1.9.3.0

1 марта 2015 - Агнет Гронская
1
На мой день рождения бабушка всегда пекла блины. Сворачивая их треугольниками, я обмакивал в густую сметану. Бабуля часто радовала нас своими блинами, но на день рождения они получались особенно вкусными. 
Получив в подарок охотничий нож и объевшись блинов, я направился в лес, который находился вблизи нашей деревни. 
Я спустился в овраг и поплыл по пшеничному полю. Было тепло, лучи заходившего солнца согревали мои оголенные плечи, а пшеничные хохолки щекотали ребра. Спустя минут десять взору предстало мое Дерево. Я подошел и обнял его. Оно было одиноко, ни радости, ни печали в его молчании. Мое Дерево никогда не рассказывало, как теплые дуновения ветра шепчутся в его кроне, как стаи птиц облюбовали его ветви, как оно встретило рассвет и как монументально спустилось солнце на закате. Я приходил к нему каждый день, чтобы оно не чувствовало себя одиноким. 

2
Сегодня мой двадцатый день рождение, должен заметить, что мамины блины ничуть не хуже, но в памяти до сих пор остался теплый нежный вкус бабушкиных блинов. 
Деревушка наша находилась в тысячи километров от ближайшего населенного пункта, поэтому никто не осмеливался ее покидать. Здесь рождались, учились, женились и умирали. Одна большая семья численностью в сто человек. Я любил всех, они были частью меня, моей жизни, но, к сожалению, за жизнью следует смерть. Я был тем, кто созидал упокоение телам своих родных и близких. Гробовщик. Раб смертных приговоров. Это был 1930 год.  
3
Я проснулся от холода: костер давно погас. Даже летом спать в лесу не доставляло мне удовольствия. Дятлы стучали ночи напролет, от земли тянуло гнилыми листьями и отовсюду раздавалось томное дыхание диких животных, желающих мной полакомиться, – все это лес Бастроп. 
Раз в год на весь август я уходил за три сотни километров, чтоб набрать достаточно древесины для будущих гробов. Работа не из легких, но я был юн и силен: мой топор стучал день, два, три и так пока ладони не стирались в кровь, я не унимался. Было уже достаточно и в первый день, но как будто сама Смерть шептала: «Руби больше, руби, мой мальчик». 

4
Телега была заполнена до отвалу свежесрубленной древесиной. Лошадь с трудом сдвинула ее с места, и мы направились домой. 
Целый месяц я не видел свою семью. Для одних мое возвращение – праздник, для других – трагедия. Люди умирают постоянно. Вы бы знали, каково хоронить чуть ли не каждый месяц близкого человека. Я заливался слезами, выкапывая каждую могилу. После похоронной процессии люди расходились кто куда, лишь я оставался рядом с  душой усопшего, поглощая взглядом крест из свежей древесины. 
Моя мать считает меня бессердечным существом, по ее словам, только человек без сердца может хоронить людей. Но если бы она только знала, что в каждый гроб я кладу часть своего сердца, свою любовь к покойному.

5
Рдел закат. Вдоль дороги, по которой я шел, ветер надрывал кроны тополей, юные деревца и вовсе сгибались до земли. Над городом склонилось алое солнце – предвестие непогоды. Но я ошибся. Предвестие беды. 
Я вошел в главные городские ворота, но к моему удивлению никого не встретил. Было не по себе, обычно, когда я возвращался, меня встречала толпа ребятишек, просивших поведать о жизни лесных животных. Но ни детей, ни стариков, сидящих на лавочках, ни даже матери не было. Как будто весь город вымер. 
Лучше бы я ошибался. 

6
Я остался один.
Я смерти могу простить все, кроме одного, что она забрала всех сразу. Неведомая мне болезнь убила всю деревню от мала до велика. Ни одной живой человеческой души. На протяжении полугода я хоронил останки своих друзей и близких. Пару раз за эти полгода я собирался лечь в гроб бок о бок со своими любимыми, но собравшись с мужеством, поклялся: пока не придам последний прах земле, сам в гроб ни ногой. Я сдержал слово, данное самому себе, после чего моя жизнь стала бессрочным одиночеством. 

7
На чтобы вы потратили свою жизнь, оказавшись на моем месте? 
Под жарким палящим солнцем я отмечал свой двадцать первый день рождение вместе с моим другом Деревом. Мы поговорили о жизни, а точнее о смерти. Я подарил себе шикарный подарок: водрузил на кровать дубовый гроб и массивный крест. И ложась спать в свое новое ложе, искренне надеялся, что больше не придется просыпаться. Остаться без похорон не самое страшное, зная, что на них никто не придет.  

© Copyright: Агнет Гронская, 2015

Регистрационный номер №0274561

от 1 марта 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0274561 выдан для произведения: 1
На мое день рождение бабушка всегда пекла блины. Сворачивая их треугольниками, я обмакивал в густую сметану. Бабуля часто радовала нас своими блинами, но на день рождение они получались особенно вкусными. 
Получив в подарок охотничий нож и объевшись блинов, я направился в лес, который находился вблизи нашей деревни. 
Я спустился в овраг и поплыл по пшеничному полю. Было тепло, лучи заходившего солнца согревали мои оголенные плечи, а пшеничные хохолки щекотали ребра. Спустя минут десять взору предстало мое Дерево. Я подошел и обнял его. Оно было одиноко, ни радости, ни печали в его молчании. Мое Дерево никогда не рассказывало, как теплые дуновения ветра шепчутся в его кроне, как стаи птиц облюбовали его ветви, как оно встретило рассвет и как монументально спустилось солнце на закате. Я приходил к нему каждый день, чтобы оно не чувствовало себя одиноким. 

2
Сегодня мой двадцатый день рождение, должен заметить, что мамины блины ничуть не хуже, но в памяти до сих пор остался теплый нежный вкус бабушкиных блинов. 
Деревушка наша находилась в тысячи километров от ближайшего населенного пункта, поэтому никто не осмеливался ее покидать. Здесь рождались, учились, женились и умирали. Одна большая семья численностью в сто человек. Я любил всех, они были частью меня, моей жизни, но, к сожалению, за жизнью следует смерть. Я был тем, кто созидал упокоение телам своих родных и близких. Гробовщик. Раб смертных приговоров. Это был 1930 год.  
3
Я проснулся от холода: костер давно погас. Даже летом спать в лесу не доставляло мне удовольствия. Дятлы стучали ночи напролет, от земли тянуло гнилыми листьями и отовсюду раздавалось томное дыхание диких животных, желающих мной полакомиться, – все это лес Бастроп. 
Раз в год на весь август я уходил за три сотни километров, чтоб набрать достаточно древесины для будущих гробов. Работа не из легких, но я был юн и силен: мой топор стучал день, два, три и так пока ладони не стирались в кровь, я не унимался. Было уже достаточно и в первый день, но как будто сама Смерть шептала: «Руби больше, руби, мой мальчик». 

4
Телега была заполнена до отвалу свежесрубленной древесиной. Лошадь с трудом сдвинула ее с места, и мы направились домой. 
Целый месяц я не видел свою семью. Для одних мое возвращение – праздник, для других – трагедия. Люди умирают постоянно. Вы бы знали, каково хоронить чуть ли не каждый месяц близкого человека. Я заливался слезами, выкапывая каждую могилу. После похоронной процессии люди расходились кто куда, лишь я оставался рядом с  душой усопшего, поглощая взглядом крест из свежей древесины. 
Моя мать считает меня бессердечным существом, по ее словам, только человек без сердца может хоронить людей. Но если бы она только знала, что в каждый гроб я кладу часть своего сердца, свою любовь к покойному.

5
Рдел закат. Вдоль дороги, по которой я шел, ветер надрывал кроны тополей, юные деревца и вовсе сгибались до земли. Над городом склонилось алое солнце – предвестие непогоды. Но я ошибся. Предвестие беды. 
Я вошел в главные городские ворота, но к моему удивлению никого не встретил. Было не по себе, обычно, когда я возвращался, меня встречала толпа ребятишек, просивших поведать о жизни лесных животных. Но ни детей, ни стариков, сидящих на лавочках, ни даже матери не было. Как будто весь город вымер. 
Лучше бы я ошибался. 

6
Я остался один.
Я смерти могу простить все, кроме одного, что она забрала всех сразу. Неведомая мне болезнь убила всю деревню от мала до велика. Ни одной живой человеческой души. На протяжении полугода я хоронил останки своих друзей и близких. Пару раз за эти полгода я собирался лечь в гроб бок о бок со своими любимыми, но собравшись с мужеством, поклялся: пока не придам последний прах земле, сам в гроб ни ногой. Я сдержал слово, данное самому себе, после чего моя жизнь стала бессрочным одиночеством. 

7
На чтобы вы потратили свою жизнь, оказавшись на моем месте? 
Под жарким палящим солнцем я отмечал свой двадцать первый день рождение вместе с моим другом Деревом. Мы поговорили о жизни, а точнее о смерти. Я подарил себе шикарный подарок: водрузил на кровать дубовый гроб и массивный крест. И ложась спать в свое новое ложе, искренне надеялся, что больше не придется просыпаться. Остаться без похорон не самое страшное, зная, что на них никто не придет.  
Рейтинг: 0 210 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!