ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияПриключения → ПОСЛЕДНИЙ ЯЩЕР(2 редакция) Глава 29

ПОСЛЕДНИЙ ЯЩЕР(2 редакция) Глава 29

22 января 2019 - Михаил Заскалько
ГЛАВА 29(рассказывает Ским)
 
Сокрушаясь нашей беде, лешак всплеснул руками и выскочил вон.
 - Куда? - растерянно вскрикнул Горемаг. - А как же они…
 Мы лежали вповалку, давились чихами и более ничего не могли произнести. А у меня так ещё и лапы ломило,  связанные верёвками.
 
 Горемаг, вздохнув, глянул на эту горестную картину, замер, точно оборотился в истукана. Лоб в морщинах, лицо напряжено - видать усиленно пытался выудить нужное заклинание. Только чего найдёшь в дырявой…э, посудине, кроме дырки?
  Вот те раз…что-то не то со мной. Уже и думаю не как прежний. Что это - от переживаний или скверная старушенция успела наслать на меня заклятье? Ладно, потом разберёмся, только бы унять это невыносимое чихание…
 - Не помню,…ничего не помню…- наконец, шелохнулся Горемаг, промолвил с горечью.
  - Не пом..чхи…ишь? чхи… - переспросила Истома раздражённо.-Ну..пчхи…и молчи…чхи…без..чхи…твоего..чхи…нытья…чхи,чхи,чхи…
  Горемаг стал белее белого от огорчения. Собственное бессилие нам помочь давило на него, действовало как колдовское заклятье. Он был уже готов расплакаться как малое дитя, но тут, скрипя половицами, влетел в избу лешак. На голове у него красовался нарядный венок из невиданных ранее мной цветов.
 - Пчхи…вой-то..пчи..вырядился? - с трудом проговорила Таля.
 - Охохо… - выдохнул Шух, смахивая со лба пот, - еле всех воедино собрал…Кочевряжиться надумали,…умолять пришлось, а мне это как кочерыжка промеж ног…Давайте, чаровницы!
 Венок рассыпался, вернее, разлетелся, ибо весь состоял из бабочек. Они закружились по избе, стряхивая с крылышек пыльцу. Вскоре всем полегчало, жуткий чих прекратился, стали подниматься, оправляться.
 
 И лишь я как проклятый продолжал чихать. Правда дышать стало полегче, и глаза боле не слезились, но зуд в носу не унимался.
 
 - Извиняй, друже, - виновато развёл ручки Шух. - На тебя видать не хватило…Пойду, може ещё соберу…
 Шух метнулся к выходу, а за ним бабочки заколыхались, как ленты в головных уборах росских крестьянских девиц.
 - Спасибо тебе, Шух, - с чувством выдохнула ему вослед Истома. - Не дал погибнуть смертью напрасной…
  Шух что-то ответил неразборчиво уже снаружи.
 Счастливцы оживились, отирали с очей последние слёзы. Таля вдруг шагнула ко мне с лицом суровым и весьма недобрым. Склонившись, освободила меня от пут.
 
 - Пчху…бить..пчху…буде...пчху…- проскулил я, поджимая лапы.
 - Будет с тебя. Живи уж. Итак страху натерпелся…
 - Впредь наука, - встряла Истома. - Будешь знать, как по лесу за девками шнырять! Зарубил на своём носу?
 -Так…пчху…я ж..пчху…не думал…
  - А ты наперёд думай! - решил и своё слово сказать оправившийся Пракша. - Иль у тебя мозги не в том месте…
 
 Ладно, пёс трепливый, хлестай, твоя нынче воля…
 
 Истома фыркнула, одарив меня неласковым взглядом:
 - Меж ног у него думалка…
 - Полно нападать на него, - вступился за меня Горемаг. - Что было-то было. Впредь разумнее будем. Давайте ноги уносить из этого места поганого. Пора уж в дорогу собираться.
  - Да, за вещами вернуться надо, - поставила точку Таля.
 
 Я поплёлся за всеми, сотрясаемый чихами.
  Поляна среди глухой чащи, а с ней проклятая колдунья избушка остались позади. Солнце уже начинало припекать. Горемаг торопил нас наверстать потерянное для дороги время.
 
 Я тащился по тропинке позади всех. Ноющие лапы были ещё слабы, да и чих мотал меня из стороны в сторону. Глаза заплывали слезами, от чего тропинка двоилась - я то и дело натыкался на деревья.
 
 Чуть впереди вздыхал Пракша, оглядывался и по всему боролся с желанием хоть как-то мне помочь. Должно быть, обида за пережитое в колдуньих владениях стопорила его желания.
 
 - Где ж лешак-то? - наконец, спросил Пракша у Горемага. - Вон как рыжий мается. Того и гляди лопнет от чихов. Затоскуем без озорника…
  Ладно, псина, зубоскаль пока. Придёт и мой час…
 
 - Что за…Чур меня! Чур! - чертыхнувшись, остановился Горемаг, недоумённо завертел головой. - Влево что ль забрал сильно?
  И тут мы все, - даже я сквозь слёзную пелену, - увидели, что ступили на поляну, от которой спешили удалиться. Вон и ненавистная избушка с призывно распахнутой дверью…
 
 Мы повернули обратно в лес, стараясь забирать вправо. Но через пяток минут опять вышли на колдунью поляну.
 - Давай я поведу, - обойдя Горемага, Таля ринулась вперёд, срубая топором мешавшие ветки. - Я вижу Путь…
 Но и с этой вожатой мы вскоре вновь вывалились на осточертевшую поляну.
 
- Ведовство, недоброе…- помрачнев, сказал Горемаг. - Кругами ходим, будто кто морочит нас…
  - Ну, конечно! - вскрикнула Истома, глянув на Талю и Пракшу, как бы ища подтверждения своим словам. - Помните: колдунья перед кончиной что-то прокричала? Явно заклятье. Она не только чих, но и морок навела!
 - Пчху…будто..пчу…чиха…пчу…мало…- прочихал я, и вытер кончиком хвоста слезящиеся глаза.
 
 В полной растерянности все приуныли. Таля ругнулась по-гречески и силой вогнала топор в ближайший ствол. Истома со слабой надеждой поглядывала на Горемага. Он, хмуря лоб, озирался по сторонам, словно искал ту невидимую точку, от которой проторит верный путь.
 
 - И что же нам тут до скончания веков теперь бродить? - спросил Пракша, зло глянув на меня.
 - А где Филя? - вдруг встрепенулась Истома. - Он бы хоть по верхам полетал, дорогу разведал…
 - Улетел по своим делам, - глухо обронил Горемаг.
 
 Все посмотрели на него: мол, раз ты чародей, значит, тебе и выводить нас из морока.
  - Я ничего…не помню… - жалобно, не хуже меня, проскулил Горемаг.
  - И Шух куда-то запропастился…- Таля выдернула топор, с ненавистью глянула на колдунью избушку. - Может, порубить труп на мелкие кусочки и сжечь?
 - Хуже бы не сделать…- тихо обронила Истома. - Шух, небось, из-за морока не может к нам пробиться…
 
 Я буквально каждой шерстинкой чувствовал, как все про себя клянут меня последними словами. Особенно этот трепливый пёс. Ишь как зыркает, так бы и разорвал…А у меня, словно в ещё большее наказание, участился чих. Опять стало трудно дышать, а перед глазами замельтешили точно обрывки тех лешачьих бабочек.
 И вдруг чую, как меня в бок толкнул холодным носом Пракша, прошипев:
 
 - Может, кое-кто на крыльях своих поднимется и поглядит сверху, как выбраться!
 
 - Из-за кое-кого ведь в напасть такую угодили, - поддержала его Истома, пихнув меня ногой.
 
 Я даже не пытался что-либо сказать. Всё верно, из-за меня беда приключилась, стало быть, мне и вызволять.
 
 Прочихавшись на дорожку, я разбежался, оттолкнулся ноющими лапами от земли, и взлетел.
 
  Поднимался я над лесом рывками. Меня потряхивало и швыряло от неугомонного чиха. Худо-бедно, но поднялся. Только верхушки дерев остались внизу подо мной, как отовсюду налетел шелест крыльев. И злобное разноголосое чириканье кругами опоясывало. Я крутанулся туда-сюда и, наконец, рассмотрел: меня брала в кольцо воробьиная стая. Почему-то вспомнилось: в детстве, будучи грифоном, я воробьями как лакомством забавлялся, только клювики выплёвывал, точно шелуху. А теперь эти поганцы, похоже, решили мной позабавиться. Никак ещё одно зло, напоследок насланное колдуньей.
 
 Птахи с четырёх сторон налетели тучками и принялись меня клевать да когтить, будто стервятники. Моя красивая рыжая шерсть полетела клоками в разные стороны. Я отбивался, как мог, хвостом и лапами, при случае и крылом. Одного шустрого едва не цапнул зубами - улизнул, поганец! Другой тут же завис над моим носом, вознамерился его клюнуть. От обиды и возмущения, я разразился чередой чихов. Воробей запищал, отпрянув, раскинув крылья, стал падать, неуклюже запрокинувшись кверху брюшком.
  Осознав, в чём моя сила, я воспрял духом. И ринулся в атаку:
 
 - Пчху...пчху…пчху…
 
 Вольно махая крыльями, расчищал себе в воздухе простор. И начихал на всех, кого смог достать. Ох, и отвёл же я душеньку!
 
 Мои пернатые вороги сыпались на лес, как сухие листья по осени. Уцелевшие удрали восвояси. А мне вдруг так похорошело, что в эту минуту я бы простил Пракше даже самые обидные слова. Задышалось легко, вольготно, и в носу больше не свербело, не кололо.
 
 Я вдохнул полной грудью прохладный воздух, взмахнул крыльями во всю мощь и взмыл ввысь, к самым ясным небесам, как прежде, когда был грифоном.
 
 Отсюда было отлично видно, как на ладони, и поляну, и колдунью избушку, и друзей своих, беспомощно стоящих, запрокинув головы вверх.
 
 Поднявшись ещё выше, я высмотрел среди деревьев затерявшуюся тропку, ведущую прочь от проклятой поляны, назад, к опушке и к месту нашего ночлега.
 
 Обрадованный, я стрелой метнулся вниз.
- Наверху морок не действует! - крикнул я, подлетая к друзьям. - Я видел нашу тропу! За мной идите, други! Я выведу!
 

© Copyright: Михаил Заскалько, 2019

Регистрационный номер №0437533

от 22 января 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0437533 выдан для произведения: ГЛАВА 29(рассказывает Ским)
 
Сокрушаясь нашей беде, лешак всплеснул руками и выскочил вон.
 - Куда? - растерянно вскрикнул Горемаг. - А как же они…
 Мы лежали вповалку, давились чихами и более ничего не могли произнести. А у меня так ещё и лапы ломило,  связанные верёвками.
 
 Горемаг, вздохнув, глянул на эту горестную картину, замер, точно оборотился в истукана. Лоб в морщинах, лицо напряжено - видать усиленно пытался выудить нужное заклинание. Только чего найдёшь в дырявой…э, посудине, кроме дырки?
  Вот те раз…что-то не то со мной. Уже и думаю не как прежний. Что это - от переживаний или скверная старушенция успела наслать на меня заклятье? Ладно, потом разберёмся, только бы унять это невыносимое чихание…
 - Не помню,…ничего не помню…- наконец, шелохнулся Горемаг, промолвил с горечью.
  - Не пом..чхи…ишь? чхи… - переспросила Истома раздражённо.-Ну..пчхи…и молчи…чхи…без..чхи…твоего..чхи…нытья…чхи,чхи,чхи…
  Горемаг стал белее белого от огорчения. Собственное бессилие нам помочь давило на него, действовало как колдовское заклятье. Он был уже готов расплакаться как малое дитя, но тут, скрипя половицами, влетел в избу лешак. На голове у него красовался нарядный венок из невиданных ранее мной цветов.
 - Пчхи…вой-то..пчи..вырядился? - с трудом проговорила Таля.
 - Охохо… - выдохнул Шух, смахивая со лба пот, - еле всех воедино собрал…Кочевряжиться надумали,…умолять пришлось, а мне это как кочерыжка промеж ног…Давайте, чаровницы!
 Венок рассыпался, вернее, разлетелся, ибо весь состоял из бабочек. Они закружились по избе, стряхивая с крылышек пыльцу. Вскоре всем полегчало, жуткий чих прекратился, стали подниматься, оправляться.
 
 И лишь я как проклятый продолжал чихать. Правда дышать стало полегче, и глаза боле не слезились, но зуд в носу не унимался.
 
 - Извиняй, друже, - виновато развёл ручки Шух. - На тебя видать не хватило…Пойду, може ещё соберу…
 Шух метнулся к выходу, а за ним бабочки заколыхались, как ленты в головных уборах росских крестьянских девиц.
 - Спасибо тебе, Шух, - с чувством выдохнула ему вослед Истома. - Не дал погибнуть смертью напрасной…
  Шух что-то ответил неразборчиво уже снаружи.
 Счастливцы оживились, отирали с очей последние слёзы. Таля вдруг шагнула ко мне с лицом суровым и весьма недобрым. Склонившись, освободила меня от пут.
 
 - Пчху…бить..пчху…буде...пчху…- проскулил я, поджимая лапы.
 - Будет с тебя. Живи уж. Итак страху натерпелся…
 - Впредь наука, - встряла Истома. - Будешь знать, как по лесу за девками шнырять! Зарубил на своём носу?
 -Так…пчху…я ж..пчху…не думал…
  - А ты наперёд думай! - решил и своё слово сказать оправившийся Пракша. - Иль у тебя мозги не в том месте…
 
 Ладно, пёс трепливый, хлестай, твоя нынче воля…
 
 Истома фыркнула, одарив меня неласковым взглядом:
 - Меж ног у него думалка…
 - Полно нападать на него, - вступился за меня Горемаг. - Что было-то было. Впредь разумнее будем. Давайте ноги уносить из этого места поганого. Пора уж в дорогу собираться.
  - Да, за вещами вернуться надо, - поставила точку Таля.
 
 Я поплёлся за всеми, сотрясаемый чихами.
  Поляна среди глухой чащи, а с ней проклятая колдунья избушка остались позади. Солнце уже начинало припекать. Горемаг торопил нас наверстать потерянное для дороги время.
 
 Я тащился по тропинке позади всех. Ноющие лапы были ещё слабы, да и чих мотал меня из стороны в сторону. Глаза заплывали слезами, от чего тропинка двоилась - я то и дело натыкался на деревья.
 
 Чуть впереди вздыхал Пракша, оглядывался и по всему боролся с желанием хоть как-то мне помочь. Должно быть, обида за пережитое в колдуньих владениях стопорила его желания.
 
 - Где ж лешак-то? - наконец, спросил Пракша у Горемага. - Вон как рыжий мается. Того и гляди лопнет от чихов. Затоскуем без озорника…
  Ладно, псина, зубоскаль пока. Придёт и мой час…
 
 - Что за…Чур меня! Чур! - чертыхнувшись, остановился Горемаг, недоумённо завертел головой. - Влево что ль забрал сильно?
  И тут мы все, - даже я сквозь слёзную пелену, - увидели, что ступили на поляну, от которой спешили удалиться. Вон и ненавистная избушка с призывно распахнутой дверью…
 
 Мы повернули обратно в лес, стараясь забирать вправо. Но через пяток минут опять вышли на колдунью поляну.
 - Давай я поведу, - обойдя Горемага, Таля ринулась вперёд, срубая топором мешавшие ветки. - Я вижу Путь…
 Но и с этой вожатой мы вскоре вновь вывалились на осточертевшую поляну.
 
- Ведовство, недоброе…- помрачнев, сказал Горемаг. - Кругами ходим, будто кто морочит нас…
  - Ну, конечно! - вскрикнула Истома, глянув на Талю и Пракшу, как бы ища подтверждения своим словам. - Помните: колдунья перед кончиной что-то прокричала? Явно заклятье. Она не только чих, но и морок навела!
 - Пчху…будто..пчу…чиха…пчу…мало…- прочихал я, и вытер кончиком хвоста слезящиеся глаза.
 
 В полной растерянности все приуныли. Таля ругнулась по-гречески и силой вогнала топор в ближайший ствол. Истома со слабой надеждой поглядывала на Горемага. Он, хмуря лоб, озирался по сторонам, словно искал ту невидимую точку, от которой проторит верный путь.
 
 - И что же нам тут до скончания веков теперь бродить? - спросил Пракша, зло глянув на меня.
 - А где Филя? - вдруг встрепенулась Истома. - Он бы хоть по верхам полетал, дорогу разведал…
 - Улетел по своим делам, - глухо обронил Горемаг.
 
 Все посмотрели на него: мол, раз ты чародей, значит, тебе и выводить нас из морока.
  - Я ничего…не помню… - жалобно, не хуже меня, проскулил Горемаг.
  - И Шух куда-то запропастился…- Таля выдернула топор, с ненавистью глянула на колдунью избушку. - Может, порубить труп на мелкие кусочки и сжечь?
 - Хуже бы не сделать…- тихо обронила Истома. - Шух, небось, из-за морока не может к нам пробиться…
 
 Я буквально каждой шерстинкой чувствовал, как все про себя клянут меня последними словами. Особенно этот трепливый пёс. Ишь как зыркает, так бы и разорвал…А у меня, словно в ещё большее наказание, участился чих. Опять стало трудно дышать, а перед глазами замельтешили точно обрывки тех лешачьих бабочек.
 И вдруг чую, как меня в бок толкнул холодным носом Пракша, прошипев:
 
 - Может, кое-кто на крыльях своих поднимется и поглядит сверху, как выбраться!
 
 - Из-за кое-кого ведь в напасть такую угодили, - поддержала его Истома, пихнув меня ногой.
 
 Я даже не пытался что-либо сказать. Всё верно, из-за меня беда приключилась, стало быть, мне и вызволять.
 
 Прочихавшись на дорожку, я разбежался, оттолкнулся ноющими лапами от земли, и взлетел.
 
  Поднимался я над лесом рывками. Меня потряхивало и швыряло от неугомонного чиха. Худо-бедно, но поднялся. Только верхушки дерев остались внизу подо мной, как отовсюду налетел шелест крыльев. И злобное разноголосое чириканье кругами опоясывало. Я крутанулся туда-сюда и, наконец, рассмотрел: меня брала в кольцо воробьиная стая. Почему-то вспомнилось: в детстве, будучи грифоном, я воробьями как лакомством забавлялся, только клювики выплёвывал, точно шелуху. А теперь эти поганцы, похоже, решили мной позабавиться. Никак ещё одно зло, напоследок насланное колдуньей.
 
 Птахи с четырёх сторон налетели тучками и принялись меня клевать да когтить, будто стервятники. Моя красивая рыжая шерсть полетела клоками в разные стороны. Я отбивался, как мог, хвостом и лапами, при случае и крылом. Одного шустрого едва не цапнул зубами - улизнул, поганец! Другой тут же завис над моим носом, вознамерился его клюнуть. От обиды и возмущения, я разразился чередой чихов. Воробей запищал, отпрянув, раскинув крылья, стал падать, неуклюже запрокинувшись кверху брюшком.
  Осознав, в чём моя сила, я воспрял духом. И ринулся в атаку:
 
 - Пчху...пчху…пчху…
 
 Вольно махая крыльями, расчищал себе в воздухе простор. И начихал на всех, кого смог достать. Ох, и отвёл же я душеньку!
 
 Мои пернатые вороги сыпались на лес, как сухие листья по осени. Уцелевшие удрали восвояси. А мне вдруг так похорошело, что в эту минуту я бы простил Пракше даже самые обидные слова. Задышалось легко, вольготно, и в носу больше не свербело, не кололо.
 
 Я вдохнул полной грудью прохладный воздух, взмахнул крыльями во всю мощь и взмыл ввысь, к самым ясным небесам, как прежде, когда был грифоном.
 
 Отсюда было отлично видно, как на ладони, и поляну, и колдунью избушку, и друзей своих, беспомощно стоящих, запрокинув головы вверх.
 
 Поднявшись ещё выше, я высмотрел среди деревьев затерявшуюся тропку, ведущую прочь от проклятой поляны, назад, к опушке и к месту нашего ночлега.
 
 Обрадованный, я стрелой метнулся вниз.
- Наверху морок не действует! - крикнул я, подлетая к друзьям. - Я видел нашу тропу! За мной идите, други! Я выведу!
 
 
Рейтинг: +1 91 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
117
112
105
103
102
101
89
НО... 2 апреля 2019 (Пронькина Татьяна)
88
83
83
Приходи! 2 апреля 2019 (Анна Гирик)
80
74
71
68
БУДЕТ МАЙ 29 марта 2019 (Рената Юрьева)
67
67
67
64
61
61
58
56
53
53
52
47
41
38
35