Богиня ex machina. 11

4 января 2013 - Юрий Леж

11

Вернувшийся в управление полиции через пару часов после окончания обеденного перерыва комиссар Тарон выглядел не самом лучшим образом – прошедшая бурная ночь давала о себе знать, а несколько часов утреннего и дневного сна, казалось, совсем не компенсировали усталость. Но отлеживаться дома в ожидании, что все уладиться, как бы, само собой полицейский не мог, ну, не в его жизненных правилах было такое поведение, а кроме того, зацепочка за еще одного знакомца рыжей валькирии Милки вполне могла привести и полному раскрытию дела с таинственными препаратами академика Пильмана.

– Господин комиссар, разрешите войти? – в дверях кабинета замаячили рыжие завитушки прически Эмилии.

Начальник полиции умудрился пройти в свои апартаменты в тот момент, когда девушки не было на рабочем месте, потому – обнаружив присутствие начальства – секретарша тут же поспешила к нему и почему-то сделала это очень официально.

– Что случилось? – искренне удивился на такое к себе обращение племянницы Тарон.

– Вот…

Подошедшая к столу Эмилия положила перед начальником простенькую выцветшую и пропахшую пылью папочку с университетским досье.

– Это я взяла под расписку у проректора, уламывала почти четверть часа, – пояснила девчушка. – Не знаю, как тебе, а мне показались интересными и требующими дополнительного расследования два его академических отпуска. Как я поняла из анкеты, Вилля – сирота, близких родственников не имеет, постоянных связей ни с кем не поддерживает, но дважды исчезал из города на довольно продолжительное время. Вот.

– Ты просто молодец, Эмилия, – от всей души, без родственной лести похвалил расцветшую от его слов племянницу комиссар. – Но, к сожалению, сами мы ничего расследовать и проверить не сможем, если уж понадобится, то придется передавать материалы нашему столичному викингу… кстати, как он справляется с этим задержанным? Ты не в курсе?

– Подробности не знаю, – пожав плечами, ответила девчушка. – Но все это время наш высокий гость периодически названивал в столицу и уточнял какие-то особенности в маркировке ампул, ну, тех, что вы изъяли у Геши. Фу, никогда бы не подумала, что он торгует наркотой, как-то это…

– Как? – невольно демонстрируя профессионализм, прицепился к последним словам секретарши полицейский.

– Не принято у нас такое, вот как, – объяснила, как смогла, Эмилия. – По винцу вдарить, ну, или водку соком развести, а чтобы всякое зелье колоть… я потому тот случай с Милкой и запомнила так четко – шприц, укол, ампулы…

– Тогда на ампулах тоже была маркировка? – как бы, невзначай поинтересовался комиссар, замирая в предчувствии чего-то… этакого.

– Не было ничего, – отрицательно мотнула кудрями секретарша. – Помню хорошо, пусть и давно это было, пусть и не присматривалась специально, а вот ты спросил – вспомнила. Чистое было стекло, без всяких там букв и цифр, про которые всё капитан Хольм своих, столичных, выспрашивал.

– Ну, а потом? Что твой викинг еще делал? – уточнил свой первичный вопрос слегка разочарованный ответом племянницы полицейский.

– Опять в допросную шел, чего-то там уточнял, куда-то гонял нашего Волобуя, – продолжила рассказ Эмилия, упомянув одного из оперативников, занимающегося в управлении уголовным розыском и агентурной работой. – А потом, с полчаса назад, обедать пошел, ну, и еще не вернулся.

– Значит, как вернется, придет сюда, жди, – усмехнулся комиссар. – Будем опять наполеоновские планы строить и акции расписывать. Впрочем, чего это я? Наркопритон и оптовика накрыли, распространительницу выявили, подадим в имперский розыск, пусть теперь у других из-за Милки голова болит. Вот уже и результат для нашего города, а все эти пилюльки академика и заботы Особого отдела… ну их, сама знаешь куда…

– Туда-то туда, – скромненько закивала рыжей головкой Эмилия. – Но почему ты, дядя Феликс, меня не спрашиваешь, чего я еще узнала? Или в самом деле думаешь, что я только за студенческим досье в университет ходила?

– Нахалка, – печально вздохнул полицейский. – Я не думал, я очень-очень надеялся, что ты не полезешь в эту кашу, побережешь мои старые нервы…

– А я никуда и не полезла, – понизив голос до конспиративного шепота, сообщила секретарша. – Просто поболтала там со знакомыми, они, ты правильно сказал, меня за сексота не держат, думают, что я просто по блату в полиции и ничего не соображаю, а так – подай-принеси.

«Как же хорошо и быстро она впитывает основные понятия оперативной работы, – подивился Феликс Тарон. – Казалось, на ходу, в спешке, после акции бросил ей пару фраз… запомнила, а главное, использовала, и, похоже, с толком…»

– Не томи, – попросил он девчушку.

– Не буду, – смилостивилась над любимым дядюшкой Эмилия. – Еще ночью в общаге появилась Милка Макоева, как некоторым показалось – сама не своя, то ли перепившая, то ли какого зелья кольнувшая, но вела себя довольно прилично по тамошним меркам – то есть, хлебала все, что горит, и трахалась со всеми, кто еще шевелился.

– Я так и думал, что она к университетским дернет, – кивнул комиссар. – Где же еще в городе от полиции укрыться? А из общаги её и сейчас со штурмовым батальоном не выкурить, отсидится и – уйдет куда-нибудь в сторону столицы, там людей много, затеряться легко.

– Ага-ага, наверное, в столицу и дернет, как ты сказал, но потом, –в тон дядюшке защебетала племянница. – А сейчас Милка вместе с Виллем ушли в бункер! Во, как!!!

И заметив недоумение в глазах начальника городской полиции, по возможности кратко, но красочно, пересказала основные университетские легенды о старой котельной.

– …так что сидят они сейчас в этом бункере одни, это точно, – закончила историко-этнографический экскурс Эмилия. – Из местных, кто в общагах живет, да и вообще – университетских – вряд ли кто рискнет в бункер сунуться даже за деньги, не говоря уж о том, чтобы добровольно. Они там пусть и в большинстве своем ребята удалые, ни Темных, ни Светлых Сил не боятся, но – суеверные, и с собственным разумом расставаться не хотят, даже если про древние капища и сумасшествие кочегаров и сторожей – просто сказка.

– Плохо, – констатировал полицейский и даже прихлопнул в сердцах ладонью по папке с личным делом Вилля. – Очень плохо, но ничего уже исправить нельзя.

– Почему? Что плохо? – не поняла секретарша, в легком испуге отпрянувшая от стола своего начальника и родственника.

– Все плохо. Понимаешь, я думаю, что Милка в общагу побежала не просто скрыться, а еще и за чем-то, очень ей нужным, вот потому и просил тебя вспомнить про этого паренька. Получается, что это нечто, пускай, волшебные ампулы от академика, хранящиеся где-то на территории университета, Милка получила, ну, или вот-вот получит. И исчезнет совсем, как нам хорошо известная, рыжая со светлыми глазами девушка Макоева. А появится где-нибудь яркая блондинка с голубыми глазами и пухленькими губками – и не поймешь, что это один и тот же человек.

– Так надо… сейчас же… – глаза и пышные кудрявые волосы Эмилии буквально загорелись, она едва ли не захлебывалась словами. – Туда, в бункер… взять Волобуя, и Филя-парашютист не откажет… ну, еще пару городовых покрепче…

– Остынь, девочка моя, – устало посоветовал комиссар. – Никогда не принимай скоропалительных и очевидных решений. Судя по твоим рассказам, пусть и девяносто процентов в них – студенческий вымысел и городской фольклор, эта котельная – местечко еще то… не самое приятное в жизни. Так вот, в бункер, как ты его назвала, я не сунулся бы не только с местными кадрами, а даже с теми оперативниками из столичной полиции, с кем раскручивал длиннющую цепочку наркоторговцев. Ту самую, что привела меня домой, на эту синекуру. Без взвода особого назначения там делать нечего, а уж если вспомнить, как твоя Милка легким пинком выбила дверь в доходном доме, а потом ласточкой – ну, или нетопырем – вылетела из окна третьего этажа и убежала, даже для приличия не захромав…

– Дядя, но что же теперь делать? Ведь надо же что-то делать? – недоуменно спросила резко охлажденная трезвыми рассуждениями девчушка.

– Делать – надо, – согласился полицейский. – Но по уму. И не лезть на те вершины, взять которые явно не сможешь. Еще одно тебе правило, а то ведь потом, даже с полдороги, падать больно бывает.

Эмилия задумалась, решая – чтобы еще такого сказать, чем подвигнуть и дядюшку, и начальника городской полиции на более энергичные и решительные действия, которые – она была в этом целиком уверена – необходимо предпринять срочно, просто экстренно. Но никаких нужных слов и мыслей в голову, как на зло, не приходило, и молчание затягивалось. Но тут – повезло – её выручила распахнувшаяся дверь кабинета.

Не постучавшись, даже символическим кашлем не обозначив своего прибытия, в помещение вошел столичный викинг – капитан Хольм с кипой бумаг в руке и крайне кислым выражением  на лице.

– Хорошо, что вы уже здесь, господин комиссар, – сказал особист, забыв поздороваться, впрочем, сегодня-то они уже виделись уже после ночной акции.

Того лощеного, надменного, столичного викинга, что появился в Энске несколько дней назад, к сотруднике Департамента Безопасности становилось все меньше и меньше – полицейский с удивлением обнаружил, что Хольм не брит, хотя это и не бросалось в глаза издали, все-таки у блондинов меньше проблем по этой части. А еще, глаза капитана Особого отдела покраснели, и он стал походить на классического альбиноса.

 – Ах! – не забыв прихватить со стола папку с личным делом Вилля, будто только за этим и заходила в кабинет начальника, Эмилия шустро ретировалась в приемную, старательно прикрыв за собой дверь.

Даже не проводив секретаршу взглядом, особист буквально рухнул на стул и протянул начальнику полиции принесенные с собой документы.

– Этого паренька, пожалуй, пора отдавать вам, господин комиссар, – пояснил Хольм, с силой растирая ладонями щеки, будто пытаясь проснуться или просто взбодрить себя. – Торговля наркотиками там вопиющая, пусть теперь ваш следователь раскручивает – от кого, кому, за сколько и как часто. А я, все-таки, фигура не процессуальная.

– Благодарю, – принимая исписанные аккуратным, понятным почерком листы бумаги, отозвался полицейский, перекладывая их, на всякий случай с глаз долой, в ящик стола. – Но, кажется, по другому делу от мальчишки мало проку, или я не прав?

– В чем-то участвовал, конечно, – ответил особист с грустью в голосе. – Разводил и перекомпоновывал препараты, которые… ну, трудно понять из его рассказов, но все-таки доставлял в университетские лаборатории академик Пильман. Но – не лично из в руки этому студенту, а кому-то из старших, правда, не стесняясь присутствия посторонних. Как-то, примерно, так. Этот Гейнц все время путается, пугается, несет какую-то ерунду… эх, вы бы послушали сами, комиссар, умилились. Из колбочки А отливаем голубые глазки, из пробирки Б наливаем длинные ножки, добавляем из ампулы Ц качественную кожу, а из флакончика Д – густые длинные волосы…

Рассказывая всю эту несуразицу, капитан Хольм чуть изменил голос, стараясь говорить пискляво и плаксиво, имитируя речь задержанного. Получалось не очень артистично и качественно, но основную мысль Тарон понял легко.

– … потом все это перемешиваем в чашке Петри, выпариваем на медленном огне, разбавляем витаминами в определенной пропорции и, наконец, фасуем по ампулам… – продолжил контрразведчик, вздохнул и уже нормальным голосом закончил: – Ни состава препарата, ни формул… да и по академику свидетельство совершенно косвенное. Так что попросите следователя сосредоточиться только на наркотиках, тем более, я связался с нашим отделом в столице и кое-какие сведения по источникам – откуда взялись ампулы с фабричной маркировкой – уточнил.

– А зачем же эти студентики наших, городских девчонок красавицами делали? – решился перевести мысли капитана в нужное русло полицейский. – И что с этой Милкой Макоевой, которая во время акции смогла так красиво уйти, сотворили?

– Вы будете смеяться, комиссар, – вздохнул особист. – Но больше, чем на постельные дела, фантазии этого студентика не распространяются. Хотелось ему, видишь ли, красивую деваху употреблять, да не просто красивую, а – чумовую. Вот только, похоже, он и сам не понял, насколько чумовая она получилась.

– Завтра утром приезжает академик Пильман, – не совсем кстати напомнил полицейский своему собеседнику. – Что нам делать с ним? Я имею ввиду, конечно, себя и городскую полицию. У вас будут какие-то специальные инструкции? Или, как обычно, я отряжу полдесятка городовых присматривать, чтобы у дома Пильманов не болтались всякие подозрительные и праздношатающиеся личности?

Хольм взял маленькую паузу, задумчиво побарабанив пальцами по столешнице. Потом вздохнул, видимо, приняв окончательное решение, максимальное, на которое был уполномочен своим начальством.

– С академиком придется разбираться. В первый день, конечно, ничего не получится, у него, как я понимаю, официальная программа, визиты в мэрию, в университет, к друзьям детства. А вот вечером, попозже, когда вся официальная часть закончится, надо…

– Не надо, – перебил контрразведчика звонкий женский голос. – Не надо вечером разбираться с академиком. Да и вообще – просто не надо.

На пороге кабинета стояла, уперев ладони в бедра, миниатюрная блондиночка с копной тщательно взлохмаченных платиновых волос, невероятным для мужчин образом балансируя на фантастических четырехвершковых каблуках, одетая в скромные черные брючки, выразительно облегающие её соблазнительные выпуклости и короткую черную кожанку. Под распахнутой курткой, поверх белой футболочки, на груди блондинки матово светился большой, белого металла, медальон со странным и видимым даже издалека рисунком средневековой крепости и верхового воина-рыцаря подле нее. Позади блондинки, невероятным образом исхитрившейся незаметно войти в кабинет начальника полиции во время разговора с Рихардом Хольмом, маячили двое – худощавый, тусклый в серо-зеленом помятом костюме и приметных очках в золотой оправе и мощный, поперек себя шире, но невысокий, абсолютно лысый, в бесформенном буром свитере.

 

© Copyright: Юрий Леж, 2013

Регистрационный номер №0106918

от 4 января 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0106918 выдан для произведения:

11

Вернувшийся в управление полиции через пару часов после окончания обеденного перерыва комиссар Тарон выглядел не самом лучшим образом – прошедшая бурная ночь давала о себе знать, а несколько часов утреннего и дневного сна, казалось, совсем не компенсировали усталость. Но отлеживаться дома в ожидании, что все уладиться, как бы, само собой полицейский не мог, ну, не в его жизненных правилах было такое поведение, а кроме того, зацепочка за еще одного знакомца рыжей валькирии Милки вполне могла привести и полному раскрытию дела с таинственными препаратами академика Пильмана.

– Господин комиссар, разрешите войти? – в дверях кабинета замаячили рыжие завитушки прически Эмилии.

Начальник полиции умудрился пройти в свои апартаменты в тот момент, когда девушки не было на рабочем месте, потому – обнаружив присутствие начальства – секретарша тут же поспешила к нему и почему-то сделала это очень официально.

– Что случилось? – искренне удивился на такое к себе обращение племянницы Тарон.

– Вот…

Подошедшая к столу Эмилия положила перед начальником простенькую выцветшую и пропахшую пылью папочку с университетским досье.

– Это я взяла под расписку у проректора, уламывала почти четверть часа, – пояснила девчушка. – Не знаю, как тебе, а мне показались интересными и требующими дополнительного расследования два его академических отпуска. Как я поняла из анкеты, Вилля – сирота, близких родственников не имеет, постоянных связей ни с кем не поддерживает, но дважды исчезал из города на довольно продолжительное время. Вот.

– Ты просто молодец, Эмилия, – от всей души, без родственной лести похвалил расцветшую от его слов племянницу комиссар. – Но, к сожалению, сами мы ничего расследовать и проверить не сможем, если уж понадобится, то придется передавать материалы нашему столичному викингу… кстати, как он справляется с этим задержанным? Ты не в курсе?

– Подробности не знаю, – пожав плечами, ответила девчушка. – Но все это время наш высокий гость периодически названивал в столицу и уточнял какие-то особенности в маркировке ампул, ну, тех, что вы изъяли у Геши. Фу, никогда бы не подумала, что он торгует наркотой, как-то это…

– Как? – невольно демонстрируя профессионализм, прицепился к последним словам секретарши полицейский.

– Не принято у нас такое, вот как, – объяснила, как смогла, Эмилия. – По винцу вдарить, ну, или водку соком развести, а чтобы всякое зелье колоть… я потому тот случай с Милкой и запомнила так четко – шприц, укол, ампулы…

– Тогда на ампулах тоже была маркировка? – как бы, невзначай поинтересовался комиссар, замирая в предчувствии чего-то… этакого.

– Не было ничего, – отрицательно мотнула кудрями секретарша. – Помню хорошо, пусть и давно это было, пусть и не присматривалась специально, а вот ты спросил – вспомнила. Чистое было стекло, без всяких там букв и цифр, про которые всё капитан Хольм своих, столичных, выспрашивал.

– Ну, а потом? Что твой викинг еще делал? – уточнил свой первичный вопрос слегка разочарованный ответом племянницы полицейский.

– Опять в допросную шел, чего-то там уточнял, куда-то гонял нашего Волобуя, – продолжила рассказ Эмилия, упомянув одного из оперативников, занимающегося в управлении уголовным розыском и агентурной работой. – А потом, с полчаса назад, обедать пошел, ну, и еще не вернулся.

– Значит, как вернется, придет сюда, жди, – усмехнулся комиссар. – Будем опять наполеоновские планы строить и акции расписывать. Впрочем, чего это я? Наркопритон и оптовика накрыли, распространительницу выявили, подадим в имперский розыск, пусть теперь у других из-за Милки голова болит. Вот уже и результат для нашего города, а все эти пилюльки академика и заботы Особого отдела… ну их, сама знаешь куда…

– Туда-то туда, – скромненько закивала рыжей головкой Эмилия. – Но почему ты, дядя Феликс, меня не спрашиваешь, чего я еще узнала? Или в самом деле думаешь, что я только за студенческим досье в университет ходила?

– Нахалка, – печально вздохнул полицейский. – Я не думал, я очень-очень надеялся, что ты не полезешь в эту кашу, побережешь мои старые нервы…

– А я никуда и не полезла, – понизив голос до конспиративного шепота, сообщила секретарша. – Просто поболтала там со знакомыми, они, ты правильно сказал, меня за сексота не держат, думают, что я просто по блату в полиции и ничего не соображаю, а так – подай-принеси.

«Как же хорошо и быстро она впитывает основные понятия оперативной работы, – подивился Феликс Тарон. – Казалось, на ходу, в спешке, после акции бросил ей пару фраз… запомнила, а главное, использовала, и, похоже, с толком…»

– Не томи, – попросил он девчушку.

– Не буду, – смилостивилась над любимым дядюшкой Эмилия. – Еще ночью в общаге появилась Милка Макоева, как некоторым показалось – сама не своя, то ли перепившая, то ли какого зелья кольнувшая, но вела себя довольно прилично по тамошним меркам – то есть, хлебала все, что горит, и трахалась со всеми, кто еще шевелился.

– Я так и думал, что она к университетским дернет, – кивнул комиссар. – Где же еще в городе от полиции укрыться? А из общаги её и сейчас со штурмовым батальоном не выкурить, отсидится и – уйдет куда-нибудь в сторону столицы, там людей много, затеряться легко.

– Ага-ага, наверное, в столицу и дернет, как ты сказал, но потом, –в тон дядюшке защебетала племянница. – А сейчас Милка вместе с Виллем ушли в бункер! Во, как!!!

И заметив недоумение в глазах начальника городской полиции, по возможности кратко, но красочно, пересказала основные университетские легенды о старой котельной.

– …так что сидят они сейчас в этом бункере одни, это точно, – закончила историко-этнографический экскурс Эмилия. – Из местных, кто в общагах живет, да и вообще – университетских – вряд ли кто рискнет в бункер сунуться даже за деньги, не говоря уж о том, чтобы добровольно. Они там пусть и в большинстве своем ребята удалые, ни Темных, ни Светлых Сил не боятся, но – суеверные, и с собственным разумом расставаться не хотят, даже если про древние капища и сумасшествие кочегаров и сторожей – просто сказка.

– Плохо, – констатировал полицейский и даже прихлопнул в сердцах ладонью по папке с личным делом Вилля. – Очень плохо, но ничего уже исправить нельзя.

– Почему? Что плохо? – не поняла секретарша, в легком испуге отпрянувшая от стола своего начальника и родственника.

– Все плохо. Понимаешь, я думаю, что Милка в общагу побежала не просто скрыться, а еще и за чем-то, очень ей нужным, вот потому и просил тебя вспомнить про этого паренька. Получается, что это нечто, пускай, волшебные ампулы от академика, хранящиеся где-то на территории университета, Милка получила, ну, или вот-вот получит. И исчезнет совсем, как нам хорошо известная, рыжая со светлыми глазами девушка Макоева. А появится где-нибудь яркая блондинка с голубыми глазами и пухленькими губками – и не поймешь, что это один и тот же человек.

– Так надо… сейчас же… – глаза и пышные кудрявые волосы Эмилии буквально загорелись, она едва ли не захлебывалась словами. – Туда, в бункер… взять Волобуя, и Филя-парашютист не откажет… ну, еще пару городовых покрепче…

– Остынь, девочка моя, – устало посоветовал комиссар. – Никогда не принимай скоропалительных и очевидных решений. Судя по твоим рассказам, пусть и девяносто процентов в них – студенческий вымысел и городской фольклор, эта котельная – местечко еще то… не самое приятное в жизни. Так вот, в бункер, как ты его назвала, я не сунулся бы не только с местными кадрами, а даже с теми оперативниками из столичной полиции, с кем раскручивал длиннющую цепочку наркоторговцев. Ту самую, что привела меня домой, на эту синекуру. Без взвода особого назначения там делать нечего, а уж если вспомнить, как твоя Милка легким пинком выбила дверь в доходном доме, а потом ласточкой – ну, или нетопырем – вылетела из окна третьего этажа и убежала, даже для приличия не захромав…

– Дядя, но что же теперь делать? Ведь надо же что-то делать? – недоуменно спросила резко охлажденная трезвыми рассуждениями девчушка.

– Делать – надо, – согласился полицейский. – Но по уму. И не лезть на те вершины, взять которые явно не сможешь. Еще одно тебе правило, а то ведь потом, даже с полдороги, падать больно бывает.

Эмилия задумалась, решая – чтобы еще такого сказать, чем подвигнуть и дядюшку, и начальника городской полиции на более энергичные и решительные действия, которые – она была в этом целиком уверена – необходимо предпринять срочно, просто экстренно. Но никаких нужных слов и мыслей в голову, как на зло, не приходило, и молчание затягивалось. Но тут – повезло – её выручила распахнувшаяся дверь кабинета.

Не постучавшись, даже символическим кашлем не обозначив своего прибытия, в помещение вошел столичный викинг – капитан Хольм с кипой бумаг в руке и крайне кислым выражением  на лице.

– Хорошо, что вы уже здесь, господин комиссар, – сказал особист, забыв поздороваться, впрочем, сегодня-то они уже виделись уже после ночной акции.

Того лощеного, надменного, столичного викинга, что появился в Энске несколько дней назад, к сотруднике Департамента Безопасности становилось все меньше и меньше – полицейский с удивлением обнаружил, что Хольм не брит, хотя это и не бросалось в глаза издали, все-таки у блондинов меньше проблем по этой части. А еще, глаза капитана Особого отдела покраснели, и он стал походить на классического альбиноса.

 – Ах! – не забыв прихватить со стола папку с личным делом Вилля, будто только за этим и заходила в кабинет начальника, Эмилия шустро ретировалась в приемную, старательно прикрыв за собой дверь.

Даже не проводив секретаршу взглядом, особист буквально рухнул на стул и протянул начальнику полиции принесенные с собой документы.

– Этого паренька, пожалуй, пора отдавать вам, господин комиссар, – пояснил Хольм, с силой растирая ладонями щеки, будто пытаясь проснуться или просто взбодрить себя. – Торговля наркотиками там вопиющая, пусть теперь ваш следователь раскручивает – от кого, кому, за сколько и как часто. А я, все-таки, фигура не процессуальная.

– Благодарю, – принимая исписанные аккуратным, понятным почерком листы бумаги, отозвался полицейский, перекладывая их, на всякий случай с глаз долой, в ящик стола. – Но, кажется, по другому делу от мальчишки мало проку, или я не прав?

– В чем-то участвовал, конечно, – ответил особист с грустью в голосе. – Разводил и перекомпоновывал препараты, которые… ну, трудно понять из его рассказов, но все-таки доставлял в университетские лаборатории академик Пильман. Но – не лично из в руки этому студенту, а кому-то из старших, правда, не стесняясь присутствия посторонних. Как-то, примерно, так. Этот Гейнц все время путается, пугается, несет какую-то ерунду… эх, вы бы послушали сами, комиссар, умилились. Из колбочки А отливаем голубые глазки, из пробирки Б наливаем длинные ножки, добавляем из ампулы Ц качественную кожу, а из флакончика Д – густые длинные волосы…

Рассказывая всю эту несуразицу, капитан Хольм чуть изменил голос, стараясь говорить пискляво и плаксиво, имитируя речь задержанного. Получалось не очень артистично и качественно, но основную мысль Тарон понял легко.

– … потом все это перемешиваем в чашке Петри, выпариваем на медленном огне, разбавляем витаминами в определенной пропорции и, наконец, фасуем по ампулам… – продолжил контрразведчик, вздохнул и уже нормальным голосом закончил: – Ни состава препарата, ни формул… да и по академику свидетельство совершенно косвенное. Так что попросите следователя сосредоточиться только на наркотиках, тем более, я связался с нашим отделом в столице и кое-какие сведения по источникам – откуда взялись ампулы с фабричной маркировкой – уточнил.

– А зачем же эти студентики наших, городских девчонок красавицами делали? – решился перевести мысли капитана в нужное русло полицейский. – И что с этой Милкой Макоевой, которая во время акции смогла так красиво уйти, сотворили?

– Вы будете смеяться, комиссар, – вздохнул особист. – Но больше, чем на постельные дела, фантазии этого студентика не распространяются. Хотелось ему, видишь ли, красивую деваху употреблять, да не просто красивую, а – чумовую. Вот только, похоже, он и сам не понял, насколько чумовая она получилась.

– Завтра утром приезжает академик Пильман, – не совсем кстати напомнил полицейский своему собеседнику. – Что нам делать с ним? Я имею ввиду, конечно, себя и городскую полицию. У вас будут какие-то специальные инструкции? Или, как обычно, я отряжу полдесятка городовых присматривать, чтобы у дома Пильманов не болтались всякие подозрительные и праздношатающиеся личности?

Хольм взял маленькую паузу, задумчиво побарабанив пальцами по столешнице. Потом вздохнул, видимо, приняв окончательное решение, максимальное, на которое был уполномочен своим начальством.

– С академиком придется разбираться. В первый день, конечно, ничего не получится, у него, как я понимаю, официальная программа, визиты в мэрию, в университет, к друзьям детства. А вот вечером, попозже, когда вся официальная часть закончится, надо…

– Не надо, – перебил контрразведчика звонкий женский голос. – Не надо вечером разбираться с академиком. Да и вообще – просто не надо.

На пороге кабинета стояла, уперев ладони в бедра, миниатюрная блондиночка с копной тщательно взлохмаченных платиновых волос, невероятным для мужчин образом балансируя на фантастических четырехвершковых каблуках, одетая в скромные черные брючки, выразительно облегающие её соблазнительные выпуклости и короткую черную кожанку. Под распахнутой курткой, поверх белой футболочки, на груди блондинки матово светился большой, белого металла, медальон со странным и видимым даже издалека рисунком средневековой крепости и верхового воина-рыцаря подле нее. Позади блондинки, невероятным образом исхитрившейся незаметно войти в кабинет начальника полиции во время разговора с Рихардом Хольмом, маячили двое – худощавый, тусклый в серо-зеленом помятом костюме и приметных очках в золотой оправе и мощный, поперек себя шире, но невысокий, абсолютно лысый, в бесформенном буром свитере.

 

Рейтинг: +1 176 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 4 января 2013 в 14:14 +1
big_smiles_138 Браво, те бест!
Юрий Леж # 4 января 2013 в 19:43 0
Спасибо!!!
Браво, те бест!
Хорошо, что не "текст бесит" laugh
Популярная проза за месяц
141
127
126
115
100
96
96
95
94
91
91
90
88
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
80
77
75
75
75
74
74
72
71
68
46