Грустная сказка 1

4 июля 2012 - Юрий Леж

Грустная сказка.

 

В королевстве, где все тихо и складно,

Где нет ни войн, ни катаклизмов, ни бурь…

В.Высоцкий

 

Далеко ли, близко ли, высоко ли, низко ли, за морями, за долами, за высокими лесами, в некотором царстве-государстве жили-были…

Ну, да ладно, обойдемся без присказок.

С давних, незапамятных времен некой страной всегда правили две королевы, именуемые Властительницами Верхнего и Нижнего Предела. Однако, что там титул?.. пустой, хоть и пышный звук, на самом же деле в формальном управлении королев находилась Северная и Южная части некогда могучей, не имеющей равных соперников на всем континенте, Империи.

Почему лишь в «формальном управлении»? Да уж не те нынче времена, самодержавие ушло в прошлое вместе с величественными предками нынешних Властительниц, а пришли на смену единой монаршей воле и независимый суд, и не менее независимый парламент, и еще – кабинет министров, государственный центральный банк, крупные заводчики-олигархи, независимая пресса, да и еще много всяких желающих подержаться за «кормило власти».

А почему Империя оказалась «некогда могучей»? И снова есть смысл сослаться на не столь давние перемены в государстве. Могущество – военное, торговое, политическое – никуда от Империи не ушло, вот только вместо двуединого монарха, двух вечных королев, пользоваться этим могуществом все чаще и чаще в своих, личных, местных, узких целях стало великое множество народа: начиная от председательствующего в парламента политика, премьер-министра, губернаторов, назначаемых на должности хоть и королевским указом, но после множественного согласования с парламентскими фракциями, министерскими чиновниками, родственниками олигархов, и заканчивая, пожалуй, распоследними репортеришками, молотящими языком по столу в полицейском околотке: «Я, мол, не простой человек, меня, мол, в верхах знают, за меня, мол, вступятся всей мощью Империи…»

Ну, да речь не об этом, хоть и без этого, совсем не лирического, отступления, как же обойтись?

Наследные королевы-властительницы обоих Пределов испокон века были девушками-близнецами, очередность появления которых на свет являлась государственной тайной, хотя и более уже традицией, чем настоящим секретом. Вот в средние века, когда за право старшинства травили ядом, бросали в темницы, лишали зрения, а иной раз и головы… в те далекие и, прямо скажем, страшноватые годы акушерка, принимающая роды у любой из королев, всякий раз шла по тонкому лезвию между жизнью и смертью – при появлении на свет близнецов её тихонько и гуманно удавливали в темном уголочке дворца. Но нынче такая традиция сошла на нет, врач-акушер дает подписку о «неразглашении», да и детей, появившихся на свет, он видит единственный раз в жизни, и если нет на новорожденных телах девочек каких-то особых врожденных примет, родинок крупных или пигментных пятен, то идентифицировать будущих королев с годами принявший роды акушер вряд ли сможет. А новорожденных, по традиции, метили красной и лиловой красками и заворачивали в красные и лиловые пеленки, таким образом, с первых же минут рождения избегая путаницы и неразберихи, ибо, как это ни странно, за многие и многие годы девочки рождались абсолютно похожими друг на друга, и если появлялось в них какое-то различие по весу, росту или телосложению, то было это уже в более зрелом возрасте, как отражение жизненных обстоятельств, воспитания и приобретенных привычек, а отнюдь не природных данных.

В последние годы феномен непременного рождения среди прочих детей девочек-близнецов, да еще так похожих друг на друга, оброс с легкой руки одного газетного щелкопера небылицами, вплоть до успешного применения в королевской семье генной инженерии и искусственного оплодотворения, но, думается, все это досужие фантазии зарабатывающего себе на жизнь репортера, иначе  пришлось бы признать, что со времен великих князей, бронзового оружия и первых древних городов на территории Империи наши предки владели вполне современными методами зачатия и вынашивания именно близнецов.

Однако, как бы то ни было, Красная и Лиловая королевы, по праву рождения и в меру своих сил и талантов, руководили могучим государством, в последние годы все чаще и чаще под руководством опытных советников, развлекались, благо, семейные, самодержавные еще, сокровища не были пущены по ветру, а умело и разумно вложены в различные торговые и промышленные предприятия, встречались с иностранными послами, представительствовали в Парламенте и Кабинете Министров, одергивали зарвавшихся губернаторов… да и еще много чем интересным и не очень занимались, ведь это только в сказках правители стран и народов зевают от скуки и не знают, чем занять себя.

Нынче же Верхним и Нижним Пределами Империи правили Красная королева Этель и Лиловая королева Метель. Близняшек, по обычаю, называли созвучно. К четырнадцати годам девушки успели получить вполне приличное образование в одной частной, аристократической школе, издревле специализирующейся на обучении отпрысков известных имперских фамилий. А во время домашних занятий близкие родственники и специально приглашаемые специалисты с громкими имперскими и мировыми именами ознакомили королев с государственным устройством, тайными механизмами власти, теми невидимыми простому глазу пружинками и кнопочками, нажимая на которые легко можно было добиться принятия нужного закона парламентом, исполнения оного министрами, покорности губернаторов, да и еще много чего желаемого… Не забывали учителя об имперском искусстве и культуре, воспитывая в королевах если и не любовь, то уж, по меньшей мере, понимание прекрасного. И хотя девчонки по молодости лет и подростковому своенравию предпочитали слушать современный рок-н-ролл во всем его разнообразии, а смотреть на экране боевики и эротические откровения различных не самых известных и почитаемых режиссеров, но при необходимости могли легко и непринужденно, со знанием дела, подчеркнуть разницу в звучании симфоний, сонат, сюит, фуг и прочих бессмертных творений великих мастеров прошлого. Посещая выставки авангардистов и сюрреалистов, Этель и Метель легко могли сравнивать их полотна с классическими портретами и батальными сценами кисти основоположников имперской живописи, благо, очень многие из великих полотен прошлого обретались не в музеях или частных собраниях новобогатеев, а в дворцах и замках, принадлежащих королевской семье. У каждой из близняшек был свой «круг» помещений, определенный строгим этикетом, и хотя любая из них могла бывать в каждом строении, но в южном красном дворце, к примеру, Лиловая Метель находилась на правах гостьи, хозяйничая в своем – северном лиловом.

К пятнадцати годам, когда заканчивалось первоначальное образование юных королев, и они выбирали себе дальнейший путь в жизни, девушки в обязательном порядке выходили замуж, причем – за одного принца-консорта, именуемого иногда Верховным Правителем, но никаких властных полномочий не имеющего, а выполняющего, чаще всего, декоративные функции, выбираемого им в мужья путем долгих интриг, ухищрений и затяжной, едва ли не с пеленок, оценки и переоценки претендентов. Мужем Властительниц Верхнего и Нижнего Пределов мог стать лишь известный, знатный мужчина, не старше двадцати пяти лет, полный сил и здоровья, с незапятнанной репутацией, ну, и прочая, прочая, прочая… что представлялось, однако, скорее пережитком далекого средневековья, когда королевы и в самом деле рожали от принца-консорта детей. В последние пять поколений функции мужа при королевах были столь же декоративны, как и функции непосредственного управления государством Властительницами.

Взрослея, набираясь ума и жизненного опыта, королевы сами решали, с кем делить им ложе, от кого рожать детей, уступая многовековой традиции лишь в одном: рожденные кем-то из них девочки-близнецы принимали на себя обязанности следующих Властительниц Империи. Ну, и еще, конечно же, никто из королев не мог ни при каких обстоятельствах, даже в случае смерти принца-консорта, объявить своего любимого мужчину мужем. Вдовствующим близнецам не разрешалось второй раз сочетаться браком, но даже и в средневековье общество снисходительно смотрело на возможное во вдовстве деторождение, считая это вполне естественным и даже нормальным для, якобы, обделенных мужским вниманием королев – ведь муж-то им причитался всего один на двоих.

Из множества успевших перебывать на двуцветном имперском троне близняшек кто-то был умен и находчив, состоятелен в государственных делах, мудр и решителен, кто-то провел свой век пустышкой-пустоцветом, запомнившимся лишь пышным балами и празднествами в честь успехов своих предков, кто-то промелькнул яркой зловещей кометой, успев отравить с дюжину возлюбленных, пяток-другой родичей и послать на эшафот лучших людей Империи, а кто-то скользнул по небосклону истории тусклой звездочкой, оставив на память о себе только имя в длинном перечне Властительниц.

Нынешние же красная и лиловая королевы только-только вступали во взрослую жизнь. Обе девушки не были красавицами; невысокие, темноволосые, еще до конца не сформировавшиеся, как женщины – они хоть и были похожи друг на друга, но внешнее сходство свое не любили и с малых лет предпочитали одеваться каждая в свои цвета, стричь волосы по-разному, пользоваться совершенно различным макияжем. Но такое нарочитое внешнее отличие лишь подчеркивало их внутреннее сходство: обе одновременно грустили или веселились, плакали или смеялись, злились друг на друга, ругались и мирились, при этом стараясь первой сделать шаг к примирению с любимой сестрой.

Они успели уже выйти замуж за черного принца, потомка старинного рода, наследного герцога, владеющего не только обширными землями на западе страны, но и крупными паями в железнодорожной и авиационной инфраструктурах, офицера Гвардии. Молодой герцог, закончивший элитную школу за несколько лет до поступления туда близняшек, был мужчиной видным, высоким и статным, по-своему красивым той грубоватой мужской красотой, что со времен средневековья отличала профессиональных военных Империи. И он, наверное, гораздо лучше юных девчонок-королев понимал всю призрачность и символизм их брака. Во всяком случае, после роскошного свадебного бала, обильного пиршества на полторы тысячи персон, в первую брачную ночь сестрички так и остались девственными, несмотря на совместную ночевку в одной постели с утомленным танцами, спиртным и всеобщим вниманием мужем. Впрочем, в ту знаменательную ночь и обе королевы, и ставший, наконец-то, принцем-консортом молодой герцог не нашли в себе сил даже раздеться по-человечески, расположившись на шикарном ложе кто в платье, кто несвежей уже сорочке и брюках, и лишь одна из девушек нашла в себе силы раздеться до специально пошитого к свадьбе, великолепного нижнего белья сиреневых оттенков.

Поутру, как полагалось испокон веков, с балкона королевской спальни была вывешена белоснежная простыня с двумя небольшими красными пятнами на ней, собственноручно нарисованными королевами обыкновенной акварелью. И с этих самых пор ни принц-консорт, ни обе королевы никогда не посещали официальных мероприятий друг без друга или в компании посторонних их «семье» мужчин и женщин. Впрочем, такая строгость вовсе не распространялась на мероприятия неофициальные. Этель и Метель по-прежнему самозабвенно танцевали на школьных вечеринках, обнимаясь с одноклассниками, а Черного герцога можно было частенько увидеть в столичных ресторанах, ужинающего в компании то с одной, то с другой известной актриской или танцовщицей.

Впрочем, не интимные отношения внутри царствующего дома, не партнеры и партнерши королев и принца-консорта в те годы привлекали внимание большинства политиков, олигархов и даже многих и многих простых людей. Невероятный взрыв научных открытий, изобретений, находок в самых различных областях человеческих знаний, потрясший общество в последние десятилетия привел к грандиозному прогрессу не только в быту или на производстве, но – в первую очередь – в военном деле, уравняв на поле боя силу имперских легионов и жадно поглядывающих на богатые владения короны гвардейских полков соседних государств. А тут еще и губернаторы, особенно на окраинах страны, стали подумывать о самостоятельности вполне серьезно. Ведь каждому управителю той или иной провинции, отправляя в столицу собранные на данной ему в пользование земле налоги, хоть раз в жизни, да приходила мысль оставить в своем распоряжении все золото, драгоценные металлы, руду, уголь, хлеб и мясо, да заодно и возложить на свое чело венец полновластного и единственного владельца всех этих богатств.

В такой вот неуверенной, полной ожидаемых ужасов, близкого, но все равно мифического распада Империи, атак на её границы давно таящих алчную злобу соседей, междоусобиц среди губернаторов и влиятельных олигархов, – в атмосфере всеобщего страха и подозрительности вступали в свою взрослую жизнь красная и лиловая королевы.

По традиции, после окончания элитной закрытой школы, обе королевы переселялись из загородных семейных апартаментов в Столицу, снимая или одну на двоих, или две отдельные квартирки в каком-нибудь не самом фешенебельном районе. Делалось это и для воспитания самостоятельности в домашних, по сути, девушках, привыкших исподволь к всеобщему почтению и вниманию, и для непосредственного ознакомления Властительниц с жизнью простого народа, что было отнюдь не самым маловажным фактором в сложном процессе подготовки королев к будущему участию в управлении государством. Кроме того, все воспитатели, в узком кругу, разумеется, единогласно считали, что молоденьким девчонкам следует перебеситься вдали от ежедневного и ежечасного присмотра многочисленных слуг, родственников и наставников. Конечно, «бесились» королевы под бдительным контролем саттелитов-телохранителей обоих полов, но – в данном случае надзор был лишь внешним, поверхностным и чаще всего – незаметным, предназначенным для сохранения жизни и здоровья, ну в чем-то и личной неприкосновенности Властительниц.

Переехавшие в Столицу королевы самостоятельно решали, чем же им заняться в ближайшие два-три года: то ли пойти поработать продавщицами в магазин, то ли поступить в известнейший на всей планете столичный Университет, то ли просто пробездельничать все это время, отсыпаясь днем и посвящая вечера и ночи активному и разгульному образу жизни. Впрочем, и кроме работы, учебы и прожигания жизни в Столице было чем заняться юным, уже неплохо образованным и пока еще мало что видевшим в жизни девушкам: и театры, и кинематограф, и концерты известнейших исполнителей в любых музыкальных жанрах, и выставки от классического до самого наиавангарднейшего искусства. А сколько людей!.. лишь по официальной, всегда чуток не добирающей до истины, статистике в городе-гиганте проживало полдесятка миллионов человек, а если приплюсовать сюда ближайшие пригороды и приезжающих в столицу по делам или просто полюбоваться своим главным городом провинциалов…

Вот с этого самого момента и начинается история

«…О несчастных и счастливых, о добре и зле,

О лютой ненависти и святой любви…»(с)

 

I

Позевывая и почесываясь со сна, как самая настоящая простолюдинка из какого-нибудь дешевого, анекдотичного фильма, лиловая королева выбралась из спутавшегося, сбившегося во время её сна в непонятный комок одеяла, лениво поднялась на ноги, одернув на ходу коротенький, прозрачный пеньюарчик ценой без малого в три тысячи полновесных имперских монет, и пошлепала по холодному, застеленному пестреньким линолеумом полу к дверям своей комнаты: маленькой, с высоченными потолками, украшенными старинной, полуобвалившейся лепниной, очень похожей на монашескую келью или девичью спаленку, если бы не огромная, широкая кровать с упругим, будто специально предназначенным для плотских утех матрасом, застеленная шикарным, но сбитым в трудно разъяснимый комок бельем бледного, сиреневого цвета. Даже перебравшись в Столицу, живя третий уже год в съемной квартире в квартале Забав и на досуге слушая лекции по экономике, психологии и, зачем-то, металлообработке в местном Университете, юная королева предпочитала свои цвета при покупке любых вещей, будь то постельное белье, верхняя одежда или – новинка технической мысли – переносной, карманный телефончик.

Потирая не отдохнувшие за ночь, симпатичные, хотя и слегка припухшие со сна, пока еще мутноватые серые глаза, Метель прошла по длинному, гулкому в утренней тишине, коридорчику, иной раз прихватываясь спросонья за стены в дешевеньких, но оригинальных обоях, заглянула пожурчать в уборную, оттуда – в ванную, но принимать душ не стала, кое-как умылась, освежаясь после вчерашнего… ну, да, посидели, и неплохо, в маленьком кабачке почти на границе студенческого городка с сотоварищами по курсу, попили дешевого, но вкусного винца… без сомнения, в Лиловом дворце получше подают, но здесь – в компании, в разговорах о преподавателях, спорах о разных теориях великих мыслителей прошлых лет и современных их ниспровергателей – и вино было вкуснее, и дышалось легче, непринужденнее, свободнее и даже как-то романтичнее… вот, правда, из закусок вчера в кабачке были только бисквиты – шесть штук на десятерых, поэтому с момента пробуждения девушка ощущала вполне обоснованные и серьезные позывы аппетита, заставляющие её двинуться прямиком на кухню.

Но, едва очутившись на пороге маленького, загроможденного холодильником, газовой плитой, раковиной-мойкой, двумя столами и полудесятком табуретов помещения, Метель спросонья смутилась и рефлекторно одернула коротенький подол ночнушки. За обеденным столом в компании двух молоденьких, хмурых мальчишек сидела её сестричка – королева Этель, тоже по-утреннему полуодетая, но успевшая накинуть поверх пеньюара плотный и длинный халат, расшитый яркими красными цветами и вензелями царствующего дома. Третий мальчишка стоял за спиной красной королевы, загораживая худенькими плечами узкое высокое окно, и без того пропускающее на кухню маловато света. И Этель как-то странно, лихорадочно перебегала взглядом с одного из присутствующих на другого, ни на ком особенно не задерживаясь, будто опасаясь встретиться с ними глазами надолго.

Наверное, больше всего вошедшую девушку смутил возраст мальчишек, может быть, на год-два постарше самих Властительниц, и их странная одежда полувоенного покроя, в пестрых, но тусклых пятнах камуфляжа, но без всяких знаков различия, в которых и Метель, и её сестрицу учили разбираться еще в частной школе, в армейских, кажется, кепи с длинным козырьком, и в коротких чистых сапогах, больше похожих на модные сейчас у «золотой молодежи» заграничные ботинки-берцы. Впрочем, буквально через несколько секунд к юной королеве вернулось привычное душевное равновесие и, окончательно изгоняя минутное смущение, она с легкой и нарочитой брезгливостью в голосе предъявила претензию сестре:

– Телли, мы же договаривались не водить сюда мальчиков… во всяком случае – без предупреждения…

Назвав близняшку домашним, в узком кругу принятым именем, Метель сразу дала понять, что не собирается раскрывать свое инкогнито, а кроме того, не считает неизвестно откуда взявшихся мальчишек за достойных партнеров для своего завтрака.

– А я их и не приводила, – чуть нервно, играя пальцами сложенных на столе ладоней, отозвалась Этель. – Они сами пришли…

– Вот так – взяли и пришли?.. – удивленно приподняла бровь лиловая королева. – А разве так бывает?

– Бывает, милая барышня, еще как бывает, – грубовато отозвался от окна, похоже, старший из мальчишек, или, во всяком случае, самый бойкий и находчивый. – Когда нам надо, мы приходим сами и не ждем особого приглашения.

– А тебя вообще никто не спрашивал, – откровенно схамила Метель. – Я с сестрой разговариваю, так что – не влезай в разговор старших…

«Интересно, а как они прошли мимо наших сателлитов? – одновременно подумала она. – Что-то тут не вяжется, может, розыгрыш какой, а я со сна не пойму и воспринимаю все удивительно серьезно?..»

– Старший здесь на некоторое время – я, – с холодной улыбкой, твердо прервал неожиданное сопротивление обстоятельствам лиловой королевы стоящий у окна мальчишка. – И разговаривать вы, обе, будете с моего разрешения и лишь о том, о чем я вас спрошу. Это ясно?..

Вопрос был риторический, но Метель, упершись ладонями в бедра и чуть пригнув упрямую головку, собралась уже, было, ответить на такую неслыханную наглость так, как научилась это делать в студенческой бесшабашной среде, но её опередила сестра:

– Метти, они из-за своего товарища пришли, ищут его, – чуть сумбурно, не очень понятно, назвав Властительницу тоже домашним именем, сообщила Этель. – И не верят, что я тут не при чем…

– Почему мы тебе должны верить? Ты уже обманула нас, когда сказала, что в квартире одна, – резонно заметил один из сидящих за столом, блондинчик с пухлыми, совсем еще детскими губами и яркими васильковыми глазами.

– Ерунда какая-то, – резко пожала плечами Метель, при этом едва не выскользнув из своего воздушно-прозрачного одеяния и тут же стыдливо поддернув ночнушку на плечах. – Может, все-таки объясните, что тут происходит?.. А еще, я не отказалась бы от стакана чая с огромным бутербродом…

Лиловая королева по-хозяйски подхватила из-под стола табуретку и уселась, слегка раздвинув ноги, опершись в колени ладонями, будто готовая в любую минуту вскочить и броситься – хоть на незваных гостей, хоть вон из квартиры.

А вот молодые мальчишки, с утра оккупировавшие их кухню, казалось, совершенно не отреагировали на соблазнительную обнаженность её плеч, как и упорно не замечали голые коленки Этель, белеющие из-под распахнувшихся пол халата. Очевидно было, что они и, в самом деле, пришли сюда с какой-то вполне серьезной целью, не позволяющей отвлекаться на женские прелести молоденьких девчонок.

– Вчера твоя подруга… ну, или сестра, – с пренебрежительной легкостью поправился старший, снизойдя все-таки до толковых объяснений. –  Так вот, она весь вечер и полночи кувыркалась с нашим центурионом, и докувыркалась до того, что он сподобился проводить её домой…

– Я не кувыркалась, – перебивая мальчишку, оправдалась, прежде всего перед сестрой, красная королева. – Мы просто пили вместе, танцевали, сидели за одним столиком и болтали, да и до ночи дело не дошло, уже в начале первого я домой пошла…

– Кувыркались, кувыркались, – с мстительной жизнерадостностью подтвердил блондинчик. – За столом, на танцплощадке, на столе… разве что, под столом не успели покувыркаться…

– Я – взрослая женщина, как хочу, так себя и веду, – обидчиво отрезала в ответ Этель. – С кем хочу – с тем и танцую... А домой я его не пустила. Я не сплю с мужчинами в первый же день знакомства…

И, приметив насмешливый взгляд сестры, скромно добавила, правды ради:

– …ну, не всегда сплю в первый же день… а вот с ним не захотела, хоть он мне и понравился…

– Значит, он проводил тебя, вы попили чайку вот тут, на этой кухне, и он ушел куда-то в ночь? – недоверчиво уточнил старший, так и не отходя от окна, внимательно разглядывая девушек, но без капельки эротизма или даже простой похоти во взгляде.

Казалось, он просто интуитивно проверяет правдивость слов одной и естественность поведения второй.

– Кстати, может, кто-то сделает чаю? – почему-то рассердившись, спросила Метель, ей совсем не понравился взгляд старшего из мальчишек. – И бутербродов… я жрать хочу, как волчица зимой…

– У нищих слуг нету, – вновь жизнерадостно отозвался блондинчик. – Сама и сделай, небось, не лиловая королева…

Обидевшись на такой плоский намек на цвет её пеньюара, Метель встала с табуретки, подхватив со стола большой, пузатый электрочайник, и засуетилась на маленьком пространстве кухоньки, загроможденном в дополнение к привычным предметам мебели еще и тройкой мальчишек.

Холодная вода – самой сильной струей, миг – и готово, крышка – хлоп, чайник на стол, выключатель – щелк, дверца холодильника – чмок… о великодушные боги, сестренка слопала едва ли не всю совсем недавно приобретенную ветчину, хорошо хоть остался солидный кусок сыра и масло, а вот еще и давнишний джем, кажется, клубничный, хотя, может быть, клубничного в нем только баночка, Телли любит перекладывать все из одной тары в другую… теперь – хлебница, кажется, пустая, с жалкими остатками позавчерашнего батона… ну, когда же мы научимся во время покупать хлеб?.. ладно, сгодится и так, главное – еда все-таки есть и выложена на стол…

Пока лиловая королева хозяйничала, стараясь при этом не задеть никого из мальчишек ни плечом, ни руками, её сестра, немного оправившись от внезапного появления троих неизвестных дознавателей, к тому же всегда более уверенно себя чувствующая в компании близняшки, чуть-чуть нервозно поясняла старшему из ребят:

– В квартиру ваш Яр даже не заходил, мы на улице почмокались в щечку и разбежались, с чего бы вдруг мне его поить чаем, если перед этим он столько коньяка выпил?.. А раз уж я с ним не собиралась в постель, то и звать его сюда никакого смысла не было. Он еще постоял у подъезда, покурил, а потом пошел, наверное, в гостиницу…

– Ты видела, как он стоял? – уцепился за последнюю фразу мальчишка. – И с чего ты решила, что он пошел в гостиницу? Думаешь, ему больше негде переночевать было?..

– Я пока подымалась по лестнице, видела огонек сигареты, думаю – это он стоял в двух шагах от дверей, ведь мы там и расстались, – отговорилась Этель. – А в гостиницу – он сам сказал, да еще и спросил, не знаю ли я тут, поблизости, чего-нибудь приличное, чтобы нормально отдохнуть… может, он так незатейливо ко мне в постель набивался, но я сделала вид, что не поняла, вот и посоветовала… идти в любую…

– Ты знаешь все окружные гостиницы? – насмешливо спросил старший, подразумевая своим вопросом девиц определенной профессии, которым знать местные кабаки и постоялые дворы полагается по статусу.

– Знаю, – со скрытым вызовом ответила красная королева, сдержав первоначальное: «Хамло!», так и рвущееся с губ. – Поживешь пару-тройку лет в одном районе – тоже будешь знать, где гостиницы, где булочные, а где ремонт велосипедов…

Запах разрезанной ветчины, чуть заветревшего, но ароматного сыра, клубничного, все-таки клубничного джема, свежезаваренного, великолепного чая растекся по кухне, заставляя даже ко всему привычных мальчишек сглотнуть набежавшую слюну. Метель, грубовато орудуя кухонным ножом, экономно отрезала себе пару кусочков хлеба, соорудила бутерброд с ветчиной и сыром одновременно, а на второй кусочек густо намазала масло и джем, но не успела откусить…

– А угостить нас не хочешь? – нахально спросил блондинчик, глазами голодающего уставившись на съестное, разложенное на столе.

– У нищих слуг нет, – парировала лиловая королева его же словами, а дальнейшее произнесла невнятно, потому что успела впиться зубками в бутерброд: – Оставьте немного Тельке, а остальное – доедайте… кстати, мальчики, а почему бы нам не познакомиться?.. я вот просто не представляю себе, как буду обращаться: «Эй, блондинчик!» к …

И она, проглотив пережеванный кусок, сделала артистическую паузу, ожидая, что белокурый мальчишка назовет себя. Но тот сделал это не сразу, сперва глянув на старшего, будто заручившись его согласием, и только после этого ответив:

– Меня зовут Каин, а если сокращенно, то Кай, старший наш – Резкий, или Рекс, а Молчун – он и есть молчун, Мол – для краткости…

В самом деле, третий мальчишка до сих пор не сказал ни слова, лишь изредка внимательно приглядываясь к королевам и прислушиваясь к происходящему в пустой квартирке.

– … а ты – Метти, а твоя подруга – Телли, – логично закончил процесс взаимного представления Кай.

– Нет, – энергично помотала головой лиловая королева, проглатывая очередной, увы, финальный кусок бутерброда и решительно отметая домашние дворцовые имена, ненароком вырвавшиеся у нее в первые минуты пребывания на кухне. – Она Тел, если хочешь – Телька, моя сестренка, а я – Мет, Метка… А что вы так беспокоитесь за товарища?.. Ну, не дала ему Телька, так, небось, пошел в гостиницу, снял девчонку, чтобы сбросить напряг, только и всего… деньги-то у него были?..

– Деньги были, – размышляя о своем, автоматически согласился Рекс. – Да и не в деньгах дело… ему, кто хочешь, и в кредит даст…

– Ой, – насмешливо зажал руками рот Телька, – он разве Черный герцог, чтобы ему профессионалки давали без денег?..

– А ты думаешь, такая привилегия есть только у принца-консорта? – игриво хихикнул блондинчик. – Откуда такие глубокие познания?.. стоп-стоп, дай-ка догадаться… Тел, Мет – это не иначе, как Этель и Метель… а вы – властвующие королевы Верхнего и Нижнего Пределов…

Довольный удачной шуткой, Кай рассмеялся по-настоящему детским, звонким и счастливым смехом, и обе королевы увидели, что ему, как и обоим его товарищам, ну никак не больше восемнадцати, максимум – девятнадцать лет, и невеликий возраст их еще и скрадывается невысоким ростом и сухощавостью незваных гостей.

– И по возрасту подходят, – поддержал юмор блондина старший, чернявый, с коротко, едва ли не под корень состриженными кудряшками. – Вот нам повезло, рассказать кому – не поверят, в третьесортной квартирке, с утра, с царствующими королевами чай пьем…

– Сами вы – третьесортные, – обиделась за снятую квартирку Метель. – Знали бы, сколько мы за квартиру платим, промолчали бы о её сортности…

– Кстати, девочки, а на что вы тут существуете, – вдруг подал голос Молчун. – Или какой богатенький «буратино» вас обеих содержит от широты душевной и для экзотики?..

Привычные к подобным вопросам, регулярно хоть и не в такой форме задаваемой им с первых дней появления в квартале Забав, Этель презрительно фыркнула:

– А вы из полиции нравов?.. или налоговые инспекторы? Так у нас все в порядке, не переживайте. Я работаю через два дня на третий, в универмаге «Самсона», а Метка пока только учится в универе, но иногда удачно подрабатывает на бирже, если бывает такое настроение… но, если честно, от родителей остался капитал, проценты с которого мы потихонечку и проживаем, на остальное сможем претендовать только после совершеннолетия…

– В универе… – задумчиво почесал в затылке Кай. – Тебе, пожалуй, в ближайшую недельку лучше будет держаться от своего универа подальше…

– Это почему? – автоматически возмутилась Метель, которая очень не любила любых запретов, даже высказанных так благожелательно и мягко.

 Блондинчик вновь метнул взгляд на старшего, поймал в глазах того: «Да говори уж, чего там… через считанные часы все это будет секретом Полишинеля…» и пояснил наполовину – от себя, а наполовину – будто зачитав по бумажке:

– Не сегодня-завтра в студенческом городке начнется буза… ну, анархисты, баптисты, прочие нечестивые гуманитарии желают высказать свое «фи» имперской власти, но не просто так, а с нанесением серьезного ущерба чужому имуществу, возможно, с угрозой жизни и безопасности простых обывателей…

– И откуда вы это знаете? – удивленно уточнила Этель.

– Так вы, девчонки, так ничего и не поняли? – в ответ удивился Рекс и резким движением распахнул полу своей полувоенной курточки. – Легион «Махайрод», триарии второй центурии первой когорты…

На внутренней стороне френча, скрытый до поры до времени от посторонних глаз, тяжелым бронзовым блеском скалился огромными саблезубыми клыками давно вымерший зверь. Значок триария казался запущенным, нечищеным едва ли не с момента его получения несколько лет назад, но в этом был тот особый шик старослужащих легионеров, позволяющих себе открытое пренебрежение некоторыми деталями военного этикета, предписывающего не просто начищать внешние знаки отличия, но и всегда держать их на виду.

«Ох ты, вороны вас расклюй! – ошарашено подумала Метель. – Легионеры…» Сироты, бастарды, найденыши и подкидыши, с малых лет живущие в казармах, на государственном обеспечении, получающие воспитание и закалку профессиональных военных, с одинаковой ловкостью владеющие к концу обучения и армейским пистолетом, и тяжелым гранатометом, умеющие водить мотоцикл и танк, самолет и геликоптер, без страха прыгающие с парашютом, плавающие с аквалангом в ледяной арктической воде… каких только достоинств и недостатков не приписывалось этим военным легендам, существующим в Империи последние триста лет. И только в одном никто и никогда не смог бы обвинить легионеров – в пренебрежении долгом и проявлении человеческих чувств на войне. Впрочем, говорят, что и в мирное время юные гастаты, повзрослевшие принципы и ветераны-триарии особо не обременяли себя общепринятыми нормами морали… но это уже – из области тех страшилок, которыми без особых усилий сдерживают в узде смелых на словах обывателей и разного рода гуманитариев.

– …нас ввели в город заранее, тихо, чтобы не волновать лишний раз народ, говорят, по личному прямому распоряжению Властительниц Пределов, – спокойно продолжил Рекс, запахиваясь и одергивая френчик.

Этель и Метель быстро переглянулись, как бы спрашивая друг друга: «Почему же нас не поставили в известность, привлекая от нашего имени Легионы для усмирения возможных беспорядков?..», но тут же сообразили, что на время пребывания « в народе» их общение с государственными мужами, министрами, олигархами ограничивалось единственным днем в месяц, и эту традицию, как и прочие, не нарушали уже несколько столетий, невзирая случавшиеся на войны, природные катаклизмы и техногенные катастрофы. Видимо, кто-то из высшего руководства Империи посчитал предстоящую заварушку среди радикальных столичных студентов не настолько серьезной, чтобы ради нее, в нарушение всех и всяческих традиций, в срочном порядке вытаскивать из города обеих королев. Но вот охрану им все-таки должны были усилить… «Про какую охрану ты думаешь? – укорила сама себя лиловая королева. – Эти мальчишки продут через батальон наших сателлитов и даже не заметят, что кто-то был на их пути… вот ведь Телли повезло связаться с их… а кто он у них, кстати?..»

– Ребята, – откровенно поинтересовалась Метель. – А кто же ваш товарищ?.. почему вдруг пропал, если он настоящий легионер?..

– Ты думаешь – мы умеем волками и птицами оборачиваться, нас пули не берут, и люди от нашего взгляда леденеют, падают в обморок и укладываются штабелями? – осведомился иронично Кай, а его старший товарищ добавил серьезно не совсем понятные слова:

– Сейчас возможна утечка отовсюду, анархисты тоже не зря свои зарубежные деньги получают… могли отследить командира разведвзвода Легиона, выбрать подходящий момент и… тем более, ты говоришь, – кивнул он на красную королеву, – что видела курящего у своего подъезда… запомните, девчонки, если кто-то даже просто так, в шутку, подносит папироску ко рту – он не легионер, что бы там не рассказывал и какими богами не клялся…

– Тогда его действительно искать надо, – искренне возмутилась Этель, уже начавшая подозревать неладное. – А вы тут сидите, ветчину с сыром лопаете…

Красная королева погорячилась, с завтраком было покончено уже давно, едва лишь её сестренка намекнула на самообслуживание. Предпочитающие не откладывать на будущее любое съестное, легионеры моментально смолотили всё, что было выставлено на стол, а рачительный Молчун даже сгреб со столешницы в ладонь хлебные крошки.

– Вот мы и ищем, тем более, Ярый должен был с утра обязательно объявиться, нам же в студгородок первыми идти, как положено разведке, еще до начала всяких беспорядков… – отозвался Рекс.

«А я посчитала, что он Ярослав», – машинально подумала Телька.

– … но, раз он здесь не ночевал, придется пройтись по ближайшим гостиницам, будем надеяться, он, в самом деле, туда рванул, к девчонкам… – закончил старший.

Совместное чаепитие, обмен любезностями и колкостями растопили первоначальный лед недоверия, и решимость триариев выбить из девчонок нужную информацию любой ценой свернула в иное, более миролюбивое русло, тем более, чтобы там не болтали обыватели, психологическая подготовка и умение оценивать искренность и откровенность собеседника в простом разговоре у легионеров были на не меньшей высоте, чем стрельба или физическая закалка.

Надо заметить, что обеим королевам тоже понравились простые и незатейливые мальчишки с глазами профессиональных убийц, не было еще таких среди многочисленных знакомцев Этели и Метели, и чем-то загадочным, смертоносным влекли к себе юные триарии.

– Ничего вы не найдете, – решительно сказала красная королева. – Или найдете, да уже поздно. Тут, в квартале Забав, десяток разных притонов и притончиков, которые под гостиничными вывесками обосновались…

– Успеем, – как-то спокойно, будто бы даже с ленцой, сказал Кай. – За своих отомстить никогда не поздно…

– Не каркай, – строго одернул его Рекс и поторопил товарищей: – Почаевничали – и хватит, спасибо этому дому, пошли…

– Стойте, – подхватила мысль сестренки Метель. – Раз уж так получилось, мы поможем, да и девчонкам с девчонками договориться всегда легче будет…

– И знаю я уже, примерно, куда ваш командир мог пойти, – уверенно добавила Этель. – Нам вот только переодеться, недолго совсем…

– Девчонки – и чтоб недолго?.. – засомневался блондинчик, в душе уже понимая искренность близняшек и принимая предложенную помощь от новых знакомых.

– Пять минут, засекай, – с неожиданным азартом предложила красная королева. – Метка, пошли по-шустрому…

Видно было, что ей очень хочется хотя бы такой мелочью утереть нос легендарным воинам…

II

Королевы королевами, древняя кровь, высшие аристократки Империи, но когда это нужно было им, да еще и дело пошло на принцип перед мальчишками, сестренки и в самом деле оделись быстро, пусть и не за пять обещанных минут, но никак не дольше семи-восьми. Впрочем, справедливости ради, надо отметить, что в древнюю кровь молоденьких девчат изрядную долю добавили в свое время многие великие воины и полководцы, о которых теперь написано в учебниках истории.

Метель – в лиловых брючках в обтяжку, маленьких сапожках на каблучке, в простенькой блузке, длинном, до пят, модного покроя сиреневом плаще и громоздкой кепке-фуражке на мелированных коротких, под мальчика, волосах, и Этель – в короткой красной юбочке, неожиданно желтой блузке, кожаной черной курточке, с непокрытой темно-русой головой появились перед заждавшимися в коридоре мальчишками, как две волшебные феи на фоне скромной, если не сказать – бедной, полувоенной формы триариев.

– Так, – окинув девушек быстрым взглядом, констатировал Рекс. – Вместе не пойдем, и без того вы на улице в глаза бросаться будете, как голый на имперском балу… Кай, ты первым, с девчатами, а мы с Молчуном – следом… девочки, головами не вертеть, на нас не оглядываться, вести себя, как ни в чем ни бывало…

– Ладно-ладно, – послушно согласились сестренки, понимая, что в ближайшее время их ждет то, что любили они больше всего на свете – настоящее, не придуманное, не отрежиссированное имперскими угодниками, не обеспеченное сателлитами, подлинное Приключение.

…на улицах квартала Забав, названного так за множество увеселительных заведений самого разного толка и пошиба, сосредоточенных на полудесятке старинных переулков и тупиков столицы, в это ранее утро преобладал в основном рабочий люд: уборщицы и грузчики, курьеры и водители персональных авто, бухгалтера и продавщицы из мелких лавочек и рано открывающихся крупных магазинов, – все они спешили на работу, сосредоточенные, малость невыспавшиеся, совсем не интересующиеся окружающим их городом и людьми в нем. Потому, на обеих королев и их спутников пристального внимания не обратил никто до тех самых пор, пока они не дошли до ближайшей гостиницы, а если говорить честно – борделя, в котором номера можно было снять и на час, и на сутки, а профессионалки на постоянной основе дежурили в широком и пустынном вестибюле в ожидании востребованности их услуг.

Как изначально и задумывалось, на переговоры с девушками отправилась красная королева: «Меня тут знают…»

– Интересно, откуда… – иронично хмыкнул Кай, уже успевший удостовериться, что за шутливые подколки сестры не спешат награждать вполне серьезными полновесными пощечинами.

– Как ты думаешь, они свое эротическое бельишко в свободное время сами шьют на машинках? – тихонечко засмеялась Этель. – К нам в универмаг ходят, вот и случается то с одной, то с другой словечком перемолвиться, о жизни потрещать… ну, а просто в лицо я, пожалуй, тут всех знаю…

– И что ты им скажешь? – поинтересовалась Метка, чуть-чуть ревнуя, что главную роль в предстоящем действе будет исполнять не она.

– А зачем выдумывать что-то сложное? – пожала плечами красная королева. – Поссорилась с парнем, он сказал, что пойдет по блядям, вот теперь ищу – где же завис этот негодник…

– Браво! – одобрил её идею Каин и тут же поправился под полными подозрения взглядами девушек: – Так ведь, чем проще, тем лучше и правдоподобнее…

В первой гостинице их ожидала неудача. И хотя местные профессионалки, годами совсем немного постарше обеих королев, из чисто женской солидарности, от души желали Этель разыскать коварного и подлого любовника, единственно, по их мнению, с целью сурового наказания, но никто из них не видел в прошедшую ночь мужчины, даже отдаленно напоминающего худенького, невысокого триария-легионера.

– Ничего, это только самое начало, – подбодрила слегка обескураженных мальчишек Этель. – Да и вряд ли бы Яр сюда попал ночью, у них тут – натуральный конвейер от заката до рассвета, только что – очереди на улице нет…

До второй точки пришлось прошагать еще километра два. К этому времени огромный, ни о чем не подозревающий город начал активно просыпаться, и тротуары заполнили многочисленные клерки, приказчики, банковские служащие, почтовики, кассиры солидных серьезных магазинов и прочие, зарабатывающие немного, но честно отсиживающие положенные часы в конторах, присутствиях и лавках. Проталкиваться через сгустившуюся толпу стало труднее, и легионеры на ходу перестроились: первыми теперь шли Резкий и Молчун, как тараном, раздвигая массу людей, а следом за ними, практически в упор, чтобы людской водоворот тут же затянул освободившееся пространство, обе королевы и замыкающий Кай. Не сказать, что триарии расталкивали или распинывали идущих перед ними, но, как будто, ощутив лично им грозящую опасность, люди сами старались расступиться перед уверенно двигающимися, не глядя на окружающих, совсем еще мальчишками. И многие из уступивших дорогу потом еще долго не могли понять, что же заставило их чуток притормозить, свернуть, отойти к обочине… Так, наверное, раздвигались огромные стада травоядных, населявших в доисторические времена бескрайние степи Нижнего Предела, перед бегущими по своим делами и не собирающимися нападать на них могучими саблезубыми кошками, знак которых триарии носили на внутренней стороне своих пятнистых френчиков.

Вторая гостиница скрывалась за свежеотремонтированным фасадом маленького двухэтажного особнячка, спрятавшегося в мизерном, на пять домов, тупичке, совсем рядом с гудящим людским многоголосьем и шумящим автомобильными двигателями старинным бульваром. Быстро обнаружить её здесь без помощи юных королев триарии не смогли бы, несмотря на все свои воинские и топографические навыки, скорее уж – промотались вокруг и около полчаса, да и пошли бы на поиски следующего объекта.

– Тут подороже, потому без очередей и конвейера, – с видом знатока пояснила красная королева. – Но одна я туда не пойду – тамошние девчонки жаловались, тут мамка злая, и еще – охрана обязательная, с дубинками и прочими неприятными вещицами…

– Ты, главное, выспроси, кто и что видел и слышал, остальное – не твои заботы, – вселяя уверенность в заробевшую Этель, заботливо попросил Рекс. – Охрана, мамки – все это ерунда, а вот то, что девчонки с тобой говорят, не ломаясь, и без попрошайничества – прямо подарок судьбы…

Красной королеве даже бы и в страшном сне не приснилось еще пару часов назад, что она буквально сомлеет от такой сомнительной похвалы. Но – и в самом деле, приятное тепло прилило к её щекам, еще бы секунда-другая, и Властительница Нижнего Предела покраснела бы, как маков цвет, но – в домашнее образование обеих сестер входило и умение бороться с явными, откровенными проявлениями собственных эмоций…

Вошли они дружно, всей пятеркой буквально ввалились в уютненький, застеленный коврами и заставленный пальмами в кадках вестибюльчик гостиницы. Из глубокого кресла, стоящего прямо при входе, навстречу им поднялся огромный медведеподобный мужчина с тусклыми, заспанными глазками, похоже, злой на весь белый свет за то, что ему довелось провести бессонную ночь на работе. Но – как поднялся, так и опустился от сильного, но незаметного тычка под дых в исполнении кого-то из триариев. А вот никакой мамочки поблизости не обнаружилось, может быть, та сдавала следующей ночную смену, может, просто крепко прикорнула где-нибудь в номерах, но первой встреченной им на пути женщиной была явно ночная труженица – в высоких сапогах-ботфортах, ультракороткой юбочке, по сравнению с которой мини красной королевы выглядело едва ли не монашеским одеянием, в черной блузке-сеточке, через мелкие ячейки которой проглядывали яркие, шоколадные соски…

Как ни странно, в этот раз Тельке называться и напоминать постельных дел мастерице о том, при каких обстоятельствах они познакомились, не пришлось, та сама неожиданно узнала красную королеву.

– Телька-Этелька! Привет! Ты чего к нам? подзаработать решила? Все-таки, маловато у вас за прилавком платят… – с благожелательным смешком подхватила близняшку за руки профессионалка.

– Да… нет… привет, – слегка растерявшаяся от такого опознания пробормотала королева. – У меня тут дело… да… вот… может, и ты поможешь?..

Она, в который уже раз за это утро, коротенечко изложила встреченной девице историю ссоры с мальчиком, его уходом и поисками, старательно избегая называть слушательницу по имени. Красная королева, в самом деле, не помнила, как зовут эту девушку с запоминающимися разноцветными глазами, очень короткой стрижкой «под парик», и великолепным бюстом, хоть и невыдающегося размера, но очень уж притягивающим мужские взгляды своей едва не идеальной формой и упругостью. Вот и сейчас, умело обступившие Этель и её собеседницу триарии вовсю глазели именно на грудь последней, наверное, как и большинство увидевших её, задаваясь простейшим головоломным вопросом – что это: результат искусства пластического хирурга или щедрые дары природы?..

– Ой, как ты плохо врешь, – засмеялась в ответ на рассказ красной королевы безымянная пока собеседница. – Не научилась еще… ну, да ладно, мне-то какое дело, зачем он тебе нужен… но – видела я его ночью… ну, примерно, как раз тогда, как ты говоришь.

– Он что же – здесь? – с легким разочарованием от окончания, казалось бы, только-только начавшегося приключения спросила Телька.

– Нет же, конечно, – пожала плечами девица и тут, наконец-то уловила некоторое смятение в настроении королевы: – Ты чего так мнешься? Забыла, как меня зовут?  Так я и сама иной раз забываю… ха-ха! Для простых клиентов я – Маруся, для тех, кто садо-мазо любит – Антуанетта, здешние подруги зовут – Витой, а по документам я – Тара… ха-ха-ха… Выбирай имечко, какое нравится…

«Ого, да она, похоже, подшофе, – сообразила стоящая поодаль Метель. – А запаха никакого, да и стоит на ногах твердо… небось, «серебряный иней» нюхнула, чтобы всю ночь работать…» По сравнению с сестрой, лиловая королева плоховато была знакома с местными злачными местами и персоналом, их обслуживающим, но судя по студенческим злым разговорам, профессионалки через одну потребляли заморский наркотик, придающий организму силы, позволяющий не спать сутки-двое подряд и вызывающий фатальное привыкание едва ли не со второй дозы.

– Вита, так куда ж Ярик-то девался? – спросила Этель, похоже, как и сестра, сообразившая, в каком состоянии находится веселая девица.

– Он еще ночью уехал, – рассказала профессионалка. – Друзья его увезли, чего-то он, грешный, набрался, как свинтус, аж под руки его выводили…

– Куда увезли? Кто увозил – знаешь? – не удержался, вмешался Каин.

Маруся-Вита-Тара с неудовольствием оглянулась на нового собеседника, поймала ледяной взгляд голубых глаз,  и вдруг, будто незримо нюхнув еще двойную дозу, «поплыла»…

– Ох, парень, – перейдя почти на шепот, сказала, глядя в глаза триарию, девица. – Ох… я бы с тобой… все бы бросила… и это дело, и всякий порошок… только, чтобы с тобой, навсегда… веришь?..

То ли «иней» и бессонная ночь так обострили её ощущения, то ли и в самом деле девчонка за годы работы научилась с первого же взгляда разбираться в людях, а может быть, и взгляд самого триария о многом ей рассказал, но…

– Ладно, это все хорошо, – грубо перебил шокирующее признание Виты Кай. – Что с другом нашим?..

– Да увозил их Зотыч, он тут, при нас, вечно отирается, шоферит… ну, привести-отвести клиентов, девчонок, – вернулась к главной теме разговора профессионалка, умело и быстро справившись с собой. – И сейчас, небось, в своей колымаге дремлет, за уголком стоит, не на глазах…

Кай оглянулся на старшего. Тот молча кивнул и указал взглядом Молчуну на поверженного охранника, казалось бы, спокойно отдыхающего в кресле: «Пригляди…», а сам крепко взял под локоток лиловую королеву, коротко, едва слышно, попросив:

– Метка, пойдем-ка со мной… на всякий случай…

Уже выходя из дверей гостиницы, Метель успела краем уха уловить продолжение рассказа Виты:

– …он с Леркой отдыхал, с самого начала, она, кажись, хотела ему еще кого за компанию сосватать… ну, у нас так… вообщем, чтобы еще и подруге подзаработать, да и легче вдвоем с одним-то, если без извратов всяких… вот и предложила, а он – ни в какую, как ни уговаривала…

На улице Рекс сразу потащил лиловую королеву за угол дома и – угадал, а может быть, и еще раньше приметил стоящие там автомобили: один – совсем древний, явно не на ходу, а просто занимающий место на стоянке, второй – сияющий лаком и хромом, наверное, неделю, не больше, как с заводского конвейера, и третий, потрепанный, но еще крепкий и хорошо обихоженный заботливым хозяином. Этот самый хозяин и дремал на переднем сидении, рядом с рулевой колонкой.

– Слышь, мужик, – старший, распахнув незапертую дверцу автомобиля, бесцеремонно ткнул кулаком в бок спящего. – Ночью ты одного парня, вроде как, с дружками отсюда увозил…

– И чего такого? – с тревожным нахальством, будто и не спал вовсе, вылупился на триария пожилой уже мужчина в сильно помятом костюме, с широкой проплешиной на затылке. – Ты кто такой будешь? Чего надо?

– Это вот – невеста его, – решил разыграть старую карту, не затрудняя себя лишними придумками, Резкий. – А я – её брат. Вот, ищем заблудшего женишка, совсем он от рук отбился…

– Я тут много кого возил ночью… и отсюда, и сюда… – заговорил было Зотыч, видимо, вымогая с триария монетку-другую на освежение памяти, но – обознался спросонья.

Коротким, несильным, но очень болезненным ударом Рекс предупредил шофера, что такие игры у него не получатся.

– Эх, молодежь, – казалось, скрипнул зубами от боли Зотыч, но продолжил уже нормальным голосом, правда, ежесекундно кривя гримасой лицо и стараясь незаметно потереть ушибленный бок: – Одних я их и отвозил в эту ночью, мало народу сегодня было… или своим ходом приезжали-уезжали… да… а они… этот, друг ваш и, хе-хе, жених, он набрался изрядно, как я сперва подумал. Только потом, в машине уже, когда ехали, сообразил – не пьяный он вовсе, что я – пьяных не возил, да я их столько перевозил, сколько вы трезвых не видели… а этот – нет. Может, обкурился чем, или обкололся, а может, по башке его сильно приложили, но точно – не пьяный…

– Куда отвез? – не удержался и перебил словоохотливого шофера триарий.

– Всё спешите и спешите, – вновь с укоризной сказал Зотыч, предусмотрительно отодвигаясь поглубже в машину – подальше от кулаков мальчишки. – В студгородок отвез всех четверых… там еще по проулкам плутали, но, похоже, до самого края доехали, до конца… там они его и выволокли, он сам-то едва ногами перебирал…

– Их трое было? – все-таки уточнил Рекс.

– Трое, трое, – согласился шофер. – Двое с вашим другом сзади сели, а еще один – со мной. Он и дорогу показывал, ничего больше не говорил, только: «Влево, вправо, прямо…»

– Забудь, что мы приходили, – посоветовал водителю Резкий, на секунду прихватывая ладонью его плечо.

На физиономии Зотыча изобразилось отчаянное страдание, видимо, прихват триария и в самом деле был исключительно болезненным.

– Забыл, уже все забыл… – пробормотал без вины пострадавший шофер.

– Пошли, – кивнул Рекс все время допроса простоявшей чуть в сторонке лиловой королеве.

«Вот ведь, что такое не везет… – услышали они вслед ворчание старика. – Ночью прогонял на край света по номиналу, даже на чай не дали, жадюги… теперь вот этот… дознаватель хренов… а чем я виноват?.. мое дело – баранку крути, да по сторонам поглядывай… а кого, куда… пусть сами разбираются…»

В вестибюле гостиницы их встретила та же компания, казалось, даже позы у по-прежнему стоящих рядышком Этели, профессионалки и Кая не изменились, да и Мол, как застыл неподалеку от кресла с сидящим в нем охранником, так и продолжал стоять на том же месте.

– Рекс, надо бы сходить к девчонке, с которой был Яр, – предложил Каин, по заведенному у легионеров порядку предпочитающий все доводить до конца. – Без тебя решили не спешить…

– Пошли, – кивнул старший без лишних слов.

Первой к узкой, крутой лестнице, покрытой ковровой дорожкой, двинулась Вита-Тара, как бы показывая дорогу, при этом продолжая прерванный рассказ:

– …они там недолго пробыли, наверное, минут двадцать, потом все вышли, вашего-то на руках тащили, то ли перебрал он, то ли еще чего, но сам не шел… а эти – они, как вы, все по сторонам зыркали, молчали… а Лерка потом в номере закрылась, сказала – отдохнуть хочет, ей же за ночь оплатили, а пробыл он всего ничего, минут сорок…

Лестница окончилась длинным, неожиданно уютным коридором с хорошим освещением, небольшими картинами в строгих рамках на стенах и многочисленными дверями по обе стороны.

– Вот тут, – кивнула девушка на одну из них под восьмым номером. – Только не стучите, вон – звонок, видите?..

Позвонили раз, другой, третий… когда же Каю надоело бессмысленно жать на беленькую кнопку, он переспросил у Виты:

– Так тебе сама Лерка сказала, что отдыхать будет? шибко крепко она спит, кажись…

– Нет, это те мужики сказали, которые вашего друга выводили, – спохватилась девушка. – Лерка-то сама не показывалась с тех пор, как её ваш друг…

Она запнулась, будто подумав о чем-то нехорошем, разноцветные глаза её заметно округлились…

Каин склонился к несложному замку, поколдовал над ним с полминутки, быстро оглянувшись по сторонам – коридор по-прежнему был пуст – распахнул дверь и первым буквально ворвался в комнату…

Явно взбаламученная мужским и женским телами и даже слегка не поправленная, давно уже холодная постель была здесь основным предметом мебели. Возле неё, на небольшой тумбочке, громоздились три бутылки, кажется, из-под коньяка, несколько стаканов, пепельница, наполненная окурками со следами губной помады. Пара простеньких стульев с развешенным и раскиданным на них женским, тонким бельем. И обнаженное тело молоденькой девушки, лежащее на полу, рядом с постелью… чуть раскинутые в стороны ноги, странно заломленные руки, широко открытые мертвые глаза, уставившиеся в потолок, на виске запеклась кровь… и еще немного её вытекло на пол, застыв подсохшей уже грязной лужицей…

Все это Резкий и обе королевы увидели еще с порога, почти из коридора, и теперь в номер следом за Каем и Витой заходить было бессмысленно.

– Чем-то тяжелым, в висок, похоже, кастетом, проломили кость… – негромко констатировал триарий, склонившись на секунду над трупом.

– Вот дела, – как-то очень уж спокойно, может быть, из-за «инея» в крови, отметила Вита. – И что теперь?

– Теперь – вызывай полицию, – серьезно посоветовал Кай, буквально выталкивая из комнаты в коридор девушку. – Вызывают у вас, если такое случается?

– А как же? – растерянно удивилась Вита. – Это ж не безденежный клиент, с такими сами разбираемся…

– Вот и вызывай, а про нас – не говори, – попросил триарий, подхватив девицу под локоток и аккуратно сводя её вниз, в вестибюль, следом за старшим и обеими королевами. – В принципе, конечно, нам плевать, сама же видела, не при делах мы тут совершенно, но – время… нам бы друга найти, а тут придется в участке полдня просидеть…

– А это – не он её? – зачем-то спросила глупость Вита. – Хотя…

– Вот именно, – подтвердил её здравую, но запоздавшую мысль Кай. – Ему-то на кой? Он отдохнуть пришел, напряг сбросить…

– А вы сейчас – куда? – нелепо спросила девушка, провожая глазами покидающих гостиницу мальчишек.

Каин в ответ невесело рассмеялся и дружелюбно потрепал по щеке окончательно растерявшуюся девицу:

– Не бойся, все хорошо будет…

– Ты вернись, я тебя ждать буду, – неожиданно сказала Вита-Тара. – Сколько хочешь, столько и буду, только вернись, а?

Но Кай только махнул на прощание рукой от дверей. Он и сам не мог бы сказать, сумеет ли вернуться, собственная жизнь не принадлежала ему… 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0059979

от 4 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0059979 выдан для произведения:

Грустная сказка.

 

В королевстве, где все тихо и складно,

Где нет ни войн, ни катаклизмов, ни бурь…

В.Высоцкий

 

Далеко ли, близко ли, высоко ли, низко ли, за морями, за долами, за высокими лесами, в некотором царстве-государстве жили-были…

Ну, да ладно, обойдемся без присказок.

С давних, незапамятных времен некой страной всегда правили две королевы, именуемые Властительницами Верхнего и Нижнего Предела. Однако, что там титул?.. пустой, хоть и пышный звук, на самом же деле в формальном управлении королев находилась Северная и Южная части некогда могучей, не имеющей равных соперников на всем континенте, Империи.

Почему лишь в «формальном управлении»? Да уж не те нынче времена, самодержавие ушло в прошлое вместе с величественными предками нынешних Властительниц, а пришли на смену единой монаршей воле и независимый суд, и не менее независимый парламент, и еще – кабинет министров, государственный центральный банк, крупные заводчики-олигархи, независимая пресса, да и еще много всяких желающих подержаться за «кормило власти».

А почему Империя оказалась «некогда могучей»? И снова есть смысл сослаться на не столь давние перемены в государстве. Могущество – военное, торговое, политическое – никуда от Империи не ушло, вот только вместо двуединого монарха, двух вечных королев, пользоваться этим могуществом все чаще и чаще в своих, личных, местных, узких целях стало великое множество народа: начиная от председательствующего в парламента политика, премьер-министра, губернаторов, назначаемых на должности хоть и королевским указом, но после множественного согласования с парламентскими фракциями, министерскими чиновниками, родственниками олигархов, и заканчивая, пожалуй, распоследними репортеришками, молотящими языком по столу в полицейском околотке: «Я, мол, не простой человек, меня, мол, в верхах знают, за меня, мол, вступятся всей мощью Империи…»

Ну, да речь не об этом, хоть и без этого, совсем не лирического, отступления, как же обойтись?

Наследные королевы-властительницы обоих Пределов испокон века были девушками-близнецами, очередность появления которых на свет являлась государственной тайной, хотя и более уже традицией, чем настоящим секретом. Вот в средние века, когда за право старшинства травили ядом, бросали в темницы, лишали зрения, а иной раз и головы… в те далекие и, прямо скажем, страшноватые годы акушерка, принимающая роды у любой из королев, всякий раз шла по тонкому лезвию между жизнью и смертью – при появлении на свет близнецов её тихонько и гуманно удавливали в темном уголочке дворца. Но нынче такая традиция сошла на нет, врач-акушер дает подписку о «неразглашении», да и детей, появившихся на свет, он видит единственный раз в жизни, и если нет на новорожденных телах девочек каких-то особых врожденных примет, родинок крупных или пигментных пятен, то идентифицировать будущих королев с годами принявший роды акушер вряд ли сможет. А новорожденных, по традиции, метили красной и лиловой красками и заворачивали в красные и лиловые пеленки, таким образом, с первых же минут рождения избегая путаницы и неразберихи, ибо, как это ни странно, за многие и многие годы девочки рождались абсолютно похожими друг на друга, и если появлялось в них какое-то различие по весу, росту или телосложению, то было это уже в более зрелом возрасте, как отражение жизненных обстоятельств, воспитания и приобретенных привычек, а отнюдь не природных данных.

В последние годы феномен непременного рождения среди прочих детей девочек-близнецов, да еще так похожих друг на друга, оброс с легкой руки одного газетного щелкопера небылицами, вплоть до успешного применения в королевской семье генной инженерии и искусственного оплодотворения, но, думается, все это досужие фантазии зарабатывающего себе на жизнь репортера, иначе  пришлось бы признать, что со времен великих князей, бронзового оружия и первых древних городов на территории Империи наши предки владели вполне современными методами зачатия и вынашивания именно близнецов.

Однако, как бы то ни было, Красная и Лиловая королевы, по праву рождения и в меру своих сил и талантов, руководили могучим государством, в последние годы все чаще и чаще под руководством опытных советников, развлекались, благо, семейные, самодержавные еще, сокровища не были пущены по ветру, а умело и разумно вложены в различные торговые и промышленные предприятия, встречались с иностранными послами, представительствовали в Парламенте и Кабинете Министров, одергивали зарвавшихся губернаторов… да и еще много чем интересным и не очень занимались, ведь это только в сказках правители стран и народов зевают от скуки и не знают, чем занять себя.

Нынче же Верхним и Нижним Пределами Империи правили Красная королева Этель и Лиловая королева Метель. Близняшек, по обычаю, называли созвучно. К четырнадцати годам девушки успели получить вполне приличное образование в одной частной, аристократической школе, издревле специализирующейся на обучении отпрысков известных имперских фамилий. А во время домашних занятий близкие родственники и специально приглашаемые специалисты с громкими имперскими и мировыми именами ознакомили королев с государственным устройством, тайными механизмами власти, теми невидимыми простому глазу пружинками и кнопочками, нажимая на которые легко можно было добиться принятия нужного закона парламентом, исполнения оного министрами, покорности губернаторов, да и еще много чего желаемого… Не забывали учителя об имперском искусстве и культуре, воспитывая в королевах если и не любовь, то уж, по меньшей мере, понимание прекрасного. И хотя девчонки по молодости лет и подростковому своенравию предпочитали слушать современный рок-н-ролл во всем его разнообразии, а смотреть на экране боевики и эротические откровения различных не самых известных и почитаемых режиссеров, но при необходимости могли легко и непринужденно, со знанием дела, подчеркнуть разницу в звучании симфоний, сонат, сюит, фуг и прочих бессмертных творений великих мастеров прошлого. Посещая выставки авангардистов и сюрреалистов, Этель и Метель легко могли сравнивать их полотна с классическими портретами и батальными сценами кисти основоположников имперской живописи, благо, очень многие из великих полотен прошлого обретались не в музеях или частных собраниях новобогатеев, а в дворцах и замках, принадлежащих королевской семье. У каждой из близняшек был свой «круг» помещений, определенный строгим этикетом, и хотя любая из них могла бывать в каждом строении, но в южном красном дворце, к примеру, Лиловая Метель находилась на правах гостьи, хозяйничая в своем – северном лиловом.

К пятнадцати годам, когда заканчивалось первоначальное образование юных королев, и они выбирали себе дальнейший путь в жизни, девушки в обязательном порядке выходили замуж, причем – за одного принца-консорта, именуемого иногда Верховным Правителем, но никаких властных полномочий не имеющего, а выполняющего, чаще всего, декоративные функции, выбираемого им в мужья путем долгих интриг, ухищрений и затяжной, едва ли не с пеленок, оценки и переоценки претендентов. Мужем Властительниц Верхнего и Нижнего Пределов мог стать лишь известный, знатный мужчина, не старше двадцати пяти лет, полный сил и здоровья, с незапятнанной репутацией, ну, и прочая, прочая, прочая… что представлялось, однако, скорее пережитком далекого средневековья, когда королевы и в самом деле рожали от принца-консорта детей. В последние пять поколений функции мужа при королевах были столь же декоративны, как и функции непосредственного управления государством Властительницами.

Взрослея, набираясь ума и жизненного опыта, королевы сами решали, с кем делить им ложе, от кого рожать детей, уступая многовековой традиции лишь в одном: рожденные кем-то из них девочки-близнецы принимали на себя обязанности следующих Властительниц Империи. Ну, и еще, конечно же, никто из королев не мог ни при каких обстоятельствах, даже в случае смерти принца-консорта, объявить своего любимого мужчину мужем. Вдовствующим близнецам не разрешалось второй раз сочетаться браком, но даже и в средневековье общество снисходительно смотрело на возможное во вдовстве деторождение, считая это вполне естественным и даже нормальным для, якобы, обделенных мужским вниманием королев – ведь муж-то им причитался всего один на двоих.

Из множества успевших перебывать на двуцветном имперском троне близняшек кто-то был умен и находчив, состоятелен в государственных делах, мудр и решителен, кто-то провел свой век пустышкой-пустоцветом, запомнившимся лишь пышным балами и празднествами в честь успехов своих предков, кто-то промелькнул яркой зловещей кометой, успев отравить с дюжину возлюбленных, пяток-другой родичей и послать на эшафот лучших людей Империи, а кто-то скользнул по небосклону истории тусклой звездочкой, оставив на память о себе только имя в длинном перечне Властительниц.

Нынешние же красная и лиловая королевы только-только вступали во взрослую жизнь. Обе девушки не были красавицами; невысокие, темноволосые, еще до конца не сформировавшиеся, как женщины – они хоть и были похожи друг на друга, но внешнее сходство свое не любили и с малых лет предпочитали одеваться каждая в свои цвета, стричь волосы по-разному, пользоваться совершенно различным макияжем. Но такое нарочитое внешнее отличие лишь подчеркивало их внутреннее сходство: обе одновременно грустили или веселились, плакали или смеялись, злились друг на друга, ругались и мирились, при этом стараясь первой сделать шаг к примирению с любимой сестрой.

Они успели уже выйти замуж за черного принца, потомка старинного рода, наследного герцога, владеющего не только обширными землями на западе страны, но и крупными паями в железнодорожной и авиационной инфраструктурах, офицера Гвардии. Молодой герцог, закончивший элитную школу за несколько лет до поступления туда близняшек, был мужчиной видным, высоким и статным, по-своему красивым той грубоватой мужской красотой, что со времен средневековья отличала профессиональных военных Империи. И он, наверное, гораздо лучше юных девчонок-королев понимал всю призрачность и символизм их брака. Во всяком случае, после роскошного свадебного бала, обильного пиршества на полторы тысячи персон, в первую брачную ночь сестрички так и остались девственными, несмотря на совместную ночевку в одной постели с утомленным танцами, спиртным и всеобщим вниманием мужем. Впрочем, в ту знаменательную ночь и обе королевы, и ставший, наконец-то, принцем-консортом молодой герцог не нашли в себе сил даже раздеться по-человечески, расположившись на шикарном ложе кто в платье, кто несвежей уже сорочке и брюках, и лишь одна из девушек нашла в себе силы раздеться до специально пошитого к свадьбе, великолепного нижнего белья сиреневых оттенков.

Поутру, как полагалось испокон веков, с балкона королевской спальни была вывешена белоснежная простыня с двумя небольшими красными пятнами на ней, собственноручно нарисованными королевами обыкновенной акварелью. И с этих самых пор ни принц-консорт, ни обе королевы никогда не посещали официальных мероприятий друг без друга или в компании посторонних их «семье» мужчин и женщин. Впрочем, такая строгость вовсе не распространялась на мероприятия неофициальные. Этель и Метель по-прежнему самозабвенно танцевали на школьных вечеринках, обнимаясь с одноклассниками, а Черного герцога можно было частенько увидеть в столичных ресторанах, ужинающего в компании то с одной, то с другой известной актриской или танцовщицей.

Впрочем, не интимные отношения внутри царствующего дома, не партнеры и партнерши королев и принца-консорта в те годы привлекали внимание большинства политиков, олигархов и даже многих и многих простых людей. Невероятный взрыв научных открытий, изобретений, находок в самых различных областях человеческих знаний, потрясший общество в последние десятилетия привел к грандиозному прогрессу не только в быту или на производстве, но – в первую очередь – в военном деле, уравняв на поле боя силу имперских легионов и жадно поглядывающих на богатые владения короны гвардейских полков соседних государств. А тут еще и губернаторы, особенно на окраинах страны, стали подумывать о самостоятельности вполне серьезно. Ведь каждому управителю той или иной провинции, отправляя в столицу собранные на данной ему в пользование земле налоги, хоть раз в жизни, да приходила мысль оставить в своем распоряжении все золото, драгоценные металлы, руду, уголь, хлеб и мясо, да заодно и возложить на свое чело венец полновластного и единственного владельца всех этих богатств.

В такой вот неуверенной, полной ожидаемых ужасов, близкого, но все равно мифического распада Империи, атак на её границы давно таящих алчную злобу соседей, междоусобиц среди губернаторов и влиятельных олигархов, – в атмосфере всеобщего страха и подозрительности вступали в свою взрослую жизнь красная и лиловая королевы.

По традиции, после окончания элитной закрытой школы, обе королевы переселялись из загородных семейных апартаментов в Столицу, снимая или одну на двоих, или две отдельные квартирки в каком-нибудь не самом фешенебельном районе. Делалось это и для воспитания самостоятельности в домашних, по сути, девушках, привыкших исподволь к всеобщему почтению и вниманию, и для непосредственного ознакомления Властительниц с жизнью простого народа, что было отнюдь не самым маловажным фактором в сложном процессе подготовки королев к будущему участию в управлении государством. Кроме того, все воспитатели, в узком кругу, разумеется, единогласно считали, что молоденьким девчонкам следует перебеситься вдали от ежедневного и ежечасного присмотра многочисленных слуг, родственников и наставников. Конечно, «бесились» королевы под бдительным контролем саттелитов-телохранителей обоих полов, но – в данном случае надзор был лишь внешним, поверхностным и чаще всего – незаметным, предназначенным для сохранения жизни и здоровья, ну в чем-то и личной неприкосновенности Властительниц.

Переехавшие в Столицу королевы самостоятельно решали, чем же им заняться в ближайшие два-три года: то ли пойти поработать продавщицами в магазин, то ли поступить в известнейший на всей планете столичный Университет, то ли просто пробездельничать все это время, отсыпаясь днем и посвящая вечера и ночи активному и разгульному образу жизни. Впрочем, и кроме работы, учебы и прожигания жизни в Столице было чем заняться юным, уже неплохо образованным и пока еще мало что видевшим в жизни девушкам: и театры, и кинематограф, и концерты известнейших исполнителей в любых музыкальных жанрах, и выставки от классического до самого наиавангарднейшего искусства. А сколько людей!.. лишь по официальной, всегда чуток не добирающей до истины, статистике в городе-гиганте проживало полдесятка миллионов человек, а если приплюсовать сюда ближайшие пригороды и приезжающих в столицу по делам или просто полюбоваться своим главным городом провинциалов…

Вот с этого самого момента и начинается история

«…О несчастных и счастливых, о добре и зле,

О лютой ненависти и святой любви…»(с)

 

I

Позевывая и почесываясь со сна, как самая настоящая простолюдинка из какого-нибудь дешевого, анекдотичного фильма, лиловая королева выбралась из спутавшегося, сбившегося во время её сна в непонятный комок одеяла, лениво поднялась на ноги, одернув на ходу коротенький, прозрачный пеньюарчик ценой без малого в три тысячи полновесных имперских монет, и пошлепала по холодному, застеленному пестреньким линолеумом полу к дверям своей комнаты: маленькой, с высоченными потолками, украшенными старинной, полуобвалившейся лепниной, очень похожей на монашескую келью или девичью спаленку, если бы не огромная, широкая кровать с упругим, будто специально предназначенным для плотских утех матрасом, застеленная шикарным, но сбитым в трудно разъяснимый комок бельем бледного, сиреневого цвета. Даже перебравшись в Столицу, живя третий уже год в съемной квартире в квартале Забав и на досуге слушая лекции по экономике, психологии и, зачем-то, металлообработке в местном Университете, юная королева предпочитала свои цвета при покупке любых вещей, будь то постельное белье, верхняя одежда или – новинка технической мысли – переносной, карманный телефончик.

Потирая не отдохнувшие за ночь, симпатичные, хотя и слегка припухшие со сна, пока еще мутноватые серые глаза, Метель прошла по длинному, гулкому в утренней тишине, коридорчику, иной раз прихватываясь спросонья за стены в дешевеньких, но оригинальных обоях, заглянула пожурчать в уборную, оттуда – в ванную, но принимать душ не стала, кое-как умылась, освежаясь после вчерашнего… ну, да, посидели, и неплохо, в маленьком кабачке почти на границе студенческого городка с сотоварищами по курсу, попили дешевого, но вкусного винца… без сомнения, в Лиловом дворце получше подают, но здесь – в компании, в разговорах о преподавателях, спорах о разных теориях великих мыслителей прошлых лет и современных их ниспровергателей – и вино было вкуснее, и дышалось легче, непринужденнее, свободнее и даже как-то романтичнее… вот, правда, из закусок вчера в кабачке были только бисквиты – шесть штук на десятерых, поэтому с момента пробуждения девушка ощущала вполне обоснованные и серьезные позывы аппетита, заставляющие её двинуться прямиком на кухню.

Но, едва очутившись на пороге маленького, загроможденного холодильником, газовой плитой, раковиной-мойкой, двумя столами и полудесятком табуретов помещения, Метель спросонья смутилась и рефлекторно одернула коротенький подол ночнушки. За обеденным столом в компании двух молоденьких, хмурых мальчишек сидела её сестричка – королева Этель, тоже по-утреннему полуодетая, но успевшая накинуть поверх пеньюара плотный и длинный халат, расшитый яркими красными цветами и вензелями царствующего дома. Третий мальчишка стоял за спиной красной королевы, загораживая худенькими плечами узкое высокое окно, и без того пропускающее на кухню маловато света. И Этель как-то странно, лихорадочно перебегала взглядом с одного из присутствующих на другого, ни на ком особенно не задерживаясь, будто опасаясь встретиться с ними глазами надолго.

Наверное, больше всего вошедшую девушку смутил возраст мальчишек, может быть, на год-два постарше самих Властительниц, и их странная одежда полувоенного покроя, в пестрых, но тусклых пятнах камуфляжа, но без всяких знаков различия, в которых и Метель, и её сестрицу учили разбираться еще в частной школе, в армейских, кажется, кепи с длинным козырьком, и в коротких чистых сапогах, больше похожих на модные сейчас у «золотой молодежи» заграничные ботинки-берцы. Впрочем, буквально через несколько секунд к юной королеве вернулось привычное душевное равновесие и, окончательно изгоняя минутное смущение, она с легкой и нарочитой брезгливостью в голосе предъявила претензию сестре:

– Телли, мы же договаривались не водить сюда мальчиков… во всяком случае – без предупреждения…

Назвав близняшку домашним, в узком кругу принятым именем, Метель сразу дала понять, что не собирается раскрывать свое инкогнито, а кроме того, не считает неизвестно откуда взявшихся мальчишек за достойных партнеров для своего завтрака.

– А я их и не приводила, – чуть нервно, играя пальцами сложенных на столе ладоней, отозвалась Этель. – Они сами пришли…

– Вот так – взяли и пришли?.. – удивленно приподняла бровь лиловая королева. – А разве так бывает?

– Бывает, милая барышня, еще как бывает, – грубовато отозвался от окна, похоже, старший из мальчишек, или, во всяком случае, самый бойкий и находчивый. – Когда нам надо, мы приходим сами и не ждем особого приглашения.

– А тебя вообще никто не спрашивал, – откровенно схамила Метель. – Я с сестрой разговариваю, так что – не влезай в разговор старших…

«Интересно, а как они прошли мимо наших сателлитов? – одновременно подумала она. – Что-то тут не вяжется, может, розыгрыш какой, а я со сна не пойму и воспринимаю все удивительно серьезно?..»

– Старший здесь на некоторое время – я, – с холодной улыбкой, твердо прервал неожиданное сопротивление обстоятельствам лиловой королевы стоящий у окна мальчишка. – И разговаривать вы, обе, будете с моего разрешения и лишь о том, о чем я вас спрошу. Это ясно?..

Вопрос был риторический, но Метель, упершись ладонями в бедра и чуть пригнув упрямую головку, собралась уже, было, ответить на такую неслыханную наглость так, как научилась это делать в студенческой бесшабашной среде, но её опередила сестра:

– Метти, они из-за своего товарища пришли, ищут его, – чуть сумбурно, не очень понятно, назвав Властительницу тоже домашним именем, сообщила Этель. – И не верят, что я тут не при чем…

– Почему мы тебе должны верить? Ты уже обманула нас, когда сказала, что в квартире одна, – резонно заметил один из сидящих за столом, блондинчик с пухлыми, совсем еще детскими губами и яркими васильковыми глазами.

– Ерунда какая-то, – резко пожала плечами Метель, при этом едва не выскользнув из своего воздушно-прозрачного одеяния и тут же стыдливо поддернув ночнушку на плечах. – Может, все-таки объясните, что тут происходит?.. А еще, я не отказалась бы от стакана чая с огромным бутербродом…

Лиловая королева по-хозяйски подхватила из-под стола табуретку и уселась, слегка раздвинув ноги, опершись в колени ладонями, будто готовая в любую минуту вскочить и броситься – хоть на незваных гостей, хоть вон из квартиры.

А вот молодые мальчишки, с утра оккупировавшие их кухню, казалось, совершенно не отреагировали на соблазнительную обнаженность её плеч, как и упорно не замечали голые коленки Этель, белеющие из-под распахнувшихся пол халата. Очевидно было, что они и, в самом деле, пришли сюда с какой-то вполне серьезной целью, не позволяющей отвлекаться на женские прелести молоденьких девчонок.

– Вчера твоя подруга… ну, или сестра, – с пренебрежительной легкостью поправился старший, снизойдя все-таки до толковых объяснений. –  Так вот, она весь вечер и полночи кувыркалась с нашим центурионом, и докувыркалась до того, что он сподобился проводить её домой…

– Я не кувыркалась, – перебивая мальчишку, оправдалась, прежде всего перед сестрой, красная королева. – Мы просто пили вместе, танцевали, сидели за одним столиком и болтали, да и до ночи дело не дошло, уже в начале первого я домой пошла…

– Кувыркались, кувыркались, – с мстительной жизнерадостностью подтвердил блондинчик. – За столом, на танцплощадке, на столе… разве что, под столом не успели покувыркаться…

– Я – взрослая женщина, как хочу, так себя и веду, – обидчиво отрезала в ответ Этель. – С кем хочу – с тем и танцую... А домой я его не пустила. Я не сплю с мужчинами в первый же день знакомства…

И, приметив насмешливый взгляд сестры, скромно добавила, правды ради:

– …ну, не всегда сплю в первый же день… а вот с ним не захотела, хоть он мне и понравился…

– Значит, он проводил тебя, вы попили чайку вот тут, на этой кухне, и он ушел куда-то в ночь? – недоверчиво уточнил старший, так и не отходя от окна, внимательно разглядывая девушек, но без капельки эротизма или даже простой похоти во взгляде.

Казалось, он просто интуитивно проверяет правдивость слов одной и естественность поведения второй.

– Кстати, может, кто-то сделает чаю? – почему-то рассердившись, спросила Метель, ей совсем не понравился взгляд старшего из мальчишек. – И бутербродов… я жрать хочу, как волчица зимой…

– У нищих слуг нету, – вновь жизнерадостно отозвался блондинчик. – Сама и сделай, небось, не лиловая королева…

Обидевшись на такой плоский намек на цвет её пеньюара, Метель встала с табуретки, подхватив со стола большой, пузатый электрочайник, и засуетилась на маленьком пространстве кухоньки, загроможденном в дополнение к привычным предметам мебели еще и тройкой мальчишек.

Холодная вода – самой сильной струей, миг – и готово, крышка – хлоп, чайник на стол, выключатель – щелк, дверца холодильника – чмок… о великодушные боги, сестренка слопала едва ли не всю совсем недавно приобретенную ветчину, хорошо хоть остался солидный кусок сыра и масло, а вот еще и давнишний джем, кажется, клубничный, хотя, может быть, клубничного в нем только баночка, Телли любит перекладывать все из одной тары в другую… теперь – хлебница, кажется, пустая, с жалкими остатками позавчерашнего батона… ну, когда же мы научимся во время покупать хлеб?.. ладно, сгодится и так, главное – еда все-таки есть и выложена на стол…

Пока лиловая королева хозяйничала, стараясь при этом не задеть никого из мальчишек ни плечом, ни руками, её сестра, немного оправившись от внезапного появления троих неизвестных дознавателей, к тому же всегда более уверенно себя чувствующая в компании близняшки, чуть-чуть нервозно поясняла старшему из ребят:

– В квартиру ваш Яр даже не заходил, мы на улице почмокались в щечку и разбежались, с чего бы вдруг мне его поить чаем, если перед этим он столько коньяка выпил?.. А раз уж я с ним не собиралась в постель, то и звать его сюда никакого смысла не было. Он еще постоял у подъезда, покурил, а потом пошел, наверное, в гостиницу…

– Ты видела, как он стоял? – уцепился за последнюю фразу мальчишка. – И с чего ты решила, что он пошел в гостиницу? Думаешь, ему больше негде переночевать было?..

– Я пока подымалась по лестнице, видела огонек сигареты, думаю – это он стоял в двух шагах от дверей, ведь мы там и расстались, – отговорилась Этель. – А в гостиницу – он сам сказал, да еще и спросил, не знаю ли я тут, поблизости, чего-нибудь приличное, чтобы нормально отдохнуть… может, он так незатейливо ко мне в постель набивался, но я сделала вид, что не поняла, вот и посоветовала… идти в любую…

– Ты знаешь все окружные гостиницы? – насмешливо спросил старший, подразумевая своим вопросом девиц определенной профессии, которым знать местные кабаки и постоялые дворы полагается по статусу.

– Знаю, – со скрытым вызовом ответила красная королева, сдержав первоначальное: «Хамло!», так и рвущееся с губ. – Поживешь пару-тройку лет в одном районе – тоже будешь знать, где гостиницы, где булочные, а где ремонт велосипедов…

Запах разрезанной ветчины, чуть заветревшего, но ароматного сыра, клубничного, все-таки клубничного джема, свежезаваренного, великолепного чая растекся по кухне, заставляя даже ко всему привычных мальчишек сглотнуть набежавшую слюну. Метель, грубовато орудуя кухонным ножом, экономно отрезала себе пару кусочков хлеба, соорудила бутерброд с ветчиной и сыром одновременно, а на второй кусочек густо намазала масло и джем, но не успела откусить…

– А угостить нас не хочешь? – нахально спросил блондинчик, глазами голодающего уставившись на съестное, разложенное на столе.

– У нищих слуг нет, – парировала лиловая королева его же словами, а дальнейшее произнесла невнятно, потому что успела впиться зубками в бутерброд: – Оставьте немного Тельке, а остальное – доедайте… кстати, мальчики, а почему бы нам не познакомиться?.. я вот просто не представляю себе, как буду обращаться: «Эй, блондинчик!» к …

И она, проглотив пережеванный кусок, сделала артистическую паузу, ожидая, что белокурый мальчишка назовет себя. Но тот сделал это не сразу, сперва глянув на старшего, будто заручившись его согласием, и только после этого ответив:

– Меня зовут Каин, а если сокращенно, то Кай, старший наш – Резкий, или Рекс, а Молчун – он и есть молчун, Мол – для краткости…

В самом деле, третий мальчишка до сих пор не сказал ни слова, лишь изредка внимательно приглядываясь к королевам и прислушиваясь к происходящему в пустой квартирке.

– … а ты – Метти, а твоя подруга – Телли, – логично закончил процесс взаимного представления Кай.

– Нет, – энергично помотала головой лиловая королева, проглатывая очередной, увы, финальный кусок бутерброда и решительно отметая домашние дворцовые имена, ненароком вырвавшиеся у нее в первые минуты пребывания на кухне. – Она Тел, если хочешь – Телька, моя сестренка, а я – Мет, Метка… А что вы так беспокоитесь за товарища?.. Ну, не дала ему Телька, так, небось, пошел в гостиницу, снял девчонку, чтобы сбросить напряг, только и всего… деньги-то у него были?..

– Деньги были, – размышляя о своем, автоматически согласился Рекс. – Да и не в деньгах дело… ему, кто хочешь, и в кредит даст…

– Ой, – насмешливо зажал руками рот Телька, – он разве Черный герцог, чтобы ему профессионалки давали без денег?..

– А ты думаешь, такая привилегия есть только у принца-консорта? – игриво хихикнул блондинчик. – Откуда такие глубокие познания?.. стоп-стоп, дай-ка догадаться… Тел, Мет – это не иначе, как Этель и Метель… а вы – властвующие королевы Верхнего и Нижнего Пределов…

Довольный удачной шуткой, Кай рассмеялся по-настоящему детским, звонким и счастливым смехом, и обе королевы увидели, что ему, как и обоим его товарищам, ну никак не больше восемнадцати, максимум – девятнадцать лет, и невеликий возраст их еще и скрадывается невысоким ростом и сухощавостью незваных гостей.

– И по возрасту подходят, – поддержал юмор блондина старший, чернявый, с коротко, едва ли не под корень состриженными кудряшками. – Вот нам повезло, рассказать кому – не поверят, в третьесортной квартирке, с утра, с царствующими королевами чай пьем…

– Сами вы – третьесортные, – обиделась за снятую квартирку Метель. – Знали бы, сколько мы за квартиру платим, промолчали бы о её сортности…

– Кстати, девочки, а на что вы тут существуете, – вдруг подал голос Молчун. – Или какой богатенький «буратино» вас обеих содержит от широты душевной и для экзотики?..

Привычные к подобным вопросам, регулярно хоть и не в такой форме задаваемой им с первых дней появления в квартале Забав, Этель презрительно фыркнула:

– А вы из полиции нравов?.. или налоговые инспекторы? Так у нас все в порядке, не переживайте. Я работаю через два дня на третий, в универмаге «Самсона», а Метка пока только учится в универе, но иногда удачно подрабатывает на бирже, если бывает такое настроение… но, если честно, от родителей остался капитал, проценты с которого мы потихонечку и проживаем, на остальное сможем претендовать только после совершеннолетия…

– В универе… – задумчиво почесал в затылке Кай. – Тебе, пожалуй, в ближайшую недельку лучше будет держаться от своего универа подальше…

– Это почему? – автоматически возмутилась Метель, которая очень не любила любых запретов, даже высказанных так благожелательно и мягко.

 Блондинчик вновь метнул взгляд на старшего, поймал в глазах того: «Да говори уж, чего там… через считанные часы все это будет секретом Полишинеля…» и пояснил наполовину – от себя, а наполовину – будто зачитав по бумажке:

– Не сегодня-завтра в студенческом городке начнется буза… ну, анархисты, баптисты, прочие нечестивые гуманитарии желают высказать свое «фи» имперской власти, но не просто так, а с нанесением серьезного ущерба чужому имуществу, возможно, с угрозой жизни и безопасности простых обывателей…

– И откуда вы это знаете? – удивленно уточнила Этель.

– Так вы, девчонки, так ничего и не поняли? – в ответ удивился Рекс и резким движением распахнул полу своей полувоенной курточки. – Легион «Махайрод», триарии второй центурии первой когорты…

На внутренней стороне френча, скрытый до поры до времени от посторонних глаз, тяжелым бронзовым блеском скалился огромными саблезубыми клыками давно вымерший зверь. Значок триария казался запущенным, нечищеным едва ли не с момента его получения несколько лет назад, но в этом был тот особый шик старослужащих легионеров, позволяющих себе открытое пренебрежение некоторыми деталями военного этикета, предписывающего не просто начищать внешние знаки отличия, но и всегда держать их на виду.

«Ох ты, вороны вас расклюй! – ошарашено подумала Метель. – Легионеры…» Сироты, бастарды, найденыши и подкидыши, с малых лет живущие в казармах, на государственном обеспечении, получающие воспитание и закалку профессиональных военных, с одинаковой ловкостью владеющие к концу обучения и армейским пистолетом, и тяжелым гранатометом, умеющие водить мотоцикл и танк, самолет и геликоптер, без страха прыгающие с парашютом, плавающие с аквалангом в ледяной арктической воде… каких только достоинств и недостатков не приписывалось этим военным легендам, существующим в Империи последние триста лет. И только в одном никто и никогда не смог бы обвинить легионеров – в пренебрежении долгом и проявлении человеческих чувств на войне. Впрочем, говорят, что и в мирное время юные гастаты, повзрослевшие принципы и ветераны-триарии особо не обременяли себя общепринятыми нормами морали… но это уже – из области тех страшилок, которыми без особых усилий сдерживают в узде смелых на словах обывателей и разного рода гуманитариев.

– …нас ввели в город заранее, тихо, чтобы не волновать лишний раз народ, говорят, по личному прямому распоряжению Властительниц Пределов, – спокойно продолжил Рекс, запахиваясь и одергивая френчик.

Этель и Метель быстро переглянулись, как бы спрашивая друг друга: «Почему же нас не поставили в известность, привлекая от нашего имени Легионы для усмирения возможных беспорядков?..», но тут же сообразили, что на время пребывания « в народе» их общение с государственными мужами, министрами, олигархами ограничивалось единственным днем в месяц, и эту традицию, как и прочие, не нарушали уже несколько столетий, невзирая случавшиеся на войны, природные катаклизмы и техногенные катастрофы. Видимо, кто-то из высшего руководства Империи посчитал предстоящую заварушку среди радикальных столичных студентов не настолько серьезной, чтобы ради нее, в нарушение всех и всяческих традиций, в срочном порядке вытаскивать из города обеих королев. Но вот охрану им все-таки должны были усилить… «Про какую охрану ты думаешь? – укорила сама себя лиловая королева. – Эти мальчишки продут через батальон наших сателлитов и даже не заметят, что кто-то был на их пути… вот ведь Телли повезло связаться с их… а кто он у них, кстати?..»

– Ребята, – откровенно поинтересовалась Метель. – А кто же ваш товарищ?.. почему вдруг пропал, если он настоящий легионер?..

– Ты думаешь – мы умеем волками и птицами оборачиваться, нас пули не берут, и люди от нашего взгляда леденеют, падают в обморок и укладываются штабелями? – осведомился иронично Кай, а его старший товарищ добавил серьезно не совсем понятные слова:

– Сейчас возможна утечка отовсюду, анархисты тоже не зря свои зарубежные деньги получают… могли отследить командира разведвзвода Легиона, выбрать подходящий момент и… тем более, ты говоришь, – кивнул он на красную королеву, – что видела курящего у своего подъезда… запомните, девчонки, если кто-то даже просто так, в шутку, подносит папироску ко рту – он не легионер, что бы там не рассказывал и какими богами не клялся…

– Тогда его действительно искать надо, – искренне возмутилась Этель, уже начавшая подозревать неладное. – А вы тут сидите, ветчину с сыром лопаете…

Красная королева погорячилась, с завтраком было покончено уже давно, едва лишь её сестренка намекнула на самообслуживание. Предпочитающие не откладывать на будущее любое съестное, легионеры моментально смолотили всё, что было выставлено на стол, а рачительный Молчун даже сгреб со столешницы в ладонь хлебные крошки.

– Вот мы и ищем, тем более, Ярый должен был с утра обязательно объявиться, нам же в студгородок первыми идти, как положено разведке, еще до начала всяких беспорядков… – отозвался Рекс.

«А я посчитала, что он Ярослав», – машинально подумала Телька.

– … но, раз он здесь не ночевал, придется пройтись по ближайшим гостиницам, будем надеяться, он, в самом деле, туда рванул, к девчонкам… – закончил старший.

Совместное чаепитие, обмен любезностями и колкостями растопили первоначальный лед недоверия, и решимость триариев выбить из девчонок нужную информацию любой ценой свернула в иное, более миролюбивое русло, тем более, чтобы там не болтали обыватели, психологическая подготовка и умение оценивать искренность и откровенность собеседника в простом разговоре у легионеров были на не меньшей высоте, чем стрельба или физическая закалка.

Надо заметить, что обеим королевам тоже понравились простые и незатейливые мальчишки с глазами профессиональных убийц, не было еще таких среди многочисленных знакомцев Этели и Метели, и чем-то загадочным, смертоносным влекли к себе юные триарии.

– Ничего вы не найдете, – решительно сказала красная королева. – Или найдете, да уже поздно. Тут, в квартале Забав, десяток разных притонов и притончиков, которые под гостиничными вывесками обосновались…

– Успеем, – как-то спокойно, будто бы даже с ленцой, сказал Кай. – За своих отомстить никогда не поздно…

– Не каркай, – строго одернул его Рекс и поторопил товарищей: – Почаевничали – и хватит, спасибо этому дому, пошли…

– Стойте, – подхватила мысль сестренки Метель. – Раз уж так получилось, мы поможем, да и девчонкам с девчонками договориться всегда легче будет…

– И знаю я уже, примерно, куда ваш командир мог пойти, – уверенно добавила Этель. – Нам вот только переодеться, недолго совсем…

– Девчонки – и чтоб недолго?.. – засомневался блондинчик, в душе уже понимая искренность близняшек и принимая предложенную помощь от новых знакомых.

– Пять минут, засекай, – с неожиданным азартом предложила красная королева. – Метка, пошли по-шустрому…

Видно было, что ей очень хочется хотя бы такой мелочью утереть нос легендарным воинам…

II

Королевы королевами, древняя кровь, высшие аристократки Империи, но когда это нужно было им, да еще и дело пошло на принцип перед мальчишками, сестренки и в самом деле оделись быстро, пусть и не за пять обещанных минут, но никак не дольше семи-восьми. Впрочем, справедливости ради, надо отметить, что в древнюю кровь молоденьких девчат изрядную долю добавили в свое время многие великие воины и полководцы, о которых теперь написано в учебниках истории.

Метель – в лиловых брючках в обтяжку, маленьких сапожках на каблучке, в простенькой блузке, длинном, до пят, модного покроя сиреневом плаще и громоздкой кепке-фуражке на мелированных коротких, под мальчика, волосах, и Этель – в короткой красной юбочке, неожиданно желтой блузке, кожаной черной курточке, с непокрытой темно-русой головой появились перед заждавшимися в коридоре мальчишками, как две волшебные феи на фоне скромной, если не сказать – бедной, полувоенной формы триариев.

– Так, – окинув девушек быстрым взглядом, констатировал Рекс. – Вместе не пойдем, и без того вы на улице в глаза бросаться будете, как голый на имперском балу… Кай, ты первым, с девчатами, а мы с Молчуном – следом… девочки, головами не вертеть, на нас не оглядываться, вести себя, как ни в чем ни бывало…

– Ладно-ладно, – послушно согласились сестренки, понимая, что в ближайшее время их ждет то, что любили они больше всего на свете – настоящее, не придуманное, не отрежиссированное имперскими угодниками, не обеспеченное сателлитами, подлинное Приключение.

…на улицах квартала Забав, названного так за множество увеселительных заведений самого разного толка и пошиба, сосредоточенных на полудесятке старинных переулков и тупиков столицы, в это ранее утро преобладал в основном рабочий люд: уборщицы и грузчики, курьеры и водители персональных авто, бухгалтера и продавщицы из мелких лавочек и рано открывающихся крупных магазинов, – все они спешили на работу, сосредоточенные, малость невыспавшиеся, совсем не интересующиеся окружающим их городом и людьми в нем. Потому, на обеих королев и их спутников пристального внимания не обратил никто до тех самых пор, пока они не дошли до ближайшей гостиницы, а если говорить честно – борделя, в котором номера можно было снять и на час, и на сутки, а профессионалки на постоянной основе дежурили в широком и пустынном вестибюле в ожидании востребованности их услуг.

Как изначально и задумывалось, на переговоры с девушками отправилась красная королева: «Меня тут знают…»

– Интересно, откуда… – иронично хмыкнул Кай, уже успевший удостовериться, что за шутливые подколки сестры не спешат награждать вполне серьезными полновесными пощечинами.

– Как ты думаешь, они свое эротическое бельишко в свободное время сами шьют на машинках? – тихонечко засмеялась Этель. – К нам в универмаг ходят, вот и случается то с одной, то с другой словечком перемолвиться, о жизни потрещать… ну, а просто в лицо я, пожалуй, тут всех знаю…

– И что ты им скажешь? – поинтересовалась Метка, чуть-чуть ревнуя, что главную роль в предстоящем действе будет исполнять не она.

– А зачем выдумывать что-то сложное? – пожала плечами красная королева. – Поссорилась с парнем, он сказал, что пойдет по блядям, вот теперь ищу – где же завис этот негодник…

– Браво! – одобрил её идею Каин и тут же поправился под полными подозрения взглядами девушек: – Так ведь, чем проще, тем лучше и правдоподобнее…

В первой гостинице их ожидала неудача. И хотя местные профессионалки, годами совсем немного постарше обеих королев, из чисто женской солидарности, от души желали Этель разыскать коварного и подлого любовника, единственно, по их мнению, с целью сурового наказания, но никто из них не видел в прошедшую ночь мужчины, даже отдаленно напоминающего худенького, невысокого триария-легионера.

– Ничего, это только самое начало, – подбодрила слегка обескураженных мальчишек Этель. – Да и вряд ли бы Яр сюда попал ночью, у них тут – натуральный конвейер от заката до рассвета, только что – очереди на улице нет…

До второй точки пришлось прошагать еще километра два. К этому времени огромный, ни о чем не подозревающий город начал активно просыпаться, и тротуары заполнили многочисленные клерки, приказчики, банковские служащие, почтовики, кассиры солидных серьезных магазинов и прочие, зарабатывающие немного, но честно отсиживающие положенные часы в конторах, присутствиях и лавках. Проталкиваться через сгустившуюся толпу стало труднее, и легионеры на ходу перестроились: первыми теперь шли Резкий и Молчун, как тараном, раздвигая массу людей, а следом за ними, практически в упор, чтобы людской водоворот тут же затянул освободившееся пространство, обе королевы и замыкающий Кай. Не сказать, что триарии расталкивали или распинывали идущих перед ними, но, как будто, ощутив лично им грозящую опасность, люди сами старались расступиться перед уверенно двигающимися, не глядя на окружающих, совсем еще мальчишками. И многие из уступивших дорогу потом еще долго не могли понять, что же заставило их чуток притормозить, свернуть, отойти к обочине… Так, наверное, раздвигались огромные стада травоядных, населявших в доисторические времена бескрайние степи Нижнего Предела, перед бегущими по своим делами и не собирающимися нападать на них могучими саблезубыми кошками, знак которых триарии носили на внутренней стороне своих пятнистых френчиков.

Вторая гостиница скрывалась за свежеотремонтированным фасадом маленького двухэтажного особнячка, спрятавшегося в мизерном, на пять домов, тупичке, совсем рядом с гудящим людским многоголосьем и шумящим автомобильными двигателями старинным бульваром. Быстро обнаружить её здесь без помощи юных королев триарии не смогли бы, несмотря на все свои воинские и топографические навыки, скорее уж – промотались вокруг и около полчаса, да и пошли бы на поиски следующего объекта.

– Тут подороже, потому без очередей и конвейера, – с видом знатока пояснила красная королева. – Но одна я туда не пойду – тамошние девчонки жаловались, тут мамка злая, и еще – охрана обязательная, с дубинками и прочими неприятными вещицами…

– Ты, главное, выспроси, кто и что видел и слышал, остальное – не твои заботы, – вселяя уверенность в заробевшую Этель, заботливо попросил Рекс. – Охрана, мамки – все это ерунда, а вот то, что девчонки с тобой говорят, не ломаясь, и без попрошайничества – прямо подарок судьбы…

Красной королеве даже бы и в страшном сне не приснилось еще пару часов назад, что она буквально сомлеет от такой сомнительной похвалы. Но – и в самом деле, приятное тепло прилило к её щекам, еще бы секунда-другая, и Властительница Нижнего Предела покраснела бы, как маков цвет, но – в домашнее образование обеих сестер входило и умение бороться с явными, откровенными проявлениями собственных эмоций…

Вошли они дружно, всей пятеркой буквально ввалились в уютненький, застеленный коврами и заставленный пальмами в кадках вестибюльчик гостиницы. Из глубокого кресла, стоящего прямо при входе, навстречу им поднялся огромный медведеподобный мужчина с тусклыми, заспанными глазками, похоже, злой на весь белый свет за то, что ему довелось провести бессонную ночь на работе. Но – как поднялся, так и опустился от сильного, но незаметного тычка под дых в исполнении кого-то из триариев. А вот никакой мамочки поблизости не обнаружилось, может быть, та сдавала следующей ночную смену, может, просто крепко прикорнула где-нибудь в номерах, но первой встреченной им на пути женщиной была явно ночная труженица – в высоких сапогах-ботфортах, ультракороткой юбочке, по сравнению с которой мини красной королевы выглядело едва ли не монашеским одеянием, в черной блузке-сеточке, через мелкие ячейки которой проглядывали яркие, шоколадные соски…

Как ни странно, в этот раз Тельке называться и напоминать постельных дел мастерице о том, при каких обстоятельствах они познакомились, не пришлось, та сама неожиданно узнала красную королеву.

– Телька-Этелька! Привет! Ты чего к нам? подзаработать решила? Все-таки, маловато у вас за прилавком платят… – с благожелательным смешком подхватила близняшку за руки профессионалка.

– Да… нет… привет, – слегка растерявшаяся от такого опознания пробормотала королева. – У меня тут дело… да… вот… может, и ты поможешь?..

Она, в который уже раз за это утро, коротенечко изложила встреченной девице историю ссоры с мальчиком, его уходом и поисками, старательно избегая называть слушательницу по имени. Красная королева, в самом деле, не помнила, как зовут эту девушку с запоминающимися разноцветными глазами, очень короткой стрижкой «под парик», и великолепным бюстом, хоть и невыдающегося размера, но очень уж притягивающим мужские взгляды своей едва не идеальной формой и упругостью. Вот и сейчас, умело обступившие Этель и её собеседницу триарии вовсю глазели именно на грудь последней, наверное, как и большинство увидевших её, задаваясь простейшим головоломным вопросом – что это: результат искусства пластического хирурга или щедрые дары природы?..

– Ой, как ты плохо врешь, – засмеялась в ответ на рассказ красной королевы безымянная пока собеседница. – Не научилась еще… ну, да ладно, мне-то какое дело, зачем он тебе нужен… но – видела я его ночью… ну, примерно, как раз тогда, как ты говоришь.

– Он что же – здесь? – с легким разочарованием от окончания, казалось бы, только-только начавшегося приключения спросила Телька.

– Нет же, конечно, – пожала плечами девица и тут, наконец-то уловила некоторое смятение в настроении королевы: – Ты чего так мнешься? Забыла, как меня зовут?  Так я и сама иной раз забываю… ха-ха! Для простых клиентов я – Маруся, для тех, кто садо-мазо любит – Антуанетта, здешние подруги зовут – Витой, а по документам я – Тара… ха-ха-ха… Выбирай имечко, какое нравится…

«Ого, да она, похоже, подшофе, – сообразила стоящая поодаль Метель. – А запаха никакого, да и стоит на ногах твердо… небось, «серебряный иней» нюхнула, чтобы всю ночь работать…» По сравнению с сестрой, лиловая королева плоховато была знакома с местными злачными местами и персоналом, их обслуживающим, но судя по студенческим злым разговорам, профессионалки через одну потребляли заморский наркотик, придающий организму силы, позволяющий не спать сутки-двое подряд и вызывающий фатальное привыкание едва ли не со второй дозы.

– Вита, так куда ж Ярик-то девался? – спросила Этель, похоже, как и сестра, сообразившая, в каком состоянии находится веселая девица.

– Он еще ночью уехал, – рассказала профессионалка. – Друзья его увезли, чего-то он, грешный, набрался, как свинтус, аж под руки его выводили…

– Куда увезли? Кто увозил – знаешь? – не удержался, вмешался Каин.

Маруся-Вита-Тара с неудовольствием оглянулась на нового собеседника, поймала ледяной взгляд голубых глаз,  и вдруг, будто незримо нюхнув еще двойную дозу, «поплыла»…

– Ох, парень, – перейдя почти на шепот, сказала, глядя в глаза триарию, девица. – Ох… я бы с тобой… все бы бросила… и это дело, и всякий порошок… только, чтобы с тобой, навсегда… веришь?..

То ли «иней» и бессонная ночь так обострили её ощущения, то ли и в самом деле девчонка за годы работы научилась с первого же взгляда разбираться в людях, а может быть, и взгляд самого триария о многом ей рассказал, но…

– Ладно, это все хорошо, – грубо перебил шокирующее признание Виты Кай. – Что с другом нашим?..

– Да увозил их Зотыч, он тут, при нас, вечно отирается, шоферит… ну, привести-отвести клиентов, девчонок, – вернулась к главной теме разговора профессионалка, умело и быстро справившись с собой. – И сейчас, небось, в своей колымаге дремлет, за уголком стоит, не на глазах…

Кай оглянулся на старшего. Тот молча кивнул и указал взглядом Молчуну на поверженного охранника, казалось бы, спокойно отдыхающего в кресле: «Пригляди…», а сам крепко взял под локоток лиловую королеву, коротко, едва слышно, попросив:

– Метка, пойдем-ка со мной… на всякий случай…

Уже выходя из дверей гостиницы, Метель успела краем уха уловить продолжение рассказа Виты:

– …он с Леркой отдыхал, с самого начала, она, кажись, хотела ему еще кого за компанию сосватать… ну, у нас так… вообщем, чтобы еще и подруге подзаработать, да и легче вдвоем с одним-то, если без извратов всяких… вот и предложила, а он – ни в какую, как ни уговаривала…

На улице Рекс сразу потащил лиловую королеву за угол дома и – угадал, а может быть, и еще раньше приметил стоящие там автомобили: один – совсем древний, явно не на ходу, а просто занимающий место на стоянке, второй – сияющий лаком и хромом, наверное, неделю, не больше, как с заводского конвейера, и третий, потрепанный, но еще крепкий и хорошо обихоженный заботливым хозяином. Этот самый хозяин и дремал на переднем сидении, рядом с рулевой колонкой.

– Слышь, мужик, – старший, распахнув незапертую дверцу автомобиля, бесцеремонно ткнул кулаком в бок спящего. – Ночью ты одного парня, вроде как, с дружками отсюда увозил…

– И чего такого? – с тревожным нахальством, будто и не спал вовсе, вылупился на триария пожилой уже мужчина в сильно помятом костюме, с широкой проплешиной на затылке. – Ты кто такой будешь? Чего надо?

– Это вот – невеста его, – решил разыграть старую карту, не затрудняя себя лишними придумками, Резкий. – А я – её брат. Вот, ищем заблудшего женишка, совсем он от рук отбился…

– Я тут много кого возил ночью… и отсюда, и сюда… – заговорил было Зотыч, видимо, вымогая с триария монетку-другую на освежение памяти, но – обознался спросонья.

Коротким, несильным, но очень болезненным ударом Рекс предупредил шофера, что такие игры у него не получатся.

– Эх, молодежь, – казалось, скрипнул зубами от боли Зотыч, но продолжил уже нормальным голосом, правда, ежесекундно кривя гримасой лицо и стараясь незаметно потереть ушибленный бок: – Одних я их и отвозил в эту ночью, мало народу сегодня было… или своим ходом приезжали-уезжали… да… а они… этот, друг ваш и, хе-хе, жених, он набрался изрядно, как я сперва подумал. Только потом, в машине уже, когда ехали, сообразил – не пьяный он вовсе, что я – пьяных не возил, да я их столько перевозил, сколько вы трезвых не видели… а этот – нет. Может, обкурился чем, или обкололся, а может, по башке его сильно приложили, но точно – не пьяный…

– Куда отвез? – не удержался и перебил словоохотливого шофера триарий.

– Всё спешите и спешите, – вновь с укоризной сказал Зотыч, предусмотрительно отодвигаясь поглубже в машину – подальше от кулаков мальчишки. – В студгородок отвез всех четверых… там еще по проулкам плутали, но, похоже, до самого края доехали, до конца… там они его и выволокли, он сам-то едва ногами перебирал…

– Их трое было? – все-таки уточнил Рекс.

– Трое, трое, – согласился шофер. – Двое с вашим другом сзади сели, а еще один – со мной. Он и дорогу показывал, ничего больше не говорил, только: «Влево, вправо, прямо…»

– Забудь, что мы приходили, – посоветовал водителю Резкий, на секунду прихватывая ладонью его плечо.

На физиономии Зотыча изобразилось отчаянное страдание, видимо, прихват триария и в самом деле был исключительно болезненным.

– Забыл, уже все забыл… – пробормотал без вины пострадавший шофер.

– Пошли, – кивнул Рекс все время допроса простоявшей чуть в сторонке лиловой королеве.

«Вот ведь, что такое не везет… – услышали они вслед ворчание старика. – Ночью прогонял на край света по номиналу, даже на чай не дали, жадюги… теперь вот этот… дознаватель хренов… а чем я виноват?.. мое дело – баранку крути, да по сторонам поглядывай… а кого, куда… пусть сами разбираются…»

В вестибюле гостиницы их встретила та же компания, казалось, даже позы у по-прежнему стоящих рядышком Этели, профессионалки и Кая не изменились, да и Мол, как застыл неподалеку от кресла с сидящим в нем охранником, так и продолжал стоять на том же месте.

– Рекс, надо бы сходить к девчонке, с которой был Яр, – предложил Каин, по заведенному у легионеров порядку предпочитающий все доводить до конца. – Без тебя решили не спешить…

– Пошли, – кивнул старший без лишних слов.

Первой к узкой, крутой лестнице, покрытой ковровой дорожкой, двинулась Вита-Тара, как бы показывая дорогу, при этом продолжая прерванный рассказ:

– …они там недолго пробыли, наверное, минут двадцать, потом все вышли, вашего-то на руках тащили, то ли перебрал он, то ли еще чего, но сам не шел… а эти – они, как вы, все по сторонам зыркали, молчали… а Лерка потом в номере закрылась, сказала – отдохнуть хочет, ей же за ночь оплатили, а пробыл он всего ничего, минут сорок…

Лестница окончилась длинным, неожиданно уютным коридором с хорошим освещением, небольшими картинами в строгих рамках на стенах и многочисленными дверями по обе стороны.

– Вот тут, – кивнула девушка на одну из них под восьмым номером. – Только не стучите, вон – звонок, видите?..

Позвонили раз, другой, третий… когда же Каю надоело бессмысленно жать на беленькую кнопку, он переспросил у Виты:

– Так тебе сама Лерка сказала, что отдыхать будет? шибко крепко она спит, кажись…

– Нет, это те мужики сказали, которые вашего друга выводили, – спохватилась девушка. – Лерка-то сама не показывалась с тех пор, как её ваш друг…

Она запнулась, будто подумав о чем-то нехорошем, разноцветные глаза её заметно округлились…

Каин склонился к несложному замку, поколдовал над ним с полминутки, быстро оглянувшись по сторонам – коридор по-прежнему был пуст – распахнул дверь и первым буквально ворвался в комнату…

Явно взбаламученная мужским и женским телами и даже слегка не поправленная, давно уже холодная постель была здесь основным предметом мебели. Возле неё, на небольшой тумбочке, громоздились три бутылки, кажется, из-под коньяка, несколько стаканов, пепельница, наполненная окурками со следами губной помады. Пара простеньких стульев с развешенным и раскиданным на них женским, тонким бельем. И обнаженное тело молоденькой девушки, лежащее на полу, рядом с постелью… чуть раскинутые в стороны ноги, странно заломленные руки, широко открытые мертвые глаза, уставившиеся в потолок, на виске запеклась кровь… и еще немного её вытекло на пол, застыв подсохшей уже грязной лужицей…

Все это Резкий и обе королевы увидели еще с порога, почти из коридора, и теперь в номер следом за Каем и Витой заходить было бессмысленно.

– Чем-то тяжелым, в висок, похоже, кастетом, проломили кость… – негромко констатировал триарий, склонившись на секунду над трупом.

– Вот дела, – как-то очень уж спокойно, может быть, из-за «инея» в крови, отметила Вита. – И что теперь?

– Теперь – вызывай полицию, – серьезно посоветовал Кай, буквально выталкивая из комнаты в коридор девушку. – Вызывают у вас, если такое случается?

– А как же? – растерянно удивилась Вита. – Это ж не безденежный клиент, с такими сами разбираемся…

– Вот и вызывай, а про нас – не говори, – попросил триарий, подхватив девицу под локоток и аккуратно сводя её вниз, в вестибюль, следом за старшим и обеими королевами. – В принципе, конечно, нам плевать, сама же видела, не при делах мы тут совершенно, но – время… нам бы друга найти, а тут придется в участке полдня просидеть…

– А это – не он её? – зачем-то спросила глупость Вита. – Хотя…

– Вот именно, – подтвердил её здравую, но запоздавшую мысль Кай. – Ему-то на кой? Он отдохнуть пришел, напряг сбросить…

– А вы сейчас – куда? – нелепо спросила девушка, провожая глазами покидающих гостиницу мальчишек.

Каин в ответ невесело рассмеялся и дружелюбно потрепал по щеке окончательно растерявшуюся девицу:

– Не бойся, все хорошо будет…

– Ты вернись, я тебя ждать буду, – неожиданно сказала Вита-Тара. – Сколько хочешь, столько и буду, только вернись, а?

Но Кай только махнул на прощание рукой от дверей. Он и сам не мог бы сказать, сумеет ли вернуться, собственная жизнь не принадлежала ему… 

Рейтинг: +2 222 просмотра
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 17 июля 2012 в 13:49 +1
Современная сказка, класс! 151b21abc550e1701e3a06650dd097d3
Юрий Леж # 17 июля 2012 в 14:58 0
Спасибо!!!
Немножко сентиментально, верно? buket1