Искушение

10 июля 2012 - Юрий Леж

Искушение.

 

– Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?

– Сам человек и управляет, – поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.

– Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно, как‑никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько‑нибудь приличный срок.

«Мастер и Маргарита» М.А.Булгаков

 

И приступил к Нему искуситель и сказал…

Евангелия от Матфея, 4:3

 

В кажущимся сегодня таким далеким, веселым и беспечным, детстве Афанасий наивно и мечтательно представлял себе лабораторию, как необъятное подвальное помещение, уходящее потолком и стенами в неизвестные, таинственные измерения. Старинная кирпичная кладка с позеленевшими швами мерцала вечной влагой, многочисленные столы были заставлены колбами, ретортами, змеевиками, по которым, перетекая из одной емкости в другую, иной раз противореча законам ньютоновой физики, двигалась, меняя на ходу цвет, загадочная жидкость то ли эликсира бессмертия, то ли философского камня. Едва различимые у далеких стен книжные шкафы были заполнены огромными фолиантами, содержащими таинственные знания человечества – от теоремы Пифагора и до последних изысканий в области квантовой физики и многомерных пространств. И еще множество инкунабул, пергаментных свитков, глиняных тонких пластин, покрытых древними письменами, громоздились вокруг столов, лежали на креслах и скамейках, да и просто валялись на полу, казалось, оброненные рассеянными алхимиками или небрежными студиозами. А в глубине лаборатории обязательно полыхал, то и дело меняя силу горения березовых дров, то совсем притухая, то заполняя пламенем все отведенное для огня пространство, невероятных размеров камин, в котором, наверное, могла поместиться вся квартира родителей Афанасия.

Конечно, с возрастом детские мечты и книжные надуманные образы незаметно, но бесповоротно испарились, а пришедшие к ним на смену реалии жизни ни романтизмом, ни мистицизмом, увы или к счастью, не наполнились. Вот потому сегодня к вечеру, когда все работники разошлись уже по домам, и в огромных помещениях когда-то богатого имперского научно-исследовательского центра, нынче переживающего не лучшие времена,  наступила относительная тишина, изредка прерываемая шагами охранников, проверяющих на всякий случай пустые длинные коридоры, Афанасий засиделся не за колбами с бурлящей разноцветной жидкостью, не за змеевиком, из которого подкапывала волшебная жидкость, а за простым, хоть и большим, в полстола, монитором, на котором отражался плод его трудов за последние полгода. В лаборатории автоматизации и роботизации производственных процессов когда-то молодой и подающий надежды, а ныне – средних лет научный сотрудник, носивший по воле родителей старинное, давным-давно не модное имя, занимался проблемами финишной прямой любого производства – измерением качества продукции. Точнее говоря, автоматизацией этого самого измерения качества с помощью новейших средств вычислительной техники, когерентного светового оборудования, всевозможных механических и электронных датчиков объема, измерителей чистоты поверхностей, ну, и еще много чего – прочего, прочего, прочего.

Будучи от природы и по воспитанию человеком добросовестным, привыкшим доводить до конца начатое дело, невзирая иной раз на прямые указания начальства, мол, брось всё это и займись чем-нибудь другим, Афанасий последние месяцы переживал рабочий кризис – проект его стенда контроля качества не клеился, рассыпался, требовал все больше и больше датчиков, что тянуло совершенно несусветное удорожание, да и требуемые в будущем для наладки и профилактики оборудования затраты зашкаливали разумные пределы. Наверное, большинство живущих рядом с научным сотрудником людей давно переквалифицировались бы в продавцов импортной жевательной резинки, бытовой химии или контрафактной обуви, но упорный, настырный и требовательный к себе Афанасий продолжал ежедневно с девяти до восемнадцати, а иной раз и задерживаясь после работы, старательно перекомпоновывать компьютерные чертежи, блок-схемы, вновь и вновь править техническое задание. Благо, ни семьи, ни детей, даже более-менее постоянной женщины у научного сотрудника не было: родители его, единственные ближайшие родственники, погибли в авиакатастрофе без малого двенадцать лет назад, девушки, пообщавшись с аккуратистом, немного педантом и трудоголиком с неделю-другую, предпочитали не тратить свою молодость на нудные концерты древних рок-идолов и посещения кинотеатров повторного фильма, тем более, что и в интимных вопросах Афанасий был столь же нетороплив, последователен и аккуратен, как и в работе.

Взглянув на подмигивающее двоеточие в нижнем углу экрана, разделяющее миниатюрные, темно-синие, яркие числа двадцать и сорок восемь, научный сотрудник почувствовал, что он окончательно выдохся, и не только сегодня от рабочего, умственного напряжения, но и с этим вариантом проекта стенда контроля качества. «Самое лучшее будет – заархивировать текущую версию, сбросить на сервер, а завтра, с утра пораньше, начать всё заново, не вспоминая то, что было сделано, – устало и расстроено подумал Афанасий. – Хотя, для того чтобы ни о чем завтра не вспоминать, сегодня придется заглянуть по дороге домой в пару-тройку баров и как следует поднабраться…» Спиртное научный сотрудник не особо почитал, но честно признавался сам себе, что без рюмочки-другой коньяка или хорошей водки жизнь была бы не так интересна и многогранна, к тому же, частенько приходилось выпивать в компании сослуживцев, никогда не упускающих возможности отметить государственный праздник, чей-то очередной юбилей или присвоение научного звания. Впрочем, злоупотреблять «до поросячьего визга» Афанасий себе не позволял даже на роскошных и безопасных банкетах высокого начальства, в самые критические моменты умело останавливаясь у черты с отметкой «слегка штормит».

– А может, попробовать еще один вариант? – раздался несколько гулкий в пустом помещении, заставленном обыкновенными канцелярскими столами, обшарпанными, давно требующими замены, стульями и неработающими, притихшими мониторами, странный, незнакомый научному сотруднику чужой голос. – Переместить три первых когерента ближе к середине стенда, датчики температуры вынести левее…

– Ерунда все это, – автоматически отмахнулся Афанасий и только после этого сообразил, что разговаривать-то с ним в пустой лаборатории совершенно некому.

Повернув голову чуть правее от мешающего обзору экрана, научный сотрудник чуть воспаленными от напряжения глазами уловил силуэт сидящего напротив него, через стол, человека и – тут же встрепенувшись, вгляделся повнимательнее, едва не присвистнув вслух от удивления.

В неизвестно откуда взявшемся среди аскетичной лабораторной мебели роскошном, музейного вида кресле, слегка развалившись, положив ногу на ногу сидел среднего роста мужчина в отлично пошитом, несколько старомодном костюме-тройке цвета маренго с легкой синей искоркой. Левая рука незнакомца, смуглая до черноты, казавшаяся еще более темной по контрасту с белоснежной манжетой сорочки, выглядывающей из рукава пиджака, спокойно возлежала – другого слова Афанасий подобрать не смог – на подлокотнике кресла, на пальцах играли разноцветными искорками драгоценные камни в тяжелых, массивных и, похоже, очень древних золотых оправах. Правая рука так же величественно покоилась на набалдашнике трости – ближайшей родственнице кресла по роскоши исполнения, театральной древности и явной декоративности; почему-то представить себе незнакомца, использующим трость именно по прямому назначению, было совершенно невозможно. Лицо непонятного пришельца – смуглое, темное, как и кисти рук – отличалось резкими, немного угловатыми и какими-то острыми чертами, кожа, хоть и ухоженная, казалось, была выдублена тысячелетиями пребывания на свежем воздухе и еще не меньшим сроком – рядом с постоянно горящим, чудовищным в своей сути, огнем. Ни усов, ни бороды на лице незнакомца не наблюдалось, а вот из-под иссиня-черных, чуть озорных кудрей, почти сразу надо лбом забавно выглядывали остренькие кончики настоящих, пусть и небольших, но как-то сразу бросающихся в глаза рогов.

– Не надо так на меня глядеть, – с веселым и непринужденным раздражением посоветовал незнакомец. – Лучше еще разок глянь на свою блок-схему, ту, расширенную…

– А вы… то есть, ты… это… – совершенно сбился, пытаясь обратиться к неизвестному, ошеломленный научный сотрудник.

«Писец и лесенка, нет, цирк и клоуны, – лихорадочно перебирал в памяти знакомые ему характеристики создавшейся ситуации Афанасий. – Нет, кино и немцы, нет, белочка пришла…»

Загадочный незнакомец, будто читая мысли своего визави, дождался, когда те перестанут метаться между ругательными, нецензурными и относительно приличными выражениями, легонько усмехнулся и сказал, как бы, с небольшим вызовом:

– Да-да, это всё я – Аббадон, Адрамелех, Апух, Бафомет, Бегемот, Вельзевул, Дагон, Дамбала, Иблис, Локи, Мефистофель, Молох и прочая, прочая, прочая… лень перечислять все те имена, которыми меня одарили изобретательные смертные. Впрочем, чтобы было удобнее, можешь называть меня Сатаной, кажется, это и тебе будет привычнее.

– А вы… ты… вы, Сатана, зачем, собственно, здесь… того… – по-прежнему проглатывая слова и пытаясь хотя бы на такой короткой, разговорной паузе обрести душевное равновесие, спросил Афанасий.

– Давай-ка сразу на «ты», пускай на брудершафт мы и не пили, – легко засмеялся враг рода человеческого. – А заглянул я сюда, чтобы помочь тебе в положительном решении проекта.

– Как? Вот так – просто заглянул помочь?

– А ты считаешь, что за бессмертной душой пожаловал? – весело расхохотался Сатана сочным, густым баском, и смех этот звучал искренне, без грамма фальши или натуги. – Ох, до чего ж вы, люди, высокого о себе мнения.

– А что же – моя душа уже и тебе не годится? – искренне обиделся научный сотрудник, считающий себя, ну, не праведником, конечно, но человеком вполне достойным попадания в Рай, вот только не забыть бы перед смертью исповедаться да причаститься.

– Мне все души годятся, – немного успокоил разволновавшегося Афанасия незваный собеседник. – Но, как там сказал Екклесиаст: «Время разрушать и время строить... Время разбрасывать камни, и время собирать камни». Так что, пока обойдемся без договоров, подписываемых кровью, соблазнительных красоток, бассейнов с шампанским и златых гор. Впрочем… кое-что из этого списка тебе вполне может перепасть, если послушаешься моего совета.

– Какого совета? – из головы научного сотрудника совершенно вылетели первые слова Сатаны, сказанные при появлении в пустынной, вечерней лаборатории, и в этом, собственно, не было ничего удивительного.

– Как исправить проект, чтобы он стал работоспособным, – терпеливо, как малому ребенку, объяснил Князь Тьмы. – Для этого я здесь и материализовался, если говорить вашими научными терминами.

– Не понимаю! – отчаянно покрутил головой Афанасий, стараясь хотя бы таким способом уложить в подобие порядка мечущиеся по углам черепной коробки шальными зайцами мысли. – Какой смысл в моем проекте для тебя? Да и вообще – для того Света? Может, в Аду решили заняться производством электроники?

С искренним удовольствием наблюдающий за метаниями научного сотрудника «мыслию по древу», Сатана расхохотался, очень и очень, видимо, довольный собой. Еще бы, начало разговора явно осталось за ним – собеседник сбит с толку, ошарашен не самим фактом появления в своей жизни нечистой силы, а – тем предложением, с которым эта сила беспардонно вошла в его жизнь.

– В Аду, дорогой друг, производством не занимаются, – счел все-таки необходимым пояснить враг рода человеческого. – Ад имеет свое предназначение, но для понимания живущих оно труднодоступно, как в целом труднодоступна метафизика, построенная на совсем иных, нежели ваши научные, принципах и постулатах.

Внимательно вслушивающийся в звуки дьявольского голоса, Афанасий все-таки не понял, была ли речь Сатаны ответом на его вопрос или же просто – пудрением мозгов, говоря на современном арго. Пересиливая собственные инстинкты, к чему пришлось приложить на удивление немного воли, научный сотрудник попытался вглядеться в полуприкрытые веками, черные, как бездна, глаза Князя Тьмы. Тот в ответ лишь добродушно покачал головой, мол, не стоит рисковать своей бессмертной душой, заглядывая в изнанку Бытия, и пояснил далее:

– Твой проект обречен на успех, милейший Афанасий. Он способен принести людям облегчение от монотонного, нудного труда, заменить тысячи, да что там тысячи, десятки и сотни тысяч контролеров механизмами и электроникой.

– Так какой же прок от всего этого Аду? – повторился научный сотрудник, но теперь, как бы, поддерживая разговор, ибо собеседник его, взяв короткую паузу, явно показал, что ждет вопроса.

– Все очень просто, – улыбнулся Сатана. – У человека, не обременного тяжким трудом, не добывающего хлеб свой в поте лица своего, появляется очень много свободного времени. Конечно, некоторые, подобные тебе, личности используют это время на самосовершенствование, достижение каких-то вершин в спорте, науке, да хоть – в вышивании крестиком, все равно это будет тот же труд, то есть, замена нудного и изнурительного на приятный и необременительный, чаще всего – творческий. Но большинство-то, большинство… они будут просто получать удовольствие от жизни. А много ли ты, доживший почти до четвертого десятка лет, знаешь удовольствий? Водка, женщины, азартные игры… может быть, где-то, в соответствии с национальными традициями и привычками, особенностями климата, водку заменит кокаин или анаша, но сути это не изменит. Не любят люди, в массе своей, трудиться. А ты – молодец! Ты даешь им такую возможность – весело проводить время, не заботясь о будущем, о себе и своем потомстве.

– Я даю? – недоуменно усмехнулся Афанасий. – Да этот проект, будь он трижды работоспособен и четырежды гениален, все равно никому не нужен! Сейчас сто китайцев на контроле будут стоить в десятки раз дешевле, чем все мои разработки.

– Сейчас – вот ключевое слово, – остановил готового излиться словесным потоком научного сотрудника Сатана. – Но если китайцы, малазийцы, тайцы, филиппинцы откажутся поставлять в Америку и Европу произведенные ими товары? Оставят их, к примеру, себе? Нет-нет, ты не беспокойся и прямо сейчас, после разговора со мной, не беги закупать соль и спички. Если и произойдет нечто подобное, то очень и очень нескоро. Хотя, такой вариант событий вполне уместен, зная, как китайцы и другие азиаты «любят» бывших своих хозяев, предпочитавших во времена оны диктовать имперскую волю канонерками и броненосцами, линкорами и морской пехотой.

Непонятное волнение, такое знакомое Афанасию еще по студенческим временам, когда он неожиданно сдавал, казалось, совсем невыученный предмет, по наитию, интуитивно разобравшись в настроении преподавателя и глубинах собственной памяти, мягкой волной охватило, облекло все его существо, на мгновение показалось, разгадка – вот она – рядом.

– Так что это получается? – негромко, задумчиво спросил научный сотрудник. – Весь прогресс, все достижения человечества – это твои происки? Ведь любое научное открытие, любая новая технология предназначена прежде всего для освобождения человека от монотонного, тяжелого труда.

– Ну, не так чтобы все, – с нарочитой застенчивостью отозвался Сатана, покручивая ладонь на набалдашнике антикварной трости. – Но ко многому я руку приложил, впрочем, люди и сами горазды побездельничать всласть, а некоторые еще – и поумничать перед другими. Главное, во время задать нужное направление, чем мы и занимаемся.

– Мы – это так получается, что вас много? – поинтересовался, скорее с познавательными целями, чем из необходимости, Афанасий. – Значит, правильно в Библии сказано: «Имя им – легион»?

– Ну, допустим, в Библии про легион ничего не сказано, – поморщился Сатана при упоминании Святого Писания. – Сказано в Новом Завете, которому всего-то полторы тысячи лет, ну, чуть больше, да и  священной книгой его почитают исключительно христиане. Но вот тебе, как человеку толковому, поясню, что нет никакого легиона. Один я, остальные лишь – аватары, дубликаты, если воспользоваться твоей же терминологией, моей личности и моего настроения.

– Ох, ты! – удивился такой нестандартной трактовке научный сотрудник. – Никогда о таком не слышал.

– А зачем пропагандировать то, что трудно понять простому человеку? – приподнял узкие черные брови Сатана. – Проще, доходчивее построить подобную людской иерархию с верховным Падшим Ангелом, сонмом бесов, бесят и бесенков, прислуживающих своему шефу, как служили в древние для тебя времена вассалы, придворные и прочая челядь королям, герцогам, епископам, митрополитам. Гораздо сложнее понять единую личность, наделенную множеством независимо существующих тел, хотя, и телами мои аватары назвать с человеческой точки зрения нельзя. Но, думаю, далее вдаваться в метафизику сейчас как-то не с руки, просто поверь на слово, пока мы вот тут мило беседуем, где-то там – в мрачных глубинах Преисподней, неизвестно в каком измерении пространства и времени, появился новый, добродушный, располагающий к себе бесенок, который, впрочем, свои обязанности будет исполнять с должным рвением и старанием, невзирая на некоторые слабости характера.

Пока несколько десятков секунд одуревший от наплыва неожиданной информации Афанасий пытался хоть как-то осмыслить услышанное, его нежданный собеседник небрежно, но властно и как-то очень привычно повел левой рукой в направлении монитора, и на столе перед научным сотрудником, прямиком из воздуха, материализовался пузатенький хрустальный бокал жидкостью чайного цвета, аромат столетнего коньяка поднимался на его краями, забивая все прочие запахи в пустой лаборатории. А по окончании жеста между пальцами Сатаны возникла едва-едва дымящаяся сигара, похоже, из гаванских, высших сортов, некурящий научный сотрудник плоховато ориентировался в табачных изделиях, но вряд ли Князь Тьмы соблазнился бы на что-то другое.

– Ты пей, не смущайся, – по-свойски посоветовал враг рода человеческого замершему на секунду от удивления Афанасию. – Не думай плохого, я не для тебя эти фокусы показываю, не для того, чтобы поколебать твою тонкую, ранимую психику. Просто – так мне удобнее, привык, однако.

Машинально – нельзя отказываться, раз угощают – научный сотрудник взял бокал и отхлебнул глоток божественного – не при Сатане будь сказано – напитка. А Князь Тьмы, выпустив изо рта клуб ароматного дыма, сосредоточился, напрягся весьма ощутимо, глядя куда за плечо Афанасия.

– Вот так надо, смотри, – пригласил нечистый своего визави.

Неизвестно почему, ведь Сатана не уточнял – куда, но посмотрел научный сотрудник на оживший большой экран своего, вернее, казенного компьютера. А там – будто кто-то посторонний перехватил управление и быстрыми, уверенными движениями «мышки» принялся перетаскивать с места на место прямоугольники и цилиндры давно укомпонованной блок-схемы. «Чудеса в решете, – в который уже раз за короткое время встречи с Князем Тьмы, подумал Афанасий. – А ведь и в самом деле – так, как он предлагает, может получиться, если только…» Он, будто в нирвану, с головой погрузился в мысли о перестройке блок-схемы, влекущей за собой изменение всех принципиальных параметров проекта, совершенно забыв о том, каким образом на мониторе возник такой странный, нестандартный рисунок.

«Придется смещать ниже и левее крепление восьмого когерента…» – успел подумать научный сотрудник перед тем, как неожиданный, сочный, с характерным поскрипыванием механизмов, бой старинных часов вернул его к реальности.

– Фу, ты ж, – выругался вполголоса Афанасий, добавив еще тише ряд непечатных слов, которыми никогда не злоупотреблял в жизни. – Так, с перепугу, недалеко и до памперсов… надо будет отключить этот сигнал в компьютере, все равно играет раз в сутки в десять вечера, и я его чаще всего не слышу.

Звук собственного голоса подбодрил научного сотрудника, но при этом заставил вспомнить – с кем он разговаривал здесь, в лаборатории, буквально несколько минут назад. Чуть удивленно Афанасий огляделся, но ни роскошного декоративного кресла, ни незваного гостя в нем рядом с рабочим столом не было. Лишь вился в воздухе тонкой, едва заметной струйкой ароматный сигарный дым… да на мониторе четко, будто так и было изначально сделано самим трудоголиком, выделялась абсолютно новая работоспособная блок-схема.

«Вот же бывает так – не пьешь особо, не куришь, про наркотики только в газетах читаешь, а померещится такое…» – не успел додумать Афанасий, упираясь взглядом в пузатенький хрустальный бокал с остатками коньяка, уверенно, будто дома, на полке в серванте, расположившийся возле самого монитора.

«Это что же получается? – с обреченной растерянностью еще разок оглядел ближайшие столы научный сотрудник. – Ко мне в самом деле приходил дьявол? И я с ним разговаривал? И он, Сатана, а вовсе не я нарисовал в компьютере эту самую блок-схему для полностью работоспособного и дешевого стенда проверки качества? Стенда, способного заменить сотню-другую китайцев? Стенда, который обеспечит меня на всю оставшуюся жизнь, даже если никогда не будет запущен в производство? Блок-схему той самой дьявольской приманки, из-за которой у людей появится больше свободного времени на… ох, неужели на пьянство, разврат и дурацкие танцы под гламурную попсу?»

Афанасий осторожно взял в руки бокал с коньяком и поднес к собственному носу – пахло умопомрачительно чужой, далекой и «сладкой» жизнью, в которой никто не считает рубли до получки, не бесится бессильно от магазинных цен, не толкается в автобусах и трамваях с такими же, как он сам. Мысли в голове научного сотрудника метались, как стая павианов в тесной клетке, догоняя одна другую, перепрыгивая с темы на тему, мешаясь и путаясь, казалось, еще секунда-другая – и лавина этих мыслей погребет под собой разум. И лишь одна из них была яркой и точной, как матерная надпись на стене, отчетливой, как фотоснимок спутника-шпиона, различающего звездочки на погонах младшего офицера в дальнем гарнизоне: «Что делать? Как поступить, чтобы…»

Решительно, в один глоток, почти не ощутив роскошного вкуса, Афанасий допил остатки коньяка, вернул тихо и мелодично звякнувший бокал на стол, к монитору, ткнув его кончиками пальцев в сторонку, чтоб не мешал, и накрыл ладонью привычную, удобную «мышку», слегка шевельнув курсором в направлении маленькой таблички, знакомо мерцающей на экране: «Сохранить. Да? Нет?» 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0061366

от 10 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0061366 выдан для произведения:

Искушение.

 

– Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?

– Сам человек и управляет, – поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.

– Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно, как‑никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько‑нибудь приличный срок.

«Мастер и Маргарита» М.А.Булгаков

 

И приступил к Нему искуситель и сказал…

Евангелия от Матфея, 4:3

 

В кажущимся сегодня таким далеким, веселым и беспечным, детстве Афанасий наивно и мечтательно представлял себе лабораторию, как необъятное подвальное помещение, уходящее потолком и стенами в неизвестные, таинственные измерения. Старинная кирпичная кладка с позеленевшими швами мерцала вечной влагой, многочисленные столы были заставлены колбами, ретортами, змеевиками, по которым, перетекая из одной емкости в другую, иной раз противореча законам ньютоновой физики, двигалась, меняя на ходу цвет, загадочная жидкость то ли эликсира бессмертия, то ли философского камня. Едва различимые у далеких стен книжные шкафы были заполнены огромными фолиантами, содержащими таинственные знания человечества – от теоремы Пифагора и до последних изысканий в области квантовой физики и многомерных пространств. И еще множество инкунабул, пергаментных свитков, глиняных тонких пластин, покрытых древними письменами, громоздились вокруг столов, лежали на креслах и скамейках, да и просто валялись на полу, казалось, оброненные рассеянными алхимиками или небрежными студиозами. А в глубине лаборатории обязательно полыхал, то и дело меняя силу горения березовых дров, то совсем притухая, то заполняя пламенем все отведенное для огня пространство, невероятных размеров камин, в котором, наверное, могла поместиться вся квартира родителей Афанасия.

Конечно, с возрастом детские мечты и книжные надуманные образы незаметно, но бесповоротно испарились, а пришедшие к ним на смену реалии жизни ни романтизмом, ни мистицизмом, увы или к счастью, не наполнились. Вот потому сегодня к вечеру, когда все работники разошлись уже по домам, и в огромных помещениях когда-то богатого имперского научно-исследовательского центра, нынче переживающего не лучшие времена,  наступила относительная тишина, изредка прерываемая шагами охранников, проверяющих на всякий случай пустые длинные коридоры, Афанасий засиделся не за колбами с бурлящей разноцветной жидкостью, не за змеевиком, из которого подкапывала волшебная жидкость, а за простым, хоть и большим, в полстола, монитором, на котором отражался плод его трудов за последние полгода. В лаборатории автоматизации и роботизации производственных процессов когда-то молодой и подающий надежды, а ныне – средних лет научный сотрудник, носивший по воле родителей старинное, давным-давно не модное имя, занимался проблемами финишной прямой любого производства – измерением качества продукции. Точнее говоря, автоматизацией этого самого измерения качества с помощью новейших средств вычислительной техники, когерентного светового оборудования, всевозможных механических и электронных датчиков объема, измерителей чистоты поверхностей, ну, и еще много чего – прочего, прочего, прочего.

Будучи от природы и по воспитанию человеком добросовестным, привыкшим доводить до конца начатое дело, невзирая иной раз на прямые указания начальства, мол, брось всё это и займись чем-нибудь другим, Афанасий последние месяцы переживал рабочий кризис – проект его стенда контроля качества не клеился, рассыпался, требовал все больше и больше датчиков, что тянуло совершенно несусветное удорожание, да и требуемые в будущем для наладки и профилактики оборудования затраты зашкаливали разумные пределы. Наверное, большинство живущих рядом с научным сотрудником людей давно переквалифицировались бы в продавцов импортной жевательной резинки, бытовой химии или контрафактной обуви, но упорный, настырный и требовательный к себе Афанасий продолжал ежедневно с девяти до восемнадцати, а иной раз и задерживаясь после работы, старательно перекомпоновывать компьютерные чертежи, блок-схемы, вновь и вновь править техническое задание. Благо, ни семьи, ни детей, даже более-менее постоянной женщины у научного сотрудника не было: родители его, единственные ближайшие родственники, погибли в авиакатастрофе без малого двенадцать лет назад, девушки, пообщавшись с аккуратистом, немного педантом и трудоголиком с неделю-другую, предпочитали не тратить свою молодость на нудные концерты древних рок-идолов и посещения кинотеатров повторного фильма, тем более, что и в интимных вопросах Афанасий был столь же нетороплив, последователен и аккуратен, как и в работе.

Взглянув на подмигивающее двоеточие в нижнем углу экрана, разделяющее миниатюрные, темно-синие, яркие числа двадцать и сорок восемь, научный сотрудник почувствовал, что он окончательно выдохся, и не только сегодня от рабочего, умственного напряжения, но и с этим вариантом проекта стенда контроля качества. «Самое лучшее будет – заархивировать текущую версию, сбросить на сервер, а завтра, с утра пораньше, начать всё заново, не вспоминая то, что было сделано, – устало и расстроено подумал Афанасий. – Хотя, для того чтобы ни о чем завтра не вспоминать, сегодня придется заглянуть по дороге домой в пару-тройку баров и как следует поднабраться…» Спиртное научный сотрудник не особо почитал, но честно признавался сам себе, что без рюмочки-другой коньяка или хорошей водки жизнь была бы не так интересна и многогранна, к тому же, частенько приходилось выпивать в компании сослуживцев, никогда не упускающих возможности отметить государственный праздник, чей-то очередной юбилей или присвоение научного звания. Впрочем, злоупотреблять «до поросячьего визга» Афанасий себе не позволял даже на роскошных и безопасных банкетах высокого начальства, в самые критические моменты умело останавливаясь у черты с отметкой «слегка штормит».

– А может, попробовать еще один вариант? – раздался несколько гулкий в пустом помещении, заставленном обыкновенными канцелярскими столами, обшарпанными, давно требующими замены, стульями и неработающими, притихшими мониторами, странный, незнакомый научному сотруднику чужой голос. – Переместить три первых когерента ближе к середине стенда, датчики температуры вынести левее…

– Ерунда все это, – автоматически отмахнулся Афанасий и только после этого сообразил, что разговаривать-то с ним в пустой лаборатории совершенно некому.

Повернув голову чуть правее от мешающего обзору экрана, научный сотрудник чуть воспаленными от напряжения глазами уловил силуэт сидящего напротив него, через стол, человека и – тут же встрепенувшись, вгляделся повнимательнее, едва не присвистнув вслух от удивления.

В неизвестно откуда взявшемся среди аскетичной лабораторной мебели роскошном, музейного вида кресле, слегка развалившись, положив ногу на ногу сидел среднего роста мужчина в отлично пошитом, несколько старомодном костюме-тройке цвета маренго с легкой синей искоркой. Левая рука незнакомца, смуглая до черноты, казавшаяся еще более темной по контрасту с белоснежной манжетой сорочки, выглядывающей из рукава пиджака, спокойно возлежала – другого слова Афанасий подобрать не смог – на подлокотнике кресла, на пальцах играли разноцветными искорками драгоценные камни в тяжелых, массивных и, похоже, очень древних золотых оправах. Правая рука так же величественно покоилась на набалдашнике трости – ближайшей родственнице кресла по роскоши исполнения, театральной древности и явной декоративности; почему-то представить себе незнакомца, использующим трость именно по прямому назначению, было совершенно невозможно. Лицо непонятного пришельца – смуглое, темное, как и кисти рук – отличалось резкими, немного угловатыми и какими-то острыми чертами, кожа, хоть и ухоженная, казалось, была выдублена тысячелетиями пребывания на свежем воздухе и еще не меньшим сроком – рядом с постоянно горящим, чудовищным в своей сути, огнем. Ни усов, ни бороды на лице незнакомца не наблюдалось, а вот из-под иссиня-черных, чуть озорных кудрей, почти сразу надо лбом забавно выглядывали остренькие кончики настоящих, пусть и небольших, но как-то сразу бросающихся в глаза рогов.

– Не надо так на меня глядеть, – с веселым и непринужденным раздражением посоветовал незнакомец. – Лучше еще разок глянь на свою блок-схему, ту, расширенную…

– А вы… то есть, ты… это… – совершенно сбился, пытаясь обратиться к неизвестному, ошеломленный научный сотрудник.

«Писец и лесенка, нет, цирк и клоуны, – лихорадочно перебирал в памяти знакомые ему характеристики создавшейся ситуации Афанасий. – Нет, кино и немцы, нет, белочка пришла…»

Загадочный незнакомец, будто читая мысли своего визави, дождался, когда те перестанут метаться между ругательными, нецензурными и относительно приличными выражениями, легонько усмехнулся и сказал, как бы, с небольшим вызовом:

– Да-да, это всё я – Аббадон, Адрамелех, Апух, Бафомет, Бегемот, Вельзевул, Дагон, Дамбала, Иблис, Локи, Мефистофель, Молох и прочая, прочая, прочая… лень перечислять все те имена, которыми меня одарили изобретательные смертные. Впрочем, чтобы было удобнее, можешь называть меня Сатаной, кажется, это и тебе будет привычнее.

– А вы… ты… вы, Сатана, зачем, собственно, здесь… того… – по-прежнему проглатывая слова и пытаясь хотя бы на такой короткой, разговорной паузе обрести душевное равновесие, спросил Афанасий.

– Давай-ка сразу на «ты», пускай на брудершафт мы и не пили, – легко засмеялся враг рода человеческого. – А заглянул я сюда, чтобы помочь тебе в положительном решении проекта.

– Как? Вот так – просто заглянул помочь?

– А ты считаешь, что за бессмертной душой пожаловал? – весело расхохотался Сатана сочным, густым баском, и смех этот звучал искренне, без грамма фальши или натуги. – Ох, до чего ж вы, люди, высокого о себе мнения.

– А что же – моя душа уже и тебе не годится? – искренне обиделся научный сотрудник, считающий себя, ну, не праведником, конечно, но человеком вполне достойным попадания в Рай, вот только не забыть бы перед смертью исповедаться да причаститься.

– Мне все души годятся, – немного успокоил разволновавшегося Афанасия незваный собеседник. – Но, как там сказал Екклесиаст: «Время разрушать и время строить... Время разбрасывать камни, и время собирать камни». Так что, пока обойдемся без договоров, подписываемых кровью, соблазнительных красоток, бассейнов с шампанским и златых гор. Впрочем… кое-что из этого списка тебе вполне может перепасть, если послушаешься моего совета.

– Какого совета? – из головы научного сотрудника совершенно вылетели первые слова Сатаны, сказанные при появлении в пустынной, вечерней лаборатории, и в этом, собственно, не было ничего удивительного.

– Как исправить проект, чтобы он стал работоспособным, – терпеливо, как малому ребенку, объяснил Князь Тьмы. – Для этого я здесь и материализовался, если говорить вашими научными терминами.

– Не понимаю! – отчаянно покрутил головой Афанасий, стараясь хотя бы таким способом уложить в подобие порядка мечущиеся по углам черепной коробки шальными зайцами мысли. – Какой смысл в моем проекте для тебя? Да и вообще – для того Света? Может, в Аду решили заняться производством электроники?

С искренним удовольствием наблюдающий за метаниями научного сотрудника «мыслию по древу», Сатана расхохотался, очень и очень, видимо, довольный собой. Еще бы, начало разговора явно осталось за ним – собеседник сбит с толку, ошарашен не самим фактом появления в своей жизни нечистой силы, а – тем предложением, с которым эта сила беспардонно вошла в его жизнь.

– В Аду, дорогой друг, производством не занимаются, – счел все-таки необходимым пояснить враг рода человеческого. – Ад имеет свое предназначение, но для понимания живущих оно труднодоступно, как в целом труднодоступна метафизика, построенная на совсем иных, нежели ваши научные, принципах и постулатах.

Внимательно вслушивающийся в звуки дьявольского голоса, Афанасий все-таки не понял, была ли речь Сатаны ответом на его вопрос или же просто – пудрением мозгов, говоря на современном арго. Пересиливая собственные инстинкты, к чему пришлось приложить на удивление немного воли, научный сотрудник попытался вглядеться в полуприкрытые веками, черные, как бездна, глаза Князя Тьмы. Тот в ответ лишь добродушно покачал головой, мол, не стоит рисковать своей бессмертной душой, заглядывая в изнанку Бытия, и пояснил далее:

– Твой проект обречен на успех, милейший Афанасий. Он способен принести людям облегчение от монотонного, нудного труда, заменить тысячи, да что там тысячи, десятки и сотни тысяч контролеров механизмами и электроникой.

– Так какой же прок от всего этого Аду? – повторился научный сотрудник, но теперь, как бы, поддерживая разговор, ибо собеседник его, взяв короткую паузу, явно показал, что ждет вопроса.

– Все очень просто, – улыбнулся Сатана. – У человека, не обременного тяжким трудом, не добывающего хлеб свой в поте лица своего, появляется очень много свободного времени. Конечно, некоторые, подобные тебе, личности используют это время на самосовершенствование, достижение каких-то вершин в спорте, науке, да хоть – в вышивании крестиком, все равно это будет тот же труд, то есть, замена нудного и изнурительного на приятный и необременительный, чаще всего – творческий. Но большинство-то, большинство… они будут просто получать удовольствие от жизни. А много ли ты, доживший почти до четвертого десятка лет, знаешь удовольствий? Водка, женщины, азартные игры… может быть, где-то, в соответствии с национальными традициями и привычками, особенностями климата, водку заменит кокаин или анаша, но сути это не изменит. Не любят люди, в массе своей, трудиться. А ты – молодец! Ты даешь им такую возможность – весело проводить время, не заботясь о будущем, о себе и своем потомстве.

– Я даю? – недоуменно усмехнулся Афанасий. – Да этот проект, будь он трижды работоспособен и четырежды гениален, все равно никому не нужен! Сейчас сто китайцев на контроле будут стоить в десятки раз дешевле, чем все мои разработки.

– Сейчас – вот ключевое слово, – остановил готового излиться словесным потоком научного сотрудника Сатана. – Но если китайцы, малазийцы, тайцы, филиппинцы откажутся поставлять в Америку и Европу произведенные ими товары? Оставят их, к примеру, себе? Нет-нет, ты не беспокойся и прямо сейчас, после разговора со мной, не беги закупать соль и спички. Если и произойдет нечто подобное, то очень и очень нескоро. Хотя, такой вариант событий вполне уместен, зная, как китайцы и другие азиаты «любят» бывших своих хозяев, предпочитавших во времена оны диктовать имперскую волю канонерками и броненосцами, линкорами и морской пехотой.

Непонятное волнение, такое знакомое Афанасию еще по студенческим временам, когда он неожиданно сдавал, казалось, совсем невыученный предмет, по наитию, интуитивно разобравшись в настроении преподавателя и глубинах собственной памяти, мягкой волной охватило, облекло все его существо, на мгновение показалось, разгадка – вот она – рядом.

– Так что это получается? – негромко, задумчиво спросил научный сотрудник. – Весь прогресс, все достижения человечества – это твои происки? Ведь любое научное открытие, любая новая технология предназначена прежде всего для освобождения человека от монотонного, тяжелого труда.

– Ну, не так чтобы все, – с нарочитой застенчивостью отозвался Сатана, покручивая ладонь на набалдашнике антикварной трости. – Но ко многому я руку приложил, впрочем, люди и сами горазды побездельничать всласть, а некоторые еще – и поумничать перед другими. Главное, во время задать нужное направление, чем мы и занимаемся.

– Мы – это так получается, что вас много? – поинтересовался, скорее с познавательными целями, чем из необходимости, Афанасий. – Значит, правильно в Библии сказано: «Имя им – легион»?

– Ну, допустим, в Библии про легион ничего не сказано, – поморщился Сатана при упоминании Святого Писания. – Сказано в Новом Завете, которому всего-то полторы тысячи лет, ну, чуть больше, да и  священной книгой его почитают исключительно христиане. Но вот тебе, как человеку толковому, поясню, что нет никакого легиона. Один я, остальные лишь – аватары, дубликаты, если воспользоваться твоей же терминологией, моей личности и моего настроения.

– Ох, ты! – удивился такой нестандартной трактовке научный сотрудник. – Никогда о таком не слышал.

– А зачем пропагандировать то, что трудно понять простому человеку? – приподнял узкие черные брови Сатана. – Проще, доходчивее построить подобную людской иерархию с верховным Падшим Ангелом, сонмом бесов, бесят и бесенков, прислуживающих своему шефу, как служили в древние для тебя времена вассалы, придворные и прочая челядь королям, герцогам, епископам, митрополитам. Гораздо сложнее понять единую личность, наделенную множеством независимо существующих тел, хотя, и телами мои аватары назвать с человеческой точки зрения нельзя. Но, думаю, далее вдаваться в метафизику сейчас как-то не с руки, просто поверь на слово, пока мы вот тут мило беседуем, где-то там – в мрачных глубинах Преисподней, неизвестно в каком измерении пространства и времени, появился новый, добродушный, располагающий к себе бесенок, который, впрочем, свои обязанности будет исполнять с должным рвением и старанием, невзирая на некоторые слабости характера.

Пока несколько десятков секунд одуревший от наплыва неожиданной информации Афанасий пытался хоть как-то осмыслить услышанное, его нежданный собеседник небрежно, но властно и как-то очень привычно повел левой рукой в направлении монитора, и на столе перед научным сотрудником, прямиком из воздуха, материализовался пузатенький хрустальный бокал жидкостью чайного цвета, аромат столетнего коньяка поднимался на его краями, забивая все прочие запахи в пустой лаборатории. А по окончании жеста между пальцами Сатаны возникла едва-едва дымящаяся сигара, похоже, из гаванских, высших сортов, некурящий научный сотрудник плоховато ориентировался в табачных изделиях, но вряд ли Князь Тьмы соблазнился бы на что-то другое.

– Ты пей, не смущайся, – по-свойски посоветовал враг рода человеческого замершему на секунду от удивления Афанасию. – Не думай плохого, я не для тебя эти фокусы показываю, не для того, чтобы поколебать твою тонкую, ранимую психику. Просто – так мне удобнее, привык, однако.

Машинально – нельзя отказываться, раз угощают – научный сотрудник взял бокал и отхлебнул глоток божественного – не при Сатане будь сказано – напитка. А Князь Тьмы, выпустив изо рта клуб ароматного дыма, сосредоточился, напрягся весьма ощутимо, глядя куда за плечо Афанасия.

– Вот так надо, смотри, – пригласил нечистый своего визави.

Неизвестно почему, ведь Сатана не уточнял – куда, но посмотрел научный сотрудник на оживший большой экран своего, вернее, казенного компьютера. А там – будто кто-то посторонний перехватил управление и быстрыми, уверенными движениями «мышки» принялся перетаскивать с места на место прямоугольники и цилиндры давно укомпонованной блок-схемы. «Чудеса в решете, – в который уже раз за короткое время встречи с Князем Тьмы, подумал Афанасий. – А ведь и в самом деле – так, как он предлагает, может получиться, если только…» Он, будто в нирвану, с головой погрузился в мысли о перестройке блок-схемы, влекущей за собой изменение всех принципиальных параметров проекта, совершенно забыв о том, каким образом на мониторе возник такой странный, нестандартный рисунок.

«Придется смещать ниже и левее крепление восьмого когерента…» – успел подумать научный сотрудник перед тем, как неожиданный, сочный, с характерным поскрипыванием механизмов, бой старинных часов вернул его к реальности.

– Фу, ты ж, – выругался вполголоса Афанасий, добавив еще тише ряд непечатных слов, которыми никогда не злоупотреблял в жизни. – Так, с перепугу, недалеко и до памперсов… надо будет отключить этот сигнал в компьютере, все равно играет раз в сутки в десять вечера, и я его чаще всего не слышу.

Звук собственного голоса подбодрил научного сотрудника, но при этом заставил вспомнить – с кем он разговаривал здесь, в лаборатории, буквально несколько минут назад. Чуть удивленно Афанасий огляделся, но ни роскошного декоративного кресла, ни незваного гостя в нем рядом с рабочим столом не было. Лишь вился в воздухе тонкой, едва заметной струйкой ароматный сигарный дым… да на мониторе четко, будто так и было изначально сделано самим трудоголиком, выделялась абсолютно новая работоспособная блок-схема.

«Вот же бывает так – не пьешь особо, не куришь, про наркотики только в газетах читаешь, а померещится такое…» – не успел додумать Афанасий, упираясь взглядом в пузатенький хрустальный бокал с остатками коньяка, уверенно, будто дома, на полке в серванте, расположившийся возле самого монитора.

«Это что же получается? – с обреченной растерянностью еще разок оглядел ближайшие столы научный сотрудник. – Ко мне в самом деле приходил дьявол? И я с ним разговаривал? И он, Сатана, а вовсе не я нарисовал в компьютере эту самую блок-схему для полностью работоспособного и дешевого стенда проверки качества? Стенда, способного заменить сотню-другую китайцев? Стенда, который обеспечит меня на всю оставшуюся жизнь, даже если никогда не будет запущен в производство? Блок-схему той самой дьявольской приманки, из-за которой у людей появится больше свободного времени на… ох, неужели на пьянство, разврат и дурацкие танцы под гламурную попсу?»

Афанасий осторожно взял в руки бокал с коньяком и поднес к собственному носу – пахло умопомрачительно чужой, далекой и «сладкой» жизнью, в которой никто не считает рубли до получки, не бесится бессильно от магазинных цен, не толкается в автобусах и трамваях с такими же, как он сам. Мысли в голове научного сотрудника метались, как стая павианов в тесной клетке, догоняя одна другую, перепрыгивая с темы на тему, мешаясь и путаясь, казалось, еще секунда-другая – и лавина этих мыслей погребет под собой разум. И лишь одна из них была яркой и точной, как матерная надпись на стене, отчетливой, как фотоснимок спутника-шпиона, различающего звездочки на погонах младшего офицера в дальнем гарнизоне: «Что делать? Как поступить, чтобы…»

Решительно, в один глоток, почти не ощутив роскошного вкуса, Афанасий допил остатки коньяка, вернул тихо и мелодично звякнувший бокал на стол, к монитору, ткнув его кончиками пальцев в сторонку, чтоб не мешал, и накрыл ладонью привычную, удобную «мышку», слегка шевельнув курсором в направлении маленькой таблички, знакомо мерцающей на экране: «Сохранить. Да? Нет?» 

Рейтинг: +4 252 просмотра
Комментарии (6)
Булат Туматаев # 30 июля 2012 в 10:10 +1
оригинальный взгляд, Юрий! Только маленькая просьба, разделить на абзацы, тяжеловато читать!!!! super
Юрий Леж # 30 июля 2012 в 18:11 0
Спасибо!
Только маленькая просьба, разделить на абзацы, тяжеловато читать!!!!
Так считывает с нормально форматированного вордовского текста 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd Разве что там поставить интервал между абзацами побольше?..
FOlie # 6 августа 2012 в 19:15 +1
та же проблема была с 1 произведением((( nogt
любите же вы коньяк)
Юрий Леж # 7 августа 2012 в 10:32 0
Спасибо!!!
любите же вы коньяк)
Увы... и ах! Коньяк любят мои персонажи, а сам предпочитаю водку hi (это к впоросу о сходстве и различии между автором и его персонажами joke )
ura
серж ханов # 17 сентября 2012 в 07:39 +1
super коньяк это хорошо))))))
Юрий Леж # 20 сентября 2012 в 10:42 0
Спасибо! 39

 

Популярная проза за месяц
175
144
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
101
100
100
97
95
93
93
92
91
89
85
84
84
82
82
81
77
73
61
52
50