ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияДетективы → ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (8)

ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (8)

28 февраля 2014 - Лев Казанцев-Куртен
article196082.jpg
 
 
(продолжение)

Начало см. АГЕНТ НКВД



8.

Вице-консул Миллер принял Павла в своем кабинете.



– Насколько я знаю, вы, Граве, проинструктированы в Берлине о том, чем должны заниматься здесь.
– Да, герр вице-консул, проинструктирован. 
– С Ригой познакомились, вжились в здешний быт?
– Я здесь уже две недели и готов приступить к работе. Дело только за адресами, которые я должен получить от вас.
– Хочу вас предупредить, Граве, хотя Латвия нам дружественная страна, но не все латыши питают к нам уважение. Даже к тем немцам, что здесь живут спокон веков, но придерживаются нашей идеологии. К тому же, Рига – центр шпионажа. Особенно здесь орудует английская разведка. Да и русские не отстают, пользуясь тем, что русская эмиграция расколота на несколько партий. Часть русских настроена идти с нами, часть – против нас, есть и такие, что готовы служить и служат большевикам, в надежде получить право вернуться в Россию. Не исключено, что кое-кто из них работает на НКВД. Крайне нежелательно, чтобы они попали к нам. Вы понимаете, какой вред они могут нанести?
– Понимаю, герр вице-консул.
– Каждый из них должен быть вами проверен, Граве, проверен так, чтобы потом самому не лишиться головы.
– Для этого нужны соответствующие условия, герр вице-консул. В мозги людям не влезешь. Но я постараюсь.
– Вы встретитесь с господином Штрик-Штрикфельдтом. Это наш человек. Он симпатизирует Германии. Договоритесь с ним о встрече. Его телефон…
Миллер кинул на стол перед Павлом фотокарточку.
– На всякий случай взгляните на него.
– Запомнил, – сказал Павел, отодвинув от себя фотографию Штрик-Штрикфельдта. – Но у меня есть второе задание: завязать знакомство с кем-нибудь из советского посольства. 
– Здесь я ничем вам помочь не могу, – ответил Миллер. – Разве что в свое время дать билет на прием в посольстве по случаю их праздника седьмого ноября. Но не знаю, нужно ли вам там появляться и расшифровывать себя.
– Но по легенде я здесь как немецкий ученый.
– Я подумаю. Четвертого ноября дам вам ответ. Но вы поищите другие варианты. Некоторые русские ходят в рестораны, выпивают.

Штрик-Штрикфельдт жил в центре Риги. Павел позвонил ему. Встретились они вечером на тихой улочке, зажатой между серыми зданиями, и обменялись паролями.

– Слушаю вас, – сказал Штрик-Штрикфельдт бесцветным негромким голосом. – Что от меня требуется?
– Мне приказано набрать группу русских офицеров, можно и унтер-офицеров, укрывшихся после разгрома белой армии, для работы в России. Конечно, сначала они пройдут необходимую для этого подготовку.
– Для этого вам нужно снестись с Обществом взаимопомощи военнослужащих, – ответил Штрик-Штрикфельдт. Конкретно, с Романовым Николаем Владиславовичем. Он у них нечто вроде контрразведки. Впрочем, у Врангеля он также служил в контрразведке. Мерзавец ещё тот.
– Как я смогу с ним связаться?
– Запомните адрес: Цветочная, тридцать один. Автомастерская. Романов Николай Владиславович. Пароль: «Я от Густава». Ответ: «Густавов много. Это тот, у которого «ДКВ»?». «Нет, «Опель-кадет». Его узнаете по шраму на правой щеке.

9.

Павел добрался до Цветочной улицы. Автомастерская размещалась в грязном кирпичном гараже. Над воротами висела небрежно написанная вывеска «АВТОМАСТЕРСКАЯ», ниже мелко дописано «ремонт и прокат автомобилей». Павел вошел в приоткрытую дверь. Двое рабочих возились возле небольшого грузовика.

– Мне нужно видеть хозяина, – обратился Павел к рабочим по-немецки.

Один из рабочих оторвался от работы и, махнув рукой в сторону фанерной двери сбоку, коротко бросил:
– Там. 

За дверью оказалась небольшая каморка. За столом сидел мужчина в годах и перебирал бумаги, похожие на счета или накладные. Павел увидел на его правой щеке грубый шрам и понял, что это и есть Романов. Мужчина оторвался от них и поднял на Павла холодные глаза.

– Что вам угодно? – спросил он Павла не слишком вежливо.
– Мне нужна машина, но только такая, на которой можно ездить – ответил Павел.
– У нас все машины ездят, – усмехнулся Романов. – И любая машина, даже «Роллс-ройс» ломается.
– Но мне нужна надежная машина. Мне предстоят поездки по сельским дорогам.
– Тогда закажите танк. Но мы танки не держим.
– Я от Густава, – сказал Павел пароль.
– Ну что? – бросил Романов, но тут же спохватился: – Густавов много…
Он не договорил ответ, с сомнением обвел Павла глазами, но потом все же докончил: 
– Это тот, у которого «ДКВ»?
– Нет, «Опель-кадет».
– Тогда садитесь, – смилостивился Романов и даже слегка скривил тонкие губы в улыбке. – Слушаю вас.
– Мне приказано отобрать людей, пригодных для серьезной работы в России. Тех, в ком еще не остыла жажда активной борьбы с большевиками.
– Найдутся такие, – нахмурившись, ответил Романов. – И я первый. Я еще с Деникиным и Врангелем дрался с краснопузыми.
– Насчет вас я подумаю. Но одного вас нам мало.
– Что нужно будет делать?
– Вам открою, но вы – никому ни слова. Договорились? Кому нужно, я скажу сам.
– Понимаю.
– Нужны крепкие парни.
– За двадцать лет мы все постарели. Многим по пятьдесят лет или около.
– А из молодого поколения?
– Думаю, найдутся и молодые. Жизнь у нас, русских, здесь не ахти какая сладкая. Я много лет колесил на такси. Только благодаря немцам смог завести свое дело.
– Составьте список тех, кого вы рекомендуете нам. Обдумайте каждую кандидатуру. Не торопитесь. Пополнить список мы всегда успеем. Через неделю я к вам загляну. Да, и подыщите такое местечко, где можно было беседовать с кандидатами, не привлекая внимания местной полиции.
– А чего его искать? – ответил Романов. – Чем здесь плохо? Ко мне чужие не ходят.

10.

Надежда Павла попасть на прием в советское полпредство по случаю празднования революции, во время которого он рассчитывал передать письмо в Москву Шатрову, не оправдалась. Миллер отказал ему в пригласительном билете, сказав, что ученый Граве слишком мелкая сошка для участия в таких мероприятиях. Но оставалась Вера Павловна. Правда, Анна как-то бросила ему:
– Вера положила на тебя глаз. Будь с нею осторожнее. Мне не хотелось бы, чтобы ты… Нет, я не запрещаю тебе, но мне будет очень больно терять сразу двух друзей. Учти это, Карл.

Павлу тоже не хотелось обижать женщину, отдавшуюся ему и телом, и душой. Он понимал, ей будет легче перенести его отъезд, чем его измену с ее подругой. 

В следующий визит Веры Павловны он вел себя сдержанно и, пойдя ее провожать, поспешил вернуться, сославшись, что погода не для прогулок. Главной его целью было определиться с возможностью передать через нее письмо полпреду. Павла смущало ее легкомыслие и склонность к выбалтыванию того, о чем жена дипломата должна бы молчать. Сам факт передачи письма немецким ученым советскому полпреду чреват серьезными последствиями для Павла, если он где-то всплывет и дойдет до ушей гестаповских ищеек.

– Терпение, терпение и еще раз терпение, – сказал себе Павел.


11.

– Это один из самых активных членов нашего отделения Российского общевоинского союза, – представил Павлу Романов мужчину лет сорока пяти в сером потертом пиджаке. 
– Комаров Владислав Сергеевич? – спросил Павел по-русски, глядя на мужчину.
– Так точно, – ответил тот.

Это был бывший офицер армии генерала Юденича, участник бандитских налетов из Польши на советскую землю в начале двадцатых годов. 

– Сейчас чем занимаетесь? – спросил Павел, вглядываясь в его бледно-голубые глаза.
– Жду, – ответил Комаров. 
– Чего ждете?
– Когда родина призовет.
– Чем зарабатываете на жизнь?
– Работаю? Дворником.
– Это хорошо.
– Чего же тут хорошего, когда русский дворянин у латышского парвеню служит дворником?
– Всегда на воздухе. Для здоровья полезно, – усмехнулся Павел. – А нам нужны крепкие, здоровые люди. Ваш чин?
– Поручик.
– Семейное положение?
– Холост. Жизнь такая, что плодиться нет желания.
– Вы готовы к борьбе за освобождение России от большевиков?
– Я-то готов, но готова ли Россия к своему освобождению? Да и чем освобождать ее? Какими силами?
– Вместе с германской армией.
– Ну, у Гитлера, думаю, найдутся силенки. Рядом с ним можно ввязаться в драку. 
– Значит, вы готовы присоединиться к тем русским, что пошли за фюрером? 
– Да.
– В ближайшие день-два сфотографируйтесь, – приказал Павел. – Нам нужны три фотографии. А пока перепишите обязательство, что будете верой и правдой служить Великой Германии.

Две фотографии нужны были Павлу для оформления документов будущих курсантов, третья – для советской контрразведке, которая, Павел надеялся, наконец, вспомнит о нем. 

– Вы пока свободны, – сказал Павел. – Вам придется выехать в генерал-губернаторство, где пройдете специальную подготовку. Проездные документы скоро получите от господина Романова.
– Куда выехать? – удивился Комаров.
– На территорию, которая раньше называлась Польшей.
– Понятно, – сказал Комаров и вышел.
– Не сомневаюсь, господин Граве, что следующий тип вам также подойдет, – сказал Романов. – Служил унтер-офицером у Булак-Балаховича в пыточной камере и в расстрельной команде. Немало пострелял комиссаров и прочих большевичков.

В каморку ввалился амбал под два метра ростом, широкоплечий, с пудовыми кулаками. В его глубоко посаженных маленьких глазках окаменела злоба. Широкое его лицо с массивной нижней челюстью было будто грубо вытесано из камня. 

– Булкин Иван Федотович, – представился он, пытаясь вытянуться во весь рост в низкой каморке, – унтер-офицер.
– А чем сейчас промышляете?
– Это как? 
– Где и кем работаете?
– А-а, понял. Вышибалой в русском ресторане у господина Дударева.
– Драться с большевиками будете?
– Всегда готов.
– Мы предлагаем вам пройти подготовку в спецшколе и получить специальность диверсанта. Вы согласны?
– Согласен.
– Как будут готовы документы, отправитесь по месту назначения. Проездные документы получите у господина Романова.

…Последним вошел невысокий невзрачный человек с маленькой лысой головкой. Шмыгнув носом, он присел на краешек предложенного ему стула.

– Пирамидов Аристарх Геннадьевич, бывший русский дворянин, бывший прапорщик, бывший человек. Играю на балалайке в русском ресторане, благо, родители наградили меня музыкальным слухом.
– Так и хотите до конца жизни прозябать в ресторане, дергая балалайку за струны?
– Вы можете мне предложить зарабатывать на хлеб что-то получше?
– А ненависть к большевикам и отомстить за поруганную Родину у вас не пропало желание?
– Красножопые отбили охоту, – скривил губы Комаров. 
– Я правильно вас понял, что у вас нет желания продолжить борьбу с большевиками?
– В чем будет заключаться моя борьба?
– Это будет дело, достойное звания офицера и защитника Родины, Пирамидов.
– Я могу подумать?
– В том случае, если вам дороже спокойная жизнь с любовью дешевых проституток, то отказывайтесь сразу, Пирамидов.
– А вы от чьего имени выступаете? От имени наших болтунов, что сидят в Париже, а за наши головы гребут франки или, чем им там еще платят, скажи, Романов?
– Руководство вашего РОВСа здесь ни при чем, – ответил Павел. – Мы говорим с вами, Пирамидов. Вы станете солдатом армии Великой Германии. Только она может придти на помощь вам и исстрадавшемуся под пятой большевиков русскому народу.
– Я правильно вас понял, что Германия намерена похерить пресловутый Пакт…
– Это лишние слова, Пирамидов, – оборвал его Павел. – Если он вас устраивает, можете идти. Вы свободны.
– Погодите, господин. Германия – это серьезно. Но мне хотелось бы узнать детальнее, чем придется заниматься.
– Бороться с большевиками, – ответил Павел. – А как? Это будет зависеть от ваших способностей. Кто-то с оружием в руках, кто-то будет вести тихую борьбу, но не менее нужную и важную.
– Шпионить?
– Много будешь знать, меньше проживешь, Пирамидов, – пригрозил Романов.
– Да я согласен, Романов, – усмехнулся Пирамидов. – Но хочется заранее знать во что ввязываюсь и как будут платить. А так, я согласен. Остое*енило, понимаете ли, на балалайке бренчать.
Бывший прапорщик, как и все его предшественники, охотно подписал абверовское обязательство.

– В нужное время Романов выдаст вам проездные документы до места назначения, Пирамидов. Вас пригласят.
– Зануда, – бросил Павел, когда Пирамидов ушел.
– Это есть в нем – согласился Романов. – Но человек надежный. 

В первую неделю Павел провел беседу с десятью бывшими белогвардейцами, по списку Романова. Только один категорически отказался, заявив, что большевиков ненавидит, но Германии он, русский офицер, служить не станет. 

Павел передал фотографии и данные на отобранных в разведывательно-диверсионную группу вице-консулу Миллеру для оформления им проездных документов и пропусков в генерал-губернаторство. 

12.

Павла не оставляла мысль подать о себе весточку майору Шатрову. Время уходило. Начинался декабрь. Накапливался горячий материал по вербуемым курсантам в абвер-шулле. 

Решение о передаче письма в полпредство ускорило неожиданное событие.

В воскресенье, 10 декабря, Вера Павловна сообщила Анне Дмитриевне и Павлу о том, что ее мужа переводят на работу в Берлин.

– Новый год буду встречать уже далеко от вас, – с грустью сказала она.

Павел решил больше не тянуть и дать о себе знать в Москву.

Как обычно проводив Веру Павловну до полпредства, Павел вернулся домой, сел за стол и написал:

Майору государственной безопасности 
Шатрову Ивану Александровичу

Товарищ майор, если вы помните Павла Лунина, то я жду встречи с кем-нибудь из наших каждый вторник и пятницу с 9 до 12 часов в библиотеке Рижского университета. Моя личность вам известна. Пароль для вашего посланца: «Я от дяди Вани». Отзыв: «Из Вентспилса?». «Нет, от Шатрова». Отсюда я уеду не раньше конца февраля. Прилагаю документы на десятерых человек, направленных мною в разведшколу абвера в Польшу. Отъявленные головорезы. По окончании обучения они будут заброшены для шпионажа и диверсионной работы на территорию СССР».

Вложив письмо и копии анкет с фотографиями завербованных им будущих немецких шпионов и диверсантов в конверт, Павел надписал его: «Москва, НКВД, майору Шатрову Ивану Александровичу», упаковал в пакет из плотной бумаги и спрятал в папке со своими записями о Тевтонском ордене.



Вера Павловна без вопросов взяла у Павла пакет и при очередной встрече коротко сообщила ему: посылка уже в Москве. Это была последняя их встреча. Прощаясь, Вера Павловна решительно обняла его, поцеловала в губы и прошептала:
– Милый Карл, я никогда не забуду тебя.
– Я тоже скоро буду в Берлине, – ответил Павел. – Увидимся там.
– Это исключено. Берлин не Рига. И в берлинском полпредстве строгости, да и ваше гестапо с нас глаз не спускает, – ответила Вера Павловна. 

Она уехала. А Павел продолжил свою работу по комплектованию абвер-шулле.

Каждый вторник и пятницу он ожидал посланца из Москвы со словами: я от дяди Вани, понимая, что для его появления нужно время.

Закончился январь. 


(продолжение следует)

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0196082

от 28 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0196082 выдан для произведения:
 
 
(продолжение)

Начало см. АГЕНТ НКВД




8.

Вице-консул Миллер принял Павла в своем кабинете.

– Насколько я знаю, вы, Граве, проинструктированы в Берлине о том, чем должны заниматься здесь.
– Да, герр вице-консул, проинструктирован. 
– С Ригой познакомились, вжились в здешний быт?
– Я здесь уже две недели и готов приступить к работе. Дело только за адресами, которые я должен получить от вас.
– Хочу вас предупредить, Граве, хотя Латвия нам дружественная страна, но не все латыши питают к нам уважение. Даже к тем немцам, что здесь живут спокон веков, но придерживаются нашей идеологии. К тому же, Рига – центр шпионажа. Особенно здесь орудует английская разведка. Да и русские не отстают, пользуясь тем, что русская эмиграция расколота на несколько партий. Часть русских настроена идти с нами, часть – против нас, есть и такие, что готовы служить и служат большевикам, в надежде получить право вернуться в Россию. Не исключено, что кое-кто из них работает на НКВД. Крайне нежелательно, чтобы они попали к нам. Вы понимаете, какой вред они могут нанести?
– Понимаю, герр вице-консул.
– Каждый из них должен быть вами проверен, Граве, проверен так, чтобы потом самому не лишиться головы.
– Для этого нужны соответствующие условия, герр вице-консул. В мозги людям не влезешь. Но я постараюсь.
– Вы встретитесь с господином Штрик-Штрикфельдтом. Это наш человек. Он симпатизирует Германии. Договоритесь с ним о встрече. Его телефон…
Миллер кинул на стол перед Павлом фотокарточку.
– На всякий случай взгляните на него.
– Запомнил, – сказал Павел, отодвинув от себя фотографию Штрик-Штрикфельдта. – Но у меня есть второе задание: завязать знакомство с кем-нибудь из советского посольства. 
– Здесь я ничем вам помочь не могу, – ответил Миллер. – Разве что в свое время дать билет на прием в посольстве по случаю их праздника седьмого ноября. Но не знаю, нужно ли вам там появляться и расшифровывать себя.
– Но по легенде я здесь как немецкий ученый.
– Я подумаю. Четвертого ноября дам вам ответ. Но вы поищите другие варианты. Некоторые русские ходят в рестораны, выпивают.

Штрик-Штрикфельдт жил в центре Риги. Павел позвонил ему. Встретились они вечером на тихой улочке, зажатой между серыми зданиями, и обменялись паролями.

– Слушаю вас, – сказал Штрик-Штрикфельдт бесцветным негромким голосом. – Что от меня требуется?
– Мне приказано набрать группу русских офицеров, можно и унтер-офицеров, укрывшихся после разгрома белой армии, для работы в России. Конечно, сначала они пройдут необходимую для этого подготовку.
– Для этого вам нужно снестись с Обществом взаимопомощи военнослужащих, – ответил Штрик-Штрикфельдт. Конкретно, с Романовым Николаем Владиславовичем. Он у них нечто вроде контрразведки. Впрочем, у Врангеля он также служил в контрразведке. Мерзавец ещё тот.
– Как я смогу с ним связаться?
– Запомните адрес: Цветочная, тридцать один. Автомастерская. Романов Николай Владиславович. Пароль: «Я от Густава». Ответ: «Густавов много. Это тот, у которого «ДКВ»?». «Нет, «Опель-кадет». Его узнаете по шраму на правой щеке.

9.

Павел добрался до Цветочной улицы. Автомастерская размещалась в грязном кирпичном гараже. Над воротами висела небрежно написанная вывеска «АВТОМАСТЕРСКАЯ», ниже мелко дописано «ремонт и прокат автомобилей». Павел вошел в приоткрытую дверь. Двое рабочих возились возле небольшого грузовика.

– Мне нужно видеть хозяина, – обратился Павел к рабочим по-немецки.

Один из рабочих оторвался от работы и, махнув рукой в сторону фанерной двери сбоку, коротко бросил:
– Там. 

За дверью оказалась небольшая каморка. За столом сидел мужчина в годах и перебирал бумаги, похожие на счета или накладные. Павел увидел на его правой щеке грубый шрам и понял, что это и есть Романов. Мужчина оторвался от них и поднял на Павла холодные глаза.

– Что вам угодно? – спросил он Павла не слишком вежливо.
– Мне нужна машина, но только такая, на которой можно ездить – ответил Павел.
– У нас все машины ездят, – усмехнулся Романов. – И любая машина, даже «Роллс-ройс» ломается.
– Но мне нужна надежная машина. Мне предстоят поездки по сельским дорогам.
– Тогда закажите танк. Но мы танки не держим.
– Я от Густава, – сказал Павел пароль.
– Ну что? – бросил Романов, но тут же спохватился: – Густавов много…
Он не договорил ответ, с сомнением обвел Павла глазами, но потом все же докончил: 
– Это тот, у которого «ДКВ»?
– Нет, «Опель-кадет».
– Тогда садитесь, – смилостивился Романов и даже слегка скривил тонкие губы в улыбке. – Слушаю вас.
– Мне приказано отобрать людей, пригодных для серьезной работы в России. Тех, в ком еще не остыла жажда активной борьбы с большевиками.
– Найдутся такие, – нахмурившись, ответил Романов. – И я первый. Я еще с Деникиным и Врангелем дрался с краснопузыми.
– Насчет вас я подумаю. Но одного вас нам мало.
– Что нужно будет делать?
– Вам открою, но вы – никому ни слова. Договорились? Кому нужно, я скажу сам.
– Понимаю.
– Нужны крепкие парни.
– За двадцать лет мы все постарели. Многим по пятьдесят лет или около.
– А из молодого поколения?
– Думаю, найдутся и молодые. Жизнь у нас, русских, здесь не ахти какая сладкая. Я много лет колесил на такси. Только благодаря немцам смог завести свое дело.
– Составьте список тех, кого вы рекомендуете нам. Обдумайте каждую кандидатуру. Не торопитесь. Пополнить список мы всегда успеем. Через неделю я к вам загляну. Да, и подыщите такое местечко, где можно было беседовать с кандидатами, не привлекая внимания местной полиции.
– А чего его искать? – ответил Романов. – Чем здесь плохо? Ко мне чужие не ходят.

10.

Надежда Павла попасть на прием в советское полпредство по случаю празднования революции, во время которого он рассчитывал передать письмо в Москву Шатрову, не оправдалась. Миллер отказал ему в пригласительном билете, сказав, что ученый Граве слишком мелкая сошка для участия в таких мероприятиях. Но оставалась Вера Павловна. Правда, Анна как-то бросила ему:
– Вера положила на тебя глаз. Будь с нею осторожнее. Мне не хотелось бы, чтобы ты… Нет, я не запрещаю тебе, но мне будет очень больно терять сразу двух друзей. Учти это, Карл.

Павлу тоже не хотелось обижать женщину, отдавшуюся ему и телом, и душой. Он понимал, ей будет легче перенести его отъезд, чем его измену с ее подругой. 

В следующий визит Веры Павловны он вел себя сдержанно и, пойдя ее провожать, поспешил вернуться, сославшись, что погода не для прогулок. Главной его целью было определиться с возможностью передать через нее письмо полпреду. Павла смущало ее легкомыслие и склонность к выбалтыванию того, о чем жена дипломата должна бы молчать. Сам факт передачи письма немецким ученым советскому полпреду чреват серьезными последствиями для Павла, если он где-то всплывет и дойдет до ушей гестаповских ищеек.

– Терпение, терпение и еще раз терпение, – сказал себе Павел.


11.

– Это один из самых активных членов нашего отделения Российского общевоинского союза, – представил Павлу Романов мужчину лет сорока пяти в сером потертом пиджаке. 
– Комаров Владислав Сергеевич? – спросил Павел по-русски, глядя на мужчину.
– Так точно, – ответил тот.

Это был бывший офицер армии генерала Юденича, участник бандитских налетов из Польши на советскую землю в начале двадцатых годов. 

– Сейчас чем занимаетесь? – спросил Павел, вглядываясь в его бледно-голубые глаза.
– Жду, – ответил Комаров. 
– Чего ждете?
– Когда родина призовет.
– Чем зарабатываете на жизнь?
– Работаю? Дворником.
– Это хорошо.
– Чего же тут хорошего, когда русский дворянин у латышского парвеню служит дворником?
– Всегда на воздухе. Для здоровья полезно, – усмехнулся Павел. – А нам нужны крепкие, здоровые люди. Ваш чин?
– Поручик.
– Семейное положение?
– Холост. Жизнь такая, что плодиться нет желания.
– Вы готовы к борьбе за освобождение России от большевиков?
– Я-то готов, но готова ли Россия к своему освобождению? Да и чем освобождать ее? Какими силами?
– Вместе с германской армией.
– Ну, у Гитлера, думаю, найдутся силенки. Рядом с ним можно ввязаться в драку. 
– Значит, вы готовы присоединиться к тем русским, что пошли за фюрером? 
– Да.
– В ближайшие день-два сфотографируйтесь, – приказал Павел. – Нам нужны три фотографии. А пока перепишите обязательство, что будете верой и правдой служить Великой Германии.

Две фотографии нужны были Павлу для оформления документов будущих курсантов, третья – для советской контрразведке, которая, Павел надеялся, наконец, вспомнит о нем. 

– Вы пока свободны, – сказал Павел. – Вам придется выехать в генерал-губернаторство, где пройдете специальную подготовку. Проездные документы скоро получите от господина Романова.
– Куда выехать? – удивился Комаров.
– На территорию, которая раньше называлась Польшей.
– Понятно, – сказал Комаров вышел.
– Не сомневаюсь, господин Граве, что следующий тип вам также подойдет, – сказал Романов. – Служил унтер-офицером у Булак-Балаховича в пыточной камере и в расстрельной команде. Немало пострелял комиссаров и прочих большевичков.

В каморку ввалился амбал под два метра ростом, широкоплечий, с пудовыми кулаками. В его глубоко посаженных маленьких глазках окаменела злоба. Широкое его лицо с массивной нижней челюстью было будто грубо вытесано из камня. 

– Булкин Иван Федотович, – представился он, пытаясь вытянуться во весь рост в низкой каморке, – унтер-офицер.
– А чем сейчас промышляете?
– Это как? 
– Где и кем работаете?
– А-а, понял. Вышибалой в русском ресторане у господина Дударева.
– Драться с большевиками будете?
– Всегда готов.
– Мы предлагаем вам пройти подготовку в спецшколе и получить специальность диверсанта. Вы согласны?
– Согласен.
– Как будут готовы документы, отправитесь по месту назначения. Проездные документы получите у господина Романова.

…Последним вошел невысокий невзрачный человек с маленькой лысой головкой. Шмыгнув носом, он присел на краешек предложенного ему стула.

– Пирамидов Аристарх Геннадьевич, бывший русский дворянин, бывший прапорщик, бывший человек. Играю на балалайке в русском ресторане, благо, родители наградили меня музыкальным слухом.
– Так и хотите до конца жизни прозябать в ресторане, дергая балалайку за струны?
– Вы можете мне предложить зарабатывать на хлеб что-то получше?
– А ненависть к большевикам и отомстить за поруганную Родину у вас не пропало желание?
– Красножопые отбили охоту, – скривил губы Комаров. 
– Я правильно вас понял, что у вас нет желания продолжить борьбу с большевиками?
– В чем будет заключаться моя борьба?
– Это будет дело, достойное звания офицера и защитника Родины, Пирамидов.
– Я могу подумать?
– В том случае, если вам дороже спокойная жизнь с любовью дешевых проституток, то отказывайтесь сразу, Пирамидов.
– А вы от чьего имени выступаете? От имени наших болтунов, что сидят в Париже, а за наши головы гребут франки или, чем им там еще платят, скажи, Романов?
– Руководство вашего РОВСа здесь ни при чем, – ответил Павел. – Мы говорим с вами, Пирамидов. Вы станете солдатом армии Великой Германии. Только она может придти на помощь вам и исстрадавшемуся под пятой большевиков русскому народу.
– Я правильно вас понял, что Германия намерена похерить пресловутый Пакт…
– Это лишние слова, Пирамидов, – оборвал его Павел. – Если он вас устраивает, можете идти. Вы свободны.
– Погодите, господин. Германия – это серьезно. Но мне хотелось бы узнать детальнее, чем придется заниматься.
– Бороться с большевиками, – ответил Павел. – А как? Это будет зависеть от ваших способностей. Кто-то с оружием в руках, кто-то будет вести тихую борьбу, но не менее нужную и важную.
– Шпионить?
– Много будешь знать, меньше проживешь, Пирамидов, – пригрозил Романов.
– Да я согласен, Романов, – усмехнулся Пирамидов. – Но хочется заранее знать во что ввязываюсь и как будут платить. А так, я согласен. Остое*енило, понимаете ли, на балалайке бренчать.
Бывший прапорщик, как и все его предшественники, охотно подписал абверовское обязательство.

– В нужное время Романов выдаст вам проездные документы до места назначения, Пирамидов. Вас пригласят.
– Зануда, – бросил Павел, когда Пирамидов ушел.
– Это есть в нем – согласился Романов. – Но человек надежный. 

В первую неделю Павел провел беседу с десятью бывшими белогвардейцами, по списку Романова. Только один категорически отказался, заявив, что большевиков ненавидит, но Германии он, русский офицер, служить не станет. 

Павел передал фотографии и данные на отобранных в разведывательно-диверсионную группу вице-консулу Миллеру для оформления им проездных документов и пропусков в генерал-губернаторство. 

12.

Павла не оставляла мысль подать о себе весточку майору Шатрову. Время уходило. Начинался декабрь. Накапливался горячий материал по вербуемым курсантам в абвер-шулле. 

Решение о передаче письма в полпредство ускорило неожиданное событие.

В воскресенье, 10 декабря, Вера Павловна сообщила Анне Дмитриевне и Павлу о том, что ее мужа переводят на работу в Берлин.

– Новый год буду встречать уже далеко от вас, – с грустью сказала она.

Павел решил больше не тянуть и дать о себе знать в Москву.

Как обычно проводив Веру Павловну до полпредства, Павел вернулся домой, сел за стол и написал:

Майору государственной безопасности 
Шатрову Ивану Александровичу

Товарищ майор, если вы помните Павла Лунина, то я жду встречи с кем-нибудь из наших каждый вторник и пятницу с 9 до 12 часов в библиотеке Рижского университета. Моя личность вам известна. Пароль для вашего посланца: «Я от дяди Вани». Отзыв: «Из Вентспилса?». «Нет, от Шатрова». Отсюда я уеду не раньше конца февраля. Прилагаю документы на десятерых человек, направленных мною в разведшколу абвера в Польшу. Отъявленные головорезы. По окончании обучения они будут заброшены для шпионажа и диверсионной работы на территорию СССР».

Вложив письмо и копии анкет с фотографиями завербованных им будущих немецких шпионов и диверсантов в конверт, Павел надписал его: «Москва, НКВД, майору Шатрову Ивану Александровичу», упаковал в пакет из плотной бумаги и спрятал в папке со своими записями о Тевтонском ордене.

Вера Павловна без вопросов взяла у Павла пакет и при очередной встрече коротко сообщила ему: посылка уже в Москве. Это была последняя их встреча. Прощаясь, Вера Павловна решительно обняла его, поцеловала в губы и прошептала:
– Милый Карл, я никогда не забуду тебя.
– Я тоже скоро буду в Берлине, – ответил Павел. – Увидимся там.
– Это исключено. Берлин не Рига. И в берлинском полпредстве строгости, да и ваше гестапо с нас глаз не спускает, – ответила Вера Павловна. 

Она уехала. А Павел продолжил свою работу по комплектованию абвер-шулле.

Каждый вторник и пятницу он ожидал посланца из Москвы со словами: я от дяди Вани, понимая, что для его появления нужно время.

Закончился январь. 


(продолжение следует)


Рейтинг: +2 226 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
114
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
88
87
86
86
83
78
78
77
76
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
64
63