Богиня ex machina. 14

4 января 2013 - Юрий Леж

14

Ранним утром зашедший в спальню, чтобы разбудить Купера, поверенный в делах обнаружил Нику спящей на самом дальнем уголке постели, свернувшейся клубочком, а инопланетника и рыжую валькирию – вольготно раскинувшихся на остальной территории и как-то причудливо переплетенными между собой ногами. Видимо, они не очень-то обратили внимание на жесткое требование блондинки: «В ухо мне никому не сопеть, кроватью нагло не скрипеть, интимными делами – не заниматься, ну, а если очень приспичит, то подальше и – тихонько-тихонько, как мышки…» Сам Мишель, спящий чутко в любой обстановке, ничего не слышал, но следует учесть, что организм Серой Тени был настроен не на подслушивание за чужими любовными утехами, а на явные и однозначные знаки опасности для жизни.

Впрочем, пусть и смущенный, старательно прячущий взгляд, Купер поднялся на ноги легко, будто отлично выспался в эту ночь, да и Ника не стала привычно капризничать, чтобы не подавать плохого примера с трудом преодолевающей утреннюю сонливость Милке. А когда та ушла – в порядке общей очереди – умываться и приводить себя в порядок, варящий в столовой на всех кофе инопланетник решился посоветоваться с местным Инспектором.

– Знаешь, Ника, я бы хотел взять эту девушку с собой, – начал Купер, тут же оговорившись и пояснив: – Нет-нет, не подумай, что из-за интима, хотя это было очень хорошо… просто… ей будет трудно жить на планете, а уж тем более – в таком маленьком городке после того, что она увидела и услышала. Да и нынешние особые способности организма будут требовать, искать для себя выхода.

– Думаешь, разнесет она Энск вдребезги и пополам? – сочла нужным поддержать собеседника блондинка.

– Вряд ли, но вот всяких приключений случится – множество, может быть, не всегда безопасных для окружающих. Зачем тебе этот шум?

– И в каком качестве ты хочешь прихватить с собой Милку? – поинтересовалась Ника теперь, как планетарный Инспектор, ей же визировать информацию базы данных у начальника сто восемнадцатой станции при отбытии с планеты аборигенки.

– Стажеркой, – пояснил Купер. – Думаю, что смогу, хотя, нет, уверен, что из нее получится отличный поисковик, а измененная биоморфом физиология будет только плюсом…

– А на меня, значит, возлагается предварительная обработка этой рыжей валькирии? – засмеялась блондинка, впрочем, ничуть в душе не протестуя. – Ну, пока вы будете слоняться по городу в сопровождении этого академика.

– Было бы неплохо, – согласился инопланетник.

– Ты как будто подслушал, что я вчера говорила Мишелю… про «мягкую глину», из которой можно лепить все, что угодно… Знаешь, конечно, я соглашусь, но при одном условии, – сказала Ника, хитренько подмигивая собеседнику. – За день найдешь момент оторваться от своего объекта и купить Милке нормальную одежду, договорились?

– Вот, что значит – женщина, – с нарочитым восхищением в голосе отреагировал Купер. – Честное слово, сам бы я о таком не догадался.

– Размеры тебе подсказать, недогадливый? – засмеялась блондинка, подставляя чашку под первую, самую сладкую утреннюю порцию кофе.

– Подскажи, сама ведь понимаешь мою беспомощность в этом деле… – безропотно согласился инопланетник.

…сперва, конечно, они выпроводили мужчин, пожелав им удачи, а потом еще несколько часов досыпали и просто валялись на постели, лениво переговариваясь ни о чем – ни Ника в своей богемной ипостаси, ни Милка, служившая при баре с послеобеденного времени, не любили ранних утренних подъемов и в этом проявили полное взаимопонимание и солидарность.

Но вот когда настала все-таки пора окончательно расстаться с шикарным гостиничным ложем, сказалась разница между двумя молодыми женщинам: блондинка без малого час изнуряла себя гимнастикой, для поддержания на должном уровне физической формы, так необходимой в её основной, внешней деятельности, а рыжая валькирия предпочла это время провести в ванне, полной ароматных солей, игривой пены и теплой блаженной воды. Когда же они вновь собрались вместе – в столовой, за бокалами коньяка, Ника приметила, что вчерашние синяки Милки – на ногах, запястьях и особенно эффектный на плече – практически исчезли, а от ссадины на виске осталась едва заметная розоватая ниточка-след. Еще не до конца осознавшая, в какую историю ей довелось вляпаться, мало что понимающая во взаимоотношениях даже местной полиции со столичным Особым отделом, не говоря уж о влиянии на имперские власти, к примеру, начальника сто восемнадцатой базы или планетарного Инспектора, плохо представляющая себе многообразие форм жизни на других планетах и не менее многообразные связи между ними, тем не менее рыжая валькирия женским, врожденным чутье ощущала, что никаких неприятностей, подвохов и подлянок ей ждать от своей старшей по возрасту и положению собеседницы не приходится, ну, и вела себя соответствующим образом – как умела, скромно, как могла, чинно-благородно.

То ли сказалось данное Куперу обещание, то ли само поведение Милки, а может быть, желание просто поделиться с кем-то не причастным, человеком не из её круга, но – слово за слово, бокал за бокалом – и Ника потихонечку-полегонечку рассказала обалдевающей уже не столько от застолья со звездой, сколько от получаемой информации рыжей валькирии о беспомощных, утонченных и жалких гламах, безжалостных жестких ворках, о смешном, но серьезном и ответственном нолсе Векки, о добровольном человеческом жертвоприношении на шагнувшей в дальний космос планете, о проживающих среди людей тише воды, ниже травы инопланетянах, о счастливой любви андроида Зины и её создателя Герда.

Поглощая просто в фантастических количествах отличный коньяк из запасов Пальчевского, но при этом практически не пьянея, выкуривая одну папиросу за другой, благо, открытое настежь окно столовой позволяло быстро проветриваться помещению, Милка слушала собеседницу, раскрыв рот и жадно, отчаянно завидуя прошедшей через все эти приключения Нике.

А уж когда речь зашла о поездках блондинки в Сумеречный Город – странную пространственно-временную, никем так до конца не изученную и не понятую флюктуацию на планете, о живущих там простых и суровых людях, с каждым годом все больше и больше похожих на инопланетян, рыжая валькирия окончательно сдалась. Теперь на предложение Купера о стажировке в группе «Поиск» Милка с горящими от восторга глазами однозначно сказала бы – да! да! и только, да! А все произошедшее с ней прошлой ночью после подслушанного телефонного разговора особиста, совсем недавно казавшиеся самой рыжей валькирии такими взрослыми и значимыми приключения в общагах, квартирках доходных домов, даже эксперименты над её собственным телом показались мелкими, пошлыми и не стоящими внимания.

В принципе, вошедшая уже во вкус разговорного жанра Ника старалась открыто не агитировать, не пропагандировать, не соблазнять свою благодарную слушательницу, просто излагая виденное собственными глазами, слышанное своими ушами, ну, и, разумеется, разукрашивая рассказ легендами, мифами, апокрифами, честно предупреждая об этом. Но для родившейся и выросшей в провинциальном маленьком городке, где высшим достижением отчаянности поведения считалась групповуха в студенческом общежитии, истории от блондинки звучали прямым приглашением в загадочный и такой захватывающий мир чужих планет, далеких звезд и неведомых рас.

И после таких проникновенных, искренних разговоров удачнейшим завершающим штрихом оказалось появление Купера с громоздким, но явно легким пакетом в руках и его неловкие слова:

– Это тебе… – адресованные Милке.

– За что? – не поняла и даже разозлилась от собственной неудачной догадки рыжая валькирия.

– Ну, не за что, а почему, – моментально развеяла её сомнения Ника. – Ты так и собираешься здесь ходить в драной юбке, с голой грудью и босиком?

Про отсутствие нижнего белья и пострадавших в стычке с Мишелем чулках блондинка умолчала, а скрывшегося моментально в столовой Купера выгородила по-женски умело:

– Он правильно сделал, что все это купил, сейчас ты под его контролем, он с тобой работает и, значит, за тебя отвечает, а интимные дела тут совсем ни при чем, или ты настолько дешево себя ценишь, что считаешь это расплатой за ночь любви?

Каша из нравственных и бытовых понятий, условностей поведения в провинции, рассказов Ники, ночного общения с инопланетником буквально полезла через край в голове Милки, и девушка не нашла ничего лучше, чем сперва заскочить в столовую, чмокнуть совершенно безобидно и благодарно Купера куда-то в район уха, а потом, прихватив еще недопитую, кажется, уже третью бутылку коньяка, вихрем унестись в спальню, на примерку того немного, что впервые в жизни подарил ей мужчина.

– Как там наш академик? – поинтересовалась Ника у инопланетника, пользуясь временным отсутствием рыжей валькирии в столовой.

– С утра, говорят, было все, как обычно, а вот после визита в университет он начал заметно нервничать, – рассказал Купер. – Похоже, ждал хотя бы визуального, символического контакта с кем-то из своих знакомцев, кому поручал составлять смеси биоморфов, да еще по дороге туда с ним в машине ехал старинный приятель еще по школе, мог рассказать о ночных событиях в городе, задержаниях среди студентов.

– А наши планы?

– Не меняются, – пожал плечами инопланетник. – Мишель тоже так считает, что причин для пересмотра нет. В нужное время в нужном месте такси подберет девушку, отвезет к академику, ну, а дальше вступим со своей партией мы.

– Жаль, что не с кем будет оставить Милку, – озаботилась Ника. – Нам, всем вместе, придется присутствовать в доме Пильманов, иначе никак…

– А она может здесь задурить в одиночестве? – поинтересовался Купер, более интересуясь своим вопросом результатами общения блондинки с кандидаткой в группу «Поиск».

– Задурить… – задумалась блондинка. – Это смотря, как задурить, в то, что Милка выпьет лишку и будет шастать по этажам в поисках мужика – как-то не верится, и в то, что она пойдет разбираться с бывшими коллегами по работе – тоже, а вот может ли она рвануть к нам на помощь? Валькирия эта местная, где живет академик Пильман – знает лучше нас, а про то, зачем мы туда пойдем и с какими трудностями можем столкнуться, ей сейчас, после наших разговоров тет-а-тет, догадаться не трудно.

– Да уж, присутствие посторонних в этом деле было бы лишним, а Милка пока еще очень даже посторонняя, хотя и почти наша, – высказался инопланетник.

В этот момент только что упомянутая валькирия появилась у порога столовой. Разговора она, разумеется, не успела услышать, да и не стремилась к этому вовсе, сейчас для нее было гораздо важнее продемонстрировать обновки, и она искренне жалела лишь об одном – что нельзя узенькие, кружевные трусики одеть поверх коротенькой, удивительно эффектно на ней смотрящейся юбочки.

Несмотря на внеземное происхождение, совсем, кажется, недолгое пребывание в сложном, иной раз противоречивом обществе здешних модниц и модников, Купер очень умело подобрал такие вещи, что безусловно оттеняли и подчеркивали красоту Милки. Впрочем, учитывая предварительную работу нелегальных биоморфов, особого труда это не составляло, ибо и ноги у девушки были длинными и красивыми, и талия тонкой и изящной, и все остальное соответствовало известным и неоспоримым канонам прекрасного.

– Класс! – оценила Ника наряд своей новой подруги. – Только я б еще чего-нибудь попроще прихватила, ну, для дороги, к примеру, или для кухни…

– Так там еще много, – спохватилась Милка, и едва не потащила сопротивляющуюся блондинку в спальню – смотреть на подарки, но Ника, смеясь и шутя, отбилась. – Там и брюки есть, и халатик, и блузки попроще…

– Ладно-ладно, все посмотрим, оценим и обговорим, – по-прежнему веселясь, пообещала блондинка. – Только сейчас давай составим Куперу компанию, пообедаем накоротке, а то ему еще до полуночи за академиком хвостиком ходить.

Милка зарделась, застеснялась, как киношная девица на выданье, молниеносно сменила новую одежду на не менее новый халатик, больше обнажающий, чем прикрывающий её прелести, и с удовольствием уселась за стол рядом с инопланетником, как-то незаметно за разговорами уже успевшим разогреть остатки вчерашнего мяса с картошкой.

После короткого, очень деловитого и быстрого обеда, который, скорее, следовало бы обозвать армейским термином «принятие пищи», Купер ушел, а в гостиничном номере вновь медленно и тягостно потянулись часы ожидания. Впрочем, скучно не было, что рыжей валькирии, ведь Ника не успела рассказать той и половины того, что могло бы увлечь девушку в умопомрачительные межпланетные дали, что самой блондинке Инспектору, приглядывающийся к будущей стажерке и в нужном случае умело вызывающей Милку на откровенность.

Ближе к полуночи, когда девушки вновь перекочевали из столовой в спальню, удобно расположившись все с тем же коньяком на постели, рыжая валькирия даже решилась, наконец-то, сбросить с себя подарки Купера, а Ника напротив, приоделась в привычный дорожный наряд, демонстративно вывесив обычно скрывающийся под футболкой медальон планетарного Инспектора, в номер заскочил, предварительно постучавшись, но второпях решивший не дожидаться полноценного ответа с приглашением войти, начальник полиции городка.

– Вы неплохо устроились, – оценил он, старательно делая вид, что не замечает обнаженную Милку, та тоже демонстративно не замечала комиссара Тарона, все-таки их последнюю встречу всего лишь двое суток назад трудно было назвать взаимоприятной.

– Спасибо, но, думаю, вы заехали не только для того. чтобы одобрить наш номер? – мгновенно перешла на официальный тон Ника, удостоившись за это благодарного взгляда рыжей валькирии.

– Ну, как официальное городское лицо, я просто обязан участвовать в вашем ночном мероприятии, – пожал плечами полицейский, и было очевидно, что эта роль ему категорически не нравится, потому и назвать акцию акцией он не смог, ограничившись нейтральным «мероприятием».

– Надеюсь, вы не на машине с мигалками и сиреной? – пошутила блондинка, подымаясь на ноги.

– У нас таких машин всего десять штук на город, – серьезно ответил комиссар. – На них только патрульные ездят.

Он хотел, было, добавить, что автотранспорт городских чиновников и прочих официальных и не очень лиц хорошо известен всем горожанам, но сдержался и промолчал, тем более, что для сегодняшней акции автомобиль он позаимствовал у соседа, простого булочника.

Ника, дождавшись пока Феликс Тарон деликатно отойдет к выходу из номера, быстро склонилась над Милкой, мазнула её губами по щеке и попросила:

– Никуда не уходи из номера и никого, кроме нас, не впускай, чтобы тебе не говорили из-за двери, поняла? Жди, терпи и жди, даже если прокантуемся там до завтрашнего полудня. Очень тебя прошу.

 

© Copyright: Юрий Леж, 2013

Регистрационный номер №0107038

от 4 января 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0107038 выдан для произведения:

14

Ранним утром зашедший в спальню, чтобы разбудить Купера, поверенный в делах обнаружил Нику спящей на самом дальнем уголке постели, свернувшейся клубочком, а инопланетника и рыжую валькирию – вольготно раскинувшихся на остальной территории и как-то причудливо переплетенными между собой ногами. Видимо, они не очень-то обратили внимание на жесткое требование блондинки: «В ухо мне никому не сопеть, кроватью нагло не скрипеть, интимными делами – не заниматься, ну, а если очень приспичит, то подальше и – тихонько-тихонько, как мышки…» Сам Мишель, спящий чутко в любой обстановке, ничего не слышал, но следует учесть, что организм Серой Тени был настроен не на подслушивание за чужими любовными утехами, а на явные и однозначные знаки опасности для жизни.

Впрочем, пусть и смущенный, старательно прячущий взгляд, Купер поднялся на ноги легко, будто отлично выспался в эту ночь, да и Ника не стала привычно капризничать, чтобы не подавать плохого примера с трудом преодолевающей утреннюю сонливость Милке. А когда та ушла – в порядке общей очереди – умываться и приводить себя в порядок, варящий в столовой на всех кофе инопланетник решился посоветоваться с местным Инспектором.

– Знаешь, Ника, я бы хотел взять эту девушку с собой, – начал Купер, тут же оговорившись и пояснив: – Нет-нет, не подумай, что из-за интима, хотя это было очень хорошо… просто… ей будет трудно жить на планете, а уж тем более – в таком маленьком городке после того, что она увидела и услышала. Да и нынешние особые способности организма будут требовать, искать для себя выхода.

– Думаешь, разнесет она Энск вдребезги и пополам? – сочла нужным поддержать собеседника блондинка.

– Вряд ли, но вот всяких приключений случится – множество, может быть, не всегда безопасных для окружающих. Зачем тебе этот шум?

– И в каком качестве ты хочешь прихватить с собой Милку? – поинтересовалась Ника теперь, как планетарный Инспектор, ей же визировать информацию базы данных у начальника сто восемнадцатой станции при отбытии с планеты аборигенки.

– Стажеркой, – пояснил Купер. – Думаю, что смогу, хотя, нет, уверен, что из нее получится отличный поисковик, а измененная биоморфом физиология будет только плюсом…

– А на меня, значит, возлагается предварительная обработка этой рыжей валькирии? – засмеялась блондинка, впрочем, ничуть в душе не протестуя. – Ну, пока вы будете слоняться по городу в сопровождении этого академика.

– Было бы неплохо, – согласился инопланетник.

– Ты как будто подслушал, что я вчера говорила Мишелю… про «мягкую глину», из которой можно лепить все, что угодно… Знаешь, конечно, я соглашусь, но при одном условии, – сказала Ника, хитренько подмигивая собеседнику. – За день найдешь момент оторваться от своего объекта и купить Милке нормальную одежду, договорились?

– Вот, что значит – женщина, – с нарочитым восхищением в голосе отреагировал Купер. – Честное слово, сам бы я о таком не догадался.

– Размеры тебе подсказать, недогадливый? – засмеялась блондинка, подставляя чашку под первую, самую сладкую утреннюю порцию кофе.

– Подскажи, сама ведь понимаешь мою беспомощность в этом деле… – безропотно согласился инопланетник.

…сперва, конечно, они выпроводили мужчин, пожелав им удачи, а потом еще несколько часов досыпали и просто валялись на постели, лениво переговариваясь ни о чем – ни Ника в своей богемной ипостаси, ни Милка, служившая при баре с послеобеденного времени, не любили ранних утренних подъемов и в этом проявили полное взаимопонимание и солидарность.

Но вот когда настала все-таки пора окончательно расстаться с шикарным гостиничным ложем, сказалась разница между двумя молодыми женщинам: блондинка без малого час изнуряла себя гимнастикой, для поддержания на должном уровне физической формы, так необходимой в её основной, внешней деятельности, а рыжая валькирия предпочла это время провести в ванне, полной ароматных солей, игривой пены и теплой блаженной воды. Когда же они вновь собрались вместе – в столовой, за бокалами коньяка, Ника приметила, что вчерашние синяки Милки – на ногах, запястьях и особенно эффектный на плече – практически исчезли, а от ссадины на виске осталась едва заметная розоватая ниточка-след. Еще не до конца осознавшая, в какую историю ей довелось вляпаться, мало что понимающая во взаимоотношениях даже местной полиции со столичным Особым отделом, не говоря уж о влиянии на имперские власти, к примеру, начальника сто восемнадцатой базы или планетарного Инспектора, плохо представляющая себе многообразие форм жизни на других планетах и не менее многообразные связи между ними, тем не менее рыжая валькирия женским, врожденным чутье ощущала, что никаких неприятностей, подвохов и подлянок ей ждать от своей старшей по возрасту и положению собеседницы не приходится, ну, и вела себя соответствующим образом – как умела, скромно, как могла, чинно-благородно.

То ли сказалось данное Куперу обещание, то ли само поведение Милки, а может быть, желание просто поделиться с кем-то не причастным, человеком не из её круга, но – слово за слово, бокал за бокалом – и Ника потихонечку-полегонечку рассказала обалдевающей уже не столько от застолья со звездой, сколько от получаемой информации рыжей валькирии о беспомощных, утонченных и жалких гламах, безжалостных жестких ворках, о смешном, но серьезном и ответственном нолсе Векки, о добровольном человеческом жертвоприношении на шагнувшей в дальний космос планете, о проживающих среди людей тише воды, ниже травы инопланетянах, о счастливой любви андроида Зины и её создателя Герда.

Поглощая просто в фантастических количествах отличный коньяк из запасов Пальчевского, но при этом практически не пьянея, выкуривая одну папиросу за другой, благо, открытое настежь окно столовой позволяло быстро проветриваться помещению, Милка слушала собеседницу, раскрыв рот и жадно, отчаянно завидуя прошедшей через все эти приключения Нике.

А уж когда речь зашла о поездках блондинки в Сумеречный Город – странную пространственно-временную, никем так до конца не изученную и не понятую флюктуацию на планете, о живущих там простых и суровых людях, с каждым годом все больше и больше похожих на инопланетян, рыжая валькирия окончательно сдалась. Теперь на предложение Купера о стажировке в группе «Поиск» Милка с горящими от восторга глазами однозначно сказала бы – да! да! и только, да! А все произошедшее с ней прошлой ночью после подслушанного телефонного разговора особиста, совсем недавно казавшиеся самой рыжей валькирии такими взрослыми и значимыми приключения в общагах, квартирках доходных домов, даже эксперименты над её собственным телом показались мелкими, пошлыми и не стоящими внимания.

В принципе, вошедшая уже во вкус разговорного жанра Ника старалась открыто не агитировать, не пропагандировать, не соблазнять свою благодарную слушательницу, просто излагая виденное собственными глазами, слышанное своими ушами, ну, и, разумеется, разукрашивая рассказ легендами, мифами, апокрифами, честно предупреждая об этом. Но для родившейся и выросшей в провинциальном маленьком городке, где высшим достижением отчаянности поведения считалась групповуха в студенческом общежитии, истории от блондинки звучали прямым приглашением в загадочный и такой захватывающий мир чужих планет, далеких звезд и неведомых рас.

И после таких проникновенных, искренних разговоров удачнейшим завершающим штрихом оказалось появление Купера с громоздким, но явно легким пакетом в руках и его неловкие слова:

– Это тебе… – адресованные Милке.

– За что? – не поняла и даже разозлилась от собственной неудачной догадки рыжая валькирия.

– Ну, не за что, а почему, – моментально развеяла её сомнения Ника. – Ты так и собираешься здесь ходить в драной юбке, с голой грудью и босиком?

Про отсутствие нижнего белья и пострадавших в стычке с Мишелем чулках блондинка умолчала, а скрывшегося моментально в столовой Купера выгородила по-женски умело:

– Он правильно сделал, что все это купил, сейчас ты под его контролем, он с тобой работает и, значит, за тебя отвечает, а интимные дела тут совсем ни при чем, или ты настолько дешево себя ценишь, что считаешь это расплатой за ночь любви?

Каша из нравственных и бытовых понятий, условностей поведения в провинции, рассказов Ники, ночного общения с инопланетником буквально полезла через край в голове Милки, и девушка не нашла ничего лучше, чем сперва заскочить в столовую, чмокнуть совершенно безобидно и благодарно Купера куда-то в район уха, а потом, прихватив еще недопитую, кажется, уже третью бутылку коньяка, вихрем унестись в спальню, на примерку того немного, что впервые в жизни подарил ей мужчина.

– Как там наш академик? – поинтересовалась Ника у инопланетника, пользуясь временным отсутствием рыжей валькирии в столовой.

– С утра, говорят, было все, как обычно, а вот после визита в университет он начал заметно нервничать, – рассказал Купер. – Похоже, ждал хотя бы визуального, символического контакта с кем-то из своих знакомцев, кому поручал составлять смеси биоморфов, да еще по дороге туда с ним в машине ехал старинный приятель еще по школе, мог рассказать о ночных событиях в городе, задержаниях среди студентов.

– А наши планы?

– Не меняются, – пожал плечами инопланетник. – Мишель тоже так считает, что причин для пересмотра нет. В нужное время в нужном месте такси подберет девушку, отвезет к академику, ну, а дальше вступим со своей партией мы.

– Жаль, что не с кем будет оставить Милку, – озаботилась Ника. – Нам, всем вместе, придется присутствовать в доме Пильманов, иначе никак…

– А она может здесь задурить в одиночестве? – поинтересовался Купер, более интересуясь своим вопросом результатами общения блондинки с кандидаткой в группу «Поиск».

– Задурить… – задумалась блондинка. – Это смотря, как задурить, в то, что Милка выпьет лишку и будет шастать по этажам в поисках мужика – как-то не верится, и в то, что она пойдет разбираться с бывшими коллегами по работе – тоже, а вот может ли она рвануть к нам на помощь? Валькирия эта местная, где живет академик Пильман – знает лучше нас, а про то, зачем мы туда пойдем и с какими трудностями можем столкнуться, ей сейчас, после наших разговоров тет-а-тет, догадаться не трудно.

– Да уж, присутствие посторонних в этом деле было бы лишним, а Милка пока еще очень даже посторонняя, хотя и почти наша, – высказался инопланетник.

В этот момент только что упомянутая валькирия появилась у порога столовой. Разговора она, разумеется, не успела услышать, да и не стремилась к этому вовсе, сейчас для нее было гораздо важнее продемонстрировать обновки, и она искренне жалела лишь об одном – что нельзя узенькие, кружевные трусики одеть поверх коротенькой, удивительно эффектно на ней смотрящейся юбочки.

Несмотря на внеземное происхождение, совсем, кажется, недолгое пребывание в сложном, иной раз противоречивом обществе здешних модниц и модников, Купер очень умело подобрал такие вещи, что безусловно оттеняли и подчеркивали красоту Милки. Впрочем, учитывая предварительную работу нелегальных биоморфов, особого труда это не составляло, ибо и ноги у девушки были длинными и красивыми, и талия тонкой и изящной, и все остальное соответствовало известным и неоспоримым канонам прекрасного.

– Класс! – оценила Ника наряд своей новой подруги. – Только я б еще чего-нибудь попроще прихватила, ну, для дороги, к примеру, или для кухни…

– Так там еще много, – спохватилась Милка, и едва не потащила сопротивляющуюся блондинку в спальню – смотреть на подарки, но Ника, смеясь и шутя, отбилась. – Там и брюки есть, и халатик, и блузки попроще…

– Ладно-ладно, все посмотрим, оценим и обговорим, – по-прежнему веселясь, пообещала блондинка. – Только сейчас давай составим Куперу компанию, пообедаем накоротке, а то ему еще до полуночи за академиком хвостиком ходить.

Милка зарделась, застеснялась, как киношная девица на выданье, молниеносно сменила новую одежду на не менее новый халатик, больше обнажающий, чем прикрывающий её прелести, и с удовольствием уселась за стол рядом с инопланетником, как-то незаметно за разговорами уже успевшим разогреть остатки вчерашнего мяса с картошкой.

После короткого, очень деловитого и быстрого обеда, который, скорее, следовало бы обозвать армейским термином «принятие пищи», Купер ушел, а в гостиничном номере вновь медленно и тягостно потянулись часы ожидания. Впрочем, скучно не было, что рыжей валькирии, ведь Ника не успела рассказать той и половины того, что могло бы увлечь девушку в умопомрачительные межпланетные дали, что самой блондинке Инспектору, приглядывающийся к будущей стажерке и в нужном случае умело вызывающей Милку на откровенность.

Ближе к полуночи, когда девушки вновь перекочевали из столовой в спальню, удобно расположившись все с тем же коньяком на постели, рыжая валькирия даже решилась, наконец-то, сбросить с себя подарки Купера, а Ника напротив, приоделась в привычный дорожный наряд, демонстративно вывесив обычно скрывающийся под футболкой медальон планетарного Инспектора, в номер заскочил, предварительно постучавшись, но второпях решивший не дожидаться полноценного ответа с приглашением войти, начальник полиции городка.

– Вы неплохо устроились, – оценил он, старательно делая вид, что не замечает обнаженную Милку, та тоже демонстративно не замечала комиссара Тарона, все-таки их последнюю встречу всего лишь двое суток назад трудно было назвать взаимоприятной.

– Спасибо, но, думаю, вы заехали не только для того. чтобы одобрить наш номер? – мгновенно перешла на официальный тон Ника, удостоившись за это благодарного взгляда рыжей валькирии.

– Ну, как официальное городское лицо, я просто обязан участвовать в вашем ночном мероприятии, – пожал плечами полицейский, и было очевидно, что эта роль ему категорически не нравится, потому и назвать акцию акцией он не смог, ограничившись нейтральным «мероприятием».

– Надеюсь, вы не на машине с мигалками и сиреной? – пошутила блондинка, подымаясь на ноги.

– У нас таких машин всего десять штук на город, – серьезно ответил комиссар. – На них только патрульные ездят.

Он хотел, было, добавить, что автотранспорт городских чиновников и прочих официальных и не очень лиц хорошо известен всем горожанам, но сдержался и промолчал, тем более, что для сегодняшней акции автомобиль он позаимствовал у соседа, простого булочника.

Ника, дождавшись пока Феликс Тарон деликатно отойдет к выходу из номера, быстро склонилась над Милкой, мазнула её губами по щеке и попросила:

– Никуда не уходи из номера и никого, кроме нас, не впускай, чтобы тебе не говорили из-за двери, поняла? Жди, терпи и жди, даже если прокантуемся там до завтрашнего полудня. Очень тебя прошу.

 

Рейтинг: +1 170 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 4 января 2013 в 20:28 +1
rose supersmile
Юрий Леж # 5 января 2013 в 11:26 0
Спасибо!!!
Но до "super" мне еще далековато zst