ЛАДОНИ МАТЕРИ - 11

 ГЛАВА 11

Двигались мы цепочкой: Волга впереди, за ней Лиза, мы с Чёлей завершали. Дорожка едва просматривалась в густой и высокой траве. Солнце окончательно вышло из-за дальней горы, её склоны уже не казались белыми, как прежде: упавшие на них тени окрасили всё в голубовато-синий цвет. Много ниже в чёрных расселинах клубился туман. Он был и здесь, впереди нас - молоком разлился у подножий. Дышалось расчудесно чистым свежим воздухом, будто пьёшь прохладный ароматный напиток, и с каждым глотком в тело вливались новые силы, какие-то хмельные. Хотелось смеяться, шутить, двигаться быстрее.

Я б с удовольствием пустил лошадку вскачь, но опасался, что Лиза последует моему примеру, не подумав о последствиях: не с её опытом верховой езды лихачить. Зря, конечно, не настоял, чтобы осталась с Любкой. И мне бы намного спокойней было, и двигались бы шустрее.

Значительно потеплело, даже стало припекать. Туман у подножий постепенно сошёл на нет, открыв взору густые ярко-зелёные заросли из высокой травы и карликовых деревьев. Разноцветные пятна всевозможных цветов живописно разбавляли общий изумрудный фон. Казалось, мы обозреваем великолепное полотно неведомого художника, написанное в своеобразной манере: тут тебе и акварель в паре с гуашью, масло и темпера, и просто цветные карандаши. Всё гармонично соседствует, плавно перетекая, дополняет друг друга.

- Лепота какая! - невольно не удержался от восторга.
- Да! - живо обернулась Лиза. - Жалко, фотоаппарата нет.
- А ещё лучше бы видеокамеру.

Волга проигнорировала наши восторги, будто и не слышала ничего. Понятно, конечно: вся эта красотища для неё не откровение, а повседневность, но поддержать разговор могла бы... Ах, да, она же только переводчик: вопрос - ответ.

Кстати, вот и вопросик: почему нас не донимают комары и мухи, как-то неестественно это? После минутной паузы, Волга выдала бесстрастный ответ: Мать ликвидировала всех бесполезных кровососущих насекомых, переносчиков болезней. В том числе блох, тараканов, клопов и клещей.

Хорошая хозяйка, эта Мать... Закончить мысль помешал внезапно возникший слева странный гул.
- Самолёт?! - дёрнулась Лиза.
Чёля остановилась, странно зарычала. Волга спокойно продолжала путь.
Гул приближался, мгновение - и над нами пролетел... шмель величиной со скворца.
- Ух, ты! - восторженно - испуганным взглядом проводила его Лиза.
- Да-а, экземплярчик! Представляю, какие здесь были комары...

В течение следующего часа мы увидели бабочек чуть поменьше воробья, и таких же маленьких сорок. В чистом, как голубая свежевыстиранная простынь, небе мелькали какие-то птички-крошки. Временами некоторые камушками стремительно неслись вниз и ныряли в травяные джунгли.

Лизе видимо наскучило молчаливое созерцание, и она попыталась разговорить Волгу. Тщётно: девочка абсолютно не реагировала на её слова. Странное, однако, поведение, учитывая, что для всех монашек Лиза -Госпожа, воплощение Любелизы. Или за пределами монастыря госпожа уже не госпожа?

- Подумаешь, принцесса какая! - обиделась Лиза. - Воображала...
- Ты не права, Лиз. Она может не меньше твоего хочет поболтать, но не может. Смирись, и не обижай её, пожалуйста.
- Да, ладно...

Мы приближались к расщелине. По обе стороны от неё раскинулись непролазные дебри, в которых преобладала колючая облепиха. У меня на родине это кустарник или небольшие деревца, здесь же в основном крупные деревья, метров пять в высоту. Обширные кроны переплелись меж собой, образовав один сплошной тент, а под ним бурно разрослось гигантское разнотравье, предпочитающее тень. Справа в этом царстве что-то монотонно рокотало. Детские воспоминания выдвинули предположение: река.

Только я, было, собрался спросить у Волги, как она остановилась и быстро спешилась.
- Что-то не так?
Впереди сложный участок, поэтому разумнее сделать привал и подкрепиться. Все - за. Лошадок пустили попастись, сами расположились на расстелённом поверх примятой травы куске домотканого полотна. Как на мягкой софе восседали.

- Как ты? - спросил у Лизы. - Попу не натёрла?
- Нормально. Устала сидеть. Долго нам ещё ехать?
- Думаю, долго. Потерпишь?
- Потерплю, - глубоко вздохнула, потянулась к тыкве-баклажке с водой.
- Много не пей. Лучше поешь плотнее.

Волга с каким-то отсутствующим видом и, похоже, без аппетита ела. Я спросил на счёт реки, но она ничего не ответила. Более внимательно глянув на девчонку, я инстинктивно догадался, что наш Посредник "на связи". О чём толкуют?

- Па, тут змеи есть?
- Теоретически, должны быть. А что?
- Мне надо...
- Возьми палку. Чёля, иди с Лизой, покарауль.
Чёля нехотя оторвалась от куска копчёной свинины, протяжно вздохнув, отправилась за Лизой.

Волга внезапно стряхнула оцепенение, глянула на меня живыми и беспокойными глазами:
- Уласан будет. Сильный ветер.
- Когда?
В переводе ответ был таким:
- Через два часа после полудня.
- Поразительно! Как вы определяете?
- Мать предупреждает.
- Значит, у нас часа четыре в запасе... В ущелье можно будет укрыться?
- Если быстро пройдём Горло.

Горлом назвали узкий вход в ущелье Кувшин, тянувшийся километров двенадцать. Слева извилистая тропа, над ней нависают отвесные скалы, справа пропасть, на дне которой бурная речка, и вновь отвесные скалы.

- Тогда, по коням! Лиз, поторопись.
Мигом собрались, двинулись.

- Что? - спросила Лиза, почувствовав моё напряжение.
- Ураган будет. Нам надо спешить. Только прошу тебя: не пугайся раньше времени. А лучше вообще не думай. Но будь готова.

Вот и начало Горла: россыпь скальных обломков, внизу пенится и ревёт речка, наполняя воздух холодной водяной пылью.
Высоко над тропой на выступе притулился Страж.

Лиза странно вскрикнула, опасно качнулась в седле.
- Не смотри вниз! Только вперёд!
- Не могу: глаза сами смотрят...
- Тогда закрой их. Доверься лошадке и не дёргай поводья.

Проникнув нашей общей тревогой, либо сами предчувствовали, только лошадки ускорили шаг. Чёля почему-то не пожелала быть в хвосте и торопливо вырвалась вперёд.

Тропа извивалась серпантином то у самой пропасти, то взбегала по крутому склону, чтоб вновь спуститься к опасному краю. Лошадки, предоставленные сами себе, шли уверено и ходко. Местами приходилось спешиваться и двигаться, почти прижимаясь к каменой стене. Временами сверху сыпались мелкие камни, и мы, как по команде, вскидывали головы, но рассмотреть что-либо наверху невозможно. Полоска неба по-прежнему чиста. Застань нас здесь ураган и... Тьфу, тьфу! прочь поганые мысли! Успеем, обязательно успеем!

Чем выше поднимались, тем уже становилось ущелье. Порой казалось, что стены живые и намерено, сжимаются, дабы сбросить нас на дно пропасти.

Лиза, бледная и взмокшая от напряжения, шла и судорожно глотала слёзы. Я чувствовал это по её вздрагивающей спине. Хотелось утешить, приободрить, но почему-то не находилось нужных слов. А может, и не нужны были в тот момент слова, потому и не находились?
Чёрт, когда же кончится это жирафье Горло?!

Совершенно неожиданно тропа делает крутой поворот, огибая острый гребень, торчавший из стены и...Горло обрывается: перед нами небольшая впадина, дно которой озеро. Склоны, круто падающие в него, сверху прикрыты альпийскими лугами, низы утопают в лесах. С птичьего полёта ущелье, видимо, действительно походит на половинку кувшина брошенного в траву.

Тропа теперь змеилась по природной террасе. Слева всё также пугающие отвесные скалы, уходящие в небо. Солнце уже перевалило за полдень. Небо безмятежно чистое, ни облачка, только голубизна чуток вылиняла.

- Надо спешить. Там мы сможем укрыться, - неожиданно заговорила Волга не как Посредник, а как обычная девочка.
Что бы это значило?

Мы почти бежали, спотыкаясь о выступы и камни. Лиза дважды упала, разбив в кровь колено и локоть, но на удивление не расплакалась, а лишь невнятно ругнулась. Молодчина!

Далеко впереди, на изгибе впадины находится пещерка, к ней и торопила нас Волга. Небо всё ещё чистое, ничто не предвещало непогоду. Может, Мать ошиблась в прогнозе? Как частенько ошибается наш Гидрометцентр. Хотя, нет, воздух стал ощутимо плотнее, душновато, как и бывает летом перед дождём.

До пещерки оставалось не более двух километров, когда на севере из-за зубчатого хребта выплыло тёмное облачко. Оно быстро росло, меняя свои очертания и цвет. Начинается кино, ядрёна вошь!

Чёля, беспокойно поскуливая, забегала далеко вперёд и, обернувшись, лаем подгоняла нас. Волга так же настойчиво торопила.

- Я не могу больше! - закричала Лиза.
- Давай, давай, доча! Через не могу! Надо успеть, там отдохнёшь...
- Ага, легко сказать...
- Не легко, но надо. Надо! Мы должны вернуться домой, - и вдруг меня непроизвольно куда-то понесло: - И растабары ни к чему, я соседку укусил, малость покарябал. В сердце льдинку я слезами растоплю. Повезёт, я своё отыграю, ну, а нет, двум смертям не бывать. Горячее сердце цыганки. Тефаль думает о вас. Глазам не верю: Мишина рубашка кажется серой, а ведь я пользуюсь лучшим отбеливателем...

Я слышал, как с ужасом вскрикнула Лиза, не понимая, что со мной случилось, но ничего поделать не мог: словесный поток лился из меня, как вода из крана:
- Ты всё ещё думаешь о пятнах? Забудь. Карты розданы, черви козыри. Егоза, егоза, ты не прячь бесстыжие глаза. А моя яйцеголовая зазноба, я ревную тебя, когда дождь...

- Папа! Прекрати! Я боюсь!
- Я приду, когда кончится ветер. Как хорошо, что нет жены, никто мозги мне не полощет. Никаких купюр, никаких комментарием. Я хорошая, я пригожая, только доля плохая. Кислотно-щелочной баланс. Лишь дай допеть мочалкин блюз. Вы всё ещё боитесь грязи? Тогда мы идём...

- Брысь, Махлатый!! - истерично завопила Лиза.
Я запнулся на полуслове, точно "выключили".

- Не делай больше так!
- Как? - я медленно приходил в себя.
- Говоришь, как ... ненормальный, вот как! Я думала... крыша у тебя поехала...
- Успокойся, крыша на месте, и даже не протекает. А заговариваюсь... Когда меня делали маленьким, наверно, мозги перемешали... Но ты, как услышишь, сразу кричи про Махлатого...

Надо же, умница, вспомнила! Когда Лизе было годика три, я любил баловаться с ней, сюсюкался, лез целовать, а шевелюра у меня всегда пышная (особенно после душа), щекотала личико её, всякий раз уворачиваясь, Лиза сердито кричала:
- Блысь, Махлатый!
Так она произносила слово "лохматый".

Между тем облачко стало зловеще-чёрной тучей, и закрыла солнце. Сразу стало мрачно, сыро и холодно. Ветер, пока ещё слабый, дул порывами. Пробует силы или это "разведчик"?

 До пещерки оставалось метров пятьсот, когда ударили первые капли дождя. А через мгновение хлынул ливень. Одежда моментально намокла, стала тяжёлой. Идти было трудно: скользили ноги, как в самих сандалиях, так и на мокрых камнях. Шли на ощупь, не отрывая рук от стены, почти в полной темноте: глаза нормально не открыть из-за потоков воды.

Я поминутно окликал:
- Чёля? Волга? Лиза? Идёте?
Слабо, едва слышно, возвращался ответ.

Так же внезапно, как и начался, прекратился ливень, немного посветлело. По крайней мере, лошадок и девчонок я видел.
Неужели нам повезло, и ураган прошёл стороной? Хорошо бы...

Сырой воздух рванул пронзительный вой. Чёля?!
- Чёля, ау, что случилось?
Ответ уже не нужен был, ибо началось такое...

Сначала снизу по склону стремительно приближался шум, будто сотни животных в диком ужасе ломанулись сквозь заросли. Наши лошадки тоже как взбесились: пятились, хрипели, бросались на стену, раня себя об острые выступы.
- Отпустите поводья! - кричу из последних сил. - Держитесь подальше от них...

 И тут шквал ветра, неся в себе мелкие камни, лесной мусор, ударил меня в спину, опрокинул, швырнул на стену. От боли у меня перехватило дыхание и померкло в глазах. Новый удар, и меня развернуло спиной к стене, прижало, следующий порыв расстрелял каменой шрапнелью. Чудом я умудрился заслонить рукой глаза. Снова и снова и снова ветер пытался размазать меня по стене, прибить к ней "шрапнелью". От многочисленных ударов, я вскоре перестал чувствовать боль. Перед очередным порывом, инстинктивно пытался сжаться в комочек, но тщетно: меня ворочало, как пучок сырой ваты. 

Я совершенно потерял чувство пространства: то мне казалось, что я сплющен, скручен в жгут и законопачен в щель между камнями, то - зацепили меня батогом за рёбра и волокут сквозь дебри...

"Как девчонки ?" - слабенько трепыхалось где-то на кромке сознания.
Крикнуть, позвать не получалось из-за разбитых и одеревеневших губ. Последнее, что отпечаталось, прежде чем потерял сознание, это врезавшееся в меня нечто, похожее на тугую диванную подушку...

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0051847

от 30 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0051847 выдан для произведения:

 ГЛАВА 11

Двигались мы цепочкой: Волга впереди, за ней Лиза, мы с Чёлей завершали. Дорожка едва просматривалась в густой и высокой траве. Солнце окончательно вышло из-за дальней горы, её склоны уже не казались белыми, как прежде: упавшие на них тени окрасили всё в голубовато-синий цвет. Много ниже в чёрных расселинах клубился туман. Он был и здесь, впереди нас - молоком разлился у подножий. Дышалось расчудесно чистым свежим воздухом, будто пьёшь прохладный ароматный напиток, и с каждым глотком в тело вливались новые силы, какие-то хмельные. Хотелось смеяться, шутить, двигаться быстрее.

Я б с удовольствием пустил лошадку вскачь, но опасался, что Лиза последует моему примеру, не подумав о последствиях: не с её опытом верховой езды лихачить. Зря, конечно, не настоял, чтобы осталась с Любкой. И мне бы намного спокойней было, и двигались бы шустрее.

Значительно потеплело, даже стало припекать. Туман у подножий постепенно сошёл на нет, открыв взору густые ярко-зелёные заросли из высокой травы и карликовых деревьев. Разноцветные пятна всевозможных цветов живописно разбавляли общий изумрудный фон. Казалось, мы обозреваем великолепное полотно неведомого художника, написанное в своеобразной манере: тут тебе и акварель в паре с гуашью, масло и темпера, и просто цветные карандаши. Всё гармонично соседствует, плавно перетекая, дополняет друг друга.

- Лепота какая! - невольно не удержался от восторга.
- Да! - живо обернулась Лиза. - Жалко, фотоаппарата нет.
- А ещё лучше бы видеокамеру.

Волга проигнорировала наши восторги, будто и не слышала ничего. Понятно, конечно: вся эта красотища для неё не откровение, а повседневность, но поддержать разговор могла бы... Ах, да, она же только переводчик: вопрос - ответ.

Кстати, вот и вопросик: почему нас не донимают комары и мухи, как-то неестественно это? После минутной паузы, Волга выдала бесстрастный ответ: Мать ликвидировала всех бесполезных кровососущих насекомых, переносчиков болезней. В том числе блох, тараканов, клопов и клещей.

Хорошая хозяйка, эта Мать... Закончить мысль помешал внезапно возникший слева странный гул.
- Самолёт?! - дёрнулась Лиза.
Чёля остановилась, странно зарычала. Волга спокойно продолжала путь.
Гул приближался, мгновение - и над нами пролетел... шмель величиной со скворца.
- Ух, ты! - восторженно - испуганным взглядом проводила его Лиза.
- Да-а, экземплярчик! Представляю, какие здесь были комары...

В течение следующего часа мы увидели бабочек чуть поменьше воробья, и таких же маленьких сорок. В чистом, как голубая свежевыстиранная простынь, небе мелькали какие-то птички-крошки. Временами некоторые камушками стремительно неслись вниз и ныряли в травяные джунгли.

Лизе видимо наскучило молчаливое созерцание, и она попыталась разговорить Волгу. Тщётно: девочка абсолютно не реагировала на её слова. Странное, однако, поведение, учитывая, что для всех монашек Лиза -Госпожа, воплощение Любелизы. Или за пределами монастыря госпожа уже не госпожа?

- Подумаешь, принцесса какая! - обиделась Лиза. - Воображала...
- Ты не права, Лиз. Она может не меньше твоего хочет поболтать, но не может. Смирись, и не обижай её, пожалуйста.
- Да, ладно...

Мы приближались к расщелине. По обе стороны от неё раскинулись непролазные дебри, в которых преобладала колючая облепиха. У меня на родине это кустарник или небольшие деревца, здесь же в основном крупные деревья, метров пять в высоту. Обширные кроны переплелись меж собой, образовав один сплошной тент, а под ним бурно разрослось гигантское разнотравье, предпочитающее тень. Справа в этом царстве что-то монотонно рокотало. Детские воспоминания выдвинули предположение: река.

Только я, было, собрался спросить у Волги, как она остановилась и быстро спешилась.
- Что-то не так?
Впереди сложный участок, поэтому разумнее сделать привал и подкрепиться. Все - за. Лошадок пустили попастись, сами расположились на расстелённом поверх примятой травы куске домотканого полотна. Как на мягкой софе восседали.

- Как ты? - спросил у Лизы. - Попу не натёрла?
- Нормально. Устала сидеть. Долго нам ещё ехать?
- Думаю, долго. Потерпишь?
- Потерплю, - глубоко вздохнула, потянулась к тыкве-баклажке с водой.
- Много не пей. Лучше поешь плотнее.

Волга с каким-то отсутствующим видом и, похоже, без аппетита ела. Я спросил на счёт реки, но она ничего не ответила. Более внимательно глянув на девчонку, я инстинктивно догадался, что наш Посредник "на связи". О чём толкуют?

- Па, тут змеи есть?
- Теоретически, должны быть. А что?
- Мне надо...
- Возьми палку. Чёля, иди с Лизой, покарауль.
Чёля нехотя оторвалась от куска копчёной свинины, протяжно вздохнув, отправилась за Лизой.

Волга внезапно стряхнула оцепенение, глянула на меня живыми и беспокойными глазами:
- Уласан будет. Сильный ветер.
- Когда?
В переводе ответ был таким:
- Через два часа после полудня.
- Поразительно! Как вы определяете?
- Мать предупреждает.
- Значит, у нас часа четыре в запасе... В ущелье можно будет укрыться?
- Если быстро пройдём Горло.

Горлом назвали узкий вход в ущелье Кувшин, тянувшийся километров двенадцать. Слева извилистая тропа, над ней нависают отвесные скалы, справа пропасть, на дне которой бурная речка, и вновь отвесные скалы.

- Тогда, по коням! Лиз, поторопись.
Мигом собрались, двинулись.

- Что? - спросила Лиза, почувствовав моё напряжение.
- Ураган будет. Нам надо спешить. Только прошу тебя: не пугайся раньше времени. А лучше вообще не думай. Но будь готова.

Вот и начало Горла: россыпь скальных обломков, внизу пенится и ревёт речка, наполняя воздух холодной водяной пылью.
Высоко над тропой на выступе притулился Страж.

Лиза странно вскрикнула, опасно качнулась в седле.
- Не смотри вниз! Только вперёд!
- Не могу: глаза сами смотрят...
- Тогда закрой их. Доверься лошадке и не дёргай поводья.

Проникнув нашей общей тревогой, либо сами предчувствовали, только лошадки ускорили шаг. Чёля почему-то не пожелала быть в хвосте и торопливо вырвалась вперёд.

Тропа извивалась серпантином то у самой пропасти, то взбегала по крутому склону, чтоб вновь спуститься к опасному краю. Лошадки, предоставленные сами себе, шли уверено и ходко. Местами приходилось спешиваться и двигаться, почти прижимаясь к каменой стене. Временами сверху сыпались мелкие камни, и мы, как по команде, вскидывали головы, но рассмотреть что-либо наверху невозможно. Полоска неба по-прежнему чиста. Застань нас здесь ураган и... Тьфу, тьфу! прочь поганые мысли! Успеем, обязательно успеем!

Чем выше поднимались, тем уже становилось ущелье. Порой казалось, что стены живые и намерено, сжимаются, дабы сбросить нас на дно пропасти.

Лиза, бледная и взмокшая от напряжения, шла и судорожно глотала слёзы. Я чувствовал это по её вздрагивающей спине. Хотелось утешить, приободрить, но почему-то не находилось нужных слов. А может, и не нужны были в тот момент слова, потому и не находились?
Чёрт, когда же кончится это жирафье Горло?!

Совершенно неожиданно тропа делает крутой поворот, огибая острый гребень, торчавший из стены и...Горло обрывается: перед нами небольшая впадина, дно которой озеро. Склоны, круто падающие в него, сверху прикрыты альпийскими лугами, низы утопают в лесах. С птичьего полёта ущелье, видимо, действительно походит на половинку кувшина брошенного в траву.

Тропа теперь змеилась по природной террасе. Слева всё также пугающие отвесные скалы, уходящие в небо. Солнце уже перевалило за полдень. Небо безмятежно чистое, ни облачка, только голубизна чуток вылиняла.

- Надо спешить. Там мы сможем укрыться, - неожиданно заговорила Волга не как Посредник, а как обычная девочка.
Что бы это значило?

Мы почти бежали, спотыкаясь о выступы и камни. Лиза дважды упала, разбив в кровь колено и локоть, но на удивление не расплакалась, а лишь невнятно ругнулась. Молодчина!

Далеко впереди, на изгибе впадины находится пещерка, к ней и торопила нас Волга. Небо всё ещё чистое, ничто не предвещало непогоду. Может, Мать ошиблась в прогнозе? Как частенько ошибается наш Гидрометцентр. Хотя, нет, воздух стал ощутимо плотнее, душновато, как и бывает летом перед дождём.

До пещерки оставалось не более двух километров, когда на севере из-за зубчатого хребта выплыло тёмное облачко. Оно быстро росло, меняя свои очертания и цвет. Начинается кино, ядрёна вошь!

Чёля, беспокойно поскуливая, забегала далеко вперёд и, обернувшись, лаем подгоняла нас. Волга так же настойчиво торопила.

- Я не могу больше! - закричала Лиза.
- Давай, давай, доча! Через не могу! Надо успеть, там отдохнёшь...
- Ага, легко сказать...
- Не легко, но надо. Надо! Мы должны вернуться домой, - и вдруг меня непроизвольно куда-то понесло: - И растабары ни к чему, я соседку укусил, малость покарябал. В сердце льдинку я слезами растоплю. Повезёт, я своё отыграю, ну, а нет, двум смертям не бывать. Горячее сердце цыганки. Тефаль думает о вас. Глазам не верю: Мишина рубашка кажется серой, а ведь я пользуюсь лучшим отбеливателем...

Я слышал, как с ужасом вскрикнула Лиза, не понимая, что со мной случилось, но ничего поделать не мог: словесный поток лился из меня, как вода из крана:
- Ты всё ещё думаешь о пятнах? Забудь. Карты розданы, черви козыри. Егоза, егоза, ты не прячь бесстыжие глаза. А моя яйцеголовая зазноба, я ревную тебя, когда дождь...

- Папа! Прекрати! Я боюсь!
- Я приду, когда кончится ветер. Как хорошо, что нет жены, никто мозги мне не полощет. Никаких купюр, никаких комментарием. Я хорошая, я пригожая, только доля плохая. Кислотно-щелочной баланс. Лишь дай допеть мочалкин блюз. Вы всё ещё боитесь грязи? Тогда мы идём...

- Брысь, Махлатый!! - истерично завопила Лиза.
Я запнулся на полуслове, точно "выключили".

- Не делай больше так!
- Как? - я медленно приходил в себя.
- Говоришь, как ... ненормальный, вот как! Я думала... крыша у тебя поехала...
- Успокойся, крыша на месте, и даже не протекает. А заговариваюсь... Когда меня делали маленьким, наверно, мозги перемешали... Но ты, как услышишь, сразу кричи про Махлатого...

Надо же, умница, вспомнила! Когда Лизе было годика три, я любил баловаться с ней, сюсюкался, лез целовать, а шевелюра у меня всегда пышная (особенно после душа), щекотала личико её, всякий раз уворачиваясь, Лиза сердито кричала:
- Блысь, Махлатый!
Так она произносила слово "лохматый".

Между тем облачко стало зловеще-чёрной тучей, и закрыла солнце. Сразу стало мрачно, сыро и холодно. Ветер, пока ещё слабый, дул порывами. Пробует силы или это "разведчик"?

 До пещерки оставалось метров пятьсот, когда ударили первые капли дождя. А через мгновение хлынул ливень. Одежда моментально намокла, стала тяжёлой. Идти было трудно: скользили ноги, как в самих сандалиях, так и на мокрых камнях. Шли на ощупь, не отрывая рук от стены, почти в полной темноте: глаза нормально не открыть из-за потоков воды.

Я поминутно окликал:
- Чёля? Волга? Лиза? Идёте?
Слабо, едва слышно, возвращался ответ.

Так же внезапно, как и начался, прекратился ливень, немного посветлело. По крайней мере, лошадок и девчонок я видел.
Неужели нам повезло, и ураган прошёл стороной? Хорошо бы...

Сырой воздух рванул пронзительный вой. Чёля?!
- Чёля, ау, что случилось?
Ответ уже не нужен был, ибо началось такое...

Сначала снизу по склону стремительно приближался шум, будто сотни животных в диком ужасе ломанулись сквозь заросли. Наши лошадки тоже как взбесились: пятились, хрипели, бросались на стену, раня себя об острые выступы.
- Отпустите поводья! - кричу из последних сил. - Держитесь подальше от них...

 И тут шквал ветра, неся в себе мелкие камни, лесной мусор, ударил меня в спину, опрокинул, швырнул на стену. От боли у меня перехватило дыхание и померкло в глазах. Новый удар, и меня развернуло спиной к стене, прижало, следующий порыв расстрелял каменой шрапнелью. Чудом я умудрился заслонить рукой глаза. Снова и снова и снова ветер пытался размазать меня по стене, прибить к ней "шрапнелью". От многочисленных ударов, я вскоре перестал чувствовать боль. Перед очередным порывом, инстинктивно пытался сжаться в комочек, но тщетно: меня ворочало, как пучок сырой ваты. 

Я совершенно потерял чувство пространства: то мне казалось, что я сплющен, скручен в жгут и законопачен в щель между камнями, то - зацепили меня батогом за рёбра и волокут сквозь дебри...

"Как девчонки ?" - слабенько трепыхалось где-то на кромке сознания.
Крикнуть, позвать не получалось из-за разбитых и одеревеневших губ. Последнее, что отпечаталось, прежде чем потерял сознание, это врезавшееся в меня нечто, похожее на тугую диванную подушку...

Рейтинг: +1 1013 просмотров
Комментарии (5)
0 # 30 мая 2012 в 15:14 0
Миша, любишь ты своих героев в экстрим загонять. Бедняги... Жду...
Михаил Заскалько # 30 мая 2012 в 17:12 +1
Ага,Таня,люблю...так я проверяю их на крепость laugh
0 # 30 мая 2012 в 19:19 0
ЖИстокий аФФтАр))))
Михаил Заскалько # 30 мая 2012 в 19:29 +1
Жёсткий- возможно,но не жистокий...Любя ведь делаю героев сильными и духовно и физически...Создаю ведь их по образу и духу своему smile стало быть для них я Бог, а Бог не могет быть жистоким.... laugh
0 # 30 мая 2012 в 20:07 0
Ну-у-у... ежели так, сударь, Бог должОн быть милостив к своим созданиям, а то отрекутся, не дай БОГ)))
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
74
73
72
63