ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияПриключения → Роман про Африку. Глава тринадцатая

Роман про Африку. Глава тринадцатая

22 июля 2014 - Денис Маркелов

Глава тринадцатая

Небольшой пригородный аэропорт работал только в дневное время.

В одном из терминалов собрались пассажиры рейса на Безье. Точнее им казалось, что они  полетят именно туда – к тёплому морю и городу, где все рады побыть в телах Адама и Евы.

Теперь, освободясь от скучных, словно бы на прокат взятых, одежд они с удовольствием разглядывали друг друга.

В этой компании выделялся седовласый мужчина с постепенно редеющей шевелюрой и пышными, похожими на казачьи, усами. Он выглядел довольно красивым, словно бы раздетый донага сувенирный казак

Рядом с ним стояла светловолосая и смущенная барышня  с едва проклюнувшимся бюстом. Она искала глазами любой предмет, годный для загораживания своего странно вспотевшего лобка.

Только Антон с Анжеликой совершенно не тушевались. Им была приятна их прилюдная раздетость, казалось, что они подобно сказочному королю носили дорогую не всем видимую одежду.

Им нравилось бравировать своей молодостью. Без одежд и имён люди казались просто большими самодвижущими куклами. Такие вот биороботы – без стыда и совести, озабоченные только страстью к эксгибиционизму.

Наверняка они просто устали играть навязанные им роли и жаждали безнаказанности, той безнаказанности, какая бывает только в детстве.

 

Наконец их попросили пройти на посадку.

Они поднялись по закрытому трапу и вошли в салон ожидавшего их Боинга. Этот самолёт сразу стал напоминать группу в детском саду, голые люди счастливо улыбались и старались наценить на свои лица радостные физиономии дурачков и дурочек.

Вероятно, они так не веселились с дошкольного возраста. Даже седовласый старик улыбался, как шаловливый мальчишка.

Анжелика оказалась между матерью и братом. Близорукий Антон старательно пялился в иллюминатор и радовался ощущению свободы от опротивевших ему одежек

 

Ахмед, молча, обращался к Аллаху.

Он старался усмирить своё сердце, в сущности, он попросту выполняет свою обязанность – обязанность правоверного по отношению к неверным.

Он уже предвкушал этот длинный полёт. Рейнгольд говорил, что его ни в чём не обвинят. Что полученный сигнал о заложенной в салоне бомбе все воспримут, как должное, и решение изменить курс и лететь в Мавританию – посчитают подвигом.

Самолёт пошёл на взлёт.

 

В салоне царила тишина, если не принимать в расчет баюкающий гул турбин. Все пассажиры радостно подрёмывали.

Они совсем не интересовались курсом самолёта, они даже не заметили этого разворота, не заметили, как их путь в Рай сменился долгой дорогой в Ад.

 

Рейнгольд торжествовал. Он чувствовал вдохновение. Целый самолёт развратных людишек направлялся теперь по назначению.

Он вспоминал других, также расстающихся со свободой людей. Вспоминал, как превращал их в послушное стадо, озабоченное только одним лишним мигом земного бытия.

Все эти русские и впрямь казались произршедшими от приматов. Они сами уничтожили в себе образ Божий, и теперь согласно теории Дарвина готовились вновь стать приматами.

Он любовался этой толпой. Толпой, которая так послушна и предсказуема.

Он радовался тому, что видели его глаза. Красивый уголок земли был должен стать раем для избранных. Для таких, каков он, и ещё его секретарша.

Теперь он даже радовался своему долголетию. Долголетию, словно у того фольклорного персонажа из дурацкой детской книжки. Кощей Бессмертный. Да, именно так.

 

Омар Альбертович Шабанов наблюдал за своим хозяином. Этот старик был на вид божий одуванчик, но в душе его царил целый сонм демонов.

Он хотел царить. Царить над толпой обезличенных личностей. Толпой обезображенных и послушных существ, существ, которые были только на вид людьми.

Смерть обходила этого старика стороной. Она, вероятно, попросту презирала его. Презирала, как презирает кошка прокисшую на жаре кашу.

- Они сгорят на жгучем солнце, как та дамочка из Декамереона.

Омар Альбертович появился с медицинской каталкой.

- А это ты! – донеслось изо рта старика, словно из прелого колодца.

- Ваше тонизирующее.

- Гран мерси, Омар. Сегодня – великий день. Мой план, мой великий план.

- Вы уверены, герр, что всё сложится?

- Сложится, Омар, обязательно. Поверь мне. Эти дикари научат их жизни. Мне радостно от одной мысли, что эти людишки будут жариться на солнце, как куриные грудки.

- Не ходите, дети, в Африку гулять…

- Это вы сами сочинили?

- Нет, это один русский поэт. Точнее.

- Он был евреем? Не смущайтесь, Омар. Евреи всегда нужны. На них мы спишем все беды.

 

Ахмед старался утишить свою совесть.

Точка невозврата была пройдена.

Самолёт послушно стремился к африканскому континенту.

Пассажиры спали.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Денис Маркелов, 2014

Регистрационный номер №0228166

от 22 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0228166 выдан для произведения:

Глава тринадцатая

Небольшой пригородный аэропорт работал только в дневное время.

В одном из терминалов собрались пассажиры рейса на Безье. Точнее им казалось, что они  полетят именно туда – к тёплому морю и городу, где все рады побыть в телах Адама и Евы.

Теперь, освободясь от скучных, словно бы на прокат взятых, одежд они с удовольствием разглядывали друг друга.

В этой компании выделялся седовласый мужчина с постепенно редеющей шевелюрой и пышными, похожими на казачьи, усами. Он выглядел довольно красивым, словно бы раздетый донага сувенирный казак

Рядом с ним стояла светловолосая и смущенная барышня  с едва проклюнувшимся бюстом. Она искала глазами любой предмет, годный для загораживания своего странно вспотевшего лобка.

Только Антон с Анжеликой совершенно не тушевались. Им была приятна их прилюдная раздетость, казалось, что они подобно сказочному королю носили дорогую не всем видимую одежду.

Им нравилось бравировать своей молодостью. Без одежд и имён люди казались просто большими самодвижущими куклами. Такие вот биороботы – без стыда и совести, озабоченные только страстью к эксгибиционизму.

Наверняка они просто устали играть навязанные им роли и жаждали безнаказанности, той безнаказанности, какая бывает только в детстве.

 

Наконец их попросили пройти на посадку.

Они поднялись по закрытому трапу и вошли в салон ожидавшего их Боинга. Этот самолёт сразу стал напоминать группу в детском саду, голые люди счастливо улыбались и старались наценить на свои лица радостные физиономии дурачков и дурочек.

Вероятно, они так не веселились с дошкольного возраста. Даже седовласый старик улыбался, как шаловливый мальчишка.

Анжелика оказалась между матерью и братом. Близорукий Антон старательно пялился в иллюминатор и радовался ощущению свободы от опротивевших ему одежек

 

Ахмед, молча, обращался к Аллаху.

Он старался усмирить своё сердце, в сущности, он попросту выполняет свою обязанность – обязанность правоверного по отношению к неверным.

Он уже предвкушал этот длинный полёт. Рейнгольд говорил, что его ни в чём не обвинят. Что полученный сигнал о заложенной в салоне бомбе все воспримут, как должное, и решение изменить курс и лететь в Мавританию – посчитают подвигом.

Самолёт пошёл на взлёт.

 

В салоне царила тишина, если не принимать в расчет баюкающий гул турбин. Все пассажиры радостно подрёмывали.

Они совсем не интересовались курсом самолёта, они даже не заметили этого разворота, не заметили, как их путь в Рай сменился долгой дорогой в Ад.

 

Рейнгольд торжествовал. Он чувствовал вдохновение. Целый самолёт развратных людишек направлялся теперь по назначению.

Он вспоминал других, также расстающихся со свободой людей. Вспоминал, как превращал их в послушное стадо, озабоченное только одним лишним мигом земного бытия.

Все эти русские и впрямь казались произршедшими от приматов. Они сами уничтожили в себе образ Божий, и теперь согласно теории Дарвина готовились вновь стать приматами.

Он любовался этой толпой. Толпой, которая так послушна и предсказуема.

Он радовался тому, что видели его глаза. Красивый уголок земли был должен стать раем для избранных. Для таких, каков он, и ещё его секретарша.

Теперь он даже радовался своему долголетию. Долголетию, словно у того фольклорного персонажа из дурацкой детской книжки. Кощей Бессмертный. Да, именно так.

 

Омар Альбертович Шабанов наблюдал за своим хозяином. Этот старик был на вид божий одуванчик, но в душе его царил целый сонм демонов.

Он хотел царить. Царить над толпой обезличенных личностей. Толпой обезображенных и послушных существ, существ, которые были только на вид людьми.

Смерть обходила этого старика стороной. Она, вероятно, попросту презирала его. Презирала, как презирает кошка прокисшую на жаре кашу.

- Они сгорят на жгучем солнце, как та дамочка из Декамереона.

Омар Альбертович появился с медицинской каталкой.

- А это ты! – донеслось изо рта старика, словно из прелого колодца.

- Ваше тонизирующее.

- Гран мерси, Омар. Сегодня – великий день. Мой план, мой великий план.

- Вы уверены, герр, что всё сложится?

- Сложится, Омар, обязательно. Поверь мне. Эти дикари научат их жизни. Мне радостно от одной мысли, что эти людишки будут жариться на солнце, как куриные грудки.

- Не ходите, дети, в Африку гулять…

- Это вы сами сочинили?

- Нет, это один русский поэт. Точнее.

- Он был евреем? Не смущайтесь, Омар. Евреи всегда нужны. На них мы спишем все беды.

 

Ахмед старался утишить свою совесть.

Точка невозврата была пройдена.

Самолёт послушно стремился к африканскому континенту.

Пассажиры спали.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 231 просмотр
Комментарии (1)
Людмила Пименова # 23 июля 2014 в 18:12 0
Ах, как завораживает!
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
126
122
92
85
71
67
64
63
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
59
58
57
56
54
54
53
53
51
51
48
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
36
34