КРУШЕНИЕ РЕЙХА (3)

30 апреля 2014 - Лев Казанцев-Куртен
article212095.jpg
 
(продолжение)

Начало см.Агент НКВД




СВЯЗЬ С ЦЕНТРОМ УТРАЧЕНА

1.

Вурфа в парикмахерской не было, работала только Марта. На вопрос Павла: а где господин Вурф, она заплакала и сказала, что в дом господина Вурфа попала бомба, дочь его погибла, а сам он отвезен в больницу, но в какую, она не знает.

Павел нашел Вурфа в Народной больнице. Старик лежал на кушетке в коридоре.



– Простите, герр штурмбанфюрер, – проговорил испуганно главный врач, когда они с Павлом отыскали парикмахера среди стонущих и плачущих людей, – Вы видите сколько людей. Англичане в последнее время просто обнаглели. Нам сейчас привозят так много пострадавших.

Вурф был в сознании. 

– Потерял я свою доченьку, – сказал он, увидев возле себя Павла. – Эти проклятые англичане…
– Герр офицер, главный врач распорядился перевести вашего отца в отдельную палату, – сказала подошедшая медсестра. 

Она помогла перебраться Вурфу на каталку и покатила ее, ловко лавируя между лежащими в коридоре пострадавшими. В лифте они поднялись на четвертый этаж. Здесь было чисто и малолюдно. 

– Лота была в своей спальне, – проговорил Вурф, когда его уложили в постель. – Бомба прошла как раз через нее и взорвалась на первом этаже, обрушив все перекрытия. В моей спальне обвалилась только стена. Ею и придавило меня. Лота, Лота… Как же мы будем без нее, Пауль?.. Что подумают там?..
– Об этом не беспокойтесь, – ответил Павел. – А вот Лоту не вернешь…

В горле его встал ком. Он замолчал, стараясь не пустить на глаза предательские слезы.



– Я долго не залежусь тут, но без Лоты, зачем я вам нужен? 
– Не думайте о делах, герр Вурф, – Павел погладил старика по сухой руке. – Они вас найдут. Вы мне нужны. Война еще не кончилась.

2.

– Иного выхода нет, Лена, – сказал Павел. – Моя радистка погибла, а нужна связь с Москвой. Я включил тебя в очередную группу, отправляемую за линию фронта. Там свяжешься с «Отцом» и передашь ему, что я буду ждать связного. Явка – парикмахерская Вурфа. К счастью, сам Вурф отделался только сотрясением головного мозга и мелкими царапинами. Я буду ждать.
– Слушаюсь, – тихо ответила Елена. – Когда вы меня отправите?
– Недели две займет подготовка, а там…

***
Группа шпионов, в состав которой была включена и Елена Шухова, отправлялась в тыл Красной армии 16 апреля. В 22 часа Павел последний раз обнял Елену и помог ей взобраться по трапу в самолет.
– Поберегите девушку, – попросил он двух ее спутников, также забрасываемых на длительное оседание, и пригрозил: – Не то ответите за нее головой.

Один из них, Курдюков, служил в полиции в Смоленске, затем в карательном отряде, вешал приговоренных подпольщиков и партизан. Второй, Грошев, служил в эйнзатцкоманде, участвовал в сожжении большой группы женщин, детей и стариков в одном из сел, помогавших партизанам. Эти в НКВД не побегут. С документами инвалидов они должны устроиться в Подмосковье и ждать команды хозяев. Но Павел надеялся, что им недолго придется гулять на свободе.

Высотный «хейнкель» взревел моторами и через некоторое время побежал по взлетной полосе. Павел видел, как его черный силуэт оторвался от земли и вскоре растаял в ночном небе. 

УБРАТЬ ГИТЛЕРА

1.

Бартц появился неожиданно. Он поймал Павла на выходе из парикмахерской Вурфа. 

– Вы следите за мной, Бартц? – сердито спросил Павел.
– О, нет, штурмбанфюрер, – ответил Бартц. – Я увидел вас случайно, хотя искал возможность встретиться с вами. Вы не спешите?
– Я сейчас всегда спешу, Бартц, всегда. Идет война, – проговорил Павел.
– Но пять минут у вас найдется? 
– Пять минут, Бартц. Только пять. Идемте в машину.
– Ваши руководители ищут пути для переговоров с представителями нашего правительства и США для заключения сепаратного мира, – сказал Бартц. – Они утверждают, что есть большая группа видных политических и военных деятелей, готовых образовать новое правительство Германии без Гитлера. Я держу руку на пульсе. Вы это знаете. Но пока идет одна болтовня. Они утверждают, что было несколько попыток покушения на Гитлера. К сожалению, все они окончились неудачно, поскольку террористические акции не терпят дилетантов. Нужен человек, которому мы могли бы доверять и поручить ликвидацию Гитлера. Вы – профессионал, барон…
– Я профессионал, Бартц, но не убийца и тем более – не самоубийца, – оборвал Павел. – Мои предки отказывались от участия в цареубийствах. Я не изменю нашей родовой традиции.
– Я не говорил, что акцию вы должны провести собственноручно, но помочь патриотам ее подготовить, надеюсь, вы не откажете?
– Самое надежное – стилет в сердце или сюда, – ответил Павел, ткнув Бартца в шею под основание черепа. 
– Не знаю, – дернулся Бартц. – Вряд ли кто из наших кандидатов решится на такое. Они предпочитают взрывчатку, мину замедленного действия.
– В этом случае могут пострадать невинные люди, а объект в нужное время отсутствовать.
– Несколько невинных немцев? Чепуха! А время? Зная распорядок дня Гитлера, трудно не подгадать нужный момент.
– Надежнее, все-таки, нож или пистолет. Пистолет может быть замаскирован под авторучку или портсигар. Хотя согласен, у человека должна быть рука твердой. 
– Я сведу вас с теми, кто имеет доступ к Гитлеру и берется его ликвидировать, – сказал Бартц. – Вы им поможете в качестве инструктора. Это приказ.
– Ваш?
– Мой, барон, как резидента английской разведки. Ликвидация Гитлера утверждена в Лондоне на самом верху.

Предложение Бартца было неожиданным для Павла. Хотя он и сам ненавидел Гитлера, но соглашаться на подобную акцию без санкции Москвы он не имел права, однако и оставить её без внимания не мог. И он принял решение.
– Я займусь этим делом, – ответил он Бартцу. – С кем я должен встретиться, где и когда?

2.

Гиммлер пригласил Шелленберга на прогулку. Они шли рядом по сочной, хрусткой траве, еще такой свежей и пахнущей весенним соком в этот апрельский солнечный день. Они шли вдоль берега Ванзее, в ряби которого солнце разбивалось на тысячи мелких золотых осколков. Они уже отошли от «майбаха» рейхсфюрера на безопасное расстояние.

– Что там с нашими заговорщиками, Вальтер? – спросил Гиммлер Шелленберга.



Бригаденфюрер и доверенное лицо шефа СС, соорудив отстраненно ироническую улыбочку, ответил:
– В настоящее время они подбирают кандидатов в будущее правительство. Им удалось договориться о том, что президентом должен стать генерал Бек. 
– Чьи имена называются? 
– Браухич, Вицлебен, Гёрделер, Гёпнер, фон Тресков, фон Папен, – перечислил Шелленберг.
– Понятно. У каждого из них есть причина ненавидеть фюрера и желание отомстить ему, – усмехнулся Гиммлер, ожидая, что бригаденфюрер назовет и его фамилию. – О кандидатуре канцлера не говорилось? 
– Как сказал штандартенфюрер Бисмарк, вопрос о канцлере будет решаться позднее, хотя кое-какие имена прозвучали, но они остались без обсуждения. Правда, Бисмарк, не называя вас, высказал мысль, что для сохранения порядка в стране и на фронте следует привлечь на свою сторону СС. А понятно, что никто не мыслит СС без вас, мой рейхсфюрер.

Гиммлер улыбнулся. Ему вспомнились слова резидента американской разведки Аллена Даллеса, переданные князем Гогенлоэ: «Американские власти и деловые круги США склоняются к переговорам о заключении мира с Германией, но Германией без Гитлера, олицетворяющего фашизм, но с новым «демократическим» правительством с новым канцлером во главе, человеком интеллигентным, трезвомыслящим, обладающим возможностями удержать страну от сползания к революционному хаосу и достойного доверия. Таким видится им рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер…».

Погасив невольную улыбку на лице, Гиммлер спросил Шелленберга: 
– Что, Вальтер, доносят наши агенты из-за границы по поводу интересующего нас вопроса? 
– Один из дипломатов США в Турции подтвердил, что нынешний альянс Англии и США со Сталиным временный, до того момента, как Германия истощит свои силы под натиском советских войск и ее поражение в войне станет очевидным. Тогда они откроют Второй фронт и с запада войдут в Германию. Русским ничего не останется, как остановить продвижение своих армий или идти на вооруженное столкновение с союзниками. Такой вариант не исключен. Одним словом, русским не бывать в Берлине. А мы, то есть, новое правительство и командование сухопутными силами, должны будем содействовать тому, чтобы наши войска не оказывали сопротивления англо-американским. Это убережет обе наши стороны от лишних жертв.
– Германия останется Германией и нашим форпостом против России, – заявил английский дипломат, находящийся в Стокгольме. – Нам не выгодно отдавать вас, немцев, на растерзание русскому медведю. Черчилль готов идти на переговоры, если немцы уберут Гитлера.

Гиммлер, выслушав доклад Шелленберга о проведенном очередном зондаже мнений дипломатов Великобритании и США, задумчиво заключил:
– Остается дело за немногим: освободить Гитлера от бремени власти…
– И здесь идет подготовка. Англичане обещали прислать им надежную и достаточно мощную мину.
– Как скоро они будут готовы приступить к действиям?

Шелленберг пожал плечами, лицо его приняло обиженное выражение.

– Время еще не назначено.
– А нужно спешить. Время подтачивает наши позиции, Вальтер.
– Я не могу повлиять на Браухича, Бека и прочих, мой фюрер. 
– Ищи, Вальтер, ниточки, за которые мы могли бы их дергать.

3.

Павел не удивился, когда Бартц назвал фамилию Бисмарка, в доме которого он должен был встретиться с главными исполнителями акции против Гитлера. Встреча эта состоялась на следующий день после дня рождения фюрера, 21 апреля. 

– Вот тот человек, который займется непосредственной подготовкой ликвидации объекта, – сказал Бартц Бисмарку. 
– Рад снова видеть вас, барон, – сказал Бисмарк, протягивая Павлу свою узкую прохладную руку.
– Меня попросил Бартц, – сказал Павел. – Но я не сторонник покушения, князь.
– Вы не хотите спасти Германию от надругательства? – удивился Бисмарк.
– Я не вижу в том спасения, князь, для Германии. Вы хотите пустить ее сразу под двух насильников – Англию и США. Мы уже это проходили после той войны. Но я человек военный и привык выполнять приказы. Я проинструктирую вас, как это надежнее сделать.
– Нет, барон, исполнитель не я, но я сведу вас с человеком, который имеет доступ к Гитлеру. Он будет у меня через неделю в шесть часов вечера.

4.
На этот раз Павел приехал на виллу к Бисмарку один, как и договаривались в шесть вечера. Горничная, сделав книксен, приняла от Павла фуражку и проводила в уже знакомый ему кабинет. 

В кабинете его уже ждали сам хозяин и штабной полковник с черной повязкой на левом глазу. При виде Павла, он поднялся из кресла. 

– Граф Штауфенберг, – отрекомендовал Бисмарк Павлу полковника. – Был ранен на тунисском фронте, сейчас назначен начальником штаба резервной армии. Граф мой друг, несмотря на наши некоторые политические разногласия. 

Штауфенберг протянул Павлу левую руку. Правая, в черной лайковой перчатке, осталась прижатой к боку. Павел понял, что это протез. Он пожал протянутую руку. 



Бисмарк представил графу Павла:
– Барон фон Таубе, штурмбанфюрер СД, рыцарь плаща и кинжала, специалист по диверсиям.
– Короче, шпион, – усмехнулся Павел.
– Мы пригласили вас посоветоваться о деле государственной важности, барон. Надеюсь, что наш разговор останется в секрете, – сказал Штауфенберг.
– Обещаю, что в гестапо не побегу, граф, – ответил Павел.
– Я верю вам, барон. Дело касается ликвидации одного очень важного государственного лица. Нас интересуют возможные способы совершения подобных акций, чтобы избежать дилетантских ошибок.
– Самое надежное, я уже говорил, кинжал в сердце, если есть возможность подойти к объекту на расстояние вытянутой руки. Второй вариант – снайперская винтовка… – ответил Павел. – Но вообще-то, мне сначала нужно знать: кто объект, где и в каких условиях вы планируете совершить террористическую акцию против него, и кому она будет поручена.
– Вам известно, барон, что речь идет о Гитлере, – сказал Бисмарк.
– При подготовке акции такого масштаба не должно быть недомолвок, князь, – сказал Павел. – Для совершения подобных акций необходимо знать распорядок дня будущей жертвы, его привычки, возможности исполнителя и многое другое, чтобы подобрать оптимальный вариант.
– Роль исполнителя я взял на себя, – негромко сказал Штауфенберг.

Павел удивленно посмотрел на него. 
– Однорукий и одноглазый калека, – прочитал граф в его глазах и сказал:
– Не смотрите на меня так, барон. У меня рука не дрогнет.
– Верю, граф, – ответил Павел. – Но ни кинжал, ни пистолет для вас не подходят, снайперская винтовка тоже.
– Я предпочел бы мину замедленного действия, но не очень замедленного.
– Когда и где?
– Я периодически бываю на совещаниях в ставке Гитлера и нахожусь в непосредственной близости от него. Могу пронести мину в портфеле.
– Мне для расчетов нужен план помещения, где происходят эти совещания, расположение мебели, место, где обычно находится Гитлер, чтобы получился взрыв, а не пустой хлопок.
– Совещания проходят в различных местах. У Гитлера несколько ставок, вагон, рейхсканцелярия.
– Значит, несколько планов, граф. Я все сделаю, хотя я не сторонник политических убийств. Чего вы хотите добиться, избавившись от Гитлера?
– Будет назначен новый президент, новый канцлер, новое правительство, которое обратится с предложением мира к нашим противникам, – ответил Штауфенберг. – Предварительные консультации уже идут. 
– С кем? Со Сталиным?
– К сожалению, большинство наших товарищей против переговоров с русскими. Мы, меньшинство, настаиваем, чтобы переговоры шли, как с англичанами и американцами, так и с представителями Советского Союза, но услышат ли нас наши товарищи, пока неизвестно.
– Они за сепаратный мир с Англией и США втайне от Сталина?
– Да. Не все хотят видеть за столом переговоров Сталина, как и русских в Берлине.
– Ваше право пытаться договориться с Рузвельтом и Черчиллем, но если они пойдут на такие переговоры – это будет подлостью с их стороны по отношению к русским. Тем более что они, объявив нам войну, к ней еще практически не приступали, если не считать бомбежек мирных немцев и их высадку в Италии, где они и застряли или не спешат воевать по-настоящему.
– Думаю, они ждут, когда мы уберем Гитлера и откроем им фронт, бросив все силы против русских. Поэтому мы должны спешить, – сказал Бисмарк. – Когда англо-американские войска выйдут на наши восточные границы, что были в июне 1941 года, Сталину придется перед ними остановить свои войска. Не пойдет же он войной против союзников.
– Я не верю в благие намерения американцев и англичан, – сказал Павел. – Они используют Германию, как уличную девку, в своих интересах.
– Мы тоже настаиваем на том, что в Германию не должны входить ни русские, ни англо-американские войска, – сказал Штауфенберг. – А вопрос о границах пусть решают политики на переговорах. Прежде всего, нужно прекратить все боевые действия и войну в целом. 
– А как быть с партией, с нацистами, с СС и гестапо? – поинтересовался Павел. – Если вы не сговоритесь с ними, то они окажут сопротивление новому правительству, а у них сила. И многие в народе не поймут и могут пойти против вас.
– Мы привлекаем СС и партию на нашу сторону, – ответил Бисмарк. – Но давайте пока обойдемся без деталей. 
– Да-да, – Павел кивнул головой. – Мое дело только рассчитать какой мощности понадобится заряд, и в каком месте его заложить в конкретном помещении. Политика меня не интересует.
– Через неделю, барон, я предоставлю вам требуемые планы, – сказал Штауфенберг и встал с кресла. Павел понял, что разговор на сегодня окончен.

5.

Бартц ожидал Павла у Ангальтского вокзала. Он сел на заднее сидение, откусил кончик сигары, раскурил ее и, выпустив клуб дыма в боковое окошко, сказал: 
– Нам стало известно, что Борман от имени Гитлера приступил к зондированию почвы для переговоров с Англией и США. Но, вы понимаете, нам не нужен Гитлер. Его фигура слишком одиозна в демократических странах. Вам, немцам, известно, что он – камень на дороге, ведущей к переговорам и миру.
– А Гиммлера вы принимаете? – поинтересовался Павел, следя за мостовой, стелющейся под колеса машины. – Он – это уничтожение евреев, концлагеря, массовый террор в оккупированных странах, в частности в Польше и Советском Союзе.
– Нас не трогают его действия восточнее Одера и внутри самой Германии. Гиммлер – это СС. А СС – это порядок и подчинение, но подчинение уже нам, – ответил Бартц. – Но одних СС недостаточно. Нужно удержать под контролем и партию. Только НСДАП и СС, будучи заедино, способны подавить любые поползновения «красных» перехватить власть у нового канцлера. А партия в руках Бормана и его гауляйтеров. Нужно их убедить признать Гиммлера, и, прежде всего, переманить на его сторону Бормана или… – Бартц, скривив губы, закончил: – сменить рейхсляйтера на более сговорчивого. Но это ваши внутренние дела.
– Я не уверен, что смена канцлера Гитлера на канцлера Гиммлера приведет Германию к благополучному разрешению нынешней ситуации и что Черчилль и Рузвельт сядут за стол переговоров с рейхсфюрером СС, – сказал Павел. – Для них это равносильно потере лица на исходе их политических карьер.
– Поэтому мы должны поставить наши народы перед фактом: Гитлера нет, но есть новый канцлер Гиммлер, олицетворяющий порядок и защиту Европы отбольшевизма и есть кровопролитная война, на которой многим нашим парням придется сложить свои головы. Мы поставим вопрос перед нашими избирателями: вы за то, чтобы ваш сын или внук в угоду дяди Джо, сидящего в Кремле, пошел на войну и там погиб или за мирное решение нашего конфликта с Германией? Что ответят мать или отец солдата? Вы догадываетесь, за что они проголосуют. Так нам наплевать на негодование небольшой кучки «красных». А Рузвельт в этом году идет снова на выборы. Мир, заключенный с Германией, его главный козырь.
– А Советский Союз? Как поведет себя он?
– Сталин не сумасшедший, чтобы противостоять нашим войскам, которые, мирно пройдя через Германию, встанут на границе с Россией. А в качестве компенсации мы выдадим дядюшке Джо замороженный труп Гитлера, – хохотнув своей шутке, Бартц спросил: – Как продвигается подготовка акции?
– Мы выбрали мину с кислотным взрывателем. Часовой механизм Штауфенберг посчитал шумноватым: вдруг у кого-нибудь окажется слишком острым слух и он услышит тиканье часов. К сожалению, погибнут и те, кто будет в это время находиться рядом с Гитлером.
– Как вы поете: Германия – превыше всего. 
– Я думаю, что вы, Бартц, назначили мне встречу не для того, чтобы выяснить мое отношение к рейхсфюреру и ко всей этой акции, – сказал Павел. – Переходите к делу. Кстати, возьмите микрофильмы. Здесь все личные дела последней группы.

Павел достал из бардачка коробку и протянул Бартцу.

6.

Приемник надрывался голосом Геббельса, который успокаивал немцев, говоря о трусливых «англо-саксонских свиньях», которые никогда не осмелятся высадиться на континенте, чтобы открыть обещанный Сталину пресловутый Второй фронт, и пугал «англо-саксонских свиней» неприступным Атлантическим валом.

– Похоже, на этот раз наш оракул прав, – сказал Шелленберг Гиммлеру. – По последним данным нашей разведки на восточном берегу Англии скопилось уже изрядное количество английских и американских войск, но не видно никаких признаков подготовки их к вторжению на континент. Выжидают. Возможно, они ждут вашего сигнала, рейхсфюрер.
– Ты подразумеваешь известную нам акцию, Вальтер? – усмехнулся Гиммлер.
– Да, рейхсфюрер. Я уверен, что до этого момента они не рискнут начинать свою операцию, – ответил Шелленберг. – Где вы видели, рейхсфюрер, чтобы американцы когда-нибудь по-настоящему воевали? Бомбить города с мирными жителями они умеют, а встать лицом к лицу с противником, у них кишка тонка. А когда мы им откроем ворота, они с удовольствием прогуляются по Европе. 
– За американцев воюют их деньги, которые приносят им немалую прибыль за пролитую кровь наших солдат, – презрительно сощурив глаза, сказал Гиммлер. – Как продвигаются дела у наших заговорщиков?
– Провели пробный взрыв, рейхсфюрер, – ответил Шелленберг. – Он прошел успешно. Двух зарядов достаточно, чтобы все внутри помещения разнести и присутствующих превратить в кровавую кашу. Теперь ждем, когда исполнитель будет приглашен в ставку.
– Не забудь, Вальтер, предупредить меня, чтобы я тоже не попал в эту кашу. Или ты будешь только рад? – Гиммлер снова сощурил глаза в узкие щелки, скривив губы в хищную улыбку.

У Шелленберга по коже пробежал мороз, хотя подобных мыслей в голове у него не было.

– Не буду, рейхсфюрер, – искренне ответил он. – Что я без вас? Мюллер меня сожрет. 
– Сожрет, – согласился Гиммлер. – Он давно на тебя точит зубы. А заговорщикам скажите, чтобы не тянули. Русские ждать не будут. Они уже на границе Румынии.

7.

– Англосаксы высаживаются в Нормандии?! – Гитлер смотрел на генерала Цайтцлера так, будто он разбил его любимую чашку с голубой каёмочкой. 
– Так точно, – прищелкнув каблуками сапог, ответил Цайтцлер, чувствуя себя виноватым, будто это он направил англо-американские войска через Ламанш. – С сегодняшнего утра.
– Немедленно сбросить их в океан! Ни один сапог вражеского сапога не должен коснуться французской земли, – Гитлер стукнул кулаком по столу.
– У нас не хватает сил, – продолжал Цайтцлер. – Мы не ожидали, что…

Гитлер, не слушая генерала, крикнул:
– Карту! 

Стоявший рядом с Цайтцлером генерал фон Шерер поспешил расстелить на столе для заседаний полотнище. Гитлер склонился над побережьем Северной Нормандии. Глаза его сверкали бешенством быка, готового сразить тореадора в красном плаще. Черная челка упала на лоб.



– Оборонять береговую линию. Не пускать их дальше нее. Береговой артиллерии открыть ураганный огонь по всем судам, приближающимся к берегу. Топить, топить, топить!.. 
– У нас там нет тяжелой артиллерии, мой фюрер. Там у нас всего-навсего батальон береговой охраны. На ее вооружении только пулеметы…
– Где же тяжелая артиллерия, Цайтцлер?
– По вашему приказу последние орудия три месяца назад были отправлены в распоряжение группы армий «Юг». 

Гитлер не любил, когда указывали ему на его ошибки и просчеты. Он с неудовольствием взглянул на генерала и спросил:
– Почему разведка своевременно не сообщила о месте высадки англо-американских войск?
– По данным разведки англо-американские войска должны были высадиться на западе Норвегии, мой фюрер. Шелленберг меня заверил…
– Они провели вас! – закричал Гитлер, обрывая объяснения генерала. – Они опять провели вас, Цайтцлер! Немедленно выставить против англо-американских войск армейский заслон на направлении их главного удара.



– Самое вероятное, мой фюрер, что они нацелятся на Шербур. Это прямая дорога на Берлин.
– Я приказываю передислоцировать четыре, нет, пять, дивизий с юга Франции и из Голландии и направить к Шербуру и создать там непреодолимый рубеж обороны. С подходом новых дивизий подготовить контрудар, сбросить англо-американские войска в океан. Это им будет новый Дюнкерк.


(продолжение следует)


© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0212095

от 30 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0212095 выдан для произведения:
 
(продолжение)

Начало см.Агент НКВД




СВЯЗЬ С ЦЕНТРОМ УТРАЧЕНА

1.

Вурфа в парикмахерской не было, работала только Марта. На вопрос Павла: а где господин Вурф, она заплакала и сказала, что в дом господина Вурфа попала бомба, дочь его погибла, а сам он отвезен в больницу, но в какую, она не знает.

Павел нашел Вурфа в Народной больнице. Старик лежал на кушетке в коридоре.



– Простите, герр штурмбанфюрер, – проговорил испуганно главный врач, когда они с Павлом отыскали парикмахера среди стонущих и плачущих людей, – Вы видите сколько людей. Англичане в последнее время просто обнаглели. Нам сейчас привозят так много пострадавших.

Вурф был в сознании. 

– Потерял я свою доченьку, – сказал он, увидев возле себя Павла. – Эти проклятые англичане…
– Герр офицер, главный врач распорядился перевести вашего отца в отдельную палату, – сказала подошедшая медсестра. 

Она помогла перебраться Вурфу на каталку и покатила ее, ловко лавируя между лежащими в коридоре пострадавшими. В лифте они поднялись на четвертый этаж. Здесь было чисто и малолюдно. 

– Лота была в своей спальне, – проговорил Вурф, когда его уложили в постель. – Бомба прошла как раз через нее и взорвалась на первом этаже, обрушив все перекрытия. В моей спальне обвалилась только стена. Ею и придавило меня. Лота, Лота… Как же мы будем без нее, Пауль?.. Что подумают там?..
– Об этом не беспокойтесь, – ответил Павел. – А вот Лоту не вернешь…

В горле его встал ком. Он замолчал, стараясь не пустить на глаза предательские слезы.



– Я долго не залежусь тут, но без Лоты, зачем я вам нужен? 
– Не думайте о делах, герр Вурф, – Павел погладил старика по сухой руке. – Они вас найдут. Вы мне нужны. Война еще не кончилась.

2.

– Иного выхода нет, Лена, – сказал Павел. – Моя радистка погибла, а нужна связь с Москвой. Я включил тебя в очередную группу, отправляемую за линию фронта. Там свяжешься с «Отцом» и передашь ему, что я буду ждать связного. Явка – парикмахерская Вурфа. К счастью, сам Вурф отделался только сотрясением головного мозга и мелкими царапинами. Я буду ждать.
– Слушаюсь, – тихо ответила Елена. – Когда вы меня отправите?
– Недели две займет подготовка, а там…

***
Группа шпионов, в состав которой была включена и Елена Шухова, отправлялась в тыл Красной армии 16 апреля. В 22 часа Павел последний раз обнял Елену и помог ей взобраться по трапу в самолет.
– Поберегите девушку, – попросил он двух ее спутников, также забрасываемых на длительное оседание, и пригрозил: – Не то ответите за нее головой.

Один из них, Курдюков, служил в полиции в Смоленске, затем в карательном отряде, вешал приговоренных подпольщиков и партизан. Второй, Грошев, служил в эйнзатцкоманде, участвовал в сожжении большой группы женщин, детей и стариков в одном из сел, помогавших партизанам. Эти в НКВД не побегут. С документами инвалидов они должны устроиться в Подмосковье и ждать команды хозяев. Но Павел надеялся, что им недолго придется гулять на свободе.

Высотный «хейнкель» взревел моторами и через некоторое время побежал по взлетной полосе. Павел видел, как его черный силуэт оторвался от земли и вскоре растаял в ночном небе. 

УБРАТЬ ГИТЛЕРА

1.

Бартц появился неожиданно. Он поймал Павла на выходе из парикмахерской Вурфа. 

– Вы следите за мной, Бартц? – сердито спросил Павел.
– О, нет, штурмбанфюрер, – ответил Бартц. – Я увидел вас случайно, хотя искал возможность встретиться с вами. Вы не спешите?
– Я сейчас всегда спешу, Бартц, всегда. Идет война, – проговорил Павел.
– Но пять минут у вас найдется? 
– Пять минут, Бартц. Только пять. Идемте в машину.
– Ваши руководители ищут пути для переговоров с представителями нашего правительства и США для заключения сепаратного мира, – сказал Бартц. – Они утверждают, что есть большая группа видных политических и военных деятелей, готовых образовать новое правительство Германии без Гитлера. Я держу руку на пульсе. Вы это знаете. Но пока идет одна болтовня. Они утверждают, что было несколько попыток покушения на Гитлера. К сожалению, все они окончились неудачно, поскольку террористические акции не терпят дилетантов. Нужен человек, которому мы могли бы доверять и поручить ликвидацию Гитлера. Вы – профессионал, барон…
– Я профессионал, Бартц, но не убийца и тем более – не самоубийца, – оборвал Павел. – Мои предки отказывались от участия в цареубийствах. Я не изменю нашей родовой традиции.
– Я не говорил, что акцию вы должны провести собственноручно, но помочь патриотам ее подготовить, надеюсь, вы не откажете?
– Самое надежное – стилет в сердце или сюда, – ответил Павел, ткнув Бартца в шею под основание черепа. 
– Не знаю, – дернулся Бартц. – Вряд ли кто из наших кандидатов решится на такое. Они предпочитают взрывчатку, мину замедленного действия.
– В этом случае могут пострадать невинные люди, а объект в нужное время отсутствовать.
– Несколько невинных немцев? Чепуха! А время? Зная распорядок дня Гитлера, трудно не подгадать нужный момент.
– Надежнее, все-таки, нож или пистолет. Пистолет может быть замаскирован под авторучку или портсигар. Хотя согласен, у человека должна быть рука твердой. 
– Я сведу вас с теми, кто имеет доступ к Гитлеру и берется его ликвидировать, – сказал Бартц. – Вы им поможете в качестве инструктора. Это приказ.
– Ваш?
– Мой, барон, как резидента английской разведки. Ликвидация Гитлера утверждена в Лондоне на самом верху.

Предложение Бартца было неожиданным для Павла. Хотя он и сам ненавидел Гитлера, но соглашаться на подобную акцию без санкции Москвы он не имел права, однако и оставить её без внимания не мог. И он принял решение.
– Я займусь этим делом, – ответил он Бартцу. – С кем я должен встретиться, где и когда?

2.

Гиммлер пригласил Шелленберга на прогулку. Они шли рядом по сочной, хрусткой траве, еще такой свежей и пахнущей весенним соком в этот апрельский солнечный день. Они шли вдоль берега Ванзее, в ряби которого солнце разбивалось на тысячи мелких золотых осколков. Они уже отошли от «майбаха» рейхсфюрера на безопасное расстояние.

– Что там с нашими заговорщиками, Вальтер? – спросил Гиммлер Шелленберга.



Бригаденфюрер и доверенное лицо шефа СС, соорудив отстраненно ироническую улыбочку, ответил:
– В настоящее время они подбирают кандидатов в будущее правительство. Им удалось договориться о том, что президентом должен стать генерал Бек. 
– Чьи имена называются? 
– Браухич, Вицлебен, Гёрделер, Гёпнер, фон Тресков, фон Папен, – перечислил Шелленберг.
– Понятно. У каждого из них есть причина ненавидеть фюрера и желание отомстить ему, – усмехнулся Гиммлер, ожидая, что бригаденфюрер назовет и его фамилию. – О кандидатуре канцлера не говорилось? 
– Как сказал штандартенфюрер Бисмарк, вопрос о канцлере будет решаться позднее, хотя кое-какие имена прозвучали, но они остались без обсуждения. Правда, Бисмарк, не называя вас, высказал мысль, что для сохранения порядка в стране и на фронте следует привлечь на свою сторону СС. А понятно, что никто не мыслит СС без вас, мой рейхсфюрер.

Гиммлер улыбнулся. Ему вспомнились слова резидента американской разведки Аллена Даллеса, переданные князем Гогенлоэ: «Американские власти и деловые круги США склоняются к переговорам о заключении мира с Германией, но Германией без Гитлера, олицетворяющего фашизм, но с новым «демократическим» правительством с новым канцлером во главе, человеком интеллигентным, трезвомыслящим, обладающим возможностями удержать страну от сползания к революционному хаосу и достойного доверия. Таким видится им рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер…».

Погасив невольную улыбку на лице, Гиммлер спросил Шелленберга: 
– Что, Вальтер, доносят наши агенты из-за границы по поводу интересующего нас вопроса? 
– Один из дипломатов США в Турции подтвердил, что нынешний альянс Англии и США со Сталиным временный, до того момента, как Германия истощит свои силы под натиском советских войск и ее поражение в войне станет очевидным. Тогда они откроют Второй фронт и с запада войдут в Германию. Русским ничего не останется, как остановить продвижение своих армий или идти на вооруженное столкновение с союзниками. Такой вариант не исключен. Одним словом, русским не бывать в Берлине. А мы, то есть, новое правительство и командование сухопутными силами, должны будем содействовать тому, чтобы наши войска не оказывали сопротивления англо-американским. Это убережет обе наши стороны от лишних жертв.
– Германия останется Германией и нашим форпостом против России, – заявил английский дипломат, находящийся в Стокгольме. – Нам не выгодно отдавать вас, немцев, на растерзание русскому медведю. Черчилль готов идти на переговоры, если немцы уберут Гитлера.

Гиммлер, выслушав доклад Шелленберга о проведенном очередном зондаже мнений дипломатов Великобритании и США, задумчиво заключил:
– Остается дело за немногим: освободить Гитлера от бремени власти…
– И здесь идет подготовка. Англичане обещали прислать им надежную и достаточно мощную мину.
– Как скоро они будут готовы приступить к действиям?

Шелленберг пожал плечами, лицо его приняло обиженное выражение.

– Время еще не назначено.
– А нужно спешить. Время подтачивает наши позиции, Вальтер.
– Я не могу повлиять на Браухича, Бека и прочих, мой фюрер. 
– Ищи, Вальтер, ниточки, за которые мы могли бы их дергать.

3.

Павел не удивился, когда Бартц назвал фамилию Бисмарка, в доме которого он должен был встретиться с главными исполнителями акции против Гитлера. Встреча эта состоялась на следующий день после дня рождения фюрера, 21 апреля. 

– Вот тот человек, который займется непосредственной подготовкой ликвидации объекта, – сказал Бартц Бисмарку. 
– Рад снова видеть вас, барон, – сказал Бисмарк, протягивая Павлу свою узкую прохладную руку.
– Меня попросил Бартц, – сказал Павел. – Но я не сторонник покушения, князь.
– Вы не хотите спасти Германию от надругательства? – удивился Бисмарк.
– Я не вижу в том спасения, князь, для Германии. Вы хотите пустить ее сразу под двух насильников – Англию и США. Мы уже это проходили после той войны. Но я человек военный и привык выполнять приказы. Я проинструктирую вас, как это надежнее сделать.
– Нет, барон, исполнитель не я, но я сведу вас с человеком, который имеет доступ к Гитлеру. Он будет у меня через неделю в шесть часов вечера.

4.
На этот раз Павел приехал на виллу к Бисмарку один, как и договаривались в шесть вечера. Горничная, сделав книксен, приняла от Павла фуражку и проводила в уже знакомый ему кабинет. 

В кабинете его уже ждали сам хозяин и штабной полковник с черной повязкой на левом глазу. При виде Павла, он поднялся из кресла. 

– Граф Штауфенберг, – отрекомендовал Бисмарк Павлу полковника. – Был ранен на тунисском фронте, сейчас назначен начальником штаба резервной армии. Граф мой друг, несмотря на наши некоторые политические разногласия. 

Штауфенберг протянул Павлу левую руку. Правая, в черной лайковой перчатке, осталась прижатой к боку. Павел понял, что это протез. Он пожал протянутую руку. 



Бисмарк представил графу Павла:
– Барон фон Таубе, штурмбанфюрер СД, рыцарь плаща и кинжала, специалист по диверсиям.
– Короче, шпион, – усмехнулся Павел.
– Мы пригласили вас посоветоваться о деле государственной важности, барон. Надеюсь, что наш разговор останется в секрете, – сказал Штауфенберг.
– Обещаю, что в гестапо не побегу, граф, – ответил Павел.
– Я верю вам, барон. Дело касается ликвидации одного очень важного государственного лица. Нас интересуют возможные способы совершения подобных акций, чтобы избежать дилетантских ошибок.
– Самое надежное, я уже говорил, кинжал в сердце, если есть возможность подойти к объекту на расстояние вытянутой руки. Второй вариант – снайперская винтовка… – ответил Павел. – Но вообще-то, мне сначала нужно знать: кто объект, где и в каких условиях вы планируете совершить террористическую акцию против него, и кому она будет поручена.
– Вам известно, барон, что речь идет о Гитлере, – сказал Бисмарк.
– При подготовке акции такого масштаба не должно быть недомолвок, князь, – сказал Павел. – Для совершения подобных акций необходимо знать распорядок дня будущей жертвы, его привычки, возможности исполнителя и многое другое, чтобы подобрать оптимальный вариант.
– Роль исполнителя я взял на себя, – негромко сказал Штауфенберг.

Павел удивленно посмотрел на него. 
– Однорукий и одноглазый калека, – прочитал граф в его глазах и сказал:
– Не смотрите на меня так, барон. У меня рука не дрогнет.
– Верю, граф, – ответил Павел. – Но ни кинжал, ни пистолет для вас не подходят, снайперская винтовка тоже.
– Я предпочел бы мину замедленного действия, но не очень замедленного.
– Когда и где?
– Я периодически бываю на совещаниях в ставке Гитлера и нахожусь в непосредственной близости от него. Могу пронести мину в портфеле.
– Мне для расчетов нужен план помещения, где происходят эти совещания, расположение мебели, место, где обычно находится Гитлер, чтобы получился взрыв, а не пустой хлопок.
– Совещания проходят в различных местах. У Гитлера несколько ставок, вагон, рейхсканцелярия.
– Значит, несколько планов, граф. Я все сделаю, хотя я не сторонник политических убийств. Чего вы хотите добиться, избавившись от Гитлера?
– Будет назначен новый президент, новый канцлер, новое правительство, которое обратится с предложением мира к нашим противникам, – ответил Штауфенберг. – Предварительные консультации уже идут. 
– С кем? Со Сталиным?
– К сожалению, большинство наших товарищей против переговоров с русскими. Мы, меньшинство, настаиваем, чтобы переговоры шли, как с англичанами и американцами, так и с представителями Советского Союза, но услышат ли нас наши товарищи, пока неизвестно.
– Они за сепаратный мир с Англией и США втайне от Сталина?
– Да. Не все хотят видеть за столом переговоров Сталина, как и русских в Берлине.
– Ваше право пытаться договориться с Рузвельтом и Черчиллем, но если они пойдут на такие переговоры – это будет подлостью с их стороны по отношению к русским. Тем более что они, объявив нам войну, к ней еще практически не приступали, если не считать бомбежек мирных немцев и их высадку в Италии, где они и застряли или не спешат воевать по-настоящему.
– Думаю, они ждут, когда мы уберем Гитлера и откроем им фронт, бросив все силы против русских. Поэтому мы должны спешить, – сказал Бисмарк. – Когда англо-американские войска выйдут на наши восточные границы, что были в июне 1941 года, Сталину придется перед ними остановить свои войска. Не пойдет же он войной против союзников.
– Я не верю в благие намерения американцев и англичан, – сказал Павел. – Они используют Германию, как уличную девку, в своих интересах.
– Мы тоже настаиваем на том, что в Германию не должны входить ни русские, ни англо-американские войска, – сказал Штауфенберг. – А вопрос о границах пусть решают политики на переговорах. Прежде всего, нужно прекратить все боевые действия и войну в целом. 
– А как быть с партией, с нацистами, с СС и гестапо? – поинтересовался Павел. – Если вы не сговоритесь с ними, то они окажут сопротивление новому правительству, а у них сила. И многие в народе не поймут и могут пойти против вас.
– Мы привлекаем СС и партию на нашу сторону, – ответил Бисмарк. – Но давайте пока обойдемся без деталей. 
– Да-да, – Павел кивнул головой. – Мое дело только рассчитать какой мощности понадобится заряд, и в каком месте его заложить в конкретном помещении. Политика меня не интересует.
– Через неделю, барон, я предоставлю вам требуемые планы, – сказал Штауфенберг и встал с кресла. Павел понял, что разговор на сегодня окончен.

5.

Бартц ожидал Павла у Ангальтского вокзала. Он сел на заднее сидение, откусил кончик сигары, раскурил ее и, выпустив клуб дыма в боковое окошко, сказал: 
– Нам стало известно, что Борман от имени Гитлера приступил к зондированию почвы для переговоров с Англией и США. Но, вы понимаете, нам не нужен Гитлер. Его фигура слишком одиозна в демократических странах. Вам, немцам, известно, что он – камень на дороге, ведущей к переговорам и миру.
– А Гиммлера вы принимаете? – поинтересовался Павел, следя за мостовой, стелющейся под колеса машины. – Он – это уничтожение евреев, концлагеря, массовый террор в оккупированных странах, в частности в Польше и Советском Союзе.
– Нас не трогают его действия восточнее Одера и внутри самой Германии. Гиммлер – это СС. А СС – это порядок и подчинение, но подчинение уже нам, – ответил Бартц. – Но одних СС недостаточно. Нужно удержать под контролем и партию. Только НСДАП и СС, будучи заедино, способны подавить любые поползновения «красных» перехватить власть у нового канцлера. А партия в руках Бормана и его гауляйтеров. Нужно их убедить признать Гиммлера, и, прежде всего, переманить на его сторону Бормана или… – Бартц, скривив губы, закончил: – сменить рейхсляйтера на более сговорчивого. Но это ваши внутренние дела.
– Я не уверен, что смена канцлера Гитлера на канцлера Гиммлера приведет Германию к благополучному разрешению нынешней ситуации и что Черчилль и Рузвельт сядут за стол переговоров с рейхсфюрером СС, – сказал Павел. – Для них это равносильно потере лица на исходе их политических карьер.
– Поэтому мы должны поставить наши народы перед фактом: Гитлера нет, но есть новый канцлер Гиммлер, олицетворяющий порядок и защиту Европы отбольшевизма и есть кровопролитная война, на которой многим нашим парням придется сложить свои головы. Мы поставим вопрос перед нашими избирателями: вы за то, чтобы ваш сын или внук в угоду дяди Джо, сидящего в Кремле, пошел на войну и там погиб или за мирное решение нашего конфликта с Германией? Что ответят мать или отец солдата? Вы догадываетесь, за что они проголосуют. Так нам наплевать на негодование небольшой кучки «красных». А Рузвельт в этом году идет снова на выборы. Мир, заключенный с Германией, его главный козырь.
– А Советский Союз? Как поведет себя он?
– Сталин не сумасшедший, чтобы противостоять нашим войскам, которые, мирно пройдя через Германию, встанут на границе с Россией. А в качестве компенсации мы выдадим дядюшке Джо замороженный труп Гитлера, – хохотнув своей шутке, Бартц спросил: – Как продвигается подготовка акции?
– Мы выбрали мину с кислотным взрывателем. Часовой механизм Штауфенберг посчитал шумноватым: вдруг у кого-нибудь окажется слишком острым слух и он услышит тиканье часов. К сожалению, погибнут и те, кто будет в это время находиться рядом с Гитлером.
– Как вы поете: Германия – превыше всего. 
– Я думаю, что вы, Бартц, назначили мне встречу не для того, чтобы выяснить мое отношение к рейхсфюреру и ко всей этой акции, – сказал Павел. – Переходите к делу. Кстати, возьмите микрофильмы. Здесь все личные дела последней группы.

Павел достал из бардачка коробку и протянул Бартцу.

6.

Приемник надрывался голосом Геббельса, который успокаивал немцев, говоря о трусливых «англо-саксонских свиньях», которые никогда не осмелятся высадиться на континенте, чтобы открыть обещанный Сталину пресловутый Второй фронт, и пугал «англо-саксонских свиней» неприступным Атлантическим валом.

– Похоже, на этот раз наш оракул прав, – сказал Шелленберг Гиммлеру. – По последним данным нашей разведки на восточном берегу Англии скопилось уже изрядное количество английских и американских войск, но не видно никаких признаков подготовки их к вторжению на континент. Выжидают. Возможно, они ждут вашего сигнала, рейхсфюрер.
– Ты подразумеваешь известную нам акцию, Вальтер? – усмехнулся Гиммлер.
– Да, рейхсфюрер. Я уверен, что до этого момента они не рискнут начинать свою операцию, – ответил Шелленберг. – Где вы видели, рейхсфюрер, чтобы американцы когда-нибудь по-настоящему воевали? Бомбить города с мирными жителями они умеют, а встать лицом к лицу с противником, у них кишка тонка. А когда мы им откроем ворота, они с удовольствием прогуляются по Европе. 
– За американцев воюют их деньги, которые приносят им немалую прибыль за пролитую кровь наших солдат, – презрительно сощурив глаза, сказал Гиммлер. – Как продвигаются дела у наших заговорщиков?
– Провели пробный взрыв, рейхсфюрер, – ответил Шелленберг. – Он прошел успешно. Двух зарядов достаточно, чтобы все внутри помещения разнести и присутствующих превратить в кровавую кашу. Теперь ждем, когда исполнитель будет приглашен в ставку.
– Не забудь, Вальтер, предупредить меня, чтобы я тоже не попал в эту кашу. Или ты будешь только рад? – Гиммлер снова сощурил глаза в узкие щелки, скривив губы в хищную улыбку.

У Шелленберга по коже пробежал мороз, хотя подобных мыслей в голове у него не было.

– Не буду, рейхсфюрер, – искренне ответил он. – Что я без вас? Мюллер меня сожрет. 
– Сожрет, – согласился Гиммлер. – Он давно на тебя точит зубы. А заговорщикам скажите, чтобы не тянули. Русские ждать не будут. Они уже на границе Румынии.

7.

– Англосаксы высаживаются в Нормандии?! – Гитлер смотрел на генерала Цайтцлера так, будто он разбил его любимую чашку с голубой каёмочкой. 
– Так точно, – прищелкнув каблуками сапог, ответил Цайтцлер, чувствуя себя виноватым, будто это он направил англо-американские войска через Ламанш. – С сегодняшнего утра.
– Немедленно сбросить их в океан! Ни один сапог вражеского сапога не должен коснуться французской земли, – Гитлер стукнул кулаком по столу.
– У нас не хватает сил, – продолжал Цайтцлер. – Мы не ожидали, что…

Гитлер, не слушая генерала, крикнул:
– Карту! 

Стоявший рядом с Цайтцлером генерал фон Шерер поспешил расстелить на столе для заседаний полотнище. Гитлер склонился над побережьем Северной Нормандии. Глаза его сверкали бешенством быка, готового сразить тореадора в красном плаще. Черная челка упала на лоб.



– Оборонять береговую линию. Не пускать их дальше нее. Береговой артиллерии открыть ураганный огонь по всем судам, приближающимся к берегу. Топить, топить, топить!.. 
– У нас там нет тяжелой артиллерии, мой фюрер. Там у нас всего-навсего батальон береговой охраны. На ее вооружении только пулеметы…
– Где же тяжелая артиллерия, Цайтцлер?
– По вашему приказу последние орудия три месяца назад были отправлены в распоряжение группы армий «Юг». 

Гитлер не любил, когда указывали ему на его ошибки и просчеты. Он с неудовольствием взглянул на генерала и спросил:
– Почему разведка своевременно не сообщила о месте высадки англо-американских войск?
– По данным разведки англо-американские войска должны были высадиться на западе Норвегии, мой фюрер. Шелленберг меня заверил…
– Они провели вас! – закричал Гитлер, обрывая объяснения генерала. – Они опять провели вас, Цайтцлер! Немедленно выставить против англо-американских войск армейский заслон на направлении их главного удара.



– Самое вероятное, мой фюрер, что они нацелятся на Шербур. Это прямая дорога на Берлин.
– Я приказываю передислоцировать четыре, нет, пять, дивизий с юга Франции и из Голландии и направить к Шербуру и создать там непреодолимый рубеж обороны. С подходом новых дивизий подготовить контрудар, сбросить англо-американские войска в океан. Это им будет новый Дюнкерк.


(продолжение следует)


Рейтинг: +4 349 просмотров
Комментарии (2)
Дмитрий Криушов # 2 мая 2014 в 14:04 +1
Позвольте, но у Бартца же дыхательные спазмы от табака! А тут - сигара...
Лев Казанцев-Куртен # 2 мая 2014 в 16:32 +1
Не было у него никаких дыхательных спазмов на табак, Дмитрий. В том случае он сказал об этом,
чтоб разговаривать не в машине, а на открытом месте, во избежание прослушки.
 

 

Популярная проза за месяц
158
125
120
106
98
95
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
93
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
92
91
88
86
84
84
81
79
79
77
76
74
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
62
60
56