ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияДраматургия → Имя Ленина отчество Сталина часть 2.

Имя Ленина отчество Сталина часть 2.

15 августа 2014 - Сергей Чернец

из книги Имя Ленина отчество Сталина часть2

Часть 2 Максюта

Говоря о правосудии времен Советского Союза, - то встречался мне человек – «неисправимый вор», как он сам себя представлял, говоря о себе: имя у меня Ленина, а отчество Сталина – Владимир Иосифович. Максюта – как все его называли. И был он сирота, детдомовский, но судимостей имел, аж 8 штук. И все срока его маленькие по полтора – два года, хотя статьи все за одно воровство, но он не признавался рецидивистом.
Жил Максюта по деревням средней полосы России. Так приеду, говорит, в колхоз – устроюсь через председателя плотником в хозяйство. А плотник то он был «классный» - орудовал топором, как собственной рукой: и срубы рубил, и двери и окна на фермах чинил. И все бы хорошо. И жилье то ему предоставляли – то к бабульке подселят, а иногда и домик давал другой председатель. Жил бы.
Но была у Максюты страсть такая – грабить магазинчики деревенские. Некоторые он вскрывал легко и запросто, обычной «фомкой», гвоздодером. И выносил он оттуда все: и крупу и муку, и конфеты и водку с сигаретами, и вещи забирал, какие продавались в деревенских магазинах: чайники, приемники, одежду.
Но все это надо было организовать. Нужно было и машину найти и напарников подобрать. А еще и сбыть надо все награбленное куда-то. Вот этот процесс организации ограбления и был заманчивым для Максюты.
Он договаривался с каким- нибудь другим сельпо, чтобы сбыть  товары и находил собутыльников напарников. И обделывал ограбления и сбыт с каждым разом все изощреннее. Некоторые магазинчики грабились через крышу, а некоторые срубы поднимали домкратом и так, через щель между бревен вытаскивали из магазина все товары. Утром продавец приходит: все замки целые, а магазин пустой. Нажив достаточно большую сумму денег, Максюта ехал на юг – в Крым: «в Ялту, в костюмчике с отливом» - как мечтал Косой в «Джентльменах удачи». 
Не все «проделки» и преступления давались Максюте легко. Он придумывал способы грабежа, чтобы не сразу схватились, незаметные. То через трубу печную проникал в магазин. Да и продавщицы в сельмагах работали из рук вон плохо, то и по два дня не открывали магазин. Некогда ей – в огороде помидоры – огурцы надо садить и поливать. А так посмотрят люди: закрыт магазин на все засовы и окна в решетках. Не сразу и схватятся, что магазин то ограблен. А пока в райцентр сообщат, пока милиция расшевелится – неделя пройдет. Максюта уже на море отдыхает, а милиция с ног сбилась ищут воров.
И бывало гулял Максюта по 5 – 6 лет на свободе. Но, как в том же фильме «Джентльмены удачи» говорил Доцент: «украл выпил – в тюрьму». Попадал и Максюта на скамью подсудимых. Закон же наш в те времена, как мне сам Максюта рассказывал: за кражу личного имущества – до 6-ти и более лет лишения свободы наказывал, а за кражу государственного и колхозного – до 3-х лет. А в магазине сельском суммы были небольшие, не превышающие предел, чтобы быть «в особо крупных размерах», а считалось «мелочью». Тем более, если попадался Максюта, тогда все возвращали, весь ущерб. И просил прокурор на суде 3 года, а суд выносил полтора или два.
Отсидевши свое, снова искал наш Владимир Иосифович хороший колхоз, где его плотницкие мастеровые руки всегда нужны.
А уж как он отдыхал, по его восторженным рассказам, когда деньги не умещались в карманах. И одевался по последней моде «с иголочки», и обедал и завтракал в ресторанах. Вино и девушки и номера люкс в гостиницах. Жил конечно на широкую ногу.
Когда кончались деньги, снова он находил колхоз и вновь работал не только руками, но и головой – присматривая очередные магазинчики. И нравилась Максюте такая жизнь: и романтика и никакой ответственности.
Правда, с каждым новым сроком, все труднее было Максюте переживать тюремные невзгоды. И где он только не побывал «по этапу». Отправляли его в лагеря в различные места. Был он в Иркутской области в поселке Селенга. Там зэки работали на заводе-комбинате войлочно-валяльного производства. Они делали валенки для нашей страны. А условия работы очень были тяжелые. Техники безопасности не соблюдалось никакой. В цехах в воздухе летала пыль и шерсть от войлока. А требовалось изготовлять валенок все больше, нормы возрастали. Люди с большими сроками не доживали до освобождения, умирали от болезни легких. Максюта был в том лагере всего около года и то, после освобождения, больше полугода кашлял и отхаркивал из легких сгустки черной шерсти. Он работал там в красильной, где валенки красили.
И еще один срок 3 года, пришлось отбывать Максюте в Якутии, около города Вилюйска. Вот где было страшнее, чем на валенках. Тут, в стороне от населенного пункта, построено было производство «минеральной ваты», стекловата – по народному. Вот где умирали люди – бывало в день по 3 – по 4 человека увозили на кладбище. И это в 1978-ом году, при «развитом социализме» - эксплуатация тюремщиков оставалась такая же, как при Гулаге времен Сталинского строительства «Беломорканала». В цехах, где делали стекловату, в воздухе летали осколки и стеклянная пыль. Работали там и вытяжные приспособления, под потолком протянуты были трубы. Но зимой в Якутии морозы под 50 градусов, а вытяжка охлаждает помещения. Зэки сами забивали в трубы старые фуфайки. И тогда пыль от стекловаты вся была в цеху и приходилось дышать этой пылью. Конечно многие болели и умирали.
После того срока, одного из восьми, Максюта долго болел и года три не думал о воровстве. Но жизнь в деревне, на добрых старушкиных харчах и на свежем молоке с фермы, - помогла ему быстро поправить здоровье. А когда жить ему стало скучно, - в этом очередном колхозе, - вновь начал Максюта, «имя Ленина, отчество Сталина», проворачивать свои воровские дела. Из одного колхозного склада он воровал и зерно и удобрения, а в другой колхоз продавал. И опять на море – «в Ялту, в костюмчике с отливом». Снова рестораны и девушки… 
Последние срока по 1,5 (полтора) года, отбывал Максюта в Курской области. Там было две зоны строгого режима. Одна показательная – рядом с Курском. Производство швейное и шили там тенты для автомобилей и спец одежду для рабочих. «Швейка» - и тут были зэки специалисты: нормы перевыполняли. Максюта работал на раскройке с лекалами. Интересно, что местные курские «шпана» дорожили своими швейными машинками и передавали их из рук в руки по знакомству. И случалось часто, что освободившийся курский шпана, через месяцы, через полгода вновь возвращался в зону с новым сроком. Гулял на воле: пил и дрался и опять в лагерь, за свою швейную машинку шить робы и тенты. Тут они ходили строем в столовую, соблюдали форму одежды: сапоги начищены, верхняя пуговица застегнута, как в армии, даже обязательная заправка постелей в бараках – зона была показательная, как перевоспитывают преступников.
А чуть подальше от Курска была другая зона, где тоже побывал Максюта. Он неудачно попытался ограбить магазинчик в деревне Курской области, за попытку ограбления ему и присудили 1,5 года. И приехал Максюта на строительство сахарного завода. Завод задуман был огромный, огорожено было 4 километра площади и строили его зэки долго больше 10-ти лет.
Но и здесь Максюта нашел применение своему основному воровскому мастерству. Бригадиром у них был еврей – бывший врач, который сидел за незаконные аборты. С высшим образованием умный делец быстро подружился с Максютой. Вместе с ним они организовали продажу стройматериалов, которые в обилии привозили в промышленную зону. И кирпич и кафельную плитку продавали они через шоферов строительной организации на волю, - тем же курским дачникам доски сбывали…
Освободился тогда Максюта с большими деньгами. Решил уехать на урал. Пожил малое время в Удмуртии, в Башкирии и приехал в Свердловскую область. Под старость лет он решил уже «завязать», бросить свое ремесло и хотел тихо прожить в деревне. Но встретились ему друзья жулики, с которыми он когда-то сидел. Закрутилась опять воровская кутерьмя, но не надолго. Здоровье подвело, годы его под 60 подходили. И вот бегать быстро не мог, и был пойман во время очередного ограбления. Теперь последний свой срок отбывал в лесной зоне. Работал на пилораме, пилил тар- доску для ящиков.
А отбывал он свой последний срок в  зоне особого режима, так как суд признал его, наконец, вором – рецидивистом, хотя таким он был всю свою жизнь.
Освободился Максюта в 61 год, седой, сгорбившийся и здоровьем не блещущий. На станции он не сел на поезд до Свердловска, хотя билет ему был куплен от администрации зоны. Сидел он в буфете в кафе на вокзале. На столе перед ним стоял стакан вина, дешевого портвейна «три семерки» и тарелка с салатом. В это время и я вошел в кафе перекусить. Мне нужно было ждать автобус, до села еще минут 40. Взял я себе котлету с гарниром да стакан сока и подошел к его столику. Увидев меня в подряснике он с радостью предложил мне присесть за его стол.
Не сразу, но мы разговорились. «Как звать – то тебя» - спросил я своего собеседника, допивая свой стакан сока.
«Имя Ленина, отчество Сталина» - с некоторой усмешкой ответил он. «Вот, батюшка, хотел бы я с вами поговорить по-хорошему, по-душам, так сказать, будет у вас время».
И тогда предложил я новому своему знакомому проехать со мной. В процессе разговора, до автобуса еще было время, я узнал, что Максюта хороший плотник и торопиться ему некуда, некуда ему ехать и негде ему жить. 
С тех пор стал Максюта работать на восстановлении Храма. И мы часто с ним беседовали. Много рассказывал он мне историй из своей полной приключений жизни. А я рассказывал ему о простых истинах, объясняя известные, но не усвоенные понятия: от десяти заповедей – не убей, не укради… и далее.
Максюта часто болел. И когда ему было совсем плохо, лежал он почти при смерти. Мы вызывали врачей, но лечение, лекарства мало помогали. Так и умер Максюта у меня на руках, не дожив до открытия Храма, в восстановлении которого он принимал участие, как плотник. Перед смертью он исповедался и причастился. И неизвестно простит ли Бог жизнь его грешную. Хотя жил он с такой верой, что все он делает правильно: воровал он у государства и никогда не воровал в квартирах у людей… По жизни со всеми старался быть честным и добрым, многим людям помогал. Когда жил в деревнях, помогал пожилым старушкам у кого проживал. И много хороших поступков совершил Максюта за свою жизнь. Знал он про заповеди, но придерживался понятий воровского мира, где тоже есть свои заповеди. Также – «не укради» - ибо тот, кто ворует у своих, почитается как «крыса» и «крысятничество» резко осуждается и наказывается в воровской среде. А Максюта был рядовой вор, не имел авторитета, но считал себя «честным вором» и честным человеком. У каждого своя правда. И в Библии к этому говорится: «Если совесть тебя не осудит, так значит и Бог не осудит». Совесть мы почитаем как голос Божий в душе человека. (1Иоанна 3:20 – 21).
Сергий Чернец.

© Copyright: Сергей Чернец, 2014

Регистрационный номер №0232934

от 15 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0232934 выдан для произведения:

из книги Имя Ленина отчество Сталина часть2

Часть 2 Максюта

Говоря о правосудии времен Советского Союза, - то встречался мне человек – «неисправимый вор», как он сам себя представлял, говоря о себе: имя у меня Ленина, а отчество Сталина – Владимир Иосифович. Максюта – как все его называли. И был он сирота, детдомовский, но судимостей имел, аж 8 штук. И все срока его маленькие по полтора – два года, хотя статьи все за одно воровство, но он не признавался рецидивистом.
Жил Максюта по деревням средней полосы России. Так приеду, говорит, в колхоз – устроюсь через председателя плотником в хозяйство. А плотник то он был «классный» - орудовал топором, как собственной рукой: и срубы рубил, и двери и окна на фермах чинил. И все бы хорошо. И жилье то ему предоставляли – то к бабульке подселят, а иногда и домик давал другой председатель. Жил бы.
Но была у Максюты страсть такая – грабить магазинчики деревенские. Некоторые он вскрывал легко и запросто, обычной «фомкой», гвоздодером. И выносил он оттуда все: и крупу и муку, и конфеты и водку с сигаретами, и вещи забирал, какие продавались в деревенских магазинах: чайники, приемники, одежду.
Но все это надо было организовать. Нужно было и машину найти и напарников подобрать. А еще и сбыть надо все награбленное куда-то. Вот этот процесс организации ограбления и был заманчивым для Максюты.
Он договаривался с каким- нибудь другим сельпо, чтобы сбыть  товары и находил собутыльников напарников. И обделывал ограбления и сбыт с каждым разом все изощреннее. Некоторые магазинчики грабились через крышу, а некоторые срубы поднимали домкратом и так, через щель между бревен вытаскивали из магазина все товары. Утром продавец приходит: все замки целые, а магазин пустой. Нажив достаточно большую сумму денег, Максюта ехал на юг – в Крым: «в Ялту, в костюмчике с отливом» - как мечтал Косой в «Джентльменах удачи». 
Не все «проделки» и преступления давались Максюте легко. Он придумывал способы грабежа, чтобы не сразу схватились, незаметные. То через трубу печную проникал в магазин. Да и продавщицы в сельмагах работали из рук вон плохо, то и по два дня не открывали магазин. Некогда ей – в огороде помидоры – огурцы надо садить и поливать. А так посмотрят люди: закрыт магазин на все засовы и окна в решетках. Не сразу и схватятся, что магазин то ограблен. А пока в райцентр сообщат, пока милиция расшевелится – неделя пройдет. Максюта уже на море отдыхает, а милиция с ног сбилась ищут воров.
И бывало гулял Максюта по 5 – 6 лет на свободе. Но, как в том же фильме «Джентльмены удачи» говорил Доцент: «украл выпил – в тюрьму». Попадал и Максюта на скамью подсудимых. Закон же наш в те времена, как мне сам Максюта рассказывал: за кражу личного имущества – до 6-ти и более лет лишения свободы наказывал, а за кражу государственного и колхозного – до 3-х лет. А в магазине сельском суммы были небольшие, не превышающие предел, чтобы быть «в особо крупных размерах», а считалось «мелочью». Тем более, если попадался Максюта, тогда все возвращали, весь ущерб. И просил прокурор на суде 3 года, а суд выносил полтора или два.
Отсидевши свое, снова искал наш Владимир Иосифович хороший колхоз, где его плотницкие мастеровые руки всегда нужны.
А уж как он отдыхал, по его восторженным рассказам, когда деньги не умещались в карманах. И одевался по последней моде «с иголочки», и обедал и завтракал в ресторанах. Вино и девушки и номера люкс в гостиницах. Жил конечно на широкую ногу.
Когда кончались деньги, снова он находил колхоз и вновь работал не только руками, но и головой – присматривая очередные магазинчики. И нравилась Максюте такая жизнь: и романтика и никакой ответственности.
Правда, с каждым новым сроком, все труднее было Максюте переживать тюремные невзгоды. И где он только не побывал «по этапу». Отправляли его в лагеря в различные места. Был он в Иркутской области в поселке Селенга. Там зэки работали на заводе-комбинате войлочно-валяльного производства. Они делали валенки для нашей страны. А условия работы очень были тяжелые. Техники безопасности не соблюдалось никакой. В цехах в воздухе летала пыль и шерсть от войлока. А требовалось изготовлять валенок все больше, нормы возрастали. Люди с большими сроками не доживали до освобождения, умирали от болезни легких. Максюта был в том лагере всего около года и то, после освобождения, больше полугода кашлял и отхаркивал из легких сгустки черной шерсти. Он работал там в красильной, где валенки красили.
И еще один срок 3 года, пришлось отбывать Максюте в Якутии, около города Вилюйска. Вот где было страшнее, чем на валенках. Тут, в стороне от населенного пункта, построено было производство «минеральной ваты», стекловата – по народному. Вот где умирали люди – бывало в день по 3 – по 4 человека увозили на кладбище. И это в 1978-ом году, при «развитом социализме» - эксплуатация тюремщиков оставалась такая же, как при Гулаге времен Сталинского строительства «Беломорканала». В цехах, где делали стекловату, в воздухе летали осколки и стеклянная пыль. Работали там и вытяжные приспособления, под потолком протянуты были трубы. Но зимой в Якутии морозы под 50 градусов, а вытяжка охлаждает помещения. Зэки сами забивали в трубы старые фуфайки. И тогда пыль от стекловаты вся была в цеху и приходилось дышать этой пылью. Конечно многие болели и умирали.
После того срока, одного из восьми, Максюта долго болел и года три не думал о воровстве. Но жизнь в деревне, на добрых старушкиных харчах и на свежем молоке с фермы, - помогла ему быстро поправить здоровье. А когда жить ему стало скучно, - в этом очередном колхозе, - вновь начал Максюта, «имя Ленина, отчество Сталина», проворачивать свои воровские дела. Из одного колхозного склада он воровал и зерно и удобрения, а в другой колхоз продавал. И опять на море – «в Ялту, в костюмчике с отливом». Снова рестораны и девушки… 
Последние срока по 1,5 (полтора) года, отбывал Максюта в Курской области. Там было две зоны строгого режима. Одна показательная – рядом с Курском. Производство швейное и шили там тенты для автомобилей и спец одежду для рабочих. «Швейка» - и тут были зэки специалисты: нормы перевыполняли. Максюта работал на раскройке с лекалами. Интересно, что местные курские «шпана» дорожили своими швейными машинками и передавали их из рук в руки по знакомству. И случалось часто, что освободившийся курский шпана, через месяцы, через полгода вновь возвращался в зону с новым сроком. Гулял на воле: пил и дрался и опять в лагерь, за свою швейную машинку шить робы и тенты. Тут они ходили строем в столовую, соблюдали форму одежды: сапоги начищены, верхняя пуговица застегнута, как в армии, даже обязательная заправка постелей в бараках – зона была показательная, как перевоспитывают преступников.
А чуть подальше от Курска была другая зона, где тоже побывал Максюта. Он неудачно попытался ограбить магазинчик в деревне Курской области, за попытку ограбления ему и присудили 1,5 года. И приехал Максюта на строительство сахарного завода. Завод задуман был огромный, огорожено было 4 километра площади и строили его зэки долго больше 10-ти лет.
Но и здесь Максюта нашел применение своему основному воровскому мастерству. Бригадиром у них был еврей – бывший врач, который сидел за незаконные аборты. С высшим образованием умный делец быстро подружился с Максютой. Вместе с ним они организовали продажу стройматериалов, которые в обилии привозили в промышленную зону. И кирпич и кафельную плитку продавали они через шоферов строительной организации на волю, - тем же курским дачникам доски сбывали…
Освободился тогда Максюта с большими деньгами. Решил уехать на урал. Пожил малое время в Удмуртии, в Башкирии и приехал в Свердловскую область. Под старость лет он решил уже «завязать», бросить свое ремесло и хотел тихо прожить в деревне. Но встретились ему друзья жулики, с которыми он когда-то сидел. Закрутилась опять воровская кутерьмя, но не надолго. Здоровье подвело, годы его под 60 подходили. И вот бегать быстро не мог, и был пойман во время очередного ограбления. Теперь последний свой срок отбывал в лесной зоне. Работал на пилораме, пилил тар- доску для ящиков.
А отбывал он свой последний срок в  зоне особого режима, так как суд признал его, наконец, вором – рецидивистом, хотя таким он был всю свою жизнь.
Освободился Максюта в 61 год, седой, сгорбившийся и здоровьем не блещущий. На станции он не сел на поезд до Свердловска, хотя билет ему был куплен от администрации зоны. Сидел он в буфете в кафе на вокзале. На столе перед ним стоял стакан вина, дешевого портвейна «три семерки» и тарелка с салатом. В это время и я вошел в кафе перекусить. Мне нужно было ждать автобус, до села еще минут 40. Взял я себе котлету с гарниром да стакан сока и подошел к его столику. Увидев меня в подряснике он с радостью предложил мне присесть за его стол.
Не сразу, но мы разговорились. «Как звать – то тебя» - спросил я своего собеседника, допивая свой стакан сока.
«Имя Ленина, отчество Сталина» - с некоторой усмешкой ответил он. «Вот, батюшка, хотел бы я с вами поговорить по-хорошему, по-душам, так сказать, будет у вас время».
И тогда предложил я новому своему знакомому проехать со мной. В процессе разговора, до автобуса еще было время, я узнал, что Максюта хороший плотник и торопиться ему некуда, некуда ему ехать и негде ему жить. 
С тех пор стал Максюта работать на восстановлении Храма. И мы часто с ним беседовали. Много рассказывал он мне историй из своей полной приключений жизни. А я рассказывал ему о простых истинах, объясняя известные, но не усвоенные понятия: от десяти заповедей – не убей, не укради… и далее.
Максюта часто болел. И когда ему было совсем плохо, лежал он почти при смерти. Мы вызывали врачей, но лечение, лекарства мало помогали. Так и умер Максюта у меня на руках, не дожив до открытия Храма, в восстановлении которого он принимал участие, как плотник. Перед смертью он исповедался и причастился. И неизвестно простит ли Бог жизнь его грешную. Хотя жил он с такой верой, что все он делает правильно: воровал он у государства и никогда не воровал в квартирах у людей… По жизни со всеми старался быть честным и добрым, многим людям помогал. Когда жил в деревнях, помогал пожилым старушкам у кого проживал. И много хороших поступков совершил Максюта за свою жизнь. Знал он про заповеди, но придерживался понятий воровского мира, где тоже есть свои заповеди. Также – «не укради» - ибо тот, кто ворует у своих, почитается как «крыса» и «крысятничество» резко осуждается и наказывается в воровской среде. А Максюта был рядовой вор, не имел авторитета, но считал себя «честным вором» и честным человеком. У каждого своя правда. И в Библии к этому говорится: «Если совесть тебя не осудит, так значит и Бог не осудит». Совесть мы почитаем как голос Божий в душе человека. (1Иоанна 3:20 – 21).
Сергий Чернец.
Рейтинг: +1 366 просмотров
Комментарии (2)
Казарььянц Маргарита # 15 августа 2014 в 15:20 0
ЗАМЕЧАТЕЛЬНО ИЗЛОЖЕННЫЙ РАССКАЗ О ЧЕЛОВЕКЕ С СЛОЖНОЙ СУДЬБОЙ , СПАСИБО ТЕБЕ, СЕРЁЖА,
ЧТО СВОИМ ВНУТРЕННИМ ПОНИМАНИЕМ, ТЫ СПАС НЕ ОДНУ ( Я ТАК ДУМАЮ) ДУШУ, ПОМОГ ВОССТАНОВИТЬСЯ В ЖИЗНИ И НАЙТИ СЕБЯ...ТЫ- ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ САМ ЧЕЛОВЕК, И, КАК Я ПОНЯЛА- БАТЮШКА, И ЭТО ОЧЕНЬ ПОХВАЛЬНО, Я НЕ ЧИТАЛА РАССКАЗОВ ЦЕРКОВНОСЛУЖИТЕЛЕЙ, ЭТО ВПЕРВЫЕ Я ПРИКОСНУЛАСЬ К ТАКОМУ ТВОРЧЕСТВУ, МОЖНО СКАЗАТЬ, МИРСКОМУ, И Я УДИВЛЯЮСЬ ТВОЕМУ УМЕНИЮ НАХОДИТЬ ТАКИХ ЛЮДЕЙ В ЖИЗНИ, КОТОРЫЕ В ОБЩЕМ-ТО, НЕСМОТРЯ НА УГОЛОВНОСТЬ, НЕ ПОТЕРЯЛИ СВОЙ ОБЛИК И ОСТАЛИСЬ ЛЮДЬМИ...
НИЧЕГО, ЧТО Я НА " ТЫ" ИЛИ НЕЛЬЗЯ?
С УВАЖЕНИЕМ- МАРГО
Сергей Чернец # 9 февраля 2015 в 23:39 0
Сожалею, что не прочитали наверное третью часть этого же рассказа, про настоящего "вора в законе", мнение ваше может поменяться. Спасал жизни многим, помогал вернуться в реальный мир - работал в Церкви. Но не батюшка - и, наверное уже не буду им. потому что есть много разных еще разделений церковнослужителей! Благодарим за комментарий!
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
92
91
91
86
86
83
79
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
58
57
53
45
38