ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияДетективы → ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (14)

ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (14)

article197992.jpg
 
 

​(продолжение)

Начало см. АГЕНТ НКВД



7.

– Она совершеннейшая дура, дура с самомнением, амбициозностью, завистливая, – проговорил Павел, давая характеристику Кравцовой. – Она любит себя и деньги и ненавидит тех, кто обошел ее. Давая отчет о работе, я укажу на то, что данная агентка совершенно не подходит для разведывательной работы, а где-то даже опасна. 

– Ты хочешь уговорить нас не трогать ее? – усмехнулся Громов. 
– Как я буду выглядеть в глазах абверовского начальства, если после меня будут следовать провалы их агентов? – сердито спросил его Павел. – Я объясняю вам, что ее пока не следует трогать. Она будет вне игры.
– И здесь не ты решаешь, а твой Ризе, – усмехнулся Громов. – Но поговорим об этом позднее. Правильно, что ты решил не ввязывать в проверку Стешенко Кравцову. Сам встретишься с ним, сам побеседуешь от имени немецкой разведки, выяснишь, чем он дышит. А потом начальство скажет, как нам поступить с ним. 

8.

– Извините, я имею честь разговаривать с товарищем Стешенко? – спросил Павел открывшего ему дверь невысокого полноватого мужчину в полосатой оранжево-черной пижаме. Он, по всей видимости, готовился ко сну.
– Ну, я Стешенко. Вы по какому делу?
– Извините, что я к вам без приглашения, – извинился Павел. – Но мне нужно с вами поговорить по очень важному делу. 
– Если вы по работе, то прошу ко мне в наркомат, – ответил Стешенко.
– Не могу, у меня разговор приватный, Зубр.

Стешенко, услышав свою кличку, вздрогнул, оглянулся и спросил тихо:
– Кто вы? Вы от майора Валецкого? 
– Не совсем от него. Вы разрешите мне войти. У вас найдется укромный уголок для разговора?

В коридоре показалась блондинка, тоже в пижаме, только однотонной, розовой.

– Стасик, ты идешь спать? – спросила она мужа и удивилась, увидев в дверях незнакомого мужчину. – У нас гость? Вжеж одзинадцать годин.
– А разве вашего супруга можно застать дома в более ранние часы? – спросил ее Павел. – Прошу прощения, пани, за беспокойство.
– Пан поляк? – поинтересовалась пани Стешенко. 
– Нет, пани, я не поляк. И я ненадолго.
– Пройдемте в кабинет, – сказал Стешенко. – Десяти минут вам достаточно для разговора?
– Мне достаточно – усмехнулся Павел. – Не знаю, будет ли достаточно вам.

В небольшом кабинете стоял только письменный стол, небольшая тахта, книжный шкаф, до отказа набитый книгами и пара стульев. Павел сел на стул, Стешенко опустился на банкетку.

– Ваше досье из Второго отдела польского Генерального штаба теперь находится в наших руках, Зубр, – сурово сказал Павел. – Мы предлагаем вам перейти на службу к нам. Хорошее вознаграждение вам гарантировано.
– Постойте, – прервал Павла Стешенко. – В чьих руках мое досье? От чьего имени вы со мной разговариваете?
– Вы должны бы догадаться сами, Зубр. Вы – разведчик.
– Я, прежде всего, инженер. Понимаю, вы не советская контрразведка. Немецкая?
– Абвер. 
– Я не смогу с вами работать, – ответил Стешенко. – Мой отец украинец, мать полька. Я наполовину поляк. Я родился и вырос в Польше. Есть там такой городок Быдгощ. Вы уничтожили мою Родину. Как я могу работать на вас?
– Мы предлагаем вам работать против русских. Разве они мало насолили полякам и украинцам?

Стешенко покачал головой:
– Россия тоже мне дорога. Россия – моя надежда. Она свернет вам голову и освободит Польшу.
– Ясно, – зловеще прошипел Павел. – Но если мы подбросим ваше досье русским, вы и ваши близкие не доживут до того дня. Впрочем, и проживите вы сто лет, не увидите победы русских над германским оружием. 
– Цыплят по осени считают, говорят русские – ответил Стешенко. – Ваши десять минут истекли. Я могу вам обещать одно, что я не буду на этот раз звонить в НКВД и сообщать о вас. Я даю вам одну минуту, чтобы вы исчезли из моего дома.
– Это ваше окончательное слово, Стешенко? Вы знаете, у нас руки длинные.
– У НКВД тоже не короткие. Прошу, пана, – Стешенко указал Павлу на дверь.

9.
– Выходит, Колобок тебя выпроводил, чуть не надавав тебе по шее? – улыбнулся Громов. – И говорит, что Россия ему дорога? И уверен, что мы свернем фашистам голову? Прозрел, значит. Интересный вопрос получается, – Громов поднял руки, – но оставим его решение для начальства. Будешь чай? Сегодня я купил отличные сушки.

Но Куприн пришел только на четвертый день после доклада о встрече Павла с оставшимся не у дел польским шпионом Стешенко. 

Майор сел у стола, не спеша достал из кармана пачку «Казбека», медленно смял его в «гармошку», прикурил от зажигалки, с наслаждением выпустил сизое кольцо дыма.

– И все-таки жизнь хороша, ребята, хотя она нередко и мордует нас, – сказал он. – Но мы пскопские, мы стерпим, не так ли, Пётр Данилович? – спросил он Громова.
– Стерпим, Михаил Юрьевич, – согласился Громов, выжидающе глядя на Куприна.
– А потому я и остаюсь пока вашим начальником, – широко улыбнулся майор озорной мальчишеской улыбкой. – А Стешенко… – Куприн снова глубоко затянулся. – Побеседовали мы с ним. Он согласился помочь нам и поводить абвер за нос. – Взглянув на Павла, Куприн добавил: – Тебя, Лунин.

Майор умолчал о том, сколько крови и нервов ему стоило убедить высокое начальство в использовании старого матерого польского шпиона Стешенко в игре с абвером. Он дошел до самого Лаврентия Павловича Берии, припомнившего ему шпиона Воинова. Как бы то ни было, нарком дал разрешение «под личную ответственность майора Куприна» провести вербовку Стешенко и, в случае согласия того, использовать, а в случае отказа – арестовать.

– В конце концов, по тем вопросам, что немцы будут ставить перед нашим агентом, мы сможем знать, что они задумывают, – сказал Берия Куприну и тут же предупредил его: – Но если шпион обманет нас, то мы тебя, майор, расстреляем.
– И правильно сделаете, – ответил наркому Куприн.

Теперь, когда разговор в наркомовском кабинете и беседа со Стешенко были позади, Михаил Юрьевич отдыхал и расслаблял нервы, стянувшиеся в узлы.

– Сходишь к Стешенко, – сказал он Павлу, – еще с ним потолкуешь, пригрозишь. Он начнет торговаться с тобой, требовать деньги, и не какие-нибудь, а доллары и швейцарский паспорт. А там уж как абвер решит. Посмотрим. 
– С долларами я еще как-то могу решить, товарищ майор, – ответил Павел, – но швейцарский паспорт…
– А это уж проблема не твоя и не наша, а абвера, Лунин. Пусть думают.

На этот раз Стешенко был более сговорчив.



– Я подумал и решил дать свое согласие на сотрудничество с вами. Своя рубашка ближе к телу, – сказал он Павлу. – Но я занимаюсь лишь вопросами состояния подвижного состава и отслеживаю его передвижение по стране. Сведения я подаю вверх, а уж там составляют планы. Я могу давать лишь косвенные сведения о планируемых перевозках, но не сам план. К тому же, эти планы всякий раз корректируются и изменяются в ходе работы.
– Нас пока устраивают ваши возможности, Зубр, – ответил Павел. – Что ж, раз вы даете согласие на сотрудничество с нами, тогда оформим вербовочное обязательство.
– Погодите, – усмехнулся Стешенко. – Я соглашаюсь сотрудничать с вами не из альтруистических побуждений. Я сказал, что я не могу простить вам уничтожение Польши. Но жизнь продолжается. А чтобы жить дальше, нужны деньги. В будущем меня устроила бы жизнь в Швейцарии. Поэтому я требую единовременной выплаты десяти тысяч долларов, ежемесячно переводить по пятьсот «зелёных» в швейцарский банк и немедленно прислать мне швейцарский паспорт.
– А вас не устроит оплата в марках и немецкий паспорт.
– Нет. Они ненадёжны – отрезал Стешенко.
– Я не уполномочен решать подобные вопросы.
– Понимаю. Вы лишь шестерка, которую прислали прозондировать почву, – усмехнулся Стешенко, поднимаясь с тахты. – Предлагаю, на этом завершить наш сегодняшний разговор. Если ваше руководство согласится на мои условия, я к вашим услугам.

10.

Павел снова пришел к Кравцовой. В кармане его пиджака лежал конверт с зашифрованным сообщением о согласии Стешенко сотрудничать с абвером и условиях бывшего польского разведчика. 

– Вы пропали, – сказала она. – Я думала, с концами.
– Обстоятельства, – пожал плечами Павел. – Я хочу, чтобы ты поменяла работу.
– Что вы предлагаете?
– Пойдешь в Хлебный переулок, отнесешь записку.
– Куда?
– В немецкое посольство. 
– Ни за что! Меня сразу захомутает НКВД.
– Ты пойдешь туда устраиваться на работу, – жестко сказал Павел. – Им разрешено принимать на работу технический персонал из местных.
– И кем мне проситься?
– Кем возьмут. Думаю, тебе поста выше уборщицы не предложат.
– Фи, я лучше буду помрежем на «Мосфильме», – недовольно фыркнула Кравцова.
– У тебя не спрашивают твоего согласия. Это – приказ.
– Не хочу! – взвизгнула Кравцова. – Пошли вы все, знаете куда?! Я отказываюсь!
– Пойдешь, – повторил Павел. – Нас покидают только ногами вперед, милая.

Кравцова заплакала.
– Иван, пожалуйста, не надо… Не хочу в уборщицы…
– Я напишу записку. Ты попросишь чиновника, который будет беседовать с тобой, срочно передать ее лично генералу Кестрингу или тому, кто его замещает. Подчеркиваю срочно, это, значит, немедленно. Жди, что ответит Кестринг. Может, он распорядится зачислить тебя горничной.
– Я не знаю немецкого, – выдвинула Кравцова свой последний аргумент.
– Неважно, – парировал Павел. – Посольские немцы худо ли бедно ли знают русский.
– Я боюсь НКВД. Они же узнают.
– Непременно узнают и, возможно, даже вызовут тебя для беседы и предложат сотрудничать с ними. И ты согласишься.
– А если немцы узнают об этом?
– Без сомнения, но о своих секретах при русской обслуге они не говорят. 
– Так зачем же я тогда НКВД?
– Это спроси их.

Павел остался ночевать у Кравцовой. Утром он вложил в ее руку запечатанный конверт и объяснил, как попасть в посольский отдел по приему на работу персонала.

– А если меня остановит милиция и станет обыскивать?
– Милиционер посмотрит только твой паспорт. Если спросит: зачем, ответишь: интересуюсь работой. Я тебя провожу.

Кравцову на входе не задержали. Милиционер, сидевший в будке, только лениво проводил ее глазами и снова уткнулся глазами в книгу.

Кравцову по распоряжению Кестринга приняли на работу в посольство горничной. Она принесла ответ от генерала:

«Ваше сообщение будет сегодня же передано в Берлин. Ход с устройством агентки на работу в посольство в качестве связной Зубра одобряю».

​(продолжение следует)

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0197992

от 6 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0197992 выдан для произведения:
 
 

​(продолжение)

Начало см. АГЕНТ НКВД



7.

– Она совершеннейшая дура, дура с самомнением, амбициозностью, завистливая, – проговорил Павел, давая характеристику Кравцовой. – Она любит себя и деньги и ненавидит тех, кто обошел ее. Давая отчет о работе, я укажу на то, что данная агентка совершенно не подходит для разведывательной работы, а где-то даже опасна. 

– Ты хочешь уговорить нас не трогать ее? – усмехнулся Громов. 
– Как я буду выглядеть в глазах абверовского начальства, если после меня будут следовать провалы их агентов? – сердито спросил его Павел. – Я объясняю вам, что ее пока не следует трогать. Она будет вне игры.
– И здесь не ты решаешь, а твой Ризе, – усмехнулся Громов. – Но поговорим об этом позднее. Правильно, что ты решил не ввязывать в проверку Стешенко Кравцову. Сам встретишься с ним, сам побеседуешь от имени немецкой разведки, выяснишь, чем он дышит. А потом начальство скажет, как нам поступить с ним. 

8.

– Извините, я имею честь разговаривать с товарищем Стешенко? – спросил Павел открывшего ему дверь невысокого полноватого мужчину в полосатой оранжево-черной пижаме. Он, по всей видимости, готовился ко сну.
– Ну, я Стешенко. Вы по какому делу?
– Извините, что я к вам без приглашения, – извинился Павел. – Но мне нужно с вами поговорить по очень важному делу. 
– Если вы по работе, то прошу ко мне в наркомат, – ответил Стешенко.
– Не могу, у меня разговор приватный, Зубр.

Стешенко, услышав свою кличку, вздрогнул, оглянулся и спросил тихо:
– Кто вы? Вы от майора Валецкого? 
– Не совсем от него. Вы разрешите мне войти. У вас найдется укромный уголок для разговора?

В коридоре показалась блондинка, тоже в пижаме, только однотонной, розовой.

– Стасик, ты идешь спать? – спросила она мужа и удивилась, увидев в дверях незнакомого мужчину. – У нас гость? Вжеж одзинадцать годин.
– А разве вашего супруга можно застать дома в более ранние часы? – спросил ее Павел. – Прошу прощения, пани, за беспокойство.
– Пан поляк? – поинтересовалась пани Стешенко. 
– Нет, пани, я не поляк. И я ненадолго.
– Пройдемте в кабинет, – сказал Стешенко. – Десяти минут вам достаточно для разговора?
– Мне достаточно – усмехнулся Павел. – Не знаю, будет ли достаточно вам.

В небольшом кабинете стоял только письменный стол, небольшая тахта, книжный шкаф, до отказа набитый книгами и пара стульев. Павел сел на стул, Стешенко опустился на банкетку.

– Ваше досье из Второго отдела польского Генерального штаба теперь находится в наших руках, Зубр, – сурово сказал Павел. – Мы предлагаем вам перейти на службу к нам. Хорошее вознаграждение вам гарантировано.
– Постойте, – прервал Павла Стешенко. – В чьих руках мое досье? От чьего имени вы со мной разговариваете?
– Вы должны бы догадаться сами, Зубр. Вы – разведчик.
– Я, прежде всего, инженер. Понимаю, вы не советская контрразведка. Немецкая?
– Абвер. 
– Я не смогу с вами работать, – ответил Стешенко. – Мой отец украинец, мать полька. Я наполовину поляк. Я родился и вырос в Польше. Есть там такой городок Быдгощ. Вы уничтожили мою Родину. Как я могу работать на вас?
– Мы предлагаем вам работать против русских. Разве они мало насолили полякам и украинцам?

Стешенко покачал головой:
– Россия тоже мне дорога. Россия – моя надежда. Она свернет вам голову и освободит Польшу.
– Ясно, – зловеще прошипел Павел. – Но если мы подбросим ваше досье русским, вы и ваши близкие не доживут до того дня. Впрочем, и проживите вы сто лет, не увидите победы русских над германским оружием. 
– Цыплят по осени считают, говорят русские – ответил Стешенко. – Ваши десять минут истекли. Я могу вам обещать одно, что я не буду на этот раз звонить в НКВД и сообщать о вас. Я даю вам одну минуту, чтобы вы исчезли из моего дома.
– Это ваше окончательное слово, Стешенко? Вы знаете, у нас руки длинные.
– У НКВД тоже не короткие. Прошу, пана, – Стешенко указал Павлу на дверь.

9.
– Выходит, Колобок тебя выпроводил, чуть не надавав тебе по шее? – улыбнулся Громов. – И говорит, что Россия ему дорога? И уверен, что мы свернем фашистам голову? Прозрел, значит. Интересный вопрос получается, – Громов поднял руки, – но оставим его решение для начальства. Будешь чай? Сегодня я купил отличные сушки.

Но Куприн пришел только на четвертый день после доклада о встрече Павла с оставшимся не у дел польским шпионом Стешенко. 

Майор сел у стола, не спеша достал из кармана пачку «Казбека», медленно смял его в «гармошку», прикурил от зажигалки, с наслаждением выпустил сизое кольцо дыма.

– И все-таки жизнь хороша, ребята, хотя она нередко и мордует нас, – сказал он. – Но мы пскопские, мы стерпим, не так ли, Пётр Данилович? – спросил он Громова.
– Стерпим, Михаил Юрьевич, – согласился Громов, выжидающе глядя на Куприна.
– А потому я и остаюсь пока вашим начальником, – широко улыбнулся майор озорной мальчишеской улыбкой. – А Стешенко… – Куприн снова глубоко затянулся. – Побеседовали мы с ним. Он согласился помочь нам и поводить абвер за нос. – Взглянув на Павла, Куприн добавил: – Тебя, Лунин.

Майор умолчал о том, сколько крови и нервов ему стоило убедить высокое начальство в использовании старого матерого польского шпиона Стешенко в игре с абвером. Он дошел до самого Лаврентия Павловича Берии, припомнившего ему шпиона Воинова. Как бы то ни было, нарком дал разрешение «под личную ответственность майора Куприна» провести вербовку Стешенко и, в случае согласия того, использовать, а в случае отказа – арестовать.

– В конце концов, по тем вопросам, что немцы будут ставить перед нашим агентом, мы сможем знать, что они задумывают, – сказал Берия Куприну и тут же предупредил его: – Но если шпион обманет нас, то мы тебя, майор, расстреляем.
– И правильно сделаете, – ответил наркому Куприн.

Теперь, когда разговор в наркомовском кабинете и с беседа со Стешенко позади, Михаил Юрьевич отдыхал и расслаблял нервы, стянувшиеся в узлы.

– Сходишь к Стешенко, – сказал он Павлу, – еще с ним потолкуешь, пригрозишь. Он начнет торговаться с тобой, требовать деньги, и не какие-нибудь, а доллары и швейцарский паспорт. А там уж как абвер решит. Посмотрим. 
– С долларами я еще как-то могу решить, товарищ майор, – ответил Павел, – но швейцарский паспорт…
– А это уж проблема не твоя и не наша, а абвера, Лунин. Пусть думают.

На этот раз Стешенко был более сговорчив.



– Я подумал и решил дать свое согласие на сотрудничество с вами. Своя рубашка ближе к телу, – сказал он Павлу. – Но я занимаюсь лишь вопросами состояния подвижного состава и отслеживаю его передвижение по стране. Сведения я подаю вверх, а уж там составляют планы. Я могу давать лишь косвенные сведения о планируемых перевозках, но не сам план. К тому же, эти планы всякий раз корректируются и изменяются в ходе работы.
– Нас пока устраивают ваши возможности, Зубр, – ответил Павел. – Что ж, раз вы даете согласие на сотрудничество с нами, тогда оформим вербовочное обязательство.
– Погодите, – усмехнулся Стешенко. – Я соглашаюсь сотрудничать с вами не из альтруистических побуждений. Я сказал, что я не могу простить вам уничтожение Польши. Но жизнь продолжается. А чтобы жить дальше, нужны деньги. В будущем меня устроила бы жизнь в Швейцарии. Поэтому я требую единовременной выплаты десяти тысяч долларов, ежемесячно переводить по пятьсот «зелёных» в швейцарский банк и немедленно прислать мне швейцарский паспорт.
– А вас не устроит оплата в марках и немецкий паспорт.
– Нет. Они ненадёжны – отрезал Стешенко.
– Я не уполномочен решать подобные вопросы.
– Понимаю. Вы лишь шестерка, которую прислали прозондировать почву, – усмехнулся Стешенко, поднимаясь с тахты. – Предлагаю, на этом завершить наш сегодняшний разговор. Если ваше руководство согласится на мои условия, я к вашим услугам.

10.

Павел снова пришел к Кравцовой. В кармане его пиджака лежал конверт с зашифрованным сообщением о согласии Стешенко сотрудничать с абвером и условиях бывшего польского разведчика. 

– Вы пропали, – сказала она. – Я думала, с концами.
– Обстоятельства, – пожал плечами Павел. – Я хочу, чтобы ты поменяла работу.
– Что вы предлагаете?
– Пойдешь в Хлебный переулок, отнесешь записку.
– Куда?
– В немецкое посольство. 
– Ни за что! Меня сразу захомутает НКВД.
– Ты пойдешь туда устраиваться на работу, – жестко сказал Павел. – Им разрешено принимать на работу технический персонал из местных.
– И кем мне проситься?
– Кем возьмут. Думаю, тебе поста выше уборщицы не предложат.
– Фи, я лучше буду помрежем на «Мосфильме», – недовольно фыркнула Кравцова.
– У тебя не спрашивают твоего согласия. Это – приказ.
– Не хочу! – взвизгнула Кравцова. – Пошли вы все, знаете куда?! Я отказываюсь!
– Пойдешь, – повторил Павел. – Нас покидают только ногами вперед, милая.

Кравцова заплакала.
– Иван, пожалуйста, не надо… Не хочу в уборщицы…
– Я напишу записку. Ты попросишь чиновника, который будет беседовать с тобой, срочно передать ее лично генералу Кестрингу или тому, кто его замещает. Подчеркиваю срочно, это, значит, немедленно. Жди, что ответит Кестринг. Может, он распорядится зачислить тебя горничной.
– Я не знаю немецкого, – выдвинула Кравцова свой последний аргумент.
– Неважно, – парировал Павел. – Посольские немцы худо ли бедно ли знают русский.
– Я боюсь НКВД. Они же узнают.
– Непременно узнают и, возможно, даже вызовут тебя для беседы и предложат сотрудничать с ними. И ты согласишься.
– А если немцы узнают об этом?
– Без сомнения, но о своих секретах при русской обслуге они не говорят. 
– Так зачем же я тогда НКВД?
– Это спроси их.

Павел остался ночевать у Кравцовой. Утром он вложил в ее руку запечатанный конверт и объяснил, как попасть в посольский отдел по приему на работу персонала.

– А если меня остановит милиция и станет обыскивать?
– Милиционер посмотрит только твой паспорт. Если спросит: зачем, ответишь: интересуюсь работой. Я тебя провожу.

Кравцову на входе не задержали. Милиционер, сидевший в будке, только лениво проводил ее глазами и снова уткнулся глазами в книгу.

Кравцову по распоряжению Кестринга приняли на работу в посольство горничной. Она принесла ответ от генерала:

«Ваше сообщение будет сегодня же передано в Берлин. Ход с устройством агентки на работу в посольство в качестве связной Зубра одобряю».

​(продолжение следует)

Рейтинг: +2 236 просмотров
Комментарии (4)
Алла Иванова # 6 марта 2014 в 10:45 +1
osenpar2 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Лев Казанцев-Куртен # 6 марта 2014 в 10:55 0
Денис Маркелов # 6 марта 2014 в 20:56 +1
Рисунки, как и текст - лаконичны и точны
Лев Казанцев-Куртен # 6 марта 2014 в 20:59 0
А мне всё кажется, что текст несколько длинноват. Так и тянет подсократить его.
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
98
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
77
77
76
75
75
74
73
70
59
46