ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (16)

article198588.jpg
 
 
​(продолжение)

​Начало см. АГЕНТ НКВД



ЛЮБОВЬ И РАЗГОВОРЫ О ВОЙНЕ

1.

Получив отпуск, Павел вечером позвонил Эльзе. 

– Я рада тебя снова слышать и… видеть, – сказала она. 
– Приезжай ко мне, архивная мышка, или, хочешь, я сейчас приеду за тобой? – предложил ей Павел. 
– Я жду тебя, – ответила Эльза. 

Когда Павел подъехал к особняку Дитрихов, Эльза стояла у подъезда.

– Поехали, – сказала Эльза Павлу, едва сев в машину. – Я сказала отцу, что меня срочно вызывают на службу.
– Смотри, герр Дитмар пожалуется твоему Мюллеру, что он мучает его дочурку, – пошутил Павел.
– Нет, отец пока доверяет мне.

В отличие от всех прежних его многочисленных связей с женщинами, от которых он получал любовь, наслаждался их страстью и обладал властью над ними чувство к этой гестаповке у Павла было иным – она овладела его сердцем.

– Ты носишь черный мундир? – поинтересовался Павел у Эльзы, следя за дорогой. 
– Конечно, мой милый, – ответила Эльза. – На службе. 
– Он тебе, наверно, к лицу.
– О, да. Мои сослуживцы не сводят с меня глаз, особенно, когда мне приходится лазить по стеллажам под потолок – интересуются моими трусиками.
– А на «Kind für das Fuehrer» не намекают? Ты же свободная девушка.
– На это нам, гестаповкам, нужно испросить разрешения у начальства, Пауль. А в противном случае беременность – нарушение дисциплины. Ваших девушек в абвере это, наверно, тоже касается.
– Не интересовался. 
– Трудная была командировка? – Эльза переменила тему разговора.
– Не так, что б уж очень, но Москва – не Рига.
– Ты был в Москве? – удивилась Эльза. – То-то я гляжу у тебя новые погоны.
– Только сегодня получил из рук адмирала Канариса.
– Значит, заслужил, – задумчиво сказала Эльза. – Что-нибудь взорвал?
– Нет, хуже, дорогая. Я им такого «крота» засобачил, – рассмеялся Павел и приложил пальцы к губам: – Но, тс-с-с, враг не дремлет.
– Но о самой Москве ты можешь мне рассказать? Какая она?
– Одним словом: скучная. Никаких развлечений. Всюду бдительные горожане, всех и вся подозревающие домоуправы. Берлин веселее и шумнее.
– А девушки?
– Девушки? Не могу соврать. Девушки у русских красивые, хотя одеты многие скромнее немок.
– У тебя там, в Москве, была… девушка?
– На этот раз не было, Эльза. Я полон тобой. Других мне не надо – ни русских, ни немок.
– Очень рада слышать. 

Они поднялись в квартиру Павла. Прямо в передней он обнял Эльзу и, целуя ее, понес в спальню, положил на кровать и принялся с нетерпением раздевать. Эльза засмеялась:
– Теперь я верю, что ты вел в Москве жизнь аскета. Только не забудь про эту «штучку». 
– Какую «штучку»? – спросил Павел, торопливо скидывая мундир.
– Про эту. Или ты хочешь сделать мне ребенка без разрешения моего начальства?..
– А трудно было в Москве? – спросила Эльза, впуская Павла в себя. – С «кротом»?
– Трудно, – ответил Павел. – Он слишком много требовал за свои услуги…

Пролетели последние мгновения жестоких судорог их любовных мук, и наступило успокоение окрашенное нежностью и лаской.

2.

Утром Павел отвез Эльзу на Принц-Альбрехт-штрассе, а сам поехал в Карл-Хорст. Встретила его Лора. Она прогуливалась с коляской по аллее.

– Растет наш Вилли? – спросил ее Павел, выйдя из машины. – Ух, ты, какой карапуз.
– Все находят, что он похож на дедушку, – сказала Лора.
– Конечно, – ответил Павел. – Так оно и должно быть.
– Вот это-то и странно для всех, а главное, для самого деда, – усмехнулась Лора.

Граф был рад возвращению Павла.

– Откуда на этот раз, если не секрет? – спросил он Павла.
– Не секрет для узкой компании, – улыбнулся Павел. – Из Москвы.
– Надо же, и живой, – удивился граф. – Тебя же могли там узнать.
– Москва большая.
– И что русские? Что они говорят о нас? Как относятся к нашему Пакту?

Павел пожал плечами. 

– Отношение к немцам спокойное. Критики фюрера и нашей политики в их прессе я не видел. На бытовом уровне… На бытовом уровне, скорее, не доверяют нашему миролюбию.
– И правильно делают, – воскликнул граф. – Фюрер требует, чтобы Генеральный штаб форсировал подготовку плана войны с Россией, на которую отпускает пять-шесть недель. На убеждения здравомыслящих генералов он не реагирует. Явных противников войны с Россией отправляет в отставку. Едва уговорили его не начинать войну в предзимье. Хоть это он понял, что для боевых действий зимой немецкий солдат не приспособлен. А начнем по весне, за весной – лето, осень и снова зима. В пять месяцев мы Россию не одолеем. А что и захватим, надо будет еще удержать. А чем? Взгляни на карту России. Даже Диле это понимает, хотя фюреру верит безоговорочно. Он сказал, что мы и с поляками до сих пор не можем справиться. То и дело бандиты стреляют в наших офицеров даже в самой Варшаве. К каждому поляку нужно прикрепить по эсэсовцу. А где столько эсэсовцев наберешься? А Россия… – граф вздохнул. – Россия Германии не по зубам.

После ужина Лора с ребенком удалилась в свою комнату. Павел сидел у раскрытого окна, вдыхая охлаждающийся вечерний воздух. 

Он не мог поверить в то, что возможно скоро на той земле, по которой он только что проехал, разгорится пожар войны, будут гибнуть те люди, среди которых он ездил в метро, толкался в трамваях и автобусах. Но граф говорил то, что он знал. Знал это и Павел. Для этого он и ездил в Москву. Стешенко нужен абверу именно для того, чтобы следить за передвижением войск Красной армии и боевой техники. 

Павел верил, что Германии не удастся одолеть Советский Союз, но сколько прольется крови и русской, и немецкой…

Скрипнула дверь. Павел оглянулся и увидел на пороге комнаты Лору так же, как и в первый раз – в насквозь просвечивающейся светом из коридора полупрозрачной сорочке.

– Можно? – спросила она.
– Можно, но как же Вилли?
– Он накормлен и спит в своей комнате с няней. Я до утра свободна.

Говоря эти слова, она прикрыла дверь и медленно приближалась к Павлу.

– Я соскучилась по тебе, Пауль, – сказала она, проведя теплой ладонью по его голове, и пожаловалась: – Диле не хочет меня… Мы теперь с ним муж и жена только формально.

Она прижалась к Павлу, прошептала:
– Возьми меня…

Павел притянул ее лицо, мокрое и соленое от слез, к своему…

…Лора ушла, не дожидаясь утра. Она беспокоилась о Вилли.

3.

В воскресенье приехали Рихард и Диле и разговор о грядущей войне с Россией возобновился. Это был невеселый разговор, нервный.

– Фюрер нас заведет в ловушку, где нас и сожрет русский медведь, – горько сказал граф. – Рихард, скажи, какова вероятность, что вермахт за пять месяцев успеет дойти до Урала?
– Дороги, российские дороги, отец, – ответил Рихард, – и переправы через такие реки, как Волга, Днепр – вот главная наша проблема. А так же их железнодорожная колея будет сдерживать наше передвижение из Германии и Европы в Россию и обратно. Мы надеемся на сумятицу и неразбериху, которая возникнет у русских в самом начале нашего нападения. Но если Красная армия устоит в первые дни, если их политическая система не рухнет в первую-вторую недели войны, нам придётся тяжко.
– Удержите фюрера, – сказал граф. – Или… – граф осекся, взглянул на внезапно окаменевшее лицо Диле и закончил: – …или уходите в отставку. Без генералов Гитлер не начнет эту войну.
– Есть такие генералы, которые только и ждут приказа Гитлера о вторжении в Россию, – ответил Рихард. – И я не могу уйти в такое время в сторону, отец, я – солдат.
– Гитлер играет на дудочке Крысолова и ведет нас с гибели, – проговорил граф. – Надеюсь, что я не доживу до того дня, когда русский солдат снова войдет в Берлин, как это случилось почти двести лет назад.
– На этот раз русским не бывать в Германии, – сказал резко Диле. – Мы ляжем все на поле боя, но русских не пустим…
– Если не останется в живых ни одного немца, то кто же остановит русских? – спросил его Рихард.

​(продолжение следует)

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0198588

от 8 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0198588 выдан для произведения:
 
 
​(продолжение)

​Начало см. АГЕНТ НКВД



ЛЮБОВЬ И РАЗГОВОРЫ О ВОЙНЕ

1.

Получив отпуск, Павел вечером позвонил Эльзе. 

– Я рада тебя снова слышать и… видеть, – сказала она. 
– Приезжай ко мне, архивная мышка, или, хочешь, я сейчас приеду за тобой? – предложил ей Павел. 
– Я жду тебя, – ответила Эльза. 

Когда Павел подъехал к особняку Дитрихов, Эльза стояла у подъезда.

– Поехали, – сказала Эльза Павлу, едва сев в машину. – Я сказала отцу, что меня срочно вызывают на службу.
– Смотри, герр Дитмар пожалуется твоему Мюллеру, что он мучает его дочурку, – пошутил Павел.
– Нет, отец пока доверяет мне.

В отличие от всех прежних его многочисленных связей с женщинами, от которых он получал любовь, наслаждался их страстью и обладал властью над ними чувство к этой гестаповке у Павла было иным – она овладела его сердцем.

– Ты носишь черный мундир? – поинтересовался Павел у Эльзы, следя за дорогой. 
– Конечно, мой милый, – ответила Эльза. – На службе. 
– Он тебе, наверно, к лицу.
– О, да. Мои сослуживцы не сводят с меня глаз, особенно, когда мне приходится лазить по стеллажам под потолок – интересуются моими трусиками.
– А на «Kind für das Fuehrer» не намекают? Ты же свободная девушка.
– На это нам, гестаповкам, нужно испросить разрешения у начальства, Пауль. А в противном случае беременность – нарушение дисциплины. Ваших девушек в абвере это, наверно, тоже касается.
– Не интересовался. 
– Трудная была командировка? – Эльза переменила тему разговора.
– Не так, что б уж очень, но Москва – не Рига.
– Ты был в Москве? – удивилась Эльза. – То-то я гляжу у тебя новые погоны.
– Только сегодня получил из рук адмирала Канариса.
– Значит, заслужил, – задумчиво сказала Эльза. – Что-нибудь взорвал?
– Нет, хуже, дорогая. Я им такого «крота» засобачил, – рассмеялся Павел и приложил пальцы к губам: – Но, тс-с-с, враг не дремлет.
– Но о самой Москве ты можешь мне рассказать? Какая она?
– Одним словом: скучная. Никаких развлечений. Всюду бдительные горожане, всех и вся подозревающие домоуправы. Берлин веселее и шумнее.
– А девушки?
– Девушки? Не могу соврать. Девушки у русских красивые, хотя одеты многие скромнее немок.
– У тебя там, в Москве, была… девушка?
– На этот раз не было, Эльза. Я полон тобой. Других мне не надо – ни русских, ни немок.
– Очень рада слышать. 

Они поднялись в квартиру Павла. Прямо в передней он обнял Эльзу и, целуя ее, понес в спальню, положил на кровать и принялся с нетерпением раздевать. Эльза засмеялась:
– Теперь я верю, что ты вел в Москве жизнь аскета. Только не забудь про эту «штучку». 
– Какую «штучку»? – спросил Павел, торопливо скидывая мундир.
– Про эту. Или ты хочешь сделать мне ребенка без разрешения моего начальства?..
– А трудно было в Москве? – спросила Эльза, впуская Павла в себя. – С «кротом»?
– Трудно, – ответил Павел. – Он слишком много требовал за свои услуги…

Пролетели последние мгновения жестоких судорог их любовных мук, и наступило успокоение окрашенное нежностью и лаской.

2.

Утром Павел отвез Эльзу на Принц-Альбрехт-штрассе, а сам поехал в Карл-Хорст. Встретила его Лора. Она прогуливалась с коляской по аллее.

– Растет наш Вилли? – спросил ее Павел, выйдя из машины. – Ух, ты, какой карапуз.
– Все находят, что он похож на дедушку, – сказала Лора.
– Конечно, – ответил Павел. – Так оно и должно быть.
– Вот это-то и странно для всех, а главное, для самого деда, – усмехнулась Лора.

Граф был рад возвращению Павла.

– Откуда на этот раз, если не секрет? – спросил он Павла.
– Не секрет для узкой компании, – улыбнулся Павел. – Из Москвы.
– Надо же, и живой, – удивился граф. – Тебя же могли там узнать.
– Москва большая.
– И что русские? Что они говорят о нас? Как относятся к нашему Пакту?

Павел пожал плечами. 

– Отношение к немцам спокойное. Критики фюрера и нашей политики в их прессе я не видел. На бытовом уровне… На бытовом уровне, скорее, не доверяют нашему миролюбию.
– И правильно делают, – воскликнул граф. – Фюрер требует, чтобы Генеральный штаб форсировал подготовку плана войны с Россией, на которую отпускает пять-шесть недель. На убеждения здравомыслящих генералов он не реагирует. Явных противников войны с Россией отправляет в отставку. Едва уговорили его не начинать войну в предзимье. Хоть это он понял, что для боевых действий зимой немецкий солдат не приспособлен. А начнем по весне, за весной – лето, осень и снова зима. В пять месяцев мы Россию не одолеем. А что и захватим, надо будет еще удержать. А чем? Взгляни на карту России. Даже Диле это понимает, хотя фюреру верит безоговорочно. Он сказал, что мы и с поляками до сих пор не можем справиться. То и дело бандиты стреляют в наших офицеров даже в самой Варшаве. К каждому поляку нужно прикрепить по эсэсовцу. А где столько эсэсовцев наберешься? А Россия… – граф вздохнул. – Россия Германии не по зубам.

После ужина Лора с ребенком удалилась в свою комнату. Павел сидел у раскрытого окна, вдыхая охлаждающийся вечерний воздух. 

Он не мог поверить в то, что возможно скоро на той земле, по которой он только что проехал, разгорится пожар войны, будут гибнуть те люди, среди которых он ездил в метро, толкался в трамваях и автобусах. Но граф говорил то, что он знал. Знал это и Павел. Для этого он и ездил в Москву. Стешенко нужен абверу именно для того, чтобы следить за передвижением войск Красной армии и боевой техники. 

Павел верил, что Германии не удастся одолеть Советский Союз, но сколько прольется крови и русской, и немецкой…

Скрипнула дверь. Павел оглянулся и увидел на пороге комнаты Лору так же, как и в первый раз – в насквозь просвечивающейся светом из коридора полупрозрачной сорочке.

– Можно? – спросила она.
– Можно, но как же Вилли?
– Он накормлен и спит в своей комнате с няней. Я до утра свободна.

Говоря эти слова, она прикрыла дверь и медленно приближалась к Павлу.

– Я соскучилась по тебе, Пауль, – сказала она, проведя теплой ладонью по его голове, и пожаловалась: – Диле не хочет меня… Мы теперь с ним муж и жена только формально.

Она прижалась к Павлу, прошептала:
– Возьми меня…

Павел притянул ее лицо, мокрое и соленое от слез, к своему…

…Лора ушла, не дожидаясь утра. Она беспокоилась о Вилли.

3.

В воскресенье приехали Рихард и Диле и разговор о грядущей войне с Россией возобновился. Это был невеселый разговор, нервный.

– Фюрер нас заведет в ловушку, где нас и сожрет русский медведь, – горько сказал граф. – Рихард, скажи, какова вероятность, что вермахт за пять месяцев успеет дойти до Урала?
– Дороги, российские дороги, отец, – ответил Рихард, – и переправы через такие реки, как Волга, Днепр – вот главная наша проблема. А так же их железнодорожная колея будет сдерживать наше передвижение из Германии и Европы в Россию и обратно. Мы надеемся на сумятицу и неразбериху, которая возникнет у русских в самом начале нашего нападения. Но если Красная армия устоит в первые дни, если их политическая система не рухнет в первую-вторую недели войны, нам придётся тяжко.
– Удержите фюрера, – сказал граф. – Или… – граф осекся, взглянул на внезапно окаменевшее лицо Диле и закончил: – …или уходите в отставку. Без генералов Гитлер не начнет эту войну.
– Есть такие генералы, которые только и ждут приказа Гитлера о вторжении в Россию, – ответил Рихард. – И я не могу уйти в такое время в сторону, отец, я – солдат.
– Гитлер играет на дудочке Крысолова и ведет нас с гибели, – проговорил граф. – Надеюсь, что я не доживу до того дня, когда русский солдат снова войдет в Берлин, как это случилось почти двести лет назад.
– На этот раз русским не бывать в Германии, – сказал резко Диле. – Мы ляжем все на поле боя, но русских не пустим…
– Если не останется в живых ни одного немца, то кто же остановит русских? – спросил его Рихард.

​(продолжение следует)

Рейтинг: +1 229 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
68
67
62
61
58
56
54
54
54
54
53
51
51
49
49
49
48
48
47
45
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
35