И старик показал мне небольшой квадрат на стене, прикрытый от посторонних глаз вышитой салфеткой. И, если у тебя хватит сил, то сразу же беги из избы вон, на улицу и прыгай в колодец со святой водой… уж там-то тебя никто и никогда не достанет. А сейчас иди отдохни, уже вечереет. А как перекусишь, то тебя мои ребятки и отведут сюда. А я буду тебя ждать и дам последние наставления… Иди, с Богом..
Вечер прошел в приятной беседе, где мы болтали на разные отвлеченные темы, касательно всевозможных курьезов, происходящих у нас, на Земле. Но, только стоило мне завести разговор на тему их нахождения в этой долине, то я, все время натыкался на стену молчания… Да и ладно, не хотят рассказывать — это их дело. После небольшого отдыха мы пошли обратно, в хижину старца, но его там не оказалось и, тогда тот мужчина, что встречал меня утром, сказал:
      — Старец велел тебе кланяться, но он, сейчас, слегка занят и увидится с тобой позже… Я же тебе все объясню. Оглянись.-
И, действительно, внимательно присмотревшись, я увидел множество картин, которые были, частью развешены по стенам, а частью стояли либо на лавках или на полу, представляя собой эдакою галерею в миниатюре, невероятной красоты. Полотна мастеров были мне абсолютно не знакомы, как и манера их написания. 
Это очень редкие экземпляры, которые может видеть не каждый. Для тебя было сделано исключение, дабы ты смог довести свой интересный опыт до конца. Выбирай из них любую, ставь на стол, или как тебе будет удобнее, зажги свечу, поставь ее рядом с картиной, а, сам же расположись удобно напротив, отбрось всякие ненужные мысли и внимательно начни изучать намалеванное, усиленно пытаясь понять суть происходящего на полотне, вникая во все подробности и детали, стараясь не упустить ни одной мелочи. Здесь все имеет значение. И попытайся представить себя в этой ситуации, как можно реальнее… И постарайся меньше двигаться, не отвлекаясь на посторонние шумы… Действуй по обстановке и будь внимателен ко всякого рода изменениям, происходящим вокруг тебя и с тобой. Не забудь про кнопку. Ну, с Богом..
      Он вскинул руку, сделав при этом крестообразное движение, и быстро вышел вон. Я остался один. И сразу же навалилась гулкая тишина, отдававшаяся в ушах тихим таким набатом. Картины молча смотрели на меня своими незнакомыми лицами, где удивленными, где немного радостными, а где и с гневным выражением лица. Да, попал, как кур в ощип, подумал я, принимаясь более подробно рассматривать полотна. Одно из них меня сильно заинтересовало. Зимний пейзаж. Толпы людей, расположившиеся вдоль дороге, по которой медленно бредет лошадь, везущая сани, в которых важно восседает злая женщина в богатых темных нарядах, с гордо вскинутой головой и поднятой к небесам рукой, в коей вытянутые вверх два пальца грозно тычутся в небо, словно пытаются достучаться до Бога. У толпы разное мнение о происходящем: кто посмеивается, кто с сомнением наблюдает за событием, кто со смирением и мольбой в глазах провожает странную процессию… мальчонка бежит за телегой, радостно размахивая руками и, видимо что-то кричит от восторга, хотя лица его не видно. Нищий сидит в самом низу полотна, по привычке выпрашивая подаяние… Интересно, где же это все происходило? Нет у нас такой одежды, да и не было ранее никогда. Так. Я выбрал эту картину из общего изобилия полотен, так до конца и не понимая ее предназначения. Поставив ее на лавку, я придвинул небольшую скамеечку поближе, взял одну из свечей и поставил ее слева от полотна и принялся усиленно рассматривать нарисованное, пытаясь изо всех сил вникать и силясь понять смысл написанного сюжета… Это, скорее всего, была некая трагедия, последствия которой художник и изобразил на холсте, пытаясь в точности воссоздать, происходящее в те давние годы событие. Одно только меня смущало: Дама в телеге сидела спиной к движению, как-бы отрицая сам факт этого движения. Вдали ее ожидали разряженные и толстые люди, по-видимому, монахи, или как там у них? Ладно, проехали… Мои глаза, от напряжения, начали слезиться и картина слегка стала затуманиваться и, тут-то я и заметил его… это первое движение руки мальчишки… она пошла вверх, как для взмаха, потом опустилась вниз, давая возможность второй руке, совершить подобное движение. Полы его одежды заколыхались в такт бега, создавая иллюзию движения… и на снегу появились его новые отпечатки следов, оставленные теплыми сапогами ( тогда я еще не знал слово валенки). Дама со злым лицом, что-то гневно кричала на непонятном мне языке, при этом, ее поднятая вверх рука, слегка разгибаясь и вновь выпрямляясь, все время указывала на небо, словно говоря, что сам Бог ведает про все ее деяния и готов будет, в дальнейшем, защитить ее от нападок толпы и проклятия церкви. А то, что впереди, стояли церковники, я уже нисколечко не сомневался: они то и будут ее судьями...
       Вокруг меня начал скапливаться холод, который явно исходил от картины и становилось неуютно. Были слышны всякие разговоры, доносящиеся из толпы и вопли нищего. Как я понял он все орал о какой-то копеечке, вымаливая ее себе на пропитание, а может на пропой… кто их там знает… Это просто моя разбушевавшаяся фантазия подсказывала дальнейшее развитие сюжета, о котором я не имел ни малейшего представления. Женщины справа, с мольбой в глазах, смотрели на происходящее, смиренно кланяясь проезжающим мимо саням: в их глазах читалось полное недоумение по поводу происходящего; скорее всего это была чисто женская слабость, жалеть обиженных и оскорбленных, униженных и падших, словно зная о своем незавидном положении в обществе… К моему ужасу, я заметил, что картина начинает потихонечку увеличиваться в размерах, как-бы приближая происходящее ко мне и втягивая меня в круговорот этих событий. Холод стал полностью нетерпим и меня побивал сильный озноб. Очень сильно хотелось встать, шагнуть в полотно и отнять у кого-нибудь теплую одежду… Тем временем, голоса становились все громче и отчетливее. Они переплетались между собой, образуя невообразимый гомон, словно разом заголосила тысяча разных птиц. Возникли сильные запахи, исходящие от картины: пахло снегом, дымом от топившихся печей, пахло разной едой и одеждой, в которую были одеты все люди, стоящие на улице, которая уже проходила совсем рядом со мной… Бегущий парнишка, зацепив меня плечом, помчался дальше, крича что-то нечленораздельное и восторженное… толпа ликовала по своему: сыпались проклятия, раздавались стоны придавленных, мольбы о прощении …. в общем, все было как всегда — полный бардак и неразбериха. В какой-то момент я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, который, как мне показалось, сверлил меня насквозь..
Меня рассматривали и очень внимательно. Посмотрев направо, я увидел человека с крестом, который, размахивая им, неотрывно смотрел на меня. 
      — Он что, меня видит? Этот крик ужаса раздался в моей голове и мне сразу стало плохо. Ой как плохо… подташнивало и немели руки и ноги… Глядя на меня, этот человек кричал еще кому-то, кто находился рядом со мной или за моей спиной. Его указательный палец, вытянутой вперед руки, все время указывал на меня, являя тем меня народу. И мне стало страшно… я знал, что такое самосуд не понаслышке и, 
сейчас, в этой чужой действительности происходило нечто подобное, что могло коснуться и меня, будь я там реально… Но, ведь я здесь, в своем мире и очень далеко от них, как по времени, так и по расстоянию… Полный абсурд! Но, они меня видят! Значит я реально перешел в их действительность только лишь с помощью воображения и намалеванной картины, невесть каким образом попавшей в наш мир… Нонсенс. 
И, только теперь, я заметил, как двое неизвестных направляются ко мне, с явным намерением схватить и разобраться со мной… Немеющей рукой я потянулся к кнопке, которая, почему-то вдруг стала от меня недостижимо далека. Меня охватил дикий ужас.
В страхе я сильно закричал и потерял сознание.
     … Пахло по домашнему — пирогами и сдобой. Слабый запах мяты разносился по всему помещению, приятно щекотав ноздри… Я открыл глаза: все та же большая комната главного дома и старец, сидящий у моего изголовья...
    — Полегчало, сынок — ласково спросил он, добродушно улыбаясь в бороду. Видать ты подумал, что я тебя бросил на произвол судьбы, как кутенка… просто я стоял все время снаружи и наблюдал за происходящим, стараясь не упустить момент, дабы вызволить тебя из беды… Вот и ладненько, что все хорошо кончилось. Лежи, отдыхай. И старец, поворачиваясь к двери, поднятой рукой, осенил меня крестом, держа вверх только ДВА пальца, только два, как на картине… Бог с тобой… так что же это? Неужели и они тоже от туда? Как такое могло быть?
     Старец так ласково улыбнулся, что у меня засосало под ложечкой… С легким поклоном он пошел к выходу и. Только теперь я заметил легкий нимб у него над головой...
… так это… он?
       Но кто он, я додумать не успел, сон сморил меня и унес в страну грез, где еще очень долго баюкал и пел песенки о величии Миров, окружающих нас …

                                05.09.13. 

… они о нас знают абсолютно все, но мы им, пока, не интересны...

© Copyright: Константин Зуев, 2014

Регистрационный номер №0240328

от 21 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0240328 выдан для произведения:
 
 
   … Уж больно превратно относимся мы, живущие в этом столетии к своему, безвозвратно ушедшему, прошлому, отодвинутому от нас временным поясом жизни, позволявшей нам существовать в своей реальности довольно непродолжительное время и, делая все возможное, чтобы, как можно сильнее, отравить свое существование всевозможными излишествами, являвшимися постоянными нашими спутниками… По дурному, то призывая все муки Ада на свою голову, то вымаливая немыслимое спасение у своих богов, мы, периодически, кидаемся из стороны в сторону, пытаясь нащупать некую лазейку, способную привести нас к познанию исторических артефактов, хотя сами не можем даже заглянуть во вчерашний день; всего каких-то 24 часа назад — и не можем… нонсенс...
      Как же я люблю наслаждаться красотами старинных построек, величием древних соборов, непредсказуемой архитектурой древних крепостей и замков… А дворцы? Да на них можно любоваться часами, есть их глазами и, только, представлять в своих фантазиях какая же странная жизнь протекала за их стенами и какие волнующие события происходили там, что были способны в миг изменить всю историю или повернуть ее вспять… А какие прелестные дамы блистали своими бесподобными нарядами, кружа мужественные головы рыцарей, мушкетеров, королей и прочего людского сброда, коими эти покои бывали заполнены шумным сборищем разномастных людей, различных дворянских, графских, герцогских и прочих сословий… Так в чем же таилась та загадка, которая, вот уж очень много веков, не дает людям покоя, будоража умы, взрывая сознание и толкая на такие необдуманные поступки, что просто диву даешься?
       Пробуя окунутся с головой в прошлое, читая полезную литературу по истории, я начал задумываться: а, не в союзе ли всех этих видов искусств, спрятан ключик, способный приоткрыть дверь в волшебную тайну всей нашей истории, так и никогда не разгаданной до конца. А эти старинные мастера живописи, писавшие свои произведения при свете огарков свечей, приклеенных воском к полям старых шляп, при совершенно тусклом освещении, создавали такую игру света, красок и оттенков, что можно часами завороженно смотреть на полотна, словно ожидая, что они оживут и поведают нам свою историю, историю тех лет, в которые улетал разум художника и, блуждая по его закоулкам, передавал для всех нас атмосферу, царившую в те времена... 
     Но, была одна особенность в нашем мире: все оригиналы картин немедленно уничтожились, сразу же после того, как с них были сняты копии и все тщательно контролировалось. Так продолжалось уже много веков, и никто, из ныне живущих, даже и не задумывался о причине уничтожения… Видимо так было надо, да и Бог с ним… Так как я был очень любознателен и находчив, мне удалось, правда за хорошую мзду, узнать, что в одной отдаленной деревушке, в забытом всеми краю, у одного старца, хранится некий раритет… Но что это было, никто не знал. И мне пришлось отправляться в дальнюю дорогу и, что самое плохое, так это в одиночестве… лишние уши в таком деле совсем не нужны; мне моя голова еще может послужить чуть подольше...
    После недолгих сборов, не прощаясь, так-как дело было тайным, я полетел на своем «Мотыльке» (это мой антигравитационный планетный скутер ) в сторону восхождения пятой Луны Джои… Полет прошел вполне нормально и, через пару часов, я подлетел к скалам Верхнего Мира: эдакому нагромождению высоченных гор одной на другую и были высотой они под 15км… Практически не было никакой возможности взобраться на них: Мотылек поднимался на 3км и мог там оставаться некоторое время, но дальше надо было искать проход. Для другого путника такое было не возможно, но, не для меня: те люди, что дали мне наводку на старца, снабдили меня картой этой местности и возможностями проникновения внутрь нагромождения скал… Сориентировавшись по приборам, ввел на курсор радара свои данные и данные обходного маневра, т. к. не был уверен в честности дарителей, и, присев на дорожку, отправился в путь, оставив свой скутер на небольшом выступе скалы… Впереди ждала неизвестность, за которой прятались либо разочарование, либо открытие нового.... 
       Проход я обнаружил довольно быстро и решительно вошел под свод небольшой пещеры, которая извилистой тропой продолжала уходить в сумрак тоннеля. Включив мощный фонарик и держа наготове небольшую дубинку, предварительно захваченную мной ранее, я отправился в темноту, рассекаемую узким лучом фонаря, оставляя пляшущие тени от нагромождения различных осколков скалы позади себя… Долго ли, коротко ли продвигался я, сказать было трудно, т. к. приходилось все время смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть, не повредив при этом что-нибудь из конечностей и, тогда бы, все мое путешествие, закончилось, так и не успев начаться..
     Впереди начало светлеть, что вселило в меня надежду на скорое окончание пути. Так и произошло: я вышел на горное плато, уютно расположившееся между отрогами развалившихся гор и расположено оно было недалеко от живописного водопада, несущего талые воды горных снегов вниз. Высота была не более 2,5 км над уровнем океана и воздух здесь был изумительно чист и приятен на вкус. Растительность была разнообразна и поражала своим обилием, т.к. эта долина, окруженная горами, прекрасно подходила, со своим теплым климатом, для произрастания различных видов растений и способствовала их росту, благодаря растворенными водой минералам, содержащимися в скальных породах… Да и живность тут присутствовала вовсю… Ко мне подбежал небольшой зверек с пушистым хвостиком и, преданно глядя в глаза, приветливо замахал своим хвостом, явно выражая радушие. Издавая звуки, напоминающие лай, оно медленно побежало вниз по тропинке, постоянно оборачиваясь, как-бы приглашая меня следовать за собой. Подняв юкзак я, без всяких колебаний, последовал за ним, постоянно рассматривая окрестности и находя все новые и новые подробности этого мира. В самом низу долины располагалась небольшая деревенька, домов так 10-12, скорее похожих на хижины, виденные мной в далекой юности на старинных рисунках древних народов, некогда населявших нашу планету, но, затем исчезнувших, не оставив после себя почти никаких сведений. 
     Наконец-то тропинка привела меня на самое дно котловины и я увидел небольшую группу людей, с интересом наблюдавшую за моими действиями. Это были красиво сложенные, высокие, с гордой осанкой и статью, прирожденных войнов, люди, с приветливыми улыбками на благородных лицах, отражавших, казалось, саму доброту мироздания с ее вечной благодатью. 
— Мир вам — произнес я сокраментальную фразу, вычитанную мною в одной из приключенческих книжек, до чтения которых, был великий охотник. Они радостно закивали головами, словно давая этим понять, что смысл сказанного до них дошел и они его поняли. Сложив ладони перед собой и чуть развернув их, я показал им, что не имею никакого оружия и пришел к ним с миром.
Старший из встречающих, подошел ко мне на пару шагов и так же протянул свои руки, при этом произнося: — И тебе мир, незнакомец… Мы рады видеть нового гостя у себя дома. Редко нас посещают нынче, крайне редко… Кажется века пролетают между посещениями… да ничего… мы всегда рады гостям… Проходи в большой дом. Там ждет тебя еда и постель; отдохнешь немного, тогда и поговорим о цели твоего визита к нам и о многом другом… Как они отличают большой дом от других, я так и не понял; с виду дома ( скорее хижины ) были все одинаковы, но, присмотревшись повнимательнее, я обнаружил некоторое отличие в них. Большой дом был лучше отделан снаружи и казался, при более пристальном осмотре, неким храмом, местного значения, что выдавали некие идолы, стоящие по бокам у входа, своими устрашающими гримасами отпугивающие всевозможных духов, обитающих здесь… Как, в последствии оказалось, я был прав. Это был их храм, войдя в который, был поражен еще больше: изнутри он казался на порядок больших размеров, чем снаружи… — Померещилось, наверно с устатку. — подумал я, осматривая внутренне убранство дома, которое своей отделкой и красотой, затмевало все, виденное мною раньше. Здесь было грандиозное смешение различных стилей и живописи и скульптур и прочего убранства зала, словно кто-то, громадной лопатой прошелся по всем векам существования земли и все это выложил сюда, на пол затерянного в горах храма, впоследствии расставленного и разложенного по местам этого великолепия искусства. Я был сражен наповал.
       Вскоре, меня позвали к столу, на котором в большом изобилии присутствовали фрукты и овощи, казалось собранные со всего света, насколько велико было их разнообразие, а великолепие их окраски просто поражало всякое воображение...
Еда была вкусной и нежной, так и таяла во рту, прося взять еще и еще дополнительный кусочек. Вино было выше всяких похвал и с таким букетом вкусовых ощущений, какого я еще не испытывал, хотя любил побаловаться с друзьями хорошими винами… После еды и непродолжительной беседы, состоящей в основном из расспросов меня о современном мире и его тенденциях на будущее, мы отправились посетить старца, в самую отдаленную хижину, стоящую почти у самого водопада. На мой вопрос, почему же он выбрал такое жилье, мне ответили, что старцу очень нравится наблюдать за падением струй воды и за каскадом брызг, которые гигантским веером разлетались в разные стороны, образуя необыкновенной красоты радугу, с переливами светового излучения, преломленного водой. Войдя в хижину, я ожидал увидеть совсем немощного старика и неспособного ходить. Но, на мое удивление, это оказался на вид очень крепкий старик, с большой белой бородой, до пояса и с пронзительными, глубоко посаженными глазами, неестественного черного цвета… Он пытливо глянул на меня, словно проткнув насквозь, осмотрел всего и, довольно приятным, но с легкой хрипотцой низким голосом спросил: — Как твои дела, отрок? 
    — Да нормально вроде...- почему-то шепотом ответил я, словно боясь вспугнуть внезапно возникшую тишину...
      — Все идет так, как и должно. Мы умеем заглядывать наперед и строим свое будущее, зная многие факты заранее, что и позволяет нам, в дальнейшем, избежать ошибок.
    -Вот это правильно. Ошибки, такая зараза, что как прилипнут к тебе, то так и пойдут вместе с тобой по жизни, мешая всякому новшеству, кое ты захочешь заиметь. И, забегая наперед, будут ломать все твои представления о нормальном состоянии самой жизни в целом, но, и способствовать твоему всемерному поглуплению, т. к. ты уже не сможешь адекватно воспринимать действительность и все происходящее будешь видеть только с плохой стороны… Да ты не стесняйся, присаживайся на лавочку — вон вдоль стеночки стоит.
     Хижина была чисто прибрана и, от всего, что в ней находилось, исходило тепло, приносящее в мою душу покой и смирение. В красном углу висели потемневшие картины, в обрамлении развешенных полотенец, непонятного для меня назначения. Перед ними, на подставке, в маленькой мисочке тлел фитилек, освещая своим слабым, колеблющимся светом закопченные лица, намалеванные на этих, с позволения так сказать, картинах. И пахло в доме очень вкусно: под фитильком был подвешен небольшой сосуд, из которого и курился этот дивный по запаху и обонянию дымок.
— Ну, как тебе наш маленький мир? Поди понравился? Всяк, кто к нам приходит, завсегда так себя ведут… — Он тихонько рассмеялся и смех его, словно ручеек, растекся с легким плеском по маленькому помещению… — Сначала столбенеют, а потом так и сыплют вопросами, все пытаясь разузнать о нашем житье, бытие...
     А твой вопрос, как я понимаю, относится к живописи и к старым мастерам. Меня тут мои ребятки слегка просветили, что к чему… Да и я, когда заглянул в твою Душу, ничего плохого в ней не узрел, да и подвоха никого не приметил… Стало-быть ты наш, доброй души человек, коли ищешь только хорошее и стремишься подарить это людям, еще находящимися в своем темном понимании нашего мироустройства. Зело борзо, похвально, отрок… ты все больше и больше становишься мне по Душе.      Но то, что ты хочешь узнать, выходит за рамки человеческого понимания. Оно способно искалечить тебя, испепелить, отнять душу и кинуть тебя в Гиену огненную… Здесь надо твердо понимать: откроешь эту дверь, что покажет тебе необъяснимое и, для тебя, путь назад будет отрезан напрочь, как не проси и не умоляй. Вступает совершенно другой фактор времени с переменной величиной поглощения сознания и обращением его в пространственную форму эфира вселенной — это полное стирание, как тебя, так и тех фактов, с какими ты будешь работать. Как только почувствуешь, что твое сознание начинает уплывать в сторону объекта изучения, сразу жми вот на эту кнопку.. 
     -И старик показал мне небольшой квадрат на стене, прикрытый от посторонних глаз вышитой салфеткой. И, если у тебя хватит сил, то сразу же беги из избы вон, на улицу и прыгай в колодец со святой водой… уж там-то тебя никто и никогда не достанет. А сейчас иди отдохни, уже вечереет. А как перекусишь, то тебя мои ребятки и отведут сюда. А я буду тебя ждать и дам последние наставления… Иди, с Богом..
Вечер прошел в приятной беседе, где мы болтали на разные отвлеченные темы, касательно всевозможных курьезов, происходящих у нас, на Земле. Но, только стоило мне завести разговор на тему их нахождения в этой долине, то я, все время натыкался на стену молчания… Да и ладно, не хотят рассказывать — это их дело. После небольшого отдыха мы пошли обратно, в хижину старца, но его там не оказалось и, тогда тот мужчина, что встречал меня утром, сказал:
      — Старец велел тебе кланяться, но он, сейчас, слегка занят и увидится с тобой позже… Я же тебе все объясню. Оглянись.-
И, действительно, внимательно присмотревшись, я увидел множество картин, которые были, частью развешены по стенам, а частью стояли либо на лавках или на полу, представляя собой эдакою галерею в миниатюре, невероятной красоты. Полотна мастеров были мне абсолютно не знакомы, как и манера их написания. 
Это очень редкие экземпляры, которые может видеть не каждый. Для тебя было сделано исключение, дабы ты смог довести свой интересный опыт до конца. Выбирай из них любую, ставь на стол, или как тебе будет удобнее, зажги свечу, поставь ее рядом с картиной, а, сам же расположись удобно напротив, отбрось всякие ненужные мысли и внимательно начни изучать намалеванное, усиленно пытаясь понять суть происходящего на полотне, вникая во все подробности и детали, стараясь не упустить ни одной мелочи. Здесь все имеет значение. И попытайся представить себя в этой ситуации, как можно реальнее… И постарайся меньше двигаться, не отвлекаясь на посторонние шумы… Действуй по обстановке и будь внимателен ко всякого рода изменениям, происходящим вокруг тебя и с тобой. Не забудь про кнопку. Ну, с Богом..
      Он вскинул руку, сделав при этом крестообразное движение, и быстро вышел вон. Я остался один. И сразу же навалилась гулкая тишина, отдававшаяся в ушах тихим таким набатом. Картины молча смотрели на меня своими незнакомыми лицами, где удивленными, где немного радостными, а где и с гневным выражением лица. Да, попал, как кур в ощип, подумал я, принимаясь более подробно рассматривать полотна. Одно из них меня сильно заинтересовало. Зимний пейзаж. Толпы людей, расположившиеся вдоль дороге, по которой медленно бредет лошадь, везущая сани, в которых важно восседает злая женщина в богатых темных нарядах, с гордо вскинутой головой и поднятой к небесам рукой, в коей вытянутые вверх два пальца грозно тычутся в небо, словно пытаются достучаться до Бога. У толпы разное мнение о происходящем: кто посмеивается, кто с сомнением наблюдает за событием, кто со смирением и мольбой в глазах провожает странную процессию… мальчонка бежит за телегой, радостно размахивая руками и, видимо что-то кричит от восторга, хотя лица его не видно. Нищий сидит в самом низу полотна, по привычке выпрашивая подаяние… Интересно, где же это все происходило? Нет у нас такой одежды, да и не было ранее никогда. Так. Я выбрал эту картину из общего изобилия полотен, так до конца и не понимая ее предназначения. Поставив ее на лавку, я придвинул небольшую скамеечку поближе, взял одну из свечей и поставил ее слева от полотна и принялся усиленно рассматривать нарисованное, пытаясь изо всех сил вникать и силясь понять смысл написанного сюжета… Это, скорее всего, была некая трагедия, последствия которой художник и изобразил на холсте, пытаясь в точности воссоздать, происходящее в те давние годы событие. Одно только меня смущало: Дама в телеге сидела спиной к движению, как-бы отрицая сам факт этого движения. Вдали ее ожидали разряженные и толстые люди, по-видимому, монахи, или как там у них? Ладно, проехали… Мои глаза, от напряжения, начали слезиться и картина слегка стала затуманиваться и, тут-то я и заметил его… это первое движение руки мальчишки… она пошла вверх, как для взмаха, потом опустилась вниз, давая возможность второй руке, совершить подобное движение. Полы его одежды заколыхались в такт бега, создавая иллюзию движения… и на снегу появились его новые отпечатки следов, оставленные теплыми сапогами ( тогда я еще не знал слово валенки). Дама со злым лицом, что-то гневно кричала на непонятном мне языке, при этом, ее поднятая вверх рука, слегка разгибаясь и вновь выпрямляясь, все время указывала на небо, словно говоря, что сам Бог ведает про все ее деяния и готов будет, в дальнейшем, защитить ее от нападок толпы и проклятия церкви. А то, что впереди, стояли церковники, я уже нисколечко не сомневался: они то и будут ее судьями...
       Вокруг меня начал скапливаться холод, который явно исходил от картины и становилось неуютно. Были слышны всякие разговоры, доносящиеся из толпы и вопли нищего. Как я понял он все орал о какой-то копеечке, вымаливая ее себе на пропитание, а может на пропой… кто их там знает… Это просто моя разбушевавшаяся фантазия подсказывала дальнейшее развитие сюжета, о котором я не имел ни малейшего представления. Женщины справа, с мольбой в глазах, смотрели на происходящее, смиренно кланяясь проезжающим мимо саням: в их глазах читалось полное недоумение по поводу происходящего; скорее всего это была чисто женская слабость, жалеть обиженных и оскорбленных, униженных и падших, словно зная о своем незавидном положении в обществе… К моему ужасу, я заметил, что картина начинает потихонечку увеличиваться в размерах, как-бы приближая происходящее ко мне и втягивая меня в круговорот этих событий. Холод стал полностью нетерпим и меня побивал сильный озноб. Очень сильно хотелось встать, шагнуть в полотно и отнять у кого-нибудь теплую одежду… Тем временем, голоса становились все громче и отчетливее. Они переплетались между собой, образуя невообразимый гомон, словно разом заголосила тысяча разных птиц. Возникли сильные запахи, исходящие от картины: пахло снегом, дымом от топившихся печей, пахло разной едой и одеждой, в которую были одеты все люди, стоящие на улице, которая уже проходила совсем рядом со мной… Бегущий парнишка, зацепив меня плечом, помчался дальше, крича что-то нечленораздельное и восторженное… толпа ликовала по своему: сыпались проклятия, раздавались стоны придавленных, мольбы о прощении …. в общем, все было как всегда — полный бардак и неразбериха. В какой-то момент я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, который, как мне показалось, сверлил меня насквозь..
Меня рассматривали и очень внимательно. Посмотрев направо, я увидел человека с крестом, который, размахивая им, неотрывно смотрел на меня. 
      — Он что, меня видит? Этот крик ужаса раздался в моей голове и мне сразу стало плохо. Ой как плохо… подташнивало и немели руки и ноги… Глядя на меня, этот человек кричал еще кому-то, кто находился рядом со мной или за моей спиной. Его указательный палец, вытянутой вперед руки, все время указывал на меня, являя тем меня народу. И мне стало страшно… я знал, что такое самосуд не понаслышке и, 
сейчас, в этой чужой действительности происходило нечто подобное, что могло коснуться и меня, будь я там реально… Но, ведь я здесь, в своем мире и очень далеко от них, как по времени, так и по расстоянию… Полный абсурд! Но, они меня видят! Значит я реально перешел в их действительность только лишь с помощью воображения и намалеванной картины, невесть каким образом попавшей в наш мир… Нонсенс. 
И, только теперь, я заметил, как двое неизвестных направляются ко мне, с явным намерением схватить и разобраться со мной… Немеющей рукой я потянулся к кнопке, которая, почему-то вдруг стала от меня недостижимо далека. Меня охватил дикий ужас.
В страхе я сильно закричал и потерял сознание.
     … Пахло по домашнему — пирогами и сдобой. Слабый запах мяты разносился по всему помещению, приятно щекотав ноздри… Я открыл глаза: все та же большая комната главного дома и старец, сидящий у моего изголовья...
    — Полегчало, сынок — ласково спросил он, добродушно улыбаясь в бороду. Видать ты подумал, что я тебя бросил на произвол судьбы, как кутенка… просто я стоял все время снаружи и наблюдал за происходящим, стараясь не упустить момент, дабы вызволить тебя из беды… Вот и ладненько, что все хорошо кончилось. Лежи, отдыхай. И старец, поворачиваясь к двери, поднятой рукой, осенил меня крестом, держа вверх только ДВА пальца, только два, как на картине… Бог с тобой… так что же это? Неужели и они тоже от туда? Как такое могло быть?
     Старец так ласково улыбнулся, что у меня засосало под ложечкой… С легким поклоном он пошел к выходу и. Только теперь я заметил легкий нимб у него над головой...
… так это… он?
       Но кто он, я додумать не успел, сон сморил меня и унес в страну грез, где еще очень долго баюкал и пел песенки о величии Миров, окружающих нас …

                                05.09.13. 

… они о нас знают абсолютно все, но мы им, пока, не интересны...
Рейтинг: +1 214 просмотров
Комментарии (2)
Лара Фэнтези # 26 февраля 2015 в 22:12 0
Здорово! Очень понравилось!
Константин Зуев # 27 февраля 2015 в 13:08 0

Все всегда закономерно в состоянии покоя,
Даже, просто качка, словно сильный шторм...
И тряхнет не сильно, тихо вышибая знание,
Что досталось тебе даром, просто на «авось»...

...словно, кто-то бренный мир порушил,
до конца всю гниль его давно познав...
а на наши грешные и невинны души
сбросил свой отравленный сарказм...
/b]