ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияДетективы → Любви неясные мотивы. ч.2

Любви неясные мотивы. ч.2

21 июля 2016 - Надежда Рыжих
article348780.jpg
             Он осмотрелся.

            «Как же здесь хорошо, все-таки!»

            От соседнего огорода послышались шлепки босых ног. Сутуловатый старичок отодвинул верхнюю жердину на своем огороде; перешагнул через другую, у самых ног; спустился к мосткам; воткнул в ямку удочку, наваливая ее на рогатину, специально вбитую в землю на этом месте, с интересом взглянул на Яна и спросил:

            - По делу али без дела к нам?

            - По делу. На пару дней. Необходимость.

            - Манька, ну, твоя хозяйка, с утра седни сказала,  - пока ты спал, так как намаялся с дороги, - что у нее постоялец, настоящий детектив. Хочу спросить совета.

            - Чем могу, тем помогу, - согласился Ян.

            - Вестимо, детектив - не повесть, я ж понимаю, но, алеж... Такое дело! Тут сидел давеча, а птица над водой "вжик", "вжик". И пол-литра напополам с Иванычем... всего, а третий глаз открылся и стихи поперли. Иваныч послушал, прикрывши глаза и задумавшись сильно, потом сказал глыбокомысленно, что надо со специлистом посоветоваться и, чтоб жена не охаяла, и всем не трезвонила, лучше промолчать про стихи. А тут ты приехал!

            - Но я совсем не тот, кто по стихам советы выдает.

            - Ну-ну! Понимаю, скромный, а сам стихом тут…  Брезгуешь, чо ли?!

            - Готов выслушать, - смирился Ян. – Что мне остается?!

            Старичок почесал за ухом, зажмурился, будто чувствуя некоторую стеснительность, и выдал:

             - Чайка кружит и утюжит водну гладь реки остужей, и крылом почти касаясь, лишь кричит - вона б осталась, но погода холодает, и ветрище задувает, так и вовсе не согласна и, к тому же, тут опасно - простудиться можно сильно. А рыбешка - не двужильна, чтобы тоже напрягаться, и ей пищею достаться, и икру метать ей поздно, и к тому же ж невозможно бедных деток кидать в воду... Ну, эт я тут про погоду... Все! Закончились слова! Мы ушли… Одна уплыла, а другая, сложив крылья, удалилася по суше. Мы б дали им всем по груше, но сами их не имеем... Зуб на зуб!.. Мы стервенеем и бежим домой... в кубло. Там есть ватно одеяло и кошачее тепло... Вот и весь стих! Ну и как он тебе?

             - Ну, – начал осторожно Ян, не зная, как сказать, чтобы не обидеть. Ему нестерпимо хотелось захохотать, но преклонный возраст новоявленного "поэта" заставлял кусать губы и сдерживать рвущиеся из груди эмоции. Одно дело, водитель. Тот пытался заинтересовать девушку и выдал экспромт, но нескладность его стиха вызвала ее смех и рассказала о неустроенности быта вероятного ухажера, где и сломанная дверь, и неухоженный двор имеют место быть; а юные особы, ничего не зная о настоящей жизни, мечтают о сказочной жизни и ждут принца на белом, если не коне, то лимузине. А с чего вдруг старичок решил стихоплетничать? Не соседскую же старушку присмотрел и чувства взыграли?!

            - Ну, про то, что замерзли, так это для складности стиха, а груши еще не поспели - такая незадача, - решил пояснить сконфуженный дед, - не сезон пока.

            - Ты на речке, старый пень? - по-за огородами к ним двигался коренастый старик с зычным голосом и, явно, взбудораженный. - Глянь-ка, что у меня есть! Или уже успел?!

            - Я вам успею! - долетел до них женский визгливый голос. - Сичас приду! Успеете у меня, алкаши непросыхающие!

            - Вона как ругается! - зачастил напрягшийся старичок. - Так чо скажешь мне про стих, покель она там?

            - Свежо, необычно, но слова желательно бы соединить дружнее.

            - Куды ж дружнее?! И так им дружно! – обиделся дед и отвернулся, дожидаясь приятеля, пока тот отвлекался на припрятывание мутной бутыли в густой сочной траве - во избежание конфискации разъяренной "фурией".

            - Слышь, Иваныч, чо скажу, - буркнул подошедшему приятелю. – Грит, дружнее нать слова.

            - Какие слова? Где?

            - Да в стихах моих про птицу и рыбу.

            - А-а-а…

            - Детектив, а не разбирается!

            - Так детектив – не стихи. Откуда ему знать?! – поглядывая с опаской в свой огород отвечал приятель, не сильно вникая в разговор.

            - Как это, раз пишет?!

            - Не пишу. Я им работаю, - решил пояснить Ян.

            - Кем это? – напрягся старичок.

            - Детективом.

            - Не слыхивал ни разу, чтоб им работали, а всю жисть сознательную в деревне проживаю. В уме и здравии. Внук мой часто говорит, что шибко любит читать детективы. Чо ты там делаешь тогда? Книжки, чо ли, перекладываешь енти, если не пишешь их?!

            - Не парься, Михалыч, ты же сроду их в руках не держал. Не до того в наше время было! За кусок хлеба больше сражались, чем за знания. С пашни не вылезали днем да с постели ночью - все потомство увеличивали, а потом, чтобы прокормить, опять на пашню шли, - загоготал Иваныч, страшно довольный собой и тем, что из поля зрения внезапно исчезла его визгливая жена.

            - Откель ты умный такой взялся? – взвился старичок, рассердившись не на шутку. – Время такое было. Сурьезное. Сам-то по городам наскакался и… сюда… век доживать явился?! Неумеха! Это ж всему крестьянскому я тебя учил. Без меня ты кто? Ноль с палочкой!

            - Без палочки, - поправил его Ян, сам удивившись своему поступку. Не в его характере было лезть в чужой разговор, да еще с уточнениями, но забавные старики ему понравились.

            - Тебе какая разница? - окрысился на него "поэт". - Понял он без толмача. 

            - Понял я, понял... Каюсь, прости дурака! Давай за мир, - зарокотал миролюбиво Иваныч и похлопал друга по плечу.

            - За какой такой мир? – подозрительно спокойно прозвучал за их спинами вопрос. Не ожидавшие подобной напасти, старики подскочили от неожиданности и засуетились, кидаясь к удочке у берега.

            - Во всем мире,– робко отвечали разозленной старушке на ходу. - Всем нужон мир!

            - А что удочка одна? – притворно удивилась та. – Вторую утопили, чтобы не мешала лоботрясничать?! Может, выломать вам ее? Я могу!

            - Ты, это… Фрося… шла бы домой, - попробовал успокоить ее Михалыч. – Рыбку мы тут удим и боле ниче. Вон товарищ подошел, спрашиват, может продадим, коли словим.

            - Вот же врешь и даже глаза честные! Наловчились за годы дурить нас, баламуты окаянные. Товарищ, может, подошел, чтобы участие принять?! Я ж видела, как мой суетился поутру с загадочным видом. Этот вид сильно хорошо мне знаком! Опять лыка вязать не будете? Пойду-ка я к Любке. Поди, спит и не знает, что тут замышляется. Телевизора ночью насмотрится с внуком - кины там всякие, а потом дрыхнет, как сурок. Вот что, значит, извести корову! 

            - Фрося, ты… это… брось, - попытался спорить Иваныч. – Что разошлась? С этого утра – ни-ни. Все! Амба! Иди домой. Сваришь обед, зови, а Любку не тревожь. Михалыч говорил, что прибаливат она и видеть никого не хочет.

            - Ага! - поддакнул без тени смущения приятель. - Прибаливат. Возраст, алеж... Давеча спать улеглась пораньше и кины не смотрела, ага.

            - Передавай ей, чтоб здоровьице поправляла, если такое дело. 

            Недоверчиво оглядев приятелей, будто сомневаясь в правдивости новостей, старушка ушла. Иваныч энергично подмигивая, вытащил бутыль.

            - К обеду выветрится, - заявил он довольный и плесканул горячительную жидкость в неизвестно откуда взявшийся стакан. По очереди выпили, крякнули и занюхали кусочком хлеба. - На удачу! Хай прибудет! 

            Со стороны огородов понеслась ритмичная музыка. Потом что-то заскрипело и смолкло.

- Ты, бездушная коробка, – послышался юношеский голосок, - что себе позволяешь?! Что с тобой будут нянчиться постоянно? Нечего свой норов показывать. Должна работать, иначе уйдешь на помойку и запчасти. Ты этого хочешь? Вот, вот! Поэтому не выделывайся. Когда воплотишься во что-то другое, там и покажешь себя. А это что такое?! Та-а-а-к! Дед!!!

- Ась? – крикнул в ответ Михалыч. – Чо надо?

- Застукал, чо ли, внучок? - переполошился он, спрашивая у приятеля. – Прибежит счас твоя Фрося с хворостиной и погонит нас с природы, и никакого потом вдохновения. Прячь бутыль, а то побьет!

Иваныч засуетился. Заткнул бумажной пробкой бутылку и переложил под кусты. Они уселись рядышком, повернувшись спинами к огородам, и сделали умильные лица.

Возле ограды послышались шаги, затрещали жерди…

- Глянь, Михалыч, вроде, клюет? – поинтересовался Иваныч, делая вид, что занят только рыбалкой, кто бы сюда сейчас ни вышел.

- Да, нет, Иваныч, не клюет! Подождем. Все равно клюнет. И товарищ не возражает подождать рыбки, - сказал старичок погромче, для того, кто идет, и скосил глаза на детектива. Потом повернулся, будто невзначай, и посмотрел на огород: - А, это ты, внучок? Чо кричал?

- Дед, а, дед! Ты зачем на моем аппарате закусывал? – уточнил тот потише, выходя на берег. – Внутрь кусочек сала провалился, а еще крошки хлебные, незнамо как, но... появились. Твое "незнамо как", я давно изучил, так что не юли и отвечай, как на исповеди.

- Да не было такого! Вот те крест! – заверил старик, поблескивая "честными" глазами. – Была какая-то коробка и, чем в руках, решил на ней порезать сало.

- А дома нельзя? Или там баба Люба не разрешит… поесть… или выпить и закусить?! И не коробка это, а мой транзистор! Я собирал его недели две, а ты грязи туда напустил. Теперь чистить придется, так что, огорчу вас сильно, но самогону-то придется отлить для дела!

- Тише ты! Чо кричишь? Бабам-то зачем знать? Нервы сдадут, плохо спать станут и пойдет всем нервотрепка, и тебе, в том числе! 

- Ну, ты, дед, и хитрец!

- Есть маленько. Ну, ты, это, не выдавай!

- Не буду! Так разве нашу бабу проведешь? Она и соседской подскажет!

- Подставляй посудину, - вздохнул Иваныч и полез в кусты. Отливая в стакан, он тяжело вздыхал, а его приятель даже губу закусил, наблюдая, как утекает приятная жидкость. - Незнамо как... незнамо как... Лучшей на чурке порезали б и сейчас не несли растрату, старый ты олух...

- За все в этой жизни нужно платить! – бодренько заявил внук Михалыча, хохотнув для убедительности, и удалился, зажав стакан в ладонях.

 

- И падал прошлогодний (?) снег... Деревья ветром не косИло, но так природа уросИла - спасибо, крыши не сносИла, но столько снега привалИла, что от него народ без сИлов... И где я с людом нагрешИл, а, что нас совсем заморозИло?.. И падал прошлогодний (!) снег... – долетел до них его напевный голос.

- Издевается, паршивец, - запыхтел дед. – Поделился разок как-то. Был настрой хороший и стих пер. Высказался я, а он счас измывается.

- Молодежь балуется не со зла, а из вредности. Не обращай внимания. Часом, не хлобыстнет он из стакана? – забеспокоился приятель.

- Непьющий мой внук, - с гордостью заявил Михалыч. – Наследили, знать, мы тогда, Иваныч, раз аппарат его сдох. Наливай!

            - Будешь? – спросили у детектива для приличия. – А чо тогда стоишь? Делай чо-нибудь! А то Фрося, поди, поглядывает из окна, а мы тут в кучке.

            - О, как я счастлива отныне, что вы на мня свой взор кладя, так упоительно соврали, с слезою в мою даль глядя, - веселился на огороде внук.

Детектив хмыкнул, пытаясь сдержаться. Старики переглянулись. Михалыч насупился, потемнел, как грозовая туча, и зыркнул на Яна исподлобья. Тому стало вдруг неловко. Он постоял еще немного, оглядел реку. Купаться при таком настроении передумал и повернул к дому.

- Вишь какой! Сам - никто, а хмыкает, - пробурчал недовольно ему в спину Михалыч. - Поделился с ним, совета спросил, а он... хмыкает!

- Да не бери в голову! Что ты на всех реагируешь?! Поэт - самый, что ни на есть, - настоящий! Я, вот, так не умею. Романтик ты, как погляжу! Аж завидно!

- Думаешь? - оживился тот. - Ходят тут некоторые, мешают, а сами...          

Больше Ян ничего не расслышал. Вернувшись с речки после знакомства с причудливыми стариками и очень решительной бабулей, он был неприятно поражен услышанными новостями.

            - Да уехала она в город на выходные, - пояснила хозяйка, накладывая в тарелку пшенную кашу с кусочками сливочного масла. - Встретила на улице, когда корову выгоняла. К первой электричке бежала. Уж так запыхалась, так запыхалась... И что в этом городе делать два дня?

            - В театр, может, собралась или музей, - предположил Ян, представляя свою мать, которая не упускала возможности приобщиться к прекрасному.

            - Театр, музей?! - поразилась та. - Не приучены мы здесь к странностям. Дела, может, и есть в городе, раз корову не держит. Насчет пенсии?! Так выходные ж! Может, прикупить что по хозяйству? Вот ты задал мне задачу: теперь буду думать и ждать вместе с тобой, когда вернется, чтобы узнать, за чем ездила.

            - Не специально я, - засмеялся Ян. - Ждать не сильно хочется.           

            - Хочется - не хочется, а придется! - засмеялась и она, шуруя кочергой в русской печи. С полатей послышался сонный голос, колыхнулась синяя ситцевая занавеска в мелкий цветочек и высунулась лысая голова.

            - О чем гуторите? - выдал сиплый голос. - Спать мешаете.

            - Про Клавку. В город с утра мотанула, незнамо зачем.

            - Приедет, расскажет. Завтрак готов?

            - Готов, вставай. Я с пяти, как не сплю. Чтой-то беспокоилась всю ночь и засветло встала. Сейчас поставлю на обед щи и поем с тобой. За компанию.

            - Так по какой надобности ты к Клавке, если не секрет? - спросил хозяин, слезая по ступенькам с печи.

            - Племянницу ее ищу. По линии умершей тетушки. Вчера говорил, если помните, что детектив я и здесь по работе.

            - Помним, а как же. Интересная у тя работа, кажись, - все в путешествиях.

            - Муторно, если честно. Наездишься иной раз, что надолго хватает.

            - И чего к человеку прилип со своими расспросами? Не знаешь, скока племянниц у Клавки и где проживают?

            - Я своих-то не знаю, а еще чужих. Приедет, расскажет. Бабы, они, к родне лучше расположены, чем мужики, и больше знаются. Так что, милок, жди!

- У вас, кроме реки, есть чем заняться? - смирился тот, вздыхая.

            - Кино вечером, танцы и песни кто погорланит, но это редко. Рыбалка...

            - Не умею да и интереса нет.

            - А зря! Чем еще мужикам заниматься в свободное время?

            - Дрова к зиме готовить, лодырь, - буркнула, улыбнувшись хозяйка, и  сунула чугунок в пышущую жаром печь, пристроила его в уголок, подгребла углей и вытерла лицо краем длинного рукава.

            - Так это уже работа, дорогуша! Дрова колоть можешь, детектив?

            - Не пробовал.

            - Значит, если заскучаешь, только клуб... - лукаво улыбнулся хозяин.

            - Не знаю. Пойду, похожу. Может, что интересное увижу.

            - Походи, конечно. Но, чтобы у нас... интересное...

            - Это тебе не интересно, баламут, а приезжему все может быть интересно.

 

            - Поговори мне тут! Кашу давай и сама садись. С этими разговорами... 

 

© Copyright: Надежда Рыжих, 2016

Регистрационный номер №0348780

от 21 июля 2016

[Скрыть] Регистрационный номер 0348780 выдан для произведения:  

            От соседнего огорода послышались шлепки босых ног. Сутуловатый старичок отодвинул верхнюю жердину на своем огороде; перешагнул через другую, у самых ног; спустился к мосткам; ткнул в ямку удочку, наваливая ее на рогатину, специально вбитую в землю на этом месте, с интересом взглянул на Яна и спросил:

 

            - По делу али без дела к нам?

            - Заехал на пару дней. Необходимость.

            - Манька, ну, твоя хозяйка, седни сказала, что ты детектив. Хочу спросить совета.

            - Чем могу, тем помогу, - согласился Ян.

 

            - Вестимо, детектив не повесть, я ж понимаю, но, однако... Такое дело! Тут сидел давеча, а птица над водой "вжик", "вжик". И пол-литра напополам с Иванычем всего-то, а третий глаз открылся и стихи поперли. Иваныч сказал, что надо со специлистом посоветоваться и, чтоб жена не охаяла и всем не трезвонила, лучше молчать. А тут ты приехал! Вовремя!

 

            - Но я совсем не тот, кто по стихам советы выдает.

            - Ну-ну! Понимаю, скромный, а сам стихом тут…  Брезгуешь, чо ли?!

            - Готов выслушать, - смирился Ян. – Что мне остается?!

            Старичок почесал за ухом, зажмурился, будто чувствуя стеснительность, и выдал:

   

             - Чайка кружит и утюжит водну гладь реки остужей. И крылом почти касаясь, лишь кричит - вона б осталась, но погода холодает и ветрище задувает, так и вовсе не согласна и, к тому же, тут опасно - простудиться можно сильно. А рыбешка - не двужильна, чтобы тоже напрягаться и ей пищею достаться, и икру метать ей поздно, и к тому же ж невозможно бедных деток кидать в воду... Ну, эт я тут про погоду... Все! Закончились слова! Мы ушли… Одна уплыла, а другая, сложив крылья, удалилася по суше. Мы б дали им всем по груше, но сами их не имеем. Зуб на зуб!..  Мы стервенеем и бежим домой, в кубло. Там есть ватно одеяло и кошачее тепло...

 

             - Ну, – начал осторожно Ян, не зная, как сказать, чтоб не обидеть. Ему хотелось захохотать, нестерпимо хотелось, но преклонный возраст новоявленного "поэта" заставлял кусать губы и сдерживать рвущиеся из груди эмоции.

 

            - Ну, про то, что замерзли, так это для складности стиха, а груши еще не поспели - такая незадача! - решил пояснить сконфуженный дед.

            - Ты на речке, старый пень? - по-за огородами к ним двигался коренастый старик. Он покрикивал зычным голосом и был, явно, взбудоражен. - Глянь, что у меня есть! Или уже успел?!

 

            - Я вам успею! - прилетел к ним от дома женский визгливый голос. - Сичас приду! Успеете у меня, алкаши непросыхающие!

            - Вона как ругается! - зачастил напрягшийся старичок. - Так чо скажешь мне про стих, покель она там?

 

            - Свежо, необычно, но слова соединить желательно бы дружнее.

            - Куды ж дружнее?! И так им дружно! – обиделся дед и перестал с ним разговаривать. Отвернулся, дожидаясь приятеля, пока тот отвлекался на припрятывание мутной бутыли в сочной траве - во избежание конфискации разъяренной "фурией".

 

            - Слышь, Иваныч, чо скажу, - буркнул он подошедшему приятелю. – Грит, дружнее нать слова.

            - Какие слова? Где?

            - Да в стихах моих про птицу и рыбу…

            - А-а-а…

            - Детектив, а не разбирается!

 

            - Так детектив – не стихи. Откуда ему знать?! – поглядывая с опаской в свой огород отвечал приятель, не сильно вникая в разговор.

            -  Как это, раз пишет?!

            - Не пишу ничего. Я им работаю, - решил пояснить Ян.

            - Кем это? – напрягся старичок.

            - Детективом.

 

            - Не слыхивал ни разу, чтоб им работали. Внук мой все говорил, что шибко любит читать детективы. Чо ты там делаешь тогда? Книжки, чо ли, перекладываешь детективные, если не пишешь?!

            - Не парься, Михалыч, ты сроду их в руках не держал. Не до того в наше время было. За кусок хлеба больше сражались, чем за знания. С пашни не вылезали днем да с постели ночью - все потомство увеличивали, а потом, чтоб прокормить, опять на пашню шли, - загоготал Иваныч.

 

            - Откель ты такой умный взялся? – взвился старичок. – Время такое было. Сам-то по городам наскакался и… сюда… век доживать? Ниче не умел. Я ж тебя всему крестьянскому учил!

            - Каюсь, каюсь, прости дурака! Давай за мир! - зарокотал миролюбиво Иваныч.

 

            - За какой такой мир? – подозрительно спокойно прозвучал за их спинами вопрос. Не ожидая такой напасти, старики аж подскочили и засуетились.

            - Во всем мире! – робко отвечали разозленной старушке, кидаясь к удочке.

            - А что удочка одна? – удивилась она. – Вторую утопили?! Может, выломать вам ее? Я могу!

            - Ты, это… Фрося… шла бы домой, - попробовал успокоить ее Михалыч. – Рыбку мы тут удим и боле ниче. Вон товарищ подошел, спрашиват, может продадим, коли словим.

 

            - Вот же врешь и даже глаза честные! Наловчились за годы дурить нас, баламуты окаянные. Товарищ, может, подошел, чтобы участие принять?! Я ж видела, как мой суетился поутру с загадочным видом. Этот вид мне сильно хорошо знаком! Опять лыка вязать не будете! Пойду-ка я к Любке! Поди, спит и не знает, что тут замышляется.

 

            - Фрося, ты… это… брось, - попытался спорить Иваныч. – Что разошлась? С этого утра – ни-ни! Все! Амба! Иди домой. Сваришь обед, зови.

            Недоверчиво оглядев приятелей, старушка ушла. Иваныч энергично подмигивая, вытащил бутыль.

 

            - К обеду выветрится, - заявил он довольный и плесканул горячительную жидкость в неизвестно откуда взявшийся стакан. По очереди выпили, крякнули и занюхали кусочком хлеба.

            Со стороны огородов понеслась ритмичная музыка. Потом что-то заскрипело и смолкло.

 

- Ты, бездушная коробка! – послышался юношеский голосок. - Что себе позволяешь?! Что с тобой будут постоянно нянчиться?! Нечего свой норов показывать! Должна работать, иначе уйдешь на помойку и запчасти! Этого хочешь? Вот, вот! Поэтому не выделывайся! Когда воплотишься во что-то другое, там и покажешь себя! А это что такое?! Та-а-а-к! Дед!!!

 

- Ась? – крикнул в ответ Михалыч. – Чо надо?

- Застукал, чо ли, внучок? - переполошился он, спрашивая у приятеля. –  Прибежит счас твоя Фрося с хворостиной и погонит нас с природы, и никакого потом вдохновения. Прячь бутыль, а то побьет!

 

 

Иваныч засуетился. Заткнул бумажной пробкой бутылку и переложил под кусты. Они сели рядышком, отвернувшись от домов, и сделали умильные лица.

Возле ограды послышались шаги, затрещали жерди…

- Глянь, Михалыч, вроде клюет? – поинтересовался Иваныч, делая вид, что занят только рыбалкой, кто бы сейчас сюда ни вышел.

 

- Да, нет, Иваныч, не клюет! Подождем. Все равно клюнет. И товарищ не возражает подождать рыбки, - сказал старичок погромче, для того, кто идет, и скосил глаза на детектива. Потом повернулся, будто невзначай, и посмотрел на огород:

- А, это ты, внучок? Чо кричал?

 

- Дед, а, дед! Ты зачем на моем аппарате закусывал? – спросил тот потише, выходя к ним на берег. – Кусочек сала провалился внутрь, а еще крошки хлебные.

- Да не было такого! Вот те крест! – заверил старик. – Была какая-то коробка и, чем в руках, решил на ней сало порезать.

 

- А дома нельзя было? Или там баба Люба не разрешит… поесть… или выпить и закусить?! И не коробка это, а мой транзистор. Я его собирал недели две, а ты грязи там устроил! Теперь чистить придется! Самогону-то отлейте для дела!

- Тише ты! Чо кричишь? Бабам-то зачем знать? Нервы сдадут, плохо спать станут и пойдет всем нервотрепка!

 

- Ну, ты, дед, и хитрец!

- Есть маленько! Ну, ты, это, не выдавай!

- Не буду! Так разве бабу проведешь?

- Давай свой стакан, - вздохнул Иваныч и полез под кусты. Отливая часть в стакан, он вздыхал, а его приятель даже губу закусил, наблюдая, как утекает приятная жидкость.

- За все в этой жизни надо платить! – бодро заявил внук Михалыча, хохотнул для убедительности и удалился, зажав стакан в ладонях.

 

- И падал прошлогодний (?) снег... Деревья ветром не носИло, но так природа уросИла - спасибо, крыши не сносИла... Но столько снега привалИла, что от него народ без сИлов. И где я с ними нагрешИл, а? Что нас совсем заморозИло! И падал прошлогодний (!) снег... – долетел до них его напевный голос.

- Издевается, паршивец, - запыхтел дед - поэт. – Поделился разок. Счас измывается под настроение.

- Молодежь! Не обращай внимания! Часом, не хлобыстнет из стакана? – забеспокоился приятель.

 

- Непьющий у меня внук, - с гордостью заявил Михалыч. – Наследили, знать, тогда мы, Иваныч, раз аппарат его сдох. Наливай!

            - Будешь? – спросили у детектива. – А чо тогда стоишь? Делай что-нибудь! А то Фрося, поди, поглядывает из окна, а мы тут в кучке…

 

            - О, как я счастлива отныне, что вы на мня свой взор кладя, так упоительно соврали, с слезою в мою даль глядя, - веселился на огороде внук. Детектив хмыкнул, пытаясь сдержаться. Старики переглянулись. Михалыч насупился, потемнел, как грозовая туча и зыркнул на Яна исподлобья. Ему стало неловко. Он постоял еще немного, оглядел реку, купаться при таком настрое передумал и ушел.

 

            В последующие дни, когда они случайно встречались, дед Михалыч подслеповато щурился и переходил дорогу, чтобы не здороваться, или падал на забор и заговаривал со знакомыми через щели, делая чрезмерно занятый вид. Что по ту сторону кто-то был, Ян сильно сомневался, но понимал, почему старик так поступает. Не мог, видимо, простить, что доверился «никчемному» человеку: раскрыл свою душу и тайну написания стиха, о коем не ведала даже его жена, а тут заезжий, не пойми Кто, и в курсе!

 

            Вернувшись с речки после знакомства с причудливыми стариками и очень решительной бабулей, чтобы позавтракать, Ян был неприятно поражен услышанными новостями:

            - Да уехала она в город на выходные. Встретила на улице, когда корову выгоняла. К первой электричке бежала.  Уж так запыхалась, так запыхалась…

 

Не ожидал детектив, что придется задержаться.

            - У вас, кроме реки, есть чем заняться? - смирился он.

            - Кино вечером, танцы.

 

            Это он посчитал неудачным решением, ввиду своего возраста и настроения, поэтому днями пропадал на берегу. К старикам, удящим рыбу или просто проводящим время наедине, не подходил, чтобы не смущать их покой. Часто видел шалящих детей. Девочка смутно напоминала ему Яну. А мальчик, будто он сам, но пришел из такого далекого детства, что страшно вспомнить. И это тревожило его. Он мог бы зайти в дом, где раньше проживала коварная Афродита, но так и не решился. Проходил мимо окон, но ни одна занавеска не шелохнулась в интересе и двор, будто вымер.

 

«Может, и тетка ее уехала?»

            Выходные, тем не менее, пролетели быстро и он, в предвкушении, что скоро его дело завершится, если племянница сообщит адрес внучки умершей сестрицы клиентки, ждал пассажиров последней электрички, сидя на завалинке дома, но никто не явился. Хозяйка, зазывая к ужину, успокоила растревоженного постояльца:

 

            - С утра будет. Бабка Варя сказала, что смотреть за девчонкой она подряжалась только на выходные.

            Он успокоился, но спал плохо и встал до восхода солнца.

 

                                                                         /Продолжение следует/

Рейтинг: +1 197 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Новости партнеров
Загрузка...
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
144
134
134
112
104
99
92
91
91
90
89
85
81
75
66
МАСЛЯНА 11 февраля 2018 (Наталия Суханова)
66
Твои глаза... 21 января 2018 (Виктор Лидин)
65
63
63
Спасибо маме 31 января 2018 (Тая Кузмина)
60
59
58
58
58
56
56
54
54
50
48