КРУШЕНИЕ РЕЙХА (10)

article213548.jpg
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД





ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТРОЙ

1.

В середине августа медицинская комиссия признала Павла годным к продолжению службы. Гестапо его не беспокоило. Было по всему видно, что его имя не всплывало во время следствия.

28 августа Павел явился к начальнику VIотдела РСХА оберштурмбанфюреру Раппу, и тот сообщил Павлу:

– Согласно распоряжению Шелленберга вы, оберштурмбанфюрер, назначены инспектором разведшкол бывшего абвера. 

Павел был удовлетворен своим назначением. Он получил возможность не только быть в курсе работы разведшкол, но и контролировать работу мельдекопфов, пунктов, занимающихся подготовкой документов и непосредственной отправкой шпионов и диверсантов в Советский Союз. 

2.

Наступающая Красная армия заставила руководство «Цеппелина» спешно передислоцировать разведшколы бывшего абвера в Германию. Это были особые школы, залегендированные в качестве «Лагерей подготовки военных кадров РОА». На новом месте в ускоренном темпе готовились небольшие диверсионно-террористические группы и перебрасывались в тылы Красной армии. 

Больше всего Павла интересовали школа, находившаяся в Тюрингии в предместье города Зуле. В ней готовились кадры, предназначенные для длительного оседания в России. 

Кандидаты в эту школу отбирались индивидуально с учетом их «заслуг» перед Великой Германией, за которые их ждала виселица или пуля в затылок. Такие в НКВД с повинной не побегут, зная, что прощения им не будет. Для каждого агента придумывалась солидная легенда, под которую, как были убеждены в «Цеппелине», смершевцам будет трудно подкопаться. По окончании школы одних выпускников забрасывали самолетами в глубокий тыл СССР, других отправляли в концлагеря, как военнопленных.

Занятия проводились с каждым курсантом индивидуально с учётом возраста, образования, прежнего места проживания и пола. Обычно в школе обучались и пара-тройка женщин. Была исключена любая возможность общения курсантов между собой. Сверх того, в самом городе несколько инвалидов обучались шпионским премудростям, а заодно и мирным профессиям, которые могли им пригодиться в их будущей жизни: переплетному делу, портновскому, сапожному и вождению автомобиля. Снабжались они документами инвалидов войны.



Теперь Павел, получив право контролировать качество подготовки школами агентов и их отправки в СССР, знал, куда и под какими фамилиями они направляются. Только он сообщал им способ связи с будущим резидентом. Способ был выбран один: поздравительная открытка к Новому году, к Первому мая или к Седьмому ноября, отправленная определенному лицу на главпочтамт или на определенное почтовое отделение в Москве, Ленинграде, Киеве и Новосибирске, в зависимости в каком регионе должен был закрепиться тот или иной агент. Для каждого из них определялся один из праздников. Фамилии получателей были разные: Сивоконь Игнат Ларионович, Шпаков Виктор Васильевич, Ольшанникова Лариса Леонтьевна и Тумаркин Лев Иосифович. 

Все добытые данные и микрофотоплёнки Павел во время своих наездов в Берлин по-прежнему передавал через Вурфа Дитриху для отправки в Центр.

3.
Заканчивался ноябрь. Павел, возвращался из очередной инспекционной поездки, поставил в гараж «кугельваген», вездеход, несуразного вида машину с минимумом комфорта, полученную им в пользование от СД, когда его обогнал «опель-капитан» и перегородил собой дорогу. Из «опеля» вышел эсэсовский офицер в чёрном плаще и надвинутой до бровей фуражке.

Павел, не доезжая до эсэсовца метров шесть, остановил «кугельваген» и взял автомат. Но офицер был без оружия. И в его машине не было больше людей. Явно это не было нападением.



Эсэсовец подошёл к машине Павла и, заглянув в боковое окошко, спросил:
– Оберштурмбанфюрер фон Таубе?
– Вы не ошиблись, – ответил Павел, всё еще держа в руках автомат.
– Разрешите мне сесть в вашу машину, – попросил эсэсовец.
– Садитесь, – ответил Павел и, когда тот устроился рядом с ним, поинтересовался: – С кем имею честь разговаривать?
– Капитан британской разведки Кэмпбелл. А это… – эсэсовец ткнул пальцем в обшлаг плаща и небрежно сказал: – обычный камуфляж.
– Вы не боитесь это говорить мне, офицеру СД?
– Не боюсь. Вы уже несколько месяцев работаете на нас, фон Таубе. Вы не забыли Бартца? 
– Я не знаю никакого Бартца, – ответил Павел.
– Не нужно врать, фон Таубе. Взгляните, – Кэмпбелл достал из бокового кармана листок. – Это фотокопия вашей расписки.

Павел шевельнул рукой, якобы намереваясь взять в руки лист, но движение оказалось настолько резким, и удар ребром ладони пришелся на сонную артерию. Кэмпбелл, не ожидавший удара, потерял сознание, и тело его сползло с сидения. Вынув из бардачка наручники, Павел один браслет надел англичанину на правую руку, второй зацепил за металлическую скобу в дверце машины, затем проверил его карманы. Из правого кармана плаща он вынул «вальтер», из внутреннего извлек удостоверение на имя гауптштурмфюрера СС Вальтера Гросса. Открыв портфель, он обнаружил в нем кипу старых газет и коробочку с катушками микрофотопленки и подумал, что Кэмпбелл, пожалуй, и в самом деле английский разведчик.

Пока Павел знакомился содержимым карманов и портфеля Кэмпбелла, тот открыл глаза и проговорил:
– Ловко вы меня… Сразу видать хорошую школу.
– Извините, Кэмпбелл, – усмехнулся Павел. – Доверяй, но проверяй.
– Отцепите меня. Поговорим.

Павел освободил Кэмпбелла от наручников. Тот потёр запястье и спросил:
– Вы не в курсе, что с Бартцем? Он исчез во время известных июльских событий в Ставке Гитлера.
– Не знаю, – ответил Павел. – Я полагал, что он бежал из Берлина, опасаясь гестапо. 
– Ладно, оставим Бартца и перейдем к делу, – сказал Кэмпбелл. – Я выяснил, что вы назначены инспектором разведшкол СД. Прекрасно. Нас, как и прежде, интересуют агенты, направляемые в Россию на длительное оседание. Будете снова передавать нам данные на каждого из них. Микрофотопленку и новый фотоаппарат, на всякий случай, я вам доставил, – Кэмпбелл выложил из портфеля на сидение коробочку с микрофотоплёнкой и новенькую фотокамеру «Минокс» величиной со спичечный коробок и продолжил: – Спланируйте ваши поездки так, чтобы 10 декабря вы могли быть с 17 до 17-30 на углу Гитшенер штрассе и Альт Якоб штрассе. Если не получится, то каждый вторник и пятницу в это же время до Рождества. На встречу приду не я. Моя миссия закончилась. Я должен вернуться в Англию. С вами встретится другой человек. Примета: у него нет правой руки. Он подойдет к вам в то время, как вы будете безуспешно пытаться прикурить, предложит свою зажигалку и попросит сигарету. Вы прикурите и отдадите ему пачку сигарет с материалами. И не вздумайте скрыться от нас. Найдем и под землей.

Павел усмехнулся:
– Не пугайте, Кэмпбелл. Исход войны предрешен. Я тонуть вместе с рейхом не намерен.

4.

10 декабря Павел был на месте встречи. Оставив машину, он укрылся за углом дома от холодного пронизывающего ветра, дующего со стороны канала. 

Улица была безлюдна. Лишь у парапета стоял мужчина в потрепанной солдатской шинели. Павел видел только его спину. 

Постояв с минуту, Павел достал сигарету и несколько раз чиркнул зажигалкой. 

Мужчина повернулся и направился к Павлу, безуспешно пытающемуся прикурить, и спросил:
– Никак не зажигается, герр оберштурмбанфюрер? Возьмите мою. А меня, если не жаль, угостите сигареткой.

Он протянул зажигалку левой рукой. Павел взглянул на него и заметил, что правый рукав его шинели подогнут на уровне локтя. Взяв зажигалку, он прикурил и, кивнув на подогнутый рукав, спросил:
– На фронте?
– На нем, герр оберштурмбанфюрер. На третий день войны русские обкорнали. 

Павел достал пачку сигарет и протянул инвалиду.
– Возьми, солдат.
– Спасибо, – ответил тот и сунул пачку в карман шинели и поинтересовался: – Когда вас ждать в следующий раз?
– Не раньше начала февраля. Ждите в обусловленные дни. Поднакоплю материал.

На этом они разошлись. 

(продолжение следует)


© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0213548

от 7 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0213548 выдан для произведения:
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД





ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТРОЙ

1.

В середине августа медицинская комиссия признала Павла годным к продолжению службы. Гестапо его не беспокоило. Было по всему видно, что его имя не всплывало во время следствия.

28 августа Павел явился к начальнику VIотдела РСХА оберштурмбанфюреру Раппу, и тот сообщил Павлу:

– Согласно распоряжению Шелленберга вы, оберштурмбанфюрер, назначены инспектором разведшкол бывшего абвера. 

Павел был удовлетворен своим назначением. Он получил возможность не только быть в курсе работы разведшкол, но и контролировать работу мельдекопфов, пунктов, занимающихся подготовкой документов и непосредственной отправкой шпионов и диверсантов в Советский Союз. 

2.

Наступающая Красная армия заставила руководство «Цеппелина» спешно передислоцировалась разведшколы бывшего абвера в Германию. Это были особые школы, залегендированные в качестве «Лагерей подготовки военных кадров РОА». На новом месте в ускоренном темпе готовились небольшие диверсионно-террористические группы и перебрасывались в тылы Красной армии. 

Больше всего Павла интересовали школа, находившаяся в Тюрингии в предместье города Зуле. В ней готовились кадры, предназначенные для длительного оседания в России. 

Кандидаты в эту школу отбирались индивидуально с учетом их «заслуг» перед Великой Германией, за которые их ждала виселица или пуля в затылок. Такие в НКВД с повинной не побегут, зная, что прощения им не будет. Для каждого агента придумывалась солидная легенда, под которую, как были убеждены в «Цеппелине», смершевцам будет трудно подкопаться. По окончании школы одних выпускников забрасывали самолетами в глубокий тыл СССР, других отправляли в концлагеря, как военнопленных.

Занятия проводились с каждым курсантом индивидуально с учётом возраста, образования, прежнего места проживания и пола. Обычно в школе обучались и пара-тройка женщин. Была исключена любая возможность общения курсантов между собой. Сверх того, в самом городе несколько инвалидов обучались шпионским премудростям, а заодно и мирным профессиям, которые могли им пригодиться в их будущей жизни: переплетному делу, портновскому, сапожному и вождению автомобиля. Снабжались они документами инвалидов войны.



Теперь Павел, получив право контролировать качество подготовки школами агентов и их отправки в СССР, знал, куда и под какими фамилиями они направляются. Только он сообщал им способ связи с будущим резидентом. Способ был выбран один: поздравительная открытка к Новому году, к Первому мая или к Седьмому ноября, отправленная определенному лицу на главпочтамт или на определенное почтовое отделение в Москве, Ленинграде, Киеве и Новосибирске, в зависимости в каком регионе должен был закрепиться тот или иной агент. Для каждого из них определялся один из праздников. Фамилии получателей были разные: Сивоконь Игнат Ларионович, Шпаков Виктор Васильевич, Ольшанникова Лариса Леонтьевна и Тумаркин Лев Иосифович. 

Все добытые данные и микрофотоплёнки Павел во время своих наездов в Берлин по-прежнему передавал через Вурфа Дитриху для отправки в Центр.

3.
Заканчивался ноябрь. Павел, возвращался из очередной инспекционной поездки, поставил в гараж «кугельваген», вездеход, несуразного вида машину с минимумом комфорта, полученную им в пользование от СД, когда его обогнал «опель-капитан» и перегородил собой дорогу. Из «опеля» вышел эсэсовский офицер в чёрном плаще и надвинутой до бровей фуражке.

Павел, не доезжая до эсэсовца метров шесть, остановил «кугельваген» и взял автомат. Но офицер был без оружия. И в его машине не было больше людей. Явно это не было нападением.



Эсэсовец подошёл к машине Павла и, заглянув в боковое окошко, спросил:
– Оберштурмбанфюрер фон Таубе?
– Вы не ошиблись, – ответил Павел, всё еще держа в руках автомат.
– Разрешите мне сесть в вашу машину, – попросил эсэсовец.
– Садитесь, – ответил Павел и, когда тот устроился рядом с ним, поинтересовался: – С кем имею честь разговаривать?
– Капитан британской разведки Кэмпбелл. А это… – эсэсовец ткнул пальцем в обшлаг плаща и небрежно сказал: – обычный камуфляж.
– Вы не боитесь это говорить мне, офицеру СД?
– Не боюсь. Вы уже несколько месяцев работаете на нас, фон Таубе. Вы не забыли Бартца? 
– Я не знаю никакого Бартца, – ответил Павел.
– Не нужно врать, фон Таубе. Взгляните, – Кэмпбелл достал из бокового кармана листок. – Это фотокопия вашей расписки.

Павел шевельнул рукой, якобы намереваясь взять в руки лист, но движение оказалось настолько резким, и удар ребром ладони пришелся на сонную артерию. Кэмпбелл, не ожидавший удара, потерял сознание, и тело его сползло с сидения. Вынув из бардачка наручники, Павел один браслет надел англичанину на правую руку, второй зацепил за металлическую скобу в дверце машины, затем проверил его карманы. Из правого кармана плаща он вынул «вальтер», из внутреннего извлек удостоверение на имя гауптштурмфюрера СС Вальтера Гросса. Открыв портфель, он обнаружил в нем кипу старых газет и коробочку с катушками микрофотопленки и подумал, что Кэмпбелл, пожалуй, и в самом деле английский разведчик.

Пока Павел знакомился содержимым карманов и портфеля Кэмпбелла, тот открыл глаза и проговорил:
– Ловко вы меня… Сразу видать хорошую школу.
– Извините, Кэмпбелл, – усмехнулся Павел. – Доверяй, но проверяй.
– Отцепите меня. Поговорим.

Павел освободил Кэмпбелла от наручников. Тот потёр запястье и спросил:
– Вы не в курсе, что с Бартцем? Он исчез во время известных июльских событий в Ставке Гитлера.
– Не знаю, – ответил Павел. – Я полагал, что он бежал из Берлина, опасаясь гестапо. 
– Ладно, оставим Бартца и перейдем к делу, – сказал Кэмпбелл. – Я выяснил, что вы назначены инспектором разведшкол СД. Прекрасно. Нас, как и прежде, интересуют агенты, направляемые в Россию на длительное оседание. Будете снова передавать нам данные на каждого из них. Микрофотопленку и новый фотоаппарат, на всякий случай, я вам доставил, – Кэмпбелл выложил из портфеля на сидение коробочку с микрофотоплёнкой и новенькую фотокамеру «Минокс» величиной со спичечный коробок и продолжил: – Спланируйте ваши поездки так, чтобы 10 декабря вы могли быть с 17 до 17-30 на углу Гитшенер штрассе и Альт Якоб штрассе. Если не получится, то каждый вторник и пятницу в это же время до Рождества. На встречу приду не я. Моя миссия закончилась. Я должен вернуться в Англию. С вами встретится другой человек. Примета: у него нет правой руки. Он подойдет к вам в то время, как вы будете безуспешно пытаться прикурить, предложит свою зажигалку и попросит сигарету. Вы прикурите и отдадите ему пачку сигарет с материалами. И не вздумайте скрыться от нас. Найдем и под землей.

Павел усмехнулся:
– Не пугайте, Кэмпбелл. Исход войны предрешен. Я тонуть вместе с рейхом не намерен.

4.

10 декабря Павел был на месте встречи. Оставив машину, он укрылся за углом дома от холодного пронизывающего ветра, дующего со стороны канала. 

Улица была безлюдна. Лишь у парапета стоял мужчина в потрепанной солдатской шинели. Павел видел только его спину. 

Постояв с минуту, Павел достал сигарету и несколько раз чиркнул зажигалкой. 

Мужчина повернулся и направился к Павлу, безуспешно пытающемуся прикурить, и спросил:
– Никак не зажигается, герр оберштурмбанфюрер? Возьмите мою. А меня, если не жаль, угостите сигареткой.

Он протянул зажигалку левой рукой. Павел взглянул на него и заметил, что правый рукав его шинели подогнут на уровне локтя. Взяв зажигалку, он прикурил и, кивнув на подогнутый рукав, спросил:
– На фронте?
– На нем, герр оберштурмбанфюрер. На третий день войны русские обкорнали. 

Павел достал пачку сигарет и протянул инвалиду.
– Возьми, солдат.
– Спасибо, – ответил тот и сунул пачку в карман шинели и поинтересовался: – Когда вас ждать в следующий раз?
– Не раньше начала февраля. Ждите в обусловленные дни. Поднакоплю материал.

На этом они разошлись. 

(продолжение следует)


Рейтинг: +5 281 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
97
96
95
91
90
88
83
80
79
78
75
73
73
71
69
66
66
66
64
64
63
61
58
54