ПЛЯСКИ ДЕМОНОВ

5 июля 2013 - Виктор Сафронов
article145502.jpg

 

 

ПЛЯСКИ ДЕМОНОВ

 

 

ГЛАВА 1

 

 

         Неважно, что происходит, главное, чтобы это приносило счастье!

 

         Дом как дом: просторная кухня, гостиная с камином, две уютные спальни на втором этаже. Перестроенная спасательная станция на берегу холодного моря. Летом на Балтике хорошо, а вот поздней осенью и зимой, когда ветры и штормы начинают с ведьмами и другой нечистью заводить свои бесконечные игры - тогда не очень. Особенно грустно, когда ветер рвет горизонты и с ними электрические провода. Хотя запаса мощности, скрытого в аккумуляторных батареях на пару часов хватает. Но, как правило, аварийная бригада прибывает через неделю, это когда они поторопятся... Поэтому надо идти в отдельно стоящий сарай и заводить отечественный дизелёк.

 

Полярники и бывшие военные, служившие на крайнем севере, меня поймут. Ежесекундный, нудный стук двигателя-дятла, от которого нигде не укрыться, от которого просто нет спасения. К нему просто следует привыкнуть, так же, как и к запаху солярки... Но если с запахом можно смириться, то издаваемый дизелем звук, я его называю смехом дятла, долгое время не дает возможности расслабиться. Первые двое, трое суток, психика разболтана донельзя, а её носитель находиться на грани помешательства.

 

         Но лучше пусть воняет и стучит, чем замолкнет. Вот тогда всему полный и окончательный звездец. Отопление, подогрев воды, все коммуникации, включая и систему электрической охраны, все накрывается большой крышкой медного таза... Захочешь потанцевать или потаращиться в телевизор, вилку со штекером  в нужное место всунешь - не работает. Свеча горит на столе и на подоконнике, а все остальное не фунциклирует. Вот такие неприятные события наступают.

 

         Апатия… Отсутствие желания поднимать тяжести и грести на байдарках и… Да элементарно, достать из рюкзака денег пачку и пересчитать их ненаглядныххх… наххх… нуххх… Я предпочитаю многоточие, вместо чёткой и определённой точки, перекрывающей дорогу обратно. Три обычные распластанные на бумаге точки оставляют надежду –  на интригу и неожиданные повороты сюжета.

 

Вроде бы, всё работает как часы и даже адскую машину с солярой, давно не заводил, ан, нет…  Всё не так.

 

         Ребята! Тяжелое состояние. Отсутствие настроения. С чего бы это?

 

Может водки-самоделки выпить, да хрустко прикусить её солёным рыжиком в сметане? Рыбки, только-только выловленной, большими увесистыми ломтями зажарить на пахучем подсолнечном маслице, а? Как тебе?

 

Нет?

 

Зря.

 

А, что случилось? С души от всего воротит? Только в стену смотреть и думать о приближающейся смерти?  Да, ребятки, это уже «клиника», связанная с отсутствием женской ласки и с присутствием суицидальных настроений…

 

         Завел движок… Пытаюсь под звук натужно работающего дизеля разобраться во всем этом. Сейчас середина ноября, погода? С ней все в порядке. Моя любимая погода. Что-то со мной твориться непонятное.

 

         За окном дождь. На море, буквально у самых дверей дома, стихия беснуется и бушует. Еще один накат волн и, кажется, что домишко смоет в воду, вместе с дизельной установкой и всеми моральными обязательствами, что накопил в течение всей бездарно прожитой жизни. Эх-ма…

 

Не знаю, окажись я в Болдино, может быть при свечах и лучине, смог бы запятнать себя литературным трудом, замутить, выдать на гора «дубль два Болдинской осени»? Но, нет. С души воротит, всё плохо. Сижу рядом с бушующим морем, тоскую по-черному и даже зарядку с обтиранием не делаю. Или делаю? Или «обтирание» написал неправильно?

 

Фиксирую движения в сторону абсолюта… Для чего? Чтобы по вешкам памяти найти дорогу обратно.

 

         …С этого момента, предварительно закрыв под замок верёвки и огнестрельное оружие (ключ выбросил в море) моё здоровьё было сильно подорвано и потрёпано традиционным  славянской тоски, хандры и скуки.

 

* * *

 

         Есть такие люди, чтобы не путаться в понятиях - назовём их парнями, которые к себе что-нибудь притягивают. Например: ложки, вилки, лопаты и другой сельскохозяйственный инвентарь. Обвешаются сверху донизу  металлоломом, радуются и кричат во все горло “Даешь, хеви металл!”. Нет - ты даёшь! Отвечают им во «Вторчермете»…

 

         Скажем, другие, такие как Чайковский и Моцарт, эти притягивают к себе звуки. Притянут. Выстроят, в только им ведомой последовательности. Люди слушают,  плачут или смеются, в зависимости от состояния психики. И все так ладно и складно, что мамочки мои, так хорошо.

 

         Если, к примеру, вспомнить Леонардо или Дали, эти до сих пор притягивают к своим творениям глаза других. Они дружили с цветом, палитрой (прошу не путать с пол литрой - пишется иначе) могли видимые фантазии представить другим так, что дух захватывает. И стоишь рядом с картинкой, и отойти не можешь, такое благолепие на лице и фиалки в нетрезвой душе расцветают... Вытрешь слёзы, да и пойдешь, куда шел, оставаясь ленивым и нелюбопытным невеждой.

 

         Ставя себе в один ряд с этими людьми, вижу, что пока не тяну. Ни с музыкой, не с живописью не дотягиваю, да что говорить, простые железки на груди не держаться. Впрочем, я в других моментах непревзойденный чемпион, т.к. надо не надо, притягиваю к себе разные забавные происшествия и анекдотические веселые случаи. Притягиваю и притягиваю - делов-то куча, но совершенно не понятно почему, именно сам и являюсь непосредственным участником всех этих событий. В них большой сермяжной правды нет, зато навалом беды, перестрелок и других несчастий со сломанными ребрами, выбитыми зубами и горящими скирдами сена.

 

         А еще, прости господи, я, как какая-нибудь Спиноза, люблю думать. Представьте, залезет эдакая подлость в башку, и нечем ее оттуда не вытащишь, не приманишь, чтобы сразу удавить, сничтожить. Оно  и понятно, Спиноза - она есть Спиноза. Пока удалишь, измаешься, последние силы отдашь.

 

         А доложу я вам, ясноглазые господа, следующий интим. Особенно хорошо думать, надев халат и развалясь на диване, с черешневым чубуком в зубах. Такое я видел на старорежимных картинках русских художников-передвижников. Эти ребята сумели, поднатужившись придвинуть вековую мечту загадочной русской души, лежать целыми днями и ни черта не делать. Главное чтобы кормили, одевали и к празднику справляли модную обновку - сапоги со скрыпом.

 

         И вот сегодня, в канун  своего дня рождения, я уже и забыл какого по счету, все  с большой скоростью проносясь мимо вешек славного жизненного пути, приятно осознавать и думать, что здоров  и непоколебим, как приснопамятный “Бронетемкин Поносец”. Список не полный? Каюсь и дополняю. Сына родил лично. Дом построил. С посаженным деревом незадача, зато засадил крышу озимой коноплей, жду результата. Что ещё, железки в виде пуль тело притягивает, и шутейные неприятности на буйную головушку сыплются и прут по-прежнему сплошным потоком.

 

 

ГЛАВА 2

Федя Войтылов

 

         После очередной ударной подтасовки, когда штакетиной или дрыном, серьёзно дали в область уха вроде бы ничего особенного и не произошло. Кого в этой жизни по пьяному делу не били. Однако на этот раз всё оказалось гораздо забавнее, чем было всегда… Сами по судите, начались чудеса и мистика.

 

Способность предвидеть будущее, он открыл в себе внезапно. Открыл и открыл, мало ли бывает чудес на свете. Махнул рукой и перевернулся на другой бок... Списал всё это на действие перегрузок связанной с бытом коммунальной квартиры

 

         Временные рамки - ну, полторы, две недели... Три месяца, похоже, что это был его предел. Впрочем, можно подождать, чем черт не шутит, может и дальше сможет закинуть свой взор.

 

         Недавно спас одного мужика с уголовным прошлым, зато сейчас из администрации. Тот случайно мимо проходил, а он с бухты-барахты, с крепчайшего бодуна, возьми и сообщи ему (за шкалик на поправку организма) что такого-то числа не следует садиться в служебный скотовоз… Иначе будет дым, искры и куски человечины в разные стороны. Сам того не осознавая, еще добавил, что через несколько дней хорошо бы, нарушить расписание выхода из подъезда, т.к. с чердака соседнего дома в чиновничью грудь прилетит увесистая неприятность.

 

Когда все подтвердилось, слуга народа обрадовался, что остался жив и вместе с прорицателем рванул в загранпоездку, его назначил личным секретарем с неограниченными полномочиями.

 

         Это приятное событие из жизни Феди Войтылова, а неприятное это то, что он слышит запах смерти. Говорить об этом неприятно, а носом вдыхать и заявлять еще хуже.

 

         Видит ли он доброе, или только злое и беспощадное? Неизвестно. Судя по внешнему виду, наблюдает только разнузданную дрянь, густо замешанную на крови. Перестал баловаться горькой, с лица спал, осунулся, стал нервничать по пустякам и волновать внешним видом окружающих.

 

         Федя, обдумывая свое житье бытье, задумчиво смотрел на лежащий у него под ногами ковер... Из состояния послеобеденной эйфории его вывели буквы, которые стали причудливо проступать на ворсистой ковровой поверхности... Попытался от видений руками отмахиваться, глаза гардиной протирать, не помогало. Взгляд все время возвращался к тексту.

 

         Буквы были причудливые, но читать их было можно. Конечно, если бы только знать, как, он бы обязательно прочитал. 

 

         Ничего не поняв, что это, и к какому месту его пятидесятилетней жизни написанное следует пристроить. Он не долго находился в растерянности.

 

         Не отводя глаз от написанного, наугад протянул руку к журнальному столику, взял ручку и прямо на программе телевидения набросал то, что видел перед собой... Когда переписывал, казалось,  его рукой водит некая, неподвластная ему сила... Писал быстро и почему-то справа налево...

        

         После того как записал все до последнего штриха, без сучка и чего то там ещё, давно стоящие без дела и видно без механизма, ценные своей старостью напольные часы пробили шесть раз и умолкли.

 

         При первом же ударе часов, испуганный Федя поднял глаза, пытаясь на циферблате отыскать разгадку своего видения. Не нашел.

 

         Когда же он опустил глаза вниз, пытаясь отыскать в загадочном тексте что-то новое, он попросту исчез. Сколько не вглядывался, как не напрягал глаза, видел только рисунок, серп и молот в руках очередного вождя... Возможно, кто-то через него передавал нижеследующие поздравления, нижеследующим товарищам?

 

         Федин благодетель, крутил и так и сяк. Пентаграмма, бессмыслица и чертовщина. Но помня, как Федя-блаженный спроста спас его драгоценную жизнь, переслал текст своим друганам. Те перегнали  институту восточных языков, оттуда обрадовали сообщением, что это древний текст, следующего содержания… Что-то уж больно мудреное… Смысл сводился к простому утверждению, что в скорости, очередной носитель звания «Великий Алаюрда» покинет сей бренный мир, но перед тем, как гикнется, должен будет назвать своего приемника на этой бренной земле.

 

         Бунтующий темперамент поднимал снизу отстой, застой и запой. Именно эта, поднятая субстанция в виде злой мочи, ударяла в мозг и заливала последние искорки здравого смысла. В сухом остатке выделялись: налитые кровью бычьи глаза; слюнявая визгливая брань и отвратительные радужные круги из глаз… Всё это указывало на то, что вскоре драке быть.

 

         После этого, спокойные, сытые и радостные дни Фединой жизни были сочтены и выражались всего лишь двузначным числом... Его любимой цифрой 21 или по картёжному - очко...

 

ГЛАВА 3

Поиски Алаюрды

 

         Бандит, стреляя над головами молящейся и находящейся в нирване братии, одиночными и очень боевыми выстрелами, кричал неприятным голосом: «Кому этот оранжевый дохляк передал свою силу? Кому он последнему смотрел в глаза?». Кричал он на русском языке, пытаясь в стране оранжевых монахов, получить ответ или хотя бы тычок в сторону того, кто его интересовал.

 

         Не дождавшись ответа, бандюган вставил новую обойму, слишком лениво перезарядил оружие и приставив ствол к голове застрелил монаха, который сидел ближе всего к умирающему старику. Что он хотел этим показать, было не ясно. Покойник, видно из-за плохого монастырского питания и разряженного горного воздуха большого пятна крови после себя не оставил. Стоявшие поодаль подручные убийцы под руки схватили троих молящихся и потащили в подвал этого же храмового комплексом Лумбини (с санскрита переводится, как «любимый»).

 

         Мучили, пытали монахов. Не помогло им знание всяких штучек наблюдаемых в гонконговских боевиках, оказывается, фильмы не имеют никакой реальной связи с обычной жизнью. Но боль монахи переносили стоически, тем более монастырь был настоящий буддийский, а не выстовочно-туристический Шаолинь в горах Сун. Один, правда не выдержал и выругался по-украински, но на это никто не обратил внимание. Они там все на одно лицо, все оранжевые.

 

         Смысл нападения на святыню состоял в завладении магической силой «алаюрды». Оказывается, по старинной легенде, носитель этой неведомой цивилизованному миру силы, перед смертью может передать ее тому, кого выберет в свои преемники, вселенских соборов или синклитов для этого не собирают. Каких-то определенных критериев, как таковых не существовало, решение принимал только тот, кто ею обладал. Говорят, если достойного ученика-приемника из оранжевого братства не находилось, сила переходила тому, кому перед смертью «Великий Алаюрда» посмотрит в глаза. Особенность этого действия состояла в добровольности всего этого действия. А может и врут?

 

         Из современной  истории известно, что за этой силой охотились гитлеровские горные егеря, эмблемой которых стало изображение цветка Эдельвейс, растущего исключительно высоко в горах. Как известно «бесноватый Адольф» был падок до всяческих мистических штучек. Но, так как его посланники действовали прямолинейно, при помощи силы и быстро умертвили того, кто якобы был носителем «алаюрды», сколько в глаза не вглядывались, ни чего похожего на чудеса не получалось увидеть. Был нарушен главный принцип - добровольности и осмысленности выбора.

 

         Откуда стало известно об этом? За стенами закрытого, т.с. режимного учреждения происходили разные чудеса. То безнадежно больного ребенка вылечат, то зачумленная группа умирающих граждан выходила из стен монастыря совершенно здоровыми. Скот лечили от сибирской язвы. Много чего другого. Тот же дождь, или наоборот солнце призывали для нужд сельского хозяйства. В монастырских записях имеются разные сведения. Раньше думали религиозный дурман и реакционные идеи, несущие закабаление трудящихся масс, ан нет. Сравнили с другими источниками - совпадает. В башке почесали... После в нетрезвом виде поковырялись в носу, почесали растительность на теле… Решили много не болтать и все же признать имеющийся дурман и опиум - совпадением.

 

         Возникал вопрос, с чего бы это? Откуда идет поток неизведанного. Ведь до создания того же пенициллина, впереди были еще тысячи лет. Многие пытались вникнуть в суть проблемы. Сдавали экзамены, ходили по битому стеклу, жгли огнем выступающие вперед части, поступали послушниками, становились монахами. Делились впечатлениями с мирянами, те полученные сведения несли дальше. Так, постепенно, со временем и стала вырисовываться картина.

 

         Есть неясная сила, есть ее носитель, дальше все непонятно. Какие механизмы действия? Что работает в виде биохимических реакций? Какие рецепторы на фоне высшей нервной деятельности раздражаются и активизируют распоясавшиеся силы больного организма? Почему дождь, откуда землетрясение, которое поглощает захватнические орды и не трогает смиренных мирнопашущих землепашцев?

 

         Объяснений всему этому не было. Медицина с химией еще не доросли до этих высот. Конечно, если бы дело происходило в «просвещенной Европе», во времена царствования католической инквизиции, всю эту музыку признали бы ересями, а ее носителей попросту сожгли на костре, а пепел развеяли с крепостной стены и дело с концом. Но до просвещенного мира было далеко... Азия-с… Горы-с... Оттого и дошло учение о силе «алаюрды» до нашего времени. Что и говорить, повезло.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 1

 

         Его звали Дельта-Л (полное греческое имя было Дельта-Ламбда (Δελτα Λαμβδα - ΔΛ) и он его не любил) зато охотно отзывался и на другие имена, подходил на «эй, ты», на «слышь, кучерявый» и даже на свист.

 

         А любил все то, что любят простые люди: оладьи, теплые носки, Битлов и сигареты с пивом. Ему нравилось жить среди людей.

 

         Многие клевали на его богемный образ жизни. Тем более, что он умел приваживать и отводить беду, красиво думать о детях, рисовать вкусные сосиски и у него была большая собака - плоская, как бабушкина лапша и умная, как полночная луна.

 

         Ему нравилось быть всем и жить во всем. Тем более - он доподлинно знал, что на сером холсте жизни люди могут быть и краской, и мольбертом, и кистью, и законченным пейзажем.

 

ГЛАВА 4

Арлен

 

         Странная штука память. Она все время заставляет нас оборачиваться назад, туда, где мы видим своих дорогих и любимых, слышим их голоса, видим самые счастливые улыбки. Оглядываясь, мы вспоминаем тепло родных ладоней и сладкую нежность губ. Высший разум наградил нас преимуществом перед другими живыми существами, мы можем общаться с прошлым, чтобы не наделать глупостей в будущем.

 

         Можно ли отталкиваясь в своем сознании от созерцания себя давнишнего, избежать неприятных ошибок в настоящем и будущем? Наверное, можно. У всех это получается по-разному, получается не всегда правильно и не всегда верно. Но если у одного из десяти получиться, уже неплохо.

 

         Мы все очень разные и наше отличие друг от друга, дает нам возможность выделяться и самоопределяться той системой отличий друг от друга, которая, в результате индивидуальных особенностей не дает нам слипнуться в однородный ком.

 

         Виктор Франкенштейн создал чудовище. «Демон» Мэри Шелли «сожрал» Франкенштейна. Переосмысленная в терминах христианской этики, эта пара иллюстрирует безуспешность попыток человека взять на себя функции Бога — или невозможность познания Бога с помощью разума. Это хуже чем доктор Джекилл и мистер Хайд, там доктор перестал контролировать процесс своего превращения в Хайда, что и привело его к отчаянию и гибели. Не обстоятельства и научный поиск руководят действиями и поступками людей, тщеславие насаживает их на вилы, подставленные собственной рукой.

 

* * *

 

О начале дня, распугав отечественных петухов, гусей и уток, своим хриплым какуреканьем, стуком и смехом возвестил кречет-кочет. Находясь среди курей он ежедневно боролся за свою неповторимую индивидуальность, от того и кукарекал первым, и крыльями хлопал неимоверно, и всё для того, чтобы отстоять своё первенство… Кудахтал, сипел, трясся, однако смог возвестить миру о своём раннем пробуждении... Получилось невразумительно и очень сбивчиво. Мир на эти звуки, ни как не отреагировал. После этого птица хлопнула крыльями, зевнула, постучала на всякий случай по дереву и пошла, досматривать эротические фантазии «Кочет в курятнике. Патогенная зона.». А мы ему вслед только и скажем, что тебе, бестолковый птиц, только бы прокукарекать, да по дереву постучать, а дальше хоть и трава не расти, хоть и не рассветай - вовсе.

 

         Высший Разум Системы - Арлен проснулся. Глянул вниз. Ни черта не видно... Развел облака, присмотрелся...  Вроде жизнь налаживалась. Ну, что ж, будем творить историю, которая обратит внимание на многих никчемных и не заслуживающих внимания людей.

 

         С чего начнем? С принятия во внутрь энергии.

 

         Перекусил, что там было в запасах. Прополоскал рот и приступил к своим обязанностям.

 

         С докладом явился помощник - Жиноскул.

 

         Арлен вскользь поинтересовался планами на сегодняшний день, будут ли шутки, розыгрыши, товарищеские пародии? Помощник ничего ответить не смог, лишь горестно и безнадежно махнул рукой.

 

         Причина поведения Жиноскула была известна Высшему разуму. Он знал, что тот вчера вечером посещал Олимп, причина посещения была уважительная. Селена должна была обручиться с Зевсом. Он же и выставил угощение, говоря современным языком - накрыл поляну.

 

         По этому поводу собралась теплая мужская компания, т.с. устроили мальчишник. Было весело. Вчерашнее веселье ярко проявлялось в дрожании пальцев, дурноте, общей слабости и повышенной потливости подчиненного...

 

         В компании с Бахусом, Гермесом, Силеном (Панам) они славно выкушали перебродившего нектара, а присутствующие сатиры и нимфы все подливали и подливали, с танцами, песнями и незапланированными внебрачными связями... Было очень хорошо. А как гласит вселенская мудрость: чем лучше вечером - тем хуже утром.

 

         А еще боги? Как только не стыдно. Воспользовались молодостью и неопытностью приглашенного, которого, как последнего, вислоухого сатира напоили в драбадан, в полное дерьмо и хлам...  Парнишка хоть и служит у Высшего разума, а своего не имеет. Ему, как бы в насмешку подносили и подносили чаши и ковши, а он раздухарился, разухабился и под крики «пей до дна, пей доооо дна, пейдоднаааа…» опрокидывал и опрокидывал в себя налитое угощение, а в таких условиях понятно, не до закуски... Сегодня, помошничек, что вполне естественно, был неспособен советовать советы и рекомендовать рекомендации...

 

         Высший разум на то и считается высшим, что может войти в болезненное положение и отнестись с сочувствием к ошибкам молодости. Прогул не ставил и за появление на рабочем месте в нетрезвом состоянии не увольнял. (На самом деле, данное утверждение является юридической шуткой автора, пытающегося показать... Скажем, больше, выпятить свою довольно среднюю образованность. Для не понявших тонкого юмора и хитрой связки слов, поясняю, что на то время, законодательства о труде еще не существовало.)

 

         Однако хоть и руки ходят ходуном, и от тремора в голове полный сумбур, а работа по обустройству земной, еще не остывшей от магмы тверди, останавливаться не должна.

 

         - Так, сегодня мы будем обустраивать это пространство в подобие райских кущей, - сдвинув брови и изобразив строгость, Арлен начал излагать простые и берущие за душу слова.

 

         - Слушаюсь, ваше сссокородие! - Горько вздыхает Жиноскул и пытается не заметно выплюнуть комок вязкой слюны, превратившийся в пресную глину.

 

         - Ты отдельно записывай, чего на земле не должно быть.

 

         - Так точно, пффууу... - духота, жара, живительного кислорода и водицы с пузырьками, ему болезному явно не хватает.

 

         - Не должно быть, войн, болезней, других рукотворных несчастий...

 

         - Записал... - и тяжелый выдох с неприятным запахом.

 

         - Дальше пиши... Исключить для разумных существ... Каких? Ты сам определишься - такие качества, как предательства, ложь, подлость и т. д. - он задумался и неуверенно сказал. - Я сам пока не знаю, но уверен список будет пухнуть и пополняться.

 

         - Записал... Можно идти отдыхать? - И еще более тяжёлый вдох.

 

         - Дальше пиши... - Арлен поднял глаза вверх. - Все что придумают, пусть будет только на их благо. Никакого оружия! - он со значением поднял палец. - Никаких обоюдных гадостей... Богу богово, людям людское...

 

         - Записал... - Оттер со лба испарину и без интересу уставился в чёрное небо.

 

         - Так, а сейчас в другом месте запиши, что должно быть, - он оживленно начал потирать крыльями. - Добро, любовь, счастье... Чистая вода, моющие средства, много пищи, солнца и взаимного уважения...

 

         - Записал... Можно сходить помыться и оправиться?

 

         - Давай, дадим им легкие болезни, допустим, чтобы у них волосы на голове болели, пусть развлекаются, лечат...

 

         - Может лучше зубы, их будет меньше... - с тоской глядя на чёрную зыбь, сипит Жиноскул. - Да и быстрее перегорит, вырвал и с концами…

 

         - Что ты! Ни в коем случае...

 

         - Договорились… Да, и пусть все, а не кто-то один, смогут исцелять себя и других от напастей и хворей...

 

         - Записал... - Его уже штормило по настоящему.

 

         - Все тщательно скомпонуй и отправляй в Отдел по реализации задуманного... - Записал? Можешь идти отдыхать.

 

         Помощник с облегчением вздохнул. Повеяло перегаром, настоянном на чистом эфире и гнилой рыбе. Когда он уже взялся за ручку двери, чтобы выйти вон, его вновь остановил нетерпеливый голос.

 

         - Совсем забыл, - Арлен виновато сдвинул брови. - Пометь где-нибудь следующее, чтобы держать человеческое стадо в рамках добра и сопротивления злу, наделить их всех особым учением и верой в какую-нибудь идею, придумать им простые - это чтоб запомнили быстрее, правила или заповеди - пусть соблюдают... Самое главное, - он на мгновение задумался и, оживившись, продолжил. - Чтобы из-за споров по поводу применения этих самых заповедей они не перебили друг друга... Раз уж они все одинаковы и будут похожи... О, придумать одинаковое учение для всех и назвать его...

 

         Взгляд Арлена заскользил по черному небу и наткнулся на что-то кустисто-ветвистое, напоминающее и рога, и гениталии одновременно, увиденное натолкнуло его на мысль.

 

         - Ну, допустим, «рогалией»... Впрочем, - он с любопытством посмотрел на высунувшего от старания кончик языка и покрытого испариной Жиноскула. - Нет, это вычеркни - тяжело для выговаривания. Тогда для благозвучия «религией»... Детали додумай сам...

 

         Так закончился один из рабочих дней Высшего разума, его славного помощника и наместника на Земле.

 

                                                        * * *

 

         Куда Жиноскул отнес написанное? Как он скомпоновал надиктованное Высшим разумом, было не ясно.

 

         Но запись в древней монастырской книге «Гимны венцу Солнца» дошла до наших дней именно в таком виде.

 

         Монастырь Девятнадцати таблиц, из века в век бережно сохранял древние тексты, по преданию надиктованные во втором веке до н.э. одному из посвящённых в тайны Системы, тому, кого называли «Великий Алаюрда».

 

                                                        * * *

 

         Когда земное пространство было более-менее обустроено, разглажено и температуры раскаленной поверхности приведена в норму... Остались только незначительные детали, например - где расположить гору, где залить, замусолить реку или куда пришпандорить руки для «homo sapiens». Арлен решил не утруждать себе подобной мелочевкой и удалился к другим проблемам мироздания: штопать черные дыры, создавать новые вселенные, запускать-забрасывать астероиды да мало ли дел... А Земля? Ее родимую, в качестве пробного эксперимента, было решено оставить в том состоянии, в котором ее покидал Высший разум.

 

         Пройдет время, посмотрим, что получиться? Будет ли из этого толк? Главное - для чего и кому? Вопросы оставались, а куда от них спрячешься? Созидание, как-никак…

 

         Времени Арленом выделялось немного... С появлением чего-то мыслящего и думающего, пару-тройку тысячелетий можно будет и понаблюдать... Понятно, что немного... Практически мгновение... Но, пожалуй, будет с них... Если то, что получиться, начнет безобразничать, разные там Содомы да Гоморры разводить, пьянствовать да драться, тогда пожечь все, к такой-то божьей матери небесным огнем, чтобы их зараза на другие формы жизни не распространялась и дело с концом...

 

         А если все будет в порядке и в соревновании с другими «sapiens» будет явный прогресс, то, их родимых - в пример другим ставить, да на Доску межгалактического  почета вешать, плюс ко всему на разных сипмозиумах-семинарах, хвалить и перенимать передовой опыт... Для созидателей, даже если в их поступках и проявится разочарование, которое их не прикончит, недовольство собой сделает из них действительно крупных личностей. Чем меньше будет призрачных иллюзий, тем с большей серьёзностью homo sapiens будут относится к своим действиям.

 

                                                        * * *

 

         Жиноскул остался на хозяйстве с неопределенно широкими полномочиями. В качестве поощрения и, для создания душевной компании, ему в помощники и деловые партнеры были приданы боги с Олимпа, и так, мелочёвка: другие языческие божки, тотемы и духи... Посадили они сады, виноградники да хмель. Поставили винокурни да возвели бродильни и стали жить по-божески... Иногда отвлекались на пустяки, обезьяну там придумать, чтобы подтвердить будущую теорию Дарвина, или молнию электричеством зарядить, да для острастки в горушку ею стрельнуть, а так все больше к своему тянуло: виноделию и процессам спиртового брожения.

 

         В очередное прибытие Арлена на Землю, посмотрел он глубокомысленно на  деяние оставленных на земле умельцев и удивился. За сады и диковинных зверушек на планерке, конечно, вынес благодарность, а за отсутствие разумных существ, отругал и, в экстренном порядке приказал по подобию богов-олимпийцев создать их, назвать людьми и… Дальше - по ранее утвержденному плану...

 

         Что наворотила эта компания, с какой стороны они приделали многим людям руки, ноги и другие конечности, любопытные могут проверить, хотя бы на своих близких... Любой зять или невестка, а то и соседка по дворовой площадке, без зазрения совести могут закинуть вопросец - про свекровь, зятя, да Марьванну… Вопрошавший  доподлинно узнает, с самыми неприятными подробностями анатомии, всю подноготную объекта исследований, а главное, что курит, проститутка и мужиков к себе толпами водит.

 

         В следующее прибытие Арлен понял, что чрезмерное увлечение Жиноскула виноградарством и виноделием не оставляют ему возможности для дальнейшего благоустройства выделенных площадей. Поэтому своей властью отстранил наместника от дел, а на его место поставил вполне земные существа, преимуществом которых была физическая конечность пребывания на земле и от того постоянная ротация и смена руководящего звена.

 

         Чтобы избежать неизбежных злоупотреблений и таких пороков, как кумовство, землячество и блатной протекционизм, силой подобной Жиноскулу, уже никто не наделялся. Так по мелочам, но также хватало. Для людской памяти Арлен надиктовал текст бесхвостым. Люди записали его своими знаками. Текст от непосвященных, чтобы супостаты не испортили или не пожгли в татаро-монгольских загулах, записали на пергаменте, папирусе и металлических скрижалях… Спрятали всё это хозяйство в районе Кумрана. Рядом с этим местом, чтобы неразумные вандалы зря не безобразничали и там попусту не болтались, разлили Мертвое море и насыпали пустыню…

 

* * *

 

         Жиноскул в компании с Бахусом и сатирами развлекался на отведенных ему территориях как мог. Временем не ограничены, контроля никакого, рамки пребывания на земле дают надежду на вечные удовольствия и кайф без последствий для организма.

 

         Если во что-то основательно поверить - цель достигается быстрее. Искренность в отношении к делу, как правило, трансформируется в любовь к достигнутой цели деятельности. Этим постулатом и руководствовался Жиноскул. И уж любовался и любил временно достигнутые цели, очень сердечно, хотя ему больше нравился сам процесс.

 

         Разно-всяко безобразничали. Материки разводили, вулканами дымили, землю трясли, а то и огнем с неба искрили... Поискрят, поискрят, пожгут все живое, превратят в пустыню и довольны, а чтобы скрыть свои проказы, ледовой шапкой накроют, снегом присыплют и следа не остается от их деятельности… Вот же… Гады!

 

         Так бы они и дальше продолжали развлекаться, но пожаловал Арлен с инспекцией... Здорово, говорит, ребята, всех вас в дышло… То да сё… Давайте, подначальные, показывайте что наделали, натворили… Представьте сей момент отчет по затратам, согласно утвержденной схеме…

 

         Забегали, засуетились. Тысячелетьями ни черта не делали и вдруг, давай отчёт. Те, кто умел это делать, все сгинули, канули, исчезли. Чего их было сохранять, так, пустое бесполезное место, которое образованностью хвастается и её же выпячивает. А сейчас хватились, где-то должны были быть. Начали искать и ничего стоящего не смогли предложить друг другу в своих бюрократических «слушали - постановили». Вот мумия лежит, бывший полный писец при фараоне, когда-то он мог это всё на папирусе внятно излагать. Так иссох весь. Пытались оживлять. Не получилось.

 

А сейчас - в какое место, каким богам вставлять пистон, чтобы вложения и затраты совпадали с фактическими расходами. Речку ледниковым периодом прокопали, горы вулканической активностью воздвигли, отсюда и приписки, т.к. внесли силы природы в рукотворную божественную деятельность. Обман, господа и дурилово.

 

Арлен глядя на эту бестолковую суету хмуриться, брови сдвигает и пальцами делает загадочные движения. Непонятное пугает, заставляет тужиться, и как результат, вместо умного лица получается только багровые полосы и неприятный запах.

 

 

ГЛАВА 5

ГУСАРОВ

 

Большая всеобъемлющая культура и нечеловеческая от искренности гражданственность???

 

Спасибо - не обладаю. Хотя мысль для будущих философских размышлизмов  интересная.

 

Оказалось, что притягивание вместо магнита к себе разных глупостей в виде пальбы в потолок и стряхивания на посторонних перхоти, приносит еще и разные приятные моменты. Ну, сами посудите… Вернее под песни и заунывные стенания и приёмника постарайтесь проследить за моей мыслью… Так. Минуточку. Где она? Только же стояла рядом. Ах, вот. Короче говоря.

 

         Сижу в своей светёлке… Угощаюсь настойкой на домашней очищенной самогонке с прополисом, мятой и, вот здесь внимание – травкой зубровкой. Всё это, щедрой рукой засыпано и затолкано в серьёзные, двадцатилитровые бутли небольшого объёма. В разных  ёмкостях разное наполнение. Сегодня для меня, будущего конституционного либерала  пришло понимание времени и места именно этого изнеженного продукта в моем органоне.

 

         Образованная публика, хотелось бы её такой себе представлять, читая эти строки, может оттопырить нежную, нижнюю губу и произнести: фи, это пошло, самогонка должно быть воняет сивухой, а он это пьет. Должно быть, повествователь происходит из простаков и университетского образования не имеет.

 

         Сразу соглашаюсь с последним утверждением, чего нет, того нет. Но если вы, судари мои мелкотравчатые, не будете меня перебивать? Нет. Спасибо. Я под раздающийся только для вас детский смех, открою секрет – мне его поведал, мой собутыльник и хороший приятель, Саня Павлёнок - крупный спец по этим вопросам и по совместительству механик в заготконторе по сбору макулатуры с винных бутылок.

 

         Главное, говорит он, обращаясь ко мне и плавно перемешивая брагу, это когда продукт начал поступать из змеевика. Здесь, брат, знай себе поворачивайся и… не будь жмотом. Первые граммов двести, триста ВЫТЕКШЕГО, выплесни на сорняки. Так как именно с перваком, выходит вся сивушная дрянь, наделённая спиритусом (spiritus) сиречь душой, которая, как любимая тёща, пытается отвратить нас от этой вкусняшки. Он произносил это каждый раз, при производстве огненной жидкости, после чего первую дозу, рекомендуемую на выплеск, зажмурившись от удовольствия, крякнув, выливал в себя. Сорнякам опять повезло, - каждый раз балагурил я, призывая его к общему веселью, однако сообщник глаз не открывал и с кайфа на пустопорожнюю болтовню не отвлекался.

 

         После того, как в емкость накапало, не ленись. Собери хорошую жменю березовых или липовых углей и проведи, как говорят химики-алкоголики процесс адсорбции, выведения разной гадости из продукта. Потерпи месяц, другой и получится продукт который не стыдно подать и к столу сборной страны по домино или преферансу.

 

* * *

 

Под такие красивые слова и приятные речевые обороты, как бы между делом, аккуратно отбил пару кусков сочной свинины… Посолил, поперчил и в сторонку. Взбил пару яиц… Мясные ломти обвалял, нет, не в сухарях, это банально… Обвалял эти лапти в перемолотых орехах… Опять глоток нектара… Для сцепки мяса с ореховой мукой крупного помола, опустил их во взбитую яичную пену… Чуть подержал… И плюхнул на жарко разогретую сковороду, в растительное масло на два пальца толщиной…

 

От внезапно появившегося аромата долбанувшего в нос, кратковременно потерял сознание… Через секунду пришёл в себе… Аромат еще божественнее… Опять в дырочку запустил пару глотков… И… Не поверите… При помощи длиной шумовки перевернул свинину на другой бок… Еще глоток… Поперхнулся слюной, еле откашлялся… А как только откашлялся, пришло время снимать пищу богов с огня… Снял, и не надо тебе ни гимнов, ни стихов, ни славословий … Основательный глоток… Вовнутрь прошел без последствий возвращения назад. После началось степенное и неторопливое поедание друзей наших меньших. Еще глоток… А закуска такая, что заставляет и трезветь и пьянеть одновременно… Особенно хороша ореховая коричневая корочка… Да, что я несу… Какая корочка без сочнейшего, нежного мяса… Только не надо торопиться - успокаиваю я себя. Свесив с облака ноги и вслушиваясь в божественную музыку неторопливо льющуюся с небес - поедаю горячее и пахучее. Ребята подверженные греху чревоугодия, меня поймут… Очень вкусно.

 

         Под все это свалившееся и тщательно спланированное счастье, опростал граммов семьсот нектарного созвездия, громогласно провозглашая тосты и здравицы за развитие свиноводства в стране не победившего социализма и своё здоровье…

 

Ковыряясь заскорузлым пальцем в зубах, ни, боже ты мой - отрыжки и в помине не было, нетвердой походкой скульптора-абстракциониста, построившего сооружение внутри себя, отправился в опочивальню.

 

Перед наступлением послеобеденной комы, чтобы скоротать время, сыграл с собой по памяти в морской бой. Была надежда, в горизонтальном положении успокоить мерцающее сознанье и в сладком сне, окончательно усмирить гордыню и плоть. Нетвёрдой рукой взбил подушки, и когда бросил одну из них к изголовью полатей, раздался неприятный звук… Я еще обрадовался, подумалось, что организм через выходное отверстие отсалютовал мне за устроенный ему праздник… Ан, нет. Качнуло всю постройку так, что казалось стекла, усеют все жизненное  пространство. Однако они из-за их пуленепробиваемых свойств устояли… Делать нечего, заставил себя прислушаться, щёлкать тумблером в мозгу и включать анализатор явлений.

 

Точно. Это был банальный взрыв… Захотелось тягучей  слюной плюнуть ртом на звук… и на точность… От себя добавить, это тебе ответ за срыв славного отдыха. При помощи опробованного приёма - вилкой в задницу, организм заставил меня надеть фуфайку и отправиться к месту предполагаемого взрыва. Полюбопытствовать, не покорёжило ли мою дизельную…

 

Нет... Все в порядке. Да, мне было обидно и совестно, за то, что судьбина, так ловко обманула меня при помощи звука, как обычного физического явления. Сломала график отдыха и заставила в холодную, туманную, а главное дождливую погоду выходить из  хорошо протопленного дома в эту сырость и простуду

 

* * *

 

         Продрав глаза и постаравшись как можно шире открыть их, к моему нетрезвому удивлению, к берегу прибило раздолбанную лодку, типа быстроходный катер. В ней много дыма, на треноге установлен пулемётик крупного калибра, и человеческий труп… Удивило то, что до того как стать трупом, этот матрос шаланды, как -то уж лениво отстреливался. Значит, его накрыли внезапно. Ну, да ладно, эти умозаключения не для моего послеобеденного ленивого ума.

 

         Вроде кушал с удовольствием, а тут такой десерт… Даже поморщился, мол, мне такое без надобности… Сами ешьте…

 

Однако забрался, как Петр Алексеевич в холодные балтийские воды и «окно в Европу не рубил», а просто начал доставать бренное тело представившегося… Умаялся, измазался в чужой кровищи, но вынес его не берег.

 

Еще больше удивился, когда начал досконально осматривать полученный презент Балтийского моря. К тушке ещё теплого покойника, простыми милицейскими наручниками был пристёгнут портфельчик… Очень знакомой конфигурации… В такой кожгалантерее обычно возят особо секретную дипломатическую почту и перемещают ценности…

 

То ли холодная вода, то ли ветер, швыряющий мне в лице крупные капли дождя, а может и все вместе, подействовали на меня отрезвляюще? Не знаю. Впрочем, исходя из прошлого опыты подрывной работы, как бы не было противно взять себя в руки, а пришлось.

 

Присмотрелся к браслетику, нет только цепка соединяла его с рукой. Ничего сверхнормативного у клиента похоронной команды не было… Не поленился, оттащил остывающий труп подальше на берег, проявил уважение к развороченному взрывом телу…

 

         Что-то изнутри мне шептало, ну, не ленись, пошуруй еще внутри на предмет поиска более серьёзных ценностей. Опять залез в воду. Прошерстил содержимое и точно. Два пакета с белым порошком. Что еще, ящик оружия: гранаты РГД-5, три автомата Калашникова, патроны, упаковки пластида, взрыватели и три тэтэшки, т.н. стволы  киллеров… С таким багажом, только по воде и добираться к конечной точке. В случае если ментура или другая спецуха прихватит, была возможность всё вывалить за борт. Организатор акции всё правильно рассчитал, кроме внезапного нападения, когда груз интересовал оппонентов в меньшей степени.

 

Прямым зигзагом, под тяжестью ящика увязая по щиколотку в песке сбегал (!!!), переоделся в сухое. Оружие и порошок (оказавшийся в последствии героином) забрал из чисто хозяйского интереса. Пусть лежит себе рядом с хатой, глядишь и пригодится в личной или общественной жизни.

 

Без былого веселья, с невысказанной в пространство тоской, посмотрел на игриво выстроившиеся бутли с настойками. С тайными желаниями, а иначе ни как,  поступил жёстко и наотмашь ударил себя по рукам, чтобы не тянулись куда не следует… Взял ножовку, понюхал стакан, тяжело вздохнул и тем же зигзагом, побежал пилить браслет. Руку, почти живую и тёплую, после вкусной еды пилить не хотелось…

 

Сделав дело, начал гулять смело…

 

* * *

 

Долго цокал языком, принюхивался, прислушивался к содержимому портфеля. Килограммов, так четырнадцать будет, это брутто, а нетто – вопрос? Как купец к понравившемуся товару присматривался, приценивался. Под разными углами и ракурсами исследовал его царапины и потертости. В своё время, когда гасил очередную накрывшую меня адреналиновую волну, сам занимался перевозкой и доставкой таких изделий для разнообразных малознакомых структур и граждан. Да и оплата была достойная, можно было сыграть в курьера.

 

После детального осмотра и исследования, вывод был однозначным. Портфель был с весёлой, остроумной хитринкой, которая заключалась в небольшом, как правило, килограммовом заряде пластида.

 

Друзья! Ваше возмущение мне понятно, и меня мама с детства, солдатским ремнем, не боясь в этом воспитательном моменте переборщить и нарушить заветы Макаренко и Сухомлинского, приучала не брать чужого. Но, то ли выпивка, то ли холод и азарт, однако опять на свою голову вступил в гов..., пардон, в неприятности.

 

Очень волнуясь и потому неимоверно потея, обычным консервным ножом, боясь нарушить внутренности и обеспокоить своим присутствием детонатор, вскрыл боковину…

 

ФФФФФФФУУУУУУ… пронесло… Нет, вы не поняли… Это меня от страху - пронесло… И тем не менее, взрыва не последовало… Видно дуракам и пьяным везёт… К какой группе следовало отнести меня, решать вам. Осмелев, достал из раскуроченного ридикюля килограммов двенадцать денег с американским стодолларовым знаком… Какое интересное, неожиданное и главное многообещающее начало. Так, так. А что еще грядущие открытия нам готовят? Хотелось бы достать шифротаблицы к секретным ячейкам швейцарских банков. Если и суждено будет умереть оттого, что влез в чужие разборки, хотелось бы это сделать, прижимая к впалой груди именно их. Покопался ещё глубже и выудил интересные электронные приспособления, т.н. носители информации флешки (карты памяти) и одну бумажную папку, наверное, с такими же, но только бумажными документами.

 

* * *

 

Что с пьяного взять? Выжил, не взорвался, вот ему и счастье. Танцев по поводу снятия финансового скальпа не танцевал. Ведически-магических костров и жертвоприношений по примеру индийских брахманов не совершал.

 

А что же ты делал, сиротка, спросите вы? Отвечаю не таясь.

 

Скрепя гулко бьющееся сердце, пришлось взять на себя обязанности Харона… Загрузил курьера-перевозчика в лодчонку, приладил к выпотрошенному портфелю приспособление в виде РГД-5 (в количестве 2-х штук) кое-что из своего колдовского снаряжения припрятанного на чёрный день приладил. К почти полной воды пострадавшей лодке, в качестве буксира присовокупил свою плоскодонку. Взъярив двигатель и закрепив его «в строго по центру» положении отправил все это хозяйство в последний путь по бурным волнам Стикса…

 

Сходил за сигаретами, закурил. Три штуки испортил, но дождался. Сперва звук двигателя исчез вдали, но я не уходил. Через полчаса рвануло… Так и хочется поэтически рубануть с плеча «… и небо озарилось сполохами огня». Это меня, недоумка, на лирику потянула от свалившихся, вернее выплывших из моря дурных денег…

 

Больше ничего неординарного к берегу не прибило. Ждать было нечего. Сладко потянувшись, принятие решения, что делать дальше отложил на «утро вечера мудренее». Поёживаясь, побрел в свои апартаменты. И спалось, доложу я вам благодарные читатели, очень даже сладко и со сновидениями, в которых, загребая горячий песок, я брёл между пальмы с орехами на верху, а теплое солнце и белый песок были дополнением к моей прогулке.

 

* * *

 

Из прочитанных на утро бумажек получалось, что деньжищи - большие тыщи, это часть взятки ребятам из минюста и администрации самодержца, за проталкивание на должность… Размыто… В …ской области… Размыто.

 

В итоге вчерашнего ужина с необычным десертом, оставался простой и незатейливый вопрос. Стояли ли на портфеле радиомаяки (а они монтируются обязательно). И когда представители господ … размыто… явятся ко мне с целью убийства и пыток, как к последнему мудаку, посмевшему заглянуть за кулисы власти демократической Родины.

 

* * *

 

Размыто всё… И не просто размыто, а напрочь вымарано моими алчными слезами счастья, возникшими от ощущения дурной наживы… Получается не зря лазил в холодную воду, тратил мыло чтобы замыть кровавые следы и граблями разравнивал узкую полоску прибрежного пляжа с явно выраженными следами пребывания на нём неопознанных приплывших объектов.

 

Буря! Скоро грянет буря?

 

 

ГЛАВА 6

Борзой. Стёпа Ладунок.

 

          Узнав еще в ПТУ, что русские цари любили в поисках правды и истины, сами пытать своих оппонентов, Борзов Сергей Михайлович, больше известный в политических, уголовных и милицейских кругах (что в принципе одно и то же) под кликухой – Борзой или Борзый, решил от самодержцев не отставать. Он еще с армии пристрастился к тому, чтобы доставлять людям боль и страдания. Тогда, да и сейчас, это называется довольно странным именем «неуставные взаимоотношения и превышение служебных полномочий» тем не менее, садист из Борзого получился на славу - патологический и неуемный. Для особо почётных и уважаемых гостей у него всегда наготове были припасены паяльник и утюг. Для посетителей попроще, имелись бейсбольные биты и обрезки арматуры. Отсебятины в этом деле не было. Борзой с неослабевающим  интересом смотрел телевизионные сериалы про бессребреников бандитов и именно оттуда перенимал все приёмы и киношные выдумки, так необходимые в деле повышения профессионального мастерства.

 

         «Раз Петр Великий, тот, который топором прорубил окно в Европу, сам мог пытать стрельцов и тем же топором, рубил им головы, то уж мне-то кто запретить может?» - любил повторять он вспоминая уроки истории, к ужасу своих приближенных, приступая к очередным розыскным мероприятиям в окружении созданного им товарищества на доверии. Во время проведения поисково-разведочных работ глубокого бурения, Борзов исходил из принципа, что лучше завалить двух, трех, да, хоть десять невиновных, чем пропустить одного виновного, т.е. завербованного ментами, конторой (ФСБ) или конкурентами.

 

         Члены ОПГ Борзого, являясь активными участника и пассивными зрителями творящегося беспредела внутри преступного сообщества, давно могли разбежаться в разные стороны, но страх и круговая, что не маловажно, кровавая порука накрепко, как моллюсков к днищу корабля, прикрепили их к «дружному» коллективу единомышленников.

 

                                                        * * *

 

         На этот раз, подозрение в измене легло на лучшего друга Борзова Степу-Ладунка. Именно со Степкой, выросшим вместе с ним в одном дворе, но так и не сумевшим преодолеть барьер восьми классов, они и создали банду.

 

         Учиться не хотелось. Работать долбильщиком на механоремонтном заводе или автомойщиком на заправке - сопротивлялся весь организм. Получалось, что полученные петэушные знания  и применить было негде. Наступал момент неуверенности в завтрашнем дне и отсутствия мелочи на сигареты и пиво, а это чревато социальными потрясениями слоёв населения - определённых одним, конкретно взятым двором. За кордон рвануть, так там также, бесплатно вкусно кормить и красиво одевать никто просто так не хотел. Требовалось много и тяжело работать. Ответ - да пошли вы вместе с вашей работой в толстый зад.

 

И какой вывод? А вывод напрашивался сам собой единственный и правильный - в банду. Как говориться бандиты живут хорошо… Первую часть этого утверждения все заинтересованные лица легко заучили наизусть. Только со второй возникала проблема для запоминания. В целом же вся тяжеловесная конструкция имела следующий вид: «Бандиты живут хорошо, но не долго!».

 

Банда. Свои законы. Убийства с целью наживы. Сращивание с правоохранительными органами. Жизнь наполнена событиями, не так чтобы созидательными, но интересными и захватывающими.

 

* * *

 

         Вина Степки заключалось в том, что он, якобы был очень недоволен тем местом (даже не вторым) которое занимал в строгой иерархии группы, а самое главное - переданные на покупку чиновников полтора миллиона долларов, вместе с курьером племянником Борзуна, бесследно исчезли. Кто-то об этом знал досконально, вопрос кто? В пропавшем портфеле, кроме всего прочего, были бумажки и электронные накопители информации, которые очень чётко указывали чиновникам на неуместность торга при покупке их услуг, т.к. объём негативной информации на двоих из них, был достаточно впечатляющий. Информация касалась не только их махинаций с государственной собственностью, но и совсем гадких моментов служения народу, таких как - измена Родине и её дешёвая продажа иноземцам. Но это к слову. Сейчас не об этом.

 

         Под выпивку с молодухами в бане и хорошую дозу кокаина, Степка, размазывая слезы, кричал, размахивая полотенцем, аки хоругвием, что жизнь говно и все вокруг тоже говно… Из обрывков сбивчивых выкриков, для подмывающихся подруг и товарищей по ремеслу, вырисовывалось веселая картинка… Главным лейтмотивом брутального полотна  было то, что его очень сильно не устраивает  положение, которое ему отвел Борзой в созданной иерархии человеческих ценностей. Любой на его месте, сначала бы постарался справиться с запором, да, да, даже и в рукопашной схватке, а не лезть в раздел уже давно поделенного, но Ладунок пошел вразрез здравому смыслу.

 

         Вполне естественно то, что Степка, еще даже не успел закусить очередного стопаря хрустящим малосолом с мослом, как Борзому рассказали не жалея черной краски о внутренних страданиях его дружка закадычного. Этого было достаточно, чтобы за ним было установлено круглосуточное наблюдение. Для внутренней контрразведки, для её нужд, на разные электронные фенечки, и специалистов, умеющих с ними обращаться, денег не жалели.

 

         Выяснилось, что по крайней мере к конкурентам из других обществ с ограниченной ответственностью, проще, в другие банды, он не обращался… Хоть и малообразован был Степан, а гляди ж ты, сразу вышел на группу убийц, скромно называющих себя «профсоюзом киллеров». Он бедолага забыл о том, что у Борзого была с ними договоренность. «Джентльменское соглашение» заключалось в следующем: если профсоюз получал заказ на убийство Борзого, они ему об этом незамедлительно сообщают, он платит двойную сумму от ставки заказчика и «профсоюзники» выводят его на предполагаемого клиента. В связи с тем, что заказы самого Борзуна, выполнялись регулярно и со щедрой оплатой, профсоюзные деятели, плюнув на профессиональную этику, с неохотой, но все-таки пошли на эту сделку, уж больно клиент был ценный.

 

         Ему сообщили… Вычислить, кто бы это мог быть, не составило большого труда, так как ко времени описываемых событий, из недовольных им в живых пока оставался только Стёпушка.

 

         Разговор по душам состоялся в загородной доме Борзуна, непосредственно в бане. Горячий пар помогал развязывать языки, а наличие воды упрощало многие процессы, так как там и следы можно было замыть, и для дальнейшего захоронения было проще расчленять тела.

 

* * *

 

         Степа ехал грустный, но возможность выпить и потрахаться с телками примеряло его с необходимостью видеть, всем недовольную борзовскую рожу… Слушать слова и песни этого урода, в которых - он умный, а все остальные включая Степана, прах и пыль на дороге, которой касались его ноги.

 

         После парилки, ныряния в пахучие минеральные воды бассейна и обжимания проституток, состоялся разговор, примерно следующего содержания.

 

         - Чего, Стёпушка, грустный такой, нос ниже х… повесил? - Борзой участливо, с нежностью смотрел на него. - Или с бля…ми не получилось?

 

         Степан горестно махнул рукой, он давно приметил за собой не известное ранее, отсутствие интереса и вялость во взаимоотношениях с честными давалками…

 

         - Пар, хорош?

 

         - Славный парок.

 

         - Один ты у меня остался настоящий кореш... - он поковырял ногтем выключатель и с какой-то несказанной нежностью добавил. -  Пошли, братан, выпьем что ли... Скоро другие телки подкатят, глядишь и подберём для тебя, что-нибудь стоящее…

 

         - Пошли... - неосторожно согласился тот, обильно унаваживая ноздри третьей дорожкой белой пудры.

 

         Выпили… Молча закусили… Еще выпили. После этого, слегка захмелев, Борзого прорвало:

 

         - Что ж ты, сука, - он начал накаляться какой-то дикой, страшной яростью. - Меня, своего единственного и старого друга заказал?

 

         - Ты, чё, Сергунок, - Степка выглядел растерянным и скорчил рожу, казалось, он вот-вот заплачет. - Ты, чё, брат, да я за ради тебя… Ты, чё, мы же с тобой, считай из одной песочницы ели… Ты, вообще куда? Меня?

 

         Борзой его и не слышал. Багровый от ярости с судорогами на лице, он, брызгая в лиц слюной, бушевал, как дизель в Заполярье. Его душила ярость и чем, черт не шутит - злость.

 

         - Мало тебе, бабла, баб, наркоты хоть полностью ею засыпься… Положения при мне… Хочешь на мое место, сморчок, сесть, власти захотелось?

 

         Разговор длился недолго. Борзой сатанея всё больше и больше не мог усидеть на одном месте, подскочил и ударом кулака по степкиному затылку, вырубил его. Пока тот был без сознания, подручные садиста прикрутили тело к скамейке, после чего ведром холодной воды привели в чувство.

 

* * *

 

         Достаточно куртуазно Борзов пригласил Ладунка на танец. Сабель не было… Пришлось довольствоваться суковатой палкой вырезанной из ствола можжевельника -  для себя, а вызванных помощников вооружил обычными черенками от лопаты. Включили Хачатуряна… И началось.

 

Когда «Танец с саблями» финальным аккордом дал понять о своём окончании, затерли кровь со стен, пола-потолка. Тряпками сикось-накось перевязали наиболее глубокие раны, и пошли дальше изливать борзовскую злобу на Степана.

 

         Как-то уж совсем дико раздувая ноздри и постоянно взбадривая себе дикими криками, Борзой обухом топора перебил кости ног и стал краем узкого напильника отрезать пальцы на руках...

 

От такой дикой боли сознаешься в чем угодно, и Степа сознался в том, о чем у него спрашивали. Борзову больше ничего и не надо было. Однако, задав несколько ничего не значащих наводящих вопросов, он с удивлением услыхал упоминание о незнакомом ему Алавердяне. Именно он, интересовался маршрутом курьера, и, именно Алавердян оплатил рыдающему Степашке полученные сведения о деятельности Борзого. При чем объём переданных сведений касался не только легального бизнеса (в этом была разгадка того, почему в последнее время всё заключенные сделки не имели логического завершения) но и скрытой части айсберга, т.е. его криминальной, главной составляющей.

 

         Враг повержен, можно пить шампанское, пришло время христианских поступков. Но мы не в кино, милосердные жесты и прощение предавшего тебя друга, сценарием не предусмотрены. Смерть должна носить не только физиологический характер, но и нести в себе воспитательный заряд, чтобы другим даже думать о подобном было страшно.

 

         Борзун сам, никому не доверив это приятное для него дело, сам перевязал у Степана раны… Кое-как, наложив резиновые жгуты, смог остановить кровотечение. Степа, воя от боли, затих и даже поблагодарил его за это, но видно, поторопился… Заточенным металлическим вертелом, Борзун сам, опять же, не доверяя никому, последние штрихи процесса экзекуции, насквозь проколол печень и почки другу детства.

 

Он оставил его, корчащегося от боли, подыхать в подполе бани. Кстати,  именно будущий покойник, научил его этому жуткому приему воздействия на строптивых, еще в те времена, когда сам, по доброй воле, напросился перейти из роли «идеолога» банды в «мясники», после этого именно он и стал штатным палачом при Борзуне.

 

Всё описанное, не напоминает ли тебе добрый читатель, словесные иллюстрации к Дантову «Аду»?

 

 

ГЛАВА 7

ГУСАРОВ

 

         Всхрапнув как лошадь и помотав из стороны в сторону головой,  заранее сказал себе - хватит. После присовокупил - доколе? Всё. Баста. Никаких боевиков, всех этих погонь перестрелок, лежаний в засадах и уходов от погонь. Окстись, плюнь, перекрестись на конец… Найди кусок пляжа и на гальке (с маленькой буквы) согревай простреленный и контуженный организм. Дотянись. Огорчи родное государство получением, как можно более долгое время вполне заслуженного пенсиона, тем более, что и срок и выслугу – восстановили всё. Нечем было заняться, так я себя развлекал сутяжничеством и бюрократическими игрищами. Прошло. Проскочило.

 

         - Старик, - это я так к себе, уважительно обратился. - Пришло время основательно отдохнуть, отвлечься и успокоиться от суеты. Плюнь на комфорт получения извне эндорфина, этого гормона счастья для идиотов... Раскрути извилинами и пошукай радости в других местах... Радуйся от анекдотов рассказанных по седьмому разу... Сходи на прием к психиатру, после улыбайся оттого, что частично здоров... Да просто простирни мешок накопленных носков, всё смена занятий.

 

         Не берет. Не увлекает. Давай ещё раз.

 

- Хватит, в любой, самой простой ситуации создавать себе и другим перестрелки и взрывы... Нет в них счастье... - я продолжал себя уговаривать, попутно собирая и распихивая вещи, так как наступил занятный момент ускоренной эвакуации с места жительства… Ведь есть, и я это хорошо помню, красавица женщина, живущая у моей мама, и дочка при ней имеется… Сынок опять же подрос - сто девяносто пять его рост и 46 размер обувки…О дорогих мне людях было написано в сказке о семи лицах «Алмазная цепь». Понятно, что страшно их подводить своим появлением, но пора остепениться…

 

Поминутно выхватывая свое отражение в зеркале, шугаясь по дому в поисках нужного железа, пришло давно ожидаемое озарение и понимание – братья, я жертва созданных мной самим стереотипов. Пора тебе, большой мальчик, начинать беспощадную борьбу со своим темпераментом и подниматься ввысь над уровнем выдуманных условностей. Впрочем, рано я полез в собственную психологию.

 

Мои антенны расположенные в районе копчика, явно указывали на то, что с минуты на минуту следовало ждать гостей… Утонула моя плоскодонка во время взрыва или нет, я не знал. А если она плавает рядом с радиомаяком, притороченном к плавсредству? По зарегистрированному на моё имя плавсредству хорошо распознавался и район моего пребывания, и точный адрес. Именно поэтому в стиле старого маразматика я не пытался лихорадочно набивать патронами обоймы и принимать «последний и решительный бой», а тикать собирался, надолго и прятаться глубоко, продолжая себя уговаривать последними словами, пытаясь подойти к себе с другой стороны.

 

- Пойми же ты! В традициях многих твоих знакомых, только о мертвых говорят хорошо, побудь тем, о ком говорят ещё и плохо, - затаскивая разные безделушки (например дизельную установку, окна, двери, постельное бельё, соль, сахар – боже, сколько барахла накопилось за несколько месяцев) в потайной бункер, от здорового я переходил к самому больному. - Соединись с любящей тебя, крученного перца, женщиной… Закрутись в водовороте страстей и сексуально-половых излишеств… Познай радость или мерзость однополой любви, смени наконец пол… и линолеум…

 

Так разошелся, что еле вспомнил, что с последними пожеланиями у меня достаточно серьёзные проблемы… Врать не буду - глазами я могу многое, вплоть до изнасилования в извращенной форме, а вот когда дело доходит до конкретных событий… Когда, в ухо мне томно мычит приятный и конкретный женский голос: «скорее, скотина, возьми же меня, я вся горю»… Вот тут-то и приходится прятаться там, откуда я сейчас в спешке пытаюсь удрать. Всё проклятый героин, с его разрушающим воздействием на организм. Об этом я рассказывал в забавном водевильчике «Пилигрим».

 

Для того чтобы чуток подправить прыть и направление мужской силы, тебе следует лечиться, - безапелляционно заявило что-то из нутрии. - Дуй в Азию, там разные шарлатаны с помощью крови кобры и укусов скорпионов в причинные места - просто творят чудеса …

 

         Прея от прений, решил разом с ними покончить. Направил ход мыслей в нужное русло: «вылечишься сам – создашь условия для счастья других».

 

* * *

 

         Вспомнил, почему воняет серой. Эти страстные мотивы мне стал насвистывать сидящий во мне мужчина с моноклем и в поношенном фраке... Да, просто, нервы совсем истрепались. До комичного доходит, у рядом проезжающей машины колесо лопнет, раздаётся звук похожий на взрыв... Все... Я уже на земле и готов отстреливаться от превосходящих сил врага, свернутой в трубку газетой. Люди охают. Прохожие через меня переступают. Некоторые, глядя на распластанного мужика, называют психом,  сочувствуют. Или того хуже - сижу дома, хлебаю мамин наваристый борщ, за окном сучка безродная зальется девичьим, стыдливым лаем, а у меня - слезы текут от умиления, а то сердечный приступ от внезапно охватившего страха. А всё оттого, что пожил с удовольствием и на распашку. Теперь… Получи, дорогой товарищ, расчёт по высшему гамбургскому счёту

 

         Приходиться ломать ситуацию через колено, деньги для этого появились. Есть, что пить и чем закусывать, тем более - паспорт в порядке. Прекрасный паспорт на мою фамилию (и еще два - на чужую)... Спрашивается, чего не жить? Чего загонять себя в депрессуху и портить тоской и унынием алкоголь, которому должно приносить радость? Мысли - соплёй повисли?

 

         Осмотрелся по сторонам. Так, кое-что прибрал в заминированный бункер, что-то, как дизельный движок, законсервировал и туда же. Яму песком присыпал, для скорейшего отыскания в дальнейшем, поставил сигнальные вешки.

 

Отошел в сторону, оценивающим взглядом окинул дело своих рук. Удовлетворенно хмыкнул. Бывшая спасательная станция, выкупленная мной вместе с добрым гектаром родной земли, стала смотреться еще хуже, чем была до проведенных реставрационных работ… Хотел поджечь дизельную, чтобы меньше здесь тоскующих пингвинов болталось, а потом плюнул. Мне же, если «рамсы» правильно и на этот раз сойдутся, потом её и отстраивать.

 

Вещмешок в багажник. Лайнер-трыхтарожец, пламенный привет от машиностроения Украины, негостеприимно принял меня в своё нутро, с неохотой завёлся и в путь. Добрался в Пулково, а там уже всё расписано. Игра я убегаю, ты догоняешь, вступила в первую стадию.

 

         Сел в ераплан и махнул в... Тибет его знает куда?

 

* * *

 

         Вот так я оказался над огромными просторами России в летящем самолете. Направляюсь в пугающую страну работорговли, умной электроники и причудливого уважения к старине.

 

В Японию я лечу, в нее родимую. Глядишь - и вылечусь от мужеской немощи. А после процедур японо-тайского массажа, чем черт не шутит, может случиться оказия, и в индивидуальном порядке придется поквитаться за поражение при Мукдене и позор Порт-Артура (бездарно проигранную Курапаткиным А.Н. военную компанию 1904-1905гг.) Впрочем, возможно, по поводу работорговли несколько и перегнул палку. Однако меня можно понять, всё это прёт от перехлеста эмоций и богатого внутреннего воображения.

 

         Чтобы в дороге было не скучно, в полет я взял упаковку пива, грелку самолично выгнанного и очищенного самогона и другие бутерброды... Оказалось, погорячился - в том отсеке, где я, вытянув ноги, почти улегся на линии горизонта, даже икру давали, не говоря о всяких коньяках-висках - подобных налитому напитку в согревающей мою душу грелку.

 

         Не выходя из токийского аэропорта, купил билет до Осаки, больно мне хотелось поглазеть на буддийскую святыню - синтоистские святилище Сумиеситайся и монастырь Ситеннодзи. Просто охота… Без всяких объяснений… Ведь бывает такое, потянет в сторону и ничего с собой поделать не можешь. А что? А то - если у барина в мошне шуршат купюры, барину, чтобы его не загрызла грусть тоска угодно чудить?  К сожалению, только дензнаки в мошне и шуршат.

 

         Само собой разумеется, туда тоже не полетел. Путал следы, продолжал играть в шпиона... И доигрался. Накаркал...

 

Сам на себя навел беду. Поэтому, не выходя из аэропорта, под другой фамилией, опять полетел в другую сторону...

 

* * *

 

         Дело чисто житейское. Зашел в обычный токийский туалет в аэропорту. А там, мне как человеку неместному всё в диковинку. Зеркала чистые и не запотевают, в отличие от наших дерьмом на дверях кабинок ничего не написано и из унитазов пахнет фиалками родного края, хоть ты с колен не вставай, так хорошо…

 

К моему глубокому сожалению, кроме фиалок, там какой-то здоровенный хам, видать из местных, так мне казалось по первоначалу, ткнул у кабинки мне в шею и на  чистом отечественном языке рявкнул мне в ухо:

 

- Пшёл вон, падла узкоглазая... Прости господи, нигде от них покоя нет, просто заполонили все, как саранча. - Дальше густым поносом нецензурные однокоренные словечки.

 

         Поначалу, высказыванию про узкоглазых заставило меня удивиться - это в Японии-то...

 

         Присмотрелся повнимательнее, да, нет - не местный... Свой оказался хам, отечественный... Мы с этим фулем, еще в самолете во время полета над заснеженными просторами родины схлестнулись. Он уже там, пытался наподдать мне ногой под задницу...

 

         А дело вот в чем. Мы оба, оказались любителями пива, с почти одинаковым запасом, захваченным в полет. Поэтому пшикали шипящими банки, почти параллельным курсом. Судя по его спившейся роже - одногодки, отсюда и схожесть в работе мочеиспускательной системе... Только я все время оказывался пошустрее, и пока он грузно поднимался со своего кресла за малой, но очень важной нуждой, я вскакивал, добегал первым, и журчал в раковины с удовольствием, а он бушевал за дверью.

 

Пока этот мордоворот стучал и матерился, сопровождающие его нукеры, успокаивали хозяина бубня, чтобы он вел себя потише, а то их всех высадят... Умные ребята, ничего не скажешь. Ага... Высадят... Это на высоте десяти тысяч метров. Стюардессы ему объясняли, - товарищ Жлоб, на борту нашего комфортабельного лайнера имеются и другие туалеты, но он ничего не хотел слушать. Я, - говорит пыхтя и икая, - депутат Борзов, кандидат в губернаторы …ской области и всех вас здесь… и хвост, и в гриву вместе с вашим самолётом и экипажем впридачу.

 

         Двери туалета, он, в конце концов, сломал, только меня там не было, а была глухая бабка-немка. Ох, она с испугу и орала, ох и визгу было...

 

         А он, бессовестный, расстегнул и достал из брюк, толстенный...

 

         Все как увидели, прямо ахнули от возмущения...

 

         Достал...

 

         Нет, не член... Для нормального человека еще хуже... Достал огромный кошелек и стал прямо в полете рассчитываться с авиаперевозчиком за нанесенный ущерб... Насорил деньгами и плюхнулся в свое кресло. Когда начал открывать очередную пивную банку, постарался, как можно больше пивного пшика с брызгами направить в мою сторону. Специально… Обидно просто слов нет, обрызгать, унизить  и растоптать моё человеческое достоинство. Впрочем, следует отдать должное пивному снайперу, все брызги, под новый всплеск визга, достались глухой даме из побеждённой Германии.

 

         Я, как законопослушный пассажир, держался изо всех сил... Амбал уснул, и я уснул, так закончился полет... Согласно мудрости японского сэнсея и его же идеологическим наставлениям, если ты смог не поддаться первому движению души и смог избежать схватки... Ты уже одержал победу над своими страстями и бушующими чувствами...

 

         Все закончилось хорошо... И вот на тебе, вновь увиделись на земле самурайской, только он специально бьется, и дразниться узкоглазым... А у нас кто на верху? Кто сегодняшние сливки общества, элита - мать-ё? Правильно - вчерашние гопники или вертухаи в погонах.

 

         Пришлось, не выдавая своей национальной принадлежности, на языке глухонемых,  призывать хулигана к ответу. Я был вынужден осадить его, показом сломанного в локте запястья, как бы намекая этим, что являюсь носителем серьёзных сакральных знаний.

 

         Он неправильно понял этот международный знак, оттого зверски рассвирепел. Смерил меня, новоиспеченного японца испепеляющим взглядом и своей лапищей - как даст мне в табло... Почувствовал себя, скотина,  настоящим воином-интернационалистом...

 

         У меня после получения увесистого удара по лицу, искры из глаз, слезы из носа, обида и другие светлячки из других мест. Ласточкой долетел к писсуарам, приземлился удачно башкой в один из них. Гад, стоит надо мной и ржет... Кому-то пальцем на меня показывает и штанишки свои, залоснившиеся в области ширинки расстегивает...  

 

Лежу у писсуара, скучаю… Но как настоящий гражданин своей страны помню, что согласно правам, предоставленным мне Конституцией любимой Родины, имею законное право не только избирать представителей власти, но, когда припрёт, и сам могу быть избран депутатом и слугой народа!

 

         Само собой, когда внутри организма гудеть престало… Гордость за конституционные нормы перестала тревожить гражданскую совесть, а заливистые гудки паровозов постепенно стихли… Наступил момент закипания мочи... Тем более, что этот гад уже достал своё мизерное хозяйство и пытался выдавить остатки пива мне на голову. Через секунду, бурлящая жидкость в голове перехлестнула линию дозволенного, плюс мальчики кровавые в глазах, обиженные на унижающую национальное сознание сдачу с Порт-Артура...

 

         Кряхтя и стеная, поднялся… Увидел, что у этого плохого человека руки заняты массажем простаты… Воспользовался заминкой, и с молодецкого разворота, в височную область возвратил ему удар... «Якогири» называется такое действие, а наносится сдвоенным замком сцепленных рук... Пока этот кабан заваливался на кабинки, успел ему еще и ногой в челюсть дослать привет из освобожденной Кореи. Там что-то звонко хрустнуло...

 

         Не успел я амбала уложить на унитаз, как из-за туалетной двери кто-то спросил: «Все в порядке, шеф?» Пришлось в ответ хрипнуть, что-то типа «иди на х.., не мешай гадить».

 

         Как я и предполагал, ответ был понят правильно. Видно их руководство, с ними иначе и не разговаривало, то есть дворня была приучена к правильному пониманию устной речи... Шаги удалились.

 

         Вслед удаляющимся шагам, тоскливым журавлиным клином потянулся и я.

 

         Краем глаза поинтересовался, что твориться за пределами нужника?

 

         Ничего там не творилось. Сразу за дверями, подперев мощными плечами блестящие стены, со скучающими рожами стояло трое братьев-славян.

 

         Ребятишки терпеливо ждали, когда их шеф покакает.

 

         Как ни в чем не бывало, прямо у них на глазах, стал в очередь на вылет в Осаку и даже зашел в зону отправления.

 

         Славяне меня, своими заплывшими, мускулистыми глазами, конечно - срисовали.

 

         Поэтому я не стал продолжать играть в разведчика, ради выполнения задания Отчизны - явно идущего на смерть.

 

         Когда «бодигарды» вслед за очередным пытливым следопытом с шумом и гиканьем сгрудились в туалете (предполагаю, начали оказывать своему бугру первую помощь, ну там, водичкой брызгать и отмывать его от крови и собственного дерьма). Я перестроился на марше и скоренько перешел в другой зал, вывернул курточку, одел шапочку и, купив другой билет, пристроился в хвост новой очереди. Когда уже был в новой зоне отлета, увидел решительную беготню по залу аэровокзала, увиденных мною ребят. Судя по их лицам, они очень хотели срочно убить-зарезать того, кто так умело отделал их пахана...

 

         Ищите, робяты, глядишь и обрящете...

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 2

 

         Он любил дождь и запах бензина.

 

         Распад, агрессия и вновь правдивая тишина непонятной кривизны света вращающейся по своей орбите. Такое, ни на что кроме грусти, дождя и новогодних снежинок навести не может... А он задумывался. Его постоянно мучил вопрос: для чего люди играют в «морской бой»?

 

         Дельта-Л представлял себе шум бушующего океана, надевал резиновые перчатки, чистил раковину, ванну, унитаз и начинал новую жизнь, с чистого листа на котором проступали буквы:

 

 

Чёрная копоть, зловонный дым.

Дервиш хохочет, морщины скаля.

Если Христос, так прикинься своим,

Всё добротой на пути тараня.

 

Форма оплаты любая? Плати!

Вместо Шекспира – ковыряйся в гнили.

И не пытайся весь мир спасти,

Дети уже море слёз пролили.

 

Мысли искрят – видно быть беде.

Мусульманин целует взасос иудея.

Жизнь обалдела, вернувшись к тебе.

Любовь - всегда глупа, как идея.

 

 

 

ГЛАВА 8

Гусаров

 

         Летит металлическая птица, разрезает могучим плечом воздушную гладь... А я внутри угрелся. Сижу тихо - не балую, матерных частушек не пою, хотя очень хочется...

 

         Принесли чуть выпивки, тарарахнул... Пальцы тут же перестали прыгать после незапланированной, противоречащей дипломатическому протоколу встречи в туалетных верхах. Ободренный улыбкой миндалевидной красавицы в обтягивающей униформе стюардессы, ответил своей гримасой и еще добавил из предусмотрительно захваченной из багажа грелки.

 

         Красота. И ничего, что пойло отдает резиной и жженной пробкой, главное внутреннее спокойствие и результат... Глянул в иллюминатор, мама дорогая, оказывается, мы летим вверх ногами. Необычное ощущение, облака с землей неизвестно где, а склоны и вершины гор на уровне самолёта.

 

         Еще глоток... Ага - можно без рогатины сходить на медведя... Потом глоточек... Му-у-у...  Ну, воздушные пираты, проклятые террористы... Ик... Нападайте на мирный лайнер. Ужо я, вам... ик... спуску-то не дам...

 

         Под мерное гудение насекомых, или нет... работающих двигателей, славно предаваться объятиям Морфея... Иногда, правда, вскакиваю... Спросонья, таращу глаза на темный салон и томных  стюардесс и вновь начинаю дремать, в сладости предвкушения встречи со своей давней мечтой - Тибетом... Осаку поменял на Тибет, пошел на размен, как во время ферзевого гамбита, пытаясь получить преимущество, только перед кем? А, ладно, все это не важно, главное грелка под рукой...

 

         Прикладываюсь к горловине резинового изделия и радуюсь, как она гостеприимно распахивает свои ласковые томные объятия. Обжигающая жидкость, по-свойски пластами укладывается внутри, заодно укладывая и меня. В конце концов, резиновое изделие, в качестве священного амулета, я вешаю на шею. С чем и оста... Хоро... хро... ё-мое...

 

* * *

 

         Приземлились. Общими усилиями экипажа растолкали мое нежное тельце. Объяснили где я. Успокоили тем, что трап к выходу подогнали, прыгать на бетонку не следует, можно спокойно десантироваться. В этом и есть главное преимущество грелки, тебе говорят... по-японски или как-нибудь еще… А ты, как баран томно обозреваешь окружающее пространство и все понимаешь...

 

         Вышел на волю... Глубоко вдохнул воздуха, прислушался... Не тошнит? Нет. Значит дома. Потянулся. Взлохматил шевелюру, где какая была. Начал читать заграничную вывеску... Долго фокусировал взгляд… Прочитал  После при помощи мозга переводил прочитанное. Перевод заставило чесать затылок.

 

         Здрасте-пжалуста. Приехали... Тибет оказался Непалом... С ея, столицей? Так написано - странно... Ну... ду... - Катманду...

 

         Ни хрена себе, куда меня замело... Вот что значит, на высоте свыше десяти тысяч метров прикладываться к ложному источнику знаний и хлебать из него, себя не жалея. Книги в полете надо читать, книги…

 

         Ну, что ж, Катманду, так Катманду... Поглядим на чужую манд…(тянет к рифмам, хоть ты тресни).

 

         Что там у нас в обозримом пространстве?

 

         Горы такие же.

 

         Джолмал… Джумалуг… Короче, Эвереста с моей точки не видать. Знакомые и образованные альпинисты, во время войсковой горной подготовке говорили мне, что коли ты, захочешь, эту горушку увидеть, так тебе придется пёхом переть с рюкзачком до горы Кала Патар, это, как не крути высота 5550 метров с отсутствием нормального кислорода. И вот только оттуда, из стратосферы, открывается вид на самую высокую точку планеты Земля. Так, что ещё.

 

         Облака на месте?

 

         А где ж им быть-то.

 

         Работорговли?

 

         Вроде нет.

 

         Бояться внезапной продажи в рабство, какой-нибудь «катмандусе»... ща, посмотрим? Так, а теперь посмотрим здесь за цветным прилавком. Ясно. Вроде, причин нет...

 

         Ехай в гостиницу. Любуйся местной достопримечательностью, тараканами с ладонь шириной, ими же, в случае чего, можно и перекусить. А на жаре мутит... Еще недавно, пролетая... Где ж я летел? Но снег точно видел... А здесь жарко...

 

                                                        * * *

 

         Безобразно медленно тянется таможенный контроль.

 

         Ребятишки в форме, суетятся под ногами, душу из меня вынимают... Самый высокий из них (росточком мне подмышку) его для солидности позвали, что-то спрашивает, болбочет...

 

         А я, помятую о том, что у русских собственная гордость, обстоятельно так и достойно, отвечаю и по-украински, и по-русски, и даже по-английски... Ноль... Не берет местную немчуру моя филология.

 

         Надоело им смотреть, как я, вместо словаря-разговорника, все время к грелке прикладываюсь... Стали руками на меня махать, в свистки свистеть и показывать на висящий портрет с мужиком похожим на швейцара у гостиницы, такой же гордый и неприветливый...  Пока я не перекрестился, и освященной небесами огненной водой из грелки вокруг себя не побрызгал, не отставали, все в портрет тыкали...

 

         В результате, примерно через час обоюдополезного общения, прогнали они меня и даже багаж выдали, правда, изрядно изуродованный и перекопанный. Грелку только, суки, забрали, лишили семейной реликвии. Оказывается, у них на все резиновые изделия, имеются свои таможенные заморочки... Видно поэтому и рождаемость такая высокая у несмышлёнышей. Жрать нечего, население нищает, а рождаемость увеличивается - очередной непонятный европейцу азиатский парадокс.

 

         При помощи четырёх офицеров, меня под белы руки загрузили в такси, и я убыл в неизвестном для себя направлении. После разобрался, они меня в гостиницу на постой определили. Пугало меня нетрезвого только одно, если эти таможенные богатыри, по моему примеру приложатся к грелке и...

 

         Что «и»?

 

         Здесь я терялся в догадках. Но то, что этих бравых парней с засученными рукавами стошнит  от растворенной в самогоне резины, в этом сомнений не было. Как пить дать, могли обвинить в покушении на правительственных чиновников и подготовке государственного переворота... Да, ладно, черт с ними... Там если что и осталось, так на пару глотков, но это если моим горлом мерить… Хот и неубедительно, но как мог, успокоил себя.

 

                                                        * * *

 

         Добрался до гостиницы, хорошо. По дороге спел песню про «Подмосковные вечера», потом про «Мороз», много было песен разных и хороших… Репертуарная политика солиста, с головой выдавала в нем матерого русофила и патриота… Встречные рикши, услыхав бандитский посвист и разудалую русскую песню, шарахались в стороны и переворачивали люльки с пассажирами.  Ощущение было такое, что как будто их кто-то стегал кнутом. И почему кто-то не любит русских туристов? Очень даже неправильное утверждение насаждаемое русофобами.

 

Прибыв по месту залегания в нору, попытался внизу, в баре купить за рубли бутылку местной отравы «local alcohol», но финт не удался. Пришлось без сожаления, отдавать фунты... За наши рубли и не дали! Понятно-с... Азия-с...

 

         Номер мне попался уютный, но без излишеств и на самом краю города. Крысиная нора - так без преувеличений можно было назвать всю эту роскошную, гостиничную песню. Специально для русскоговорящих туристов, там даже было «карта гостя» на арабском языке. Для жителя среднерусской полосы, не избалованного разными хилтонами, ды мариоттами, вполне нормальный сервис. Грелку, тока, суки... Ну, да я об этом вроде уже говорил...

 

         Бросил на лежанку свою, видавшую виды скатку, она же портфель и скатерть самобранка, сам рядом пристроился. Не спиться... Грелки на таможне лишился, а без источника тепла, какой сон, одна морока, а не сон. Попытался хлебнуть их мутной, рисовой бурды, только изжога усилилась…

 

         Ворочался, ворочался... Смена часовых поясов, здоровый сон в воздухе... Все это сказывается. Плюнул тягучей слюной, смачно рыгнул резиной и пошел болтаться по местным окраинам.

 

         Пристроившимся за мной местным то ли шпикам, то ли шпане, пришлось на пальцах объяснять, что я не сексотуристо, денег для их грабежа и разбоя - нет, драгоценностей и звенящих монист для обмена, тоже голяк... В конце концов, пусть они не злят иноземца и оставят его в покое. Для верности показал кулак... Все сразу стало понятно. Поулыбались и разошлись.

 

         На улице ночь. Роскошных красных фонарей не видать. Грязные, вонючие улицы. Окраина, одним словом. Резким порывом ветра, меня потянуло назад в нумера. Резко похолодало. Твердой походкой отправился восвояси. Нет нормального продукта, придётся унаваживать организм, местной дрянью. Такой вот получился крендель, перед засыпанием на чужбине.

 

ГЛАВА 9

БОРЗОВ и ФЕДЯ

 

         Бросив Степу-Ладунка умирать на куче угля в подсобке сауны, этой же ночью была убита и вся его семья - двое сыновей и жена. Убивали без пыток, просто изнасиловали детей на глазах у матери. Сняли это все на плёнку для дальнейшего тиражирования и распространения в США, Великобритании и других арабских странах. И только потом, когда увидели, что съёмка прошла нормально, перерезали всем горло. Когда резали, Борзой даже отвернулся, всё-таки дети были его крестниками, он, как блестящий и единственный друг Ладунка (Стёпка этим фактом очень гордился) был их крестным отцом. Надевал на них крестики и марихуану при этом не курил, просто курил сигару и от отвращения морщился и плевался. После акта мести и устрашения других, вернувшись домой ещё раз с умилением просмотрел эту запись. Там он был действительно хорош, страха в глазах не было, весь в белом, веселился искренне, со злобой в глазах и любовью к пересказыванию своих зверств.

 

         Борзой посчитал, что не разумно оставлять в живых будущих юных мстителей и организующую и направляющую руку мести - их мать. Тем более он даже гордился своим гуманным шагом, так как отец семейства и кормилиц сгинул, а пенсия по случаю без вести пропавшего человека, для того чтобы на нее могли нормально существовать три человека, до безобразия ничтожна. Он избавил их от юдоли, церковной паперти плача и несчастий, связанных с безденежьем. Тем более, зная, где Степашка держит заначки и хранит сбережения, тысяч триста американских денег выгребли, однако помеченных для подкупа чиновников купюр, тех, что были отправлены морем с племянником среди них не оказалось. Главарь банды даже подумал, может зря, пытал и мучил дружка закадычного, может, надо было просто грохнуть его и дело с концом? Хотя нет, воспитательный процесс, острастка для других… как не крути - предал Стёпка, не удержался.

 

* * *

 

         С самого утра, выспавшись и плотно позавтракав Борзой, по заведенной традиции поехал в церковь покаяться, поторговаться с всевышним по поводу дел праведных и дальнейшего повышения своего благосостояния.

 

         Послушал звон колоколов, обстучал лбом и поклонами все углы и иконы, выдал батюшке десять тысяч долларов, за отпущение грехов, получил его, и отправился решать повседневные текущие проблемы и задачи...

 

         После выхода из храма, начался долгожданный для большого количества нищих, стоящих в несколько рядов у церковной ограды, момент раздачи милостыни...

 

         Деньги, полученные от продажи наркотиков, проституции и других не пыльных забав, щедро раздавались направо и налево... Из тех же средств, изливались потоки весомых пожертвований и на благотворительность и на ту же церковь... Как известно со времен римского императора Веспасиана - деньги не пахнут. Нищие принимали подаяние с благодарностью и особо не принюхивались. Купюры в  барской руке были достаточно крупного номинала, поэтому, пахнут они или не пахнут человеческой кровью, было не важно

 

         Один из оборванцев, известный всей округе - Федя-блаженный или Федя-пророк, выделялся среди остального болезного люда, своей колоритной внешностью: под два метра ростом, всколоченной бородой и шальными, хитрыми глазами. Когда ему положили в ковшеобразную ладонь двадцать долларов он, не глядя на них, как подкошенный рухнул на колени и скороговоркой забормотал что-то о надвигающейся беде, о том, что только он может отвести ее в сторону и спасти раба божия Сергия от несчастий...

 

         В конце его достаточно громких причитаний, перешедших в тяжёлый рэп, можно было уловить музыкальные нотки Марша дроздовцев, более известного, как песня дальневосточных партизан «По долинам и по взгорьям» или «Комсомольская прощальная». Из рэповых частушек-нескладушек, проявлялись федины требования забрать его с собой, обеспечить жильем, трехразовым суточным принятием алкоголя, едой и не мучить работой. Чтобы его просьба не повисла в воздухе, Федя из своих необъятных карманов достал пакет, при разворачивании оказавшийся диплом и показал его меценату Борзову...

 

* * *

 

         Борзой с интересом остановился у такого странного нищего со средним специальным образованием, в дипломе он был записан столяром-краснодеревщиком пятого разряда...

 

         Бандюган-убивец, до краёв заполненный строгими ликами святых, напоённый гласом архангелов и пеньем небесного хора, поднял глаза на золотой купол храма, с досадой вспомнил вчерашний день и четыре загубленные души, три из которых были безвинные... Итог этой бухгалтерии... Ну, там, дебет-кредет, по поводу спасения души и отсутствием желания гореть в гиене огненной, был явно не в его пользу...

 

         Борзой прикрикнул на быков телохранителей, отгонявших мужика. Подумал, хоть этим поступком заглажу плёвую вину, плёвенькую… А ещё… Так ведь… Забор надо подправить… Ага, оградки у многочисленной братвы на кладбище соорудить. Травки новой засадить, газоны покосить… Мало ли дел? Вон, те же окна и двери рассохлись, скрипят и не закрываются, а этот косматый малец, как не крути столяр. Да и, он внимательно к нему присмотрелся, здоровый черт, можно вместо лошади в плуг запрягать или просто так на плечах ездить...

 

         - Пьешь, поди? - Строго спросил у него Борзов.

 

         - Пью, ваше благородие, - гаркнул Федя, вытягиваясь во весь свой исполинский рост.

 

         - Сильно? - подозрительно глядя на него и уже жалея о своих первых движениях души, забеспокоился Борзун...

 

         - Когда делать нечего, когда руки без толку болтаются взад вперед, тогда запойно, неделями, - честно признался Федя и добавил виновато потупясь. - Все с себя спускаю... Все... Подчистую... После, вот, у храма приходиться грехи отмаливать и ждать, чего люди добрые подадут. Вот, как ты мне сегодня. Сказывают, в моём организме происходит алкогольная недостаточность. Вот через неё, болезнь мою запущенную и неизлечимую, приходится «мерзавчиком» баловаться… э-э-э-э… Лечиться, то есть. Спасибо тебе, добрая душа, за то, что спас ты меня от лютой смерти…

 

         После последних слов он как-то уж совсем по-собачьи, преданно посмотрел на Борзова... Тому такая неподдельная, искренняя преданность понравилась, он, убрав из голоса жесткие нотки, сказал растрогавшись:

 

         - Ладно, давай, сивый мерин, лезь к охране, - и сурово сдвинув брови, на всякий случай добавил. - Только смотри мне, чтобы без баловства и запизд.., закидонов.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 3

 

         Темп замедляется. Это хтой-то у нас стучал… серпом по молоту… и наоборот?

 

Окружение требует дешевого общения, выпивания водки и буйного развлечения на сегодняшний вечер. Аморальный образ жизни взнуздал сознание. Пьяные мужики лежали вповалку вместе с землёй.

 

Желающих возлюбить власть, как себя самого, становится с каждым днём всё больше. Победители - «черные» персоны начинают плотно закручивать вентиль и всё увереннее рулить жизнью безмозглых.

 

Переходим к «Разному»… Пора вызывать санитаров.

 

         Ему надоело критиковать собственную самокритику. До появления собеседников,  пришлось устанавливать дверь, и не просто дверь, а черную дверь с красными наличниками и колонами.

 

         Все было просто. Если существует человек, как мера всех вещей… Если существует мир - этот набор необязательных предметов, значит, рядом с ним должна быть дверь, чтобы ее открывать. Дверные петли можно и не смазывать, пусть скрипят, тогда ощущения будут полностью соответствовать жизненной правде. Единственное, что обязательно  необходимо сделать - это установить на дверь броню, украсить коваными решётками и расположить по периметру камеры слежения и спаренные пулемёты. Всё для блага народа и во имя его процветания!

 

         Добро пожаловать в приёмный пункт проката несбывшихся желаний и неосуществившихся надежд.

 

ГЛАВА 10

Борзой

 

         До покраски заборов и возведения оградок на могилах братвы, дело так и не дошло. У Феди открылись, вернее сказать подтвердились другие совершенно удивительные способности.

 

         Оказалось, что этот не по годам развитый юноша, около пятидесяти лет, мог предсказывать разные гадости: покушения, подкопы, минирования и разные другие глупости. Бывалоча, как затоскует душа-то, поднесут ему пару стаканов угощения (позже он сам узнал, где хранится лакомое и болезное, и ему было позволено пользоваться водочным довольствием самому) его-то, и пробивало на чудеса... Свят-свят-свят…

 

         С похмелюги, болезный Хведька, успешно разрушал планы покушений супостатов на Борзого. Чего не делал, так это только людям не мог вредить, выдавать тех, кто якобы замысливал дурное против бандитов.

 

         Во время первого покушений на его драгоценную жизнь, Сергей Борисович Борзов от страха просто обделался. Собственным дерьмом, очень заметно измазал все вокруг. А не надо было требовать в лимузине белый, кожаный салон. Свидетели произошедшего говорят, что воняло страшно, но главное не запах, главное, что жив остался. Федя тогда еще долго щеголял в саморучно отстиранных от дерьма хозяйских штанцах и кашемировом пальтеце.

 

         После этого доверие к Феде было безграничным.

 

         Когда же Федя, по своей манере, завывая дурным голосом, остановил машину, готовую по хозяйственным нуждам въехать на территорию временно занятую врагом, т.е. на сотки поместья Борзова… Фургон быстро откатили под забор соседа, упрямо отказывающегося продать участок… И… Через несколько минут, он рванула мелкими частями в тротиловом эквиваленте… В результате чего в соседних домах посыпались пуленепробиваемые стекла, а уведенные в сторону трое бандитов остались живы. Сейчас,  Федюшу стали уважать и рядовые члены содружества.

 

* * *

 

         Когда люди Борзого стали искать Федю, чтобы разузнать, почему его не было рядом с умирающим Алаюрдой, их поиски не увенчались успехом. Пропал, как сквозь землю провалился.

 

- Дело с этими божествами темное, до конца науке не понятное, хорошо еще, что порчу на меня самого не навели, - думал Борзун, поглаживая сломанную челюсть и пытаясь хоть этим себя успокоить. - Да, нам, истинным христианам, людям в охотку посещающим православные храмы и истинно верующим, в дебрях чуждых религий делать нечего.

 

         Как не жаль было терять Федю, как не тяжело оставаться без ясновидящего пророка, а пришлось. Свернули люди Борзова свое хозяйство и в спешке отправились в родные места продолжать нести людям зло и несчастья.

 

* * *

 

         А дело было проще простого. Когда Федю вывели из серебристого авиалайнера и  привезли в монастырь, для поиска объекта под кодовым названием «Ёптыль-алаюрдык» он первое что приметил, это огромное количество нищих, юродивых и просто попрошаек. Что-то внутри у него дрогнуло, повеяло теплом, вспомнился родной дом в деревне под Птурском, маманя с крынкой парного молока... Можно дальше не говорить, понятно, что он забыл и про задание, и про строгий приказ охранять помирающего оранжевого дедушку.

 

         Федя забыл обо всем... Под каким-то сомнабулическим наваждением расстегнул молнию, расшнуровался. Скинув дорогие одежды, производства фабрики «Коминтерн» он в своем живописном одеянье: синяя майка, черные трусы и новые красные кеды - стал в ряд нищих...

 

         Вы удивитесь, но в эту лопатообразную ладонь «диковинной замарашки» может из-за роста, а может из-за мощного голоса, рекой потекли подаяния, а чья-то добрая душа положила и коробок с терьяком (опиум-сырец). По примеру товарищей по профессии, зажевал Федюня черного раствора из ёмкости, и так ему хорошо стало, что пошел он спать, а когда проснулся, была ночь, и он понял, что забыли его, как ненужную вещь… Просто бросили, потеряли в далекой стране. Не долго он горевал и лил слезы по поводу случившегося.

 

Прошло несколько дней, и уже без колоритной фигуры в оранжевом одеянии невозможно было представить предмонастырский пейзаж.

 

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 4

 

         Смотрим на то, что находиться за дверью. Смотрим издали и зримо представляем себе события, волнующие нас. Всё потому, что закон один для всех – кто устанавливает дверь, тот и решает, что за ней будет.

 

         Там вдали все пространство занято варварами и непобедимыми вампирами. Они не гибнут под лучами яркого солнца, носят распятие и  любят чеснок.

 

         Со временем выяснилось, что абсолютное большинство людей, слишком легкомысленны, чтобы любить безалкогольное пиво – врага некрасивых женщин  и общение с резиновой феминой или мужчиной в виде горбатого фаллоса.

 

         Красивые берега, красивой реки ретушируют острые линии, сглаживая их и делая более обтекаемыми. Солдатам при форсировании водной преграды и броска на оборонительные рубежи противника, будет легче ее преодолевать - думалось ему под монотонный стрёкот насекомых.

 

 

 

ГЛАВА 11

Гусаров. Средство от импотенции.

 

         Для определённой группы моих товарищей по половозрастным категориям, возможно - импотент, это горько и обидно. А гиперсексуал - это гордо!? Так вот могу возразить, и на их вялое и бесполезное - смотри, как стоит, имеется моё гордое и самоутверждающее - ерунда, ты сюда посмотри, как красиво висит… Нет, нет, глазки свои блудливые не отводи. Присмотрись, как твердо и элегантно свисает. Не просто указывает на полшестого, а с огромной уверенность в том, что завтрашний день будет лучше, удачливее и главное счастливее, чем сегодняшний…

 

         Дальше, больше. Качающаяся на ветру занавеска, темные портьеры, посторонний посетитель алькова. Потаённые желания привели меня в достаточно неожиданное место - солдатский сортир. Долго же я буду вспоминать это место скорби и несчастья: холод, грязь, а тут ещё и запоры от тушёнки. К чему эти видения?

 

         После этого, от раздающегося изнутри стука я проснулся. Непонятный звук получался оттого, что мои зубы, азбукой Морзе, от холода выстукивали сигнал SOS.

 

Стряхнул с себя мокриц, смахнул с простыни тараканов, уютно устроившись в тепле моего лежбища. Разобрался, что хочется пить и почистить зубы… Еда? Нет, не хочется. Гостиница под звук воды и моё кряхтение над умывальной раковиной, наполнялась шумом и женскими криками.

 

* * *

 

         Первоначальное желание метнуться в двухнедельный пеший поход для того, чтобы из базового лагеря вершины Кала Патара с высоты пяти с половиной тысяч метров, задрав голову, пару минут потаращиться на Эверест и Лцхозе, поначалу меня увлекло. Мне хотелось в суровых горных буднях, с ночевками в промерзших палатках, с едой из пакетов, с обморожениями и поражениями в правах, в общении на пальцах и жестикуляциях с шерпом носильщиком - проверить себя на мужественность и выносливость. С высокой температурой, расстройством желудка от перепадов высот, крупозным воспалением лёгких и постоянной нехваткой в них кислорода, мечтал пройти по пути народного героя Непала сэра Эдмунда Хиллари и носильщика Норгея Тенцинга. Однако в карте гостя, было белым по чёрному написано - сезон восхождений на Эверест в Гималаях длится с марта по май. Сейчас ноябрь. Ударил кулаком по ладони: «Эх, жаль не удалось. Не судьба. Придётся ждать до марта». А сам,  выходя в гостиничный коридора подумал: опять судьба сберегла меня для больших дел и великих свершений.

 

* * *

 

         Украинская группа «альпинистов-спелеологов», занимала почти весь этаж вонючей гостиницы. О том, что эти горластые, перевязанные поперек живота тетки проснулись, я узнал очень быстро. Тонкие стенки отеля возводились с учетом малокровного и низкорослого местного населения, на славянский напор и «доброе» слово они рассчитаны не были. Поэтому пришлось болтаться по этажу вместе с пахучими запахами разогретых южных тел и шумными криками.

 

         - Ой, какой здоровенный мусчина, - проворковал мне в спину чей-то томный грудной голос. - Галя, посотрите на их... Мычцы, кахие храсивые, как у маво  Миколы… пирид свабдяй...

 

         - Видно… Здоровый бугай, - оценивающе ответила Галя, дородная тетка с тройным подбородком нежнейшего сала. - То-то, ты - ужака, всю ночь крутилась, вертелась... Заснуть не могла... Мужика почуяла... Прямо, я удивляюсь на тебя. Вот товар он мог бы нам помочь поднести... А может он жулик, штаны на нем какие-то потертые?

 

         - Бросьте, Галя, свои глупые глупости глупить, - ответила ей товарка. - Ну откуда у жулика, могут быть такие громадные деньжищи на такую дорогую гостиницу? Прямо смешно... А вот насчет штанов..?

 

         Не давая дородным девчатам, дальше развернуть свою мысль вширь и от обсуждения моих мычц перейти к горячей дискуссии по поводу моих мужских достоинств, находящихся в брюках, я разоружился перед ними, и с криком: «Здорово землячки! А скуль вы, такие гарные, сами будете?» - показал, что мусчина к контакту готов. Раз с покорением Эвереста вышла небольшая проблема, следовало развлечь себя чем-то иным.

 

         Поговорили. Оказалось малоросски, с просторов то ли херсонщины, то ли хер... Нет, не помню... Хотя на всякий случай спросил, знают ли они моего дружка закадычного и собутыльника верного - Юрку Бездольного и жену его Татьяну? Выяснилось - не знают. А зря, мировые ребята.

 

Судя по всему там, на ридной стороне их ждали и мужья и дети, поэтому рассказывать биографию - с перечислением деталей, первому встречному в подозрительных оттопыренных на коленях штанах, тем более с которым возможна мощная, всепоглощающая и настоящая любовь, резонов не было.

 

         - Что ж вы сюда припёр… пардон, приехали? - галантно начал я разговор на близкую им тему. - Турция же рядом... Или «не нужен нам берег турецкий, чужая земля не нужна», так что ли?

 

         - А чем вы, Леша, сегодня в день занимаетесь? - полностью удовлетворяя моё любопытство, ответили мне вопросом на вопрос. Спросила меня Оксана (это та - которая не спала, почуяв за стеной мужика).

 

         Рассказывать о своем горе, о полученной в токийском аэропорту оплеухе, о конфискованной таможенниками грелке и о не сбывшихся желаниях забраться на гору я не стал и разные глупости про музеи не выдумывал. Поэтому честно признался, что ни чем не занимаюсь, зато очень рад встрече с земляками...

 

          - Ой, так пойдемте же, ведь с нами, - покраснев и начав теребить край кофточки, проворковала горячая Оксана. - У нас и гид свой есть, и заниматься много чем сегодня предстоит... Будет весело.

 

         И без паузы продолжила: “А вы сами-то, в каком номере с женой живете?”.

 

         Исполнив, согласно заветам старика Станиславского затяжную паузу, тем самым, усиливая интерес к своей персоне, потупясь и повздыхав, я поддался легкому (как тогда казалось) флирту и признался, что живу скучно, живу один  в двадцать пятом номере... Да и не живу вовсе, а просто прозябаю - лишенный женского тепла и ея же ласки, т.к. одинок, позабыт, позаброшен… Дальше, в связи с тем, что был не жравши, прижав руки к груди  говорил долго, красочно и убедительно.

 

         Тётки, судя по их восклицаниям и слезливым междометиям, готовы были прямо в коридоре разрыдаться на моей груди и тут же усыновить меня… Но, наблюдая за тем, как они между собой переглядываются и вздыхают, ни одному моему слову не поверили… Вот такие они, девушки с херсонки.

 

* * *

 

         Организаторы тура, досконально изучив особенности «славянских альпинистов» прямо с утра повезли их и меня, добровольно примкнувшего к группе, не на покорение горных вершин и изучение пещер со сталактитами, а в огромный магазин без крыши, оказавшийся оптовым рынком.

 

         Добравшись до заветных «соток» тетки стали скупать на корню немыслимое количество барахла, после чего повезли его на товарную станцию для загрузки в контейнеры.

 

         Меня, ушлые торговки, использовали, как мальчика-рикшу и китайского кули в одном лице. Контейнеры были уже заполнены на одну треть, а тут еще подвезли... На глаз, прикинув вместимость металлических ящиков, понял, что, как минимум недельку им еще придется посещать это место.

 

         В конце концов, уверовав, что я полностью покорен безразмерной красотой луноподобной и солнцеликой Оксанки, немыслимыми размерами ее натуральной груди, девчата даже стали весело покрикивать на меня и обидно понукать. Но если взялся за грудь, э-э... то есть - за гуж, не говори, что не дюж... Грузи. Перемещай. Запаковывай. А если, что не нравиться, ползи в свою нору и оттуда наблюдай за настоящей, полноценной жизнью.

 

         По той скорости, с какой местный гид-переводчик испуганно бросился вон из гостиницы, я понял, вернее что-то ниже уровня пояса верности мне подсказало. Вечером начнется самое интересное. Остаётся вопрос? А для самого интересного импотенты на вечер с салом сгодятся или как?

        

* * *

 

         Много раз мне рассказывали, как наши закаленные в социалистическом раю командировочные, научились в условиях чуждого капиталистического окружения и экономии валюты, жить и работать, но воочию видеть такое чудо не приходилось.

 

         При ближайшем ознакомлении выяснилось, что при помощи обычного кипятильника можно и украинские пампушки готовить на растительном масле и варить в раковине борщ. При этом, на чем свет стоит, крыть окружающую действительность за отсутствие нормального буряка и настоящей цибульки. И поделом…

 

         Разогретые разговорами и проклятиями в адрес Зинки из соседнего номера: «Сама ще, проститутка, говорила, что денег у нее вже нет, а видела, скока она кримпленов набрала? Что б ей повылазило все!». Мы втроем уселись за празднично украшенный стол. Если бы были рюмки, конечно, мы бы пили из них, но все проходило в походном ритме «встал-вынес», поэтому пришлось пить из нормальных пластиковых стаканов, под вечный женский припев «тольки, Лёшичка, мне чуть-чуть, я-та вооще ни пью».

 

         После хмельного застолья, веселье продолжилось на полную катушку. Начались игры, головоломки, шарады. Бутылочку, такую «неслабую четверть» крутили для поцелуев. Закончилось броском жребия, кому из этих плотных, пахучих теток, опробовать на крепость мою мужскую силу. Вот тут я дрогнул и дрогнул так, что…

 

* * *

 

         К своему стыду, подробностей, кто первый начал заниматься высасыванием из меня всех жизненных соков и сил, я уже и не помню... Лишь утром, когда телесная оболочка отказалась повиноваться приказам мозга, стало ясно - каждая из близняшек (прекрасные незнакомки оказались двоюродными сестрами) в полной мере отыгрались на мне за период своего вынужденного (?) сексуального воздержания.

 

         Склонившись над унитазом, упершись левой рукой в стенку, а дрожащей правой мучительно нашаривая отросток, необходимый для мочеиспускания (где-то он ещё вчера, еще вечером был, я точно это помню) мстительно подумал, что ни черта у плечистых гражданок с мусчиной не вышло… (А, вот и он… На месте… Фу-у... Я нервно оттер пот со лба…)  Не оправдал товарищ доверия, зря потратили молодухи вкинутые в него калории… Однако, когда, минут через пять увидел довольные, похотливые и… Я даже боюсь сказать, счастливые лица, рука потянулась к мошонке… О ужас, она была распухшей до безобразия, до размеров вороньего гнезда… Сперматогенез пёр семимильными шагами, даже перед самим собой не ловко. Кого я дурил столько лет? Оказывается, если импотент попадет в умелые руки, то и проблема по боку. Как говорил выдающийся мыслитель современности, для краткости назовём его вымышленными инициалами МЖ: «Чтобы ты не делал, на какие ухищрения не шёл, но пока женщину не заменишь, ничего тебе в решении проблемы импотенции не поможет».

 

         Меня одели, в моё же ношеное, полустаканом подлечили, вторым полустаканом ввели в легкое состояние пофигизма и опять, в качестве грузчика, и сопровождальщика, повезли на оптовый рынок за товарами.

 

         Пришлось отрабатывать все прелести веселой жизни в бабском, полностью бермудском треугольнике. Сейчас я конечно, понимаю... Там бы я и сгинул пропавшим кораблем, погиб в пучине с чудищами заморскими, если бы не отпросился у «бабиньона» посетить некий буддийский храм. Зазывный плакат об экскурсии висел в вестибюле.

 

         По поводу неработающего рынка, причин я не знал, но все «альпинисты-спелеологи» отправились вместе со мной. Какое-никакое, а развлечение.

 

ГЛАВА 12

Гусаров

 

         Походил вместе со стадом, потоптал священную для местного населения землю. Послушал, как мои спутницы на своем распевном языке общаются с нищими, те им отвечали на том же языке, посчитал это галлюцинациями бессонной жизни и слишком плотного сексуального графика боевых, круглосуточных дежурств...

 

         Узнав от вечно испуганного гида, что на экскурсию отводиться еще, по меньшей мере, часа три, я быстренько потерял из виду своих подружек и стал самостоятельно болтаться по территории храма, пытаясь, хоть как-то прийти в себя и в чертоге сакральных святынь найти успокоение измученному телу. (Эко завернул-то.)

 

         Усталость от большого объема впечатлений, выпитая вчера вечером теплая местная водка на тараканах с привезенным национальным продуктом (сальце с чесночком и укропчиком) все это вызывало жуткую испарины и общую потливость, которая, в свою очередь не давала разогнаться  мысли и впитать впечатления от увиденного...

 

         Присев на деревянную скамью, я промокнул снятой рубахой пот, огляделся и попытался отдышаться. Чуть поодаль от меня, сидящего в темноте, одиноко молился монах. Он наклонялся, раскачивался, что-то невнятно бормотал себе под нос. Наблюдать за ним было забавно, я уже совсем было собрался уйти, чтобы своим присутствием не мешать отправлять религиозный культ, как монах стал заваливаться на бок и очень неестественно укладываться на каменные плиты...

 

         На первый взгляд могло показаться, что упавший монах исполняет один из религиозных ритуалов, но уж больно странно лежало тело. В ратных походах, где мне не единожды приходилось бывать, видя такие позы, как правило, зычно кликали санитаров с последующей транспортировкой тела в санчасть.

 

         Я еще засомневался, подходить, не подходить к нему, но бывшее членство в ОСВОДе и пионерской организации, научившие помощи попавшим в беду, взяло верх над нетрезвой мыслью. Быстро подошел, взял монаха (оказавшегося глубоким стариком) за запястье и нащупал тонкую нить ускользающего пульса. Ни хрена себе, дедок-то, должно быть помирает...

 

         Пришлось подхватывать старика на руки и по какой-то, раньше невидимой, запрятанной в стене лестнице, тащить это почти невесомое тело на крышу. Там, на свежем воздухе, мне было некогда любоваться окружающими горами и великолепным пейзажем...

 

         Глаза у старика были закрыты, а тело начинало деревенеть. Пришлось срочно вспоминать курс оказания первой помощи и проводить активные мероприятия по оживлению... Искусственное дыхание чередовалось с массажем сердца и так по переменно... При этом помогал себе волшебными словами: «Давай старик, открывай глаза, не умирай, давай старикан...». Складывалось впечатление, что он мог понять меня, но главное было то, что он должен был слышать человеческий голос, а не трубы встречающих его архангелов, или кто там есть в их религии...

 

         Замаялся сам и его заездил, но грудину не сломал и славненько. Через некоторое время опять взял старика за запястье и почувствовал, что ровнее и отчетливее пульсирует кровь по жилам...

 

         Когда уставший и довольный от того, что совершил, поднялся с колен и начал глазами искать рубашку-апаш, она же носовой платок, увидел вокруг себе большое количество, молча стоящих оранжевых людей. Как мог, улыбнулся и развел руками, мол, давай, робяты, сейчас ваша очередь, а я сделал все что мог.

 

         Лежащий старик, открыл глаза и что-то пролепетал. Окружающие монахи, дружно закивали головами, указывая глазами на меня. Мол, точно, точно - вот этот вот... Он все и сделал. Кивали доброжелательно, то есть бить по-шаолиньски не будут, ну и на том спасибо.

 

         Старик не без помощи окружающих поднялся на ноги и жестом попросил меня нагнуться, росточка он был примерно мне до груди. Я нагнулся, он, взяв мою голову в руки и не отводя своих пронзительных голубых глаз от моих, довольно больно сжал ее в области висков, перевел руки к шее, потом к сердцу, ниже, еще куда-то... После опять, еще сильнее сжал виски...

 

         Вообще я человек терпеливый, могу много выпить и плотно закусить, но от старческих ручонок, подаривших мне боль, поневоле охнул, из глаз по той же неволе, брызнули слезы...

 

         Когда вытер глаза и с облегчением вздохнул, увидел лишь спину удалявшегося монаха. Осмотрелся. Вокруг никого. Голова побаливала, но пришлось отнести это насчет вчерашнего водочного излишка, после чего меня передернуло, гадость какая, эта мерзкая местная дрянь, еще эти ненасытные бабы...

 

         Это ж надо, - тоскливо думалось мне больной головой, без надежды в глазах. - Забраться за тысячи километров, чтобы совершенно безвозмездно, тупо и безмозгло напиться всякой дряни, а потом совершить поступок, который и благородным-то можно назвать с большой натяжкой... Пионер хренов...

 

         Полный тоскливых мыслей, разболтанной походкой матроса торгового флота, поплелся к выходу.

 

         Когда выходил, стоящие монахи стали низко кланяться и что-то мне в спину бормотать. Что я мог в ответ сказать?

 

         - Да ладно, пацаны, - я и вправду был смущен таким вниманием, поэтому и ляпнул из своего далёкого прошлого. - На моем месте, так поступил бы каждый... И не к месту добавил: «Друзья сознаются в беде»

 

         Гид-переводчик, наблюдавший эту сцену со стороны, был крайне удивлен тому, что происходило у него на глазах.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 5

 

         Вульгарный «с петухами и курами» пиджак, снятый с манекена, напоминает цветные витражи Шагала за дверью общей хижины. В этом истрёпанном ветрами и непогодой помещении, он обслуживал ночное дремлющее сознание своих неофитов.

 

         Выйдя за дверь,  прислушался, остановился. После перешел к цветущей клумбе и уже там, над ней, плакал навзрыд от проникающей радости осязания цветов, как над могилой лучшего друга. Форма лишённая человеческого содержания начинала работать со знаком минус - это взбадривало и настраивало на минорные оттенки.

 

         После плача он понял, чтобы в середину туловища пришло нечто новое - исподволь возникло желание здорово напиться. Если очищаться - то уж в полной мере. В пьяном виде он поменял чисто конкретный дым Отечества на призрачный фимиам свободы. Вкушать который начал беспорядочно, запивая, чем придётся. Вот так и проявлялась старческая вздорность и неразборчивость в выборе очистительных процедур.

 

ГЛАВА 13

Смерть губернатора

 

         Губернатора Птурской области Петуха Петра Петровича, грохнули прямо у подъезда.  Застрелили спокойно, не торопясь и по деловому. За что, кто, кому выгодно – с этим разбираются следователи. Задержали троих доходяг и они, после ласковых уговоров в отделениях «стражей порядка конституционного строя» уже начали давать правдивые показания, полностью изобличающие их вину. Одного задержанного, правда на третий день нашли в канализационном коллекторе с многочисленными гематомами на лице, внутренними переломами травмами не совместимыми с жизнью.

 

* * *

 

         Пётр Петрович, разомлевший и весьма довольный всем случившимся полчаса назад, потеряв бдительность и осторожность, выходил от своего партийного товарища по «Единой неделими» (коли кликать по фене, то от барухи) местного «переходящего вымпела» по имени Жанка-буфетчица.

 

Ранее Жаннетт, не за страх, а за совесть (ну, и за те недоеденные мелочи, остающиеся на господском столе) в одиночку (подсобную челядь не считаем) работала в спецбуфете областной администрации... Знаете, такое небольшое помещеньице на задворках власти, куда допускались только особо приближенные и то, с разрешения губернского головы. Многие из них после доброй рюмки коньяка выходили оттуда с расстегнутыми ширинками, красными лицами и блестящими глазами. Не подумайте только, что это коньяк так действовал... Нет, так действовали умелые руки буфетчицы Жанны, простой номенклатурной безотказной бабы. Все прелести коммунистического рая для избранных, возвращались на свои места, туда, откуда их, еще совсем недавно выкинули борцы с привилегиями - озверевшие от вседозволенности демократы. Правда, когда их назначали на «кормление» по волостям, да по губерниям, все привилегии аккуратно возрастали на порядок. И в самом деле, когда ещё удастся порулить такими махинами. Назначат из первопрестольной честные выборы, заменят очередного председателя Центризбиркома и тю-тю… Петр Петрович был известный демократ, соратник первого президента, он даже запасной бронежилет за ним носил, вот, как ему доверяли. Поэтому когда встал вопрос, КОГО кинуть на тучные Птурские нивы, леса и перелески, про промышленность я и не говорю, двух мнений не было. Кинем, подкинем Петьку, пусть забавляется.

 

* * *

 

         С давних времен, Петя Петух всем имеющимся проституткам... Оп-па... Прошу прощения у названных, но не поименованных! Не проституткам, а товарищам по областному партийно-комсомольскому активу... Так вот... Всем имеющимся в наличие доступным кадрам, «Пухлый Пух» - так с любовью называли его товарищи по комячейке, предпочитал доступную и не корчащую из себя  Жанну д’Арк - Жанку-буфетчицу...

 

         С ней всегда было хорошо, а в том, как она умело управлялась с разными мужскими безделушками, видно и заключался секрет её многолетней популярности, как среди местных товарищей-господ, так и среди частенько заглядывающих столичных штучек. Петю не смущало, что в этой очереди к сорокасемилетней молодухе, он был по счету: Так... ???... Щас…  …надцатый, что-ли? Погоди, посчитаю… В последний раз она отчитывалась… Были банкиры из Монголии… Сорок девять... Ещё… Друг-охотовед с Чукотки… Потом, биробиджанский симфонический оркестр…   Шестьдесят седмь? Это официально. Или, даже больше? Впрочем, это неважно.

 

         Так в чем было её генеральное преимущество перед всеми другими гражданками и попутчицами по партийному строительству вертикали власти? А?

 

Всё было просто и без затей. Она с ним о разных проблемах  не рассуждала, себе ничего не выпрашивала и его мужское достоинство, показом мизинца под нос - не унижала. Тем более, что Петина жена все время болела разными болезнями, и к выполнению супружеского долга, допускала его - мужчину с должностью и нерастраченными силами, только с гримасой боли и отвращения.  А это в свою очередь вызывало у истинного бойца партии и преданного «единонеделимца» не мощное семяизвержение, а стойкое ощущение выполнения отвратительной  и грязной работы, граничащей с некрофилией. В последнее время даже бутылки коньяка было недостаточно, чтобы испытать сексуальное влечение и заставить себя заползти к благоверной на палати. Того и гляди, в скором времени придется полными пригоршнями заталкивать в себя разные возбуждающие препараты, т.с. подстёгивать фармакологией своё либидо, пестовать половое влечение даже не к жене, а к молодым и опытным Жанкам и их преемницам. Видно, старик Фрейд в гробу переворачивается, глядя на  потуги боевого Петуха сохранить своё мужское естество.

 

         А у ласковой Жанки, все радости жизни не оценивались, а гениально создавались. Недостатки превращались в самые выдающиеся достоинства. Мужественный, выступающий вперед живот – говорил о серьёзности. Отвисшие, как у бульдога щеки, указывали на доброту и преданность, а сизый, баклажановый нос, воспринимался не иначе чем греческий профиль, напоминающий Юлия Цезаря (хотя тот, вроде был из главарём Римской империи).

 

Всё у Жанны было прекрасно. Дурацкие капризы отсутствовали. У неё всегда было время выслушать и утешить, а если возникала необходимость то и поплакать, и поругать вышестоящих мерзавцев начальников. Всё воспринималось с большой благодарностью, да под разлюли-люли малиновую рюмочку с настоечкой и номенклатурной закусью. Правда, чтобы уж совсем было не в падлу (любимое слово опять случайно сорвалось) т.е. чтобы как-то отблагодарить во всех отношениях приятную даму, еще в давние времена в местном универмаге, специально была выделена секция по продаже люстр, лампочек, бигудей и другого белья, где она и числилась заведующей...

 

         Сегодня в её служебном помещении кроме коньячка-балычка присутствовала и специально приготовленная пицца с разными из моря выловленными диковинными наполнителями. Этот здоровенный блин, засыпанный растаявшим сыром, вкуса был необыкновенного. Потому-то после профессиональных рук, затем плотских радостей, весь блин под блеющую современную музыку был с большим аппетитом съеден. После еды на прощание поцелуй в губы и в знак благодарности, накладная на получение для реализации новой партии конфискованного, а по правде сказать, нигде не учтённого  товара.

 

         Водитель-телохранитель Герасим Крысюк, которому Петух по телефону прокукарекал (извините, не удержался от каламбурчика) о том, что он сейчас выходит (пора было ехать проводить семинар, посвященный нравственной чистоте наших улиц и борьбе с проституцией) начал прогревать двигатель, отвлекся... Тем более,  где-то вдалеке, промышленный дятел в очередной раз завел свою песню, сопровождающуюся смехом, стуком и скороговоркой. Короче говоря, в нарушение инструкции Крысюк не встречал своего начальника прямо у двери. Вальяжно развалясь на водительском месте он ждал в машине, разглядывая проходящих мимо прохожих. Оттого, как видно, болезный и жив остался...

 

         Разомлевший и довольный жизнью, утвердившись в мысли, что он ещё мужчина хоть куда, Петух выпорхнул на лестничную клетку, остановился и заслушался песней дятла. Хорошо-то как стучит, по нашему, по промышленному… Не торопясь, спустился к выходу... Жаль, до конца эту  симфонию мегаполиса ему не дал дослушать  поджидающий убийца...

 

         Один выстрел (и два контрольных в голову) оборвали жизнь пламенного борца за дело народа, избранного народом, не щадящего сил во имя народа, и... Что-то там еще было, сейчас уже и не упомнишь...

 

                                                        * * *

 

         Заказное убийство всегда характеризуется тем, что рядом с трупом или неподалеку от него лежит орудие преступления...

 

         На этот раз, вместе с трупом и оружием, свернувшись в клубок, лежал и исполнитель. Работяга-киллер в потёртой болоньевой спецовке со стареньким дореволюционным наганом образца 1895 года. С ним рассчитались сполна, а он, наверное, ждал серьёзных  обещанных денег за выполненную работу.

 

Присмотрелись. Взяли оружие в руки. Барабан из семи патронов насчитывал четыре патрона с осечкой, т. е. удар бойка по капсюлю был, а выстрела не последовало. Одна пуля застряла в голове у Петуха. Другая рикошетом от головы ушла в сторону. Была пуля в тазобедренном суставе и еще одна засела в сердце исполнителя. Н-да, что-то с количеством выстрелов и тупых патронов не совпадало...

 

         Киллер, судя по всему, был матерым специалистом своего дела. Никто из соседей-свидетелей, выстрелов и следов борьбы не слышал. Песню дятла - да. Его назойливый стук и задорный смех - да... А выстрелов - нет... Как-то и пуль должно было быть больше и показаний гуще… Правда потом выяснили, что тело окоченело примерно за пятнадцать, семнадцать часов до убийства упитанного Петуха. Но «стражи порядка конституционного строя» не стали дурить головы ни себе, ни другим и закрыли дело. Так и записали, а прокурор утвердил: «…Гражданин Друнецкий Семён Владимирович, пенсионер, 1943 года рождения, после того, как подлым образом застрелил беззащитного губернатора, покончил жизнь самоубийством. Заключение судмедэкспертизы - прилагается».

 

         Конечно, совершенно иначе народ начал отвечать на поставленный ему вопрос о поведении Жанки. Не видел ли чего подозрительного или, прости господи, неадекватного? С этого момента, можно было начинать писать тома показаний. Были бы охотники записывать... Народ буквально по минутам фиксировал через окна, замочные скважины и отверстия дымоходов ее разнузданную жизнь и развратное поведение. «Да, - вспомнил один начитанный пенсионер из горкома. - Проверьте, также вероятность её участия в убийстве дружественного нам сегодня, товарища - Джона Ф. Кеннеди. От этих распущенных, с позволения сказать, особ женского пола можно ждать чего угодно, поэтому тщательнее подходите к отработке всех версий».

 

         Следователи не осмелились ослушаться гласа народа и в отработке основных версий совершения преступления, пошли по пути, подсказанному показаниями людей. Основная версия заключалась в том, что завистник и тайный вздыхатель Жанки отомстил своему сопернику. Как писали газеты и говорили в телевизоре, повторилась история восьмидесятилетней давности, известной под именем «Убийство Кирова Николаевым». Правда, потом его подправили и направили нужное политическое русло. И началось... Кстати, наше вегетарианское время закончилось, наворотили, будь здоров. Пора, чисто конкретно, переходить к решению поставленной задачи - укрепления мощи страны и борьбы с инакомыслием.

 

ГЛАВА 14

БОРЗОВ

 

         Борзой, не глядя на некрасивое падение Доу-Джонса, именины Ларисы Кубельман и остальные заморочки связанные с вечной жизнью, а также разными другими хлопотами - зваться батькой и благодетелем. Наплевав на все эти мелочи, рвался на родину.

 

         Как только челюсть, сломанная каким-то козлом, чуть-чуть срослась, он уже был у себя в родных пенатах. Так как наступало время, когда всё доброе ложится, а всё недоброе встаёт… Мир множился невосполнимыми потерями, пора было в этом поучавствовать.

 

         Предстояли серьезные бои местного значения уже не за ларечные сотки и не за финансовый копеечный урожай, все было гораздо серьезнее. «Совершенно внезапно» освободилось кресло губернатора Птурской области. Можно было рискнуть. Тем более, что «друзья» по ремеслу обещали поддержку, согласование с Кремлем его кандидатуры и даже фотку в обнимку, с лидером правящей «Единой Неделими»... Чем чёрт не шутит, можно замахнуться и на звание «Ясное солнышко нации»…

 

На птурских землях создавалась революционная ситуация. Для этого там были все предпосылки: недовольство масс; воровство и кумовство административных холуёв; полный застой в экономике; «правоохранители» хуже любых бандитов; разрыв между пьющими коньяки да виски с теми кто хлебал политуру, вообще достиг астрономических расстояний… Было всё, кроме вождя – радетеля и защитника интересов народа. Следовало засучить рукава, напрячься  и постараться заполнить эту нишу в беспощадной борьбе с врагами трудового народа.

 

         Выписали в Птурск красавицу балерину из северной столицы. Ей было поручено во время предвыборной компании исполнить роль верной подруги и настоящего товарища, своей внешностью оттеняющей грубоватые, но зато такие наши, манеры «человека из народа».

 

         Местечко было очень заманчивое. Область дотационная. Деньги текли беспрерывным бюджетным потоком. Осталось еще парочка-другая нераспроданных заводов, землица плевая, но в заповедной зоне, ручьи, озера и охотничьи угодья... Вполне приличные деньги можно было срубить... Да, и строительство, замена дорог, возведение свиноферм - только успевай поворачиваться. Это тебе не игры в рэкетира, здесь ставки посерьёзнее.

 

Борзой видел, как, если не сами жлобы-губернаторы, так их дети и родственники, вполне официально жиреют на поднадзорных тучных финансовых нивах. Счет шёл уже не на миллионы, на миллиарды - и это в заграничных деньгах, которые тут же переводились подальше от родных берёзок и необъятных просторов великой Руси. При чем, все стоны «продажной» демократической прессы о том, что не успел очередной слуга народа, занять свой пост, как тут же его родня захватывала банки, газовое и нефтяное хозяйство и другую булку с маслом - открыто и нагло игнорировались. От всего этого захватчики, читай, победители русского народа, отмахивались как от назойливой мухи и внимания ни на местах, ни в столице не обращали.

 

Правда если их закрывали и принудительно содержали на государственных низкокалорийных харчах, да за железными ворота и на окнах были ажурные, но очень кованные решётки, те же скудно оплаченные клакеры начинали компании под шумные крики: «Невиновных олигархов на волю». И поделом, воровать воруй, но за флажки бегать никто разрешения не давал. Богу богово, кесарю, соответственно кесарево. А он посчитал себя выше «царя» и полез в политику, Там-то ему хвост и прищемили, напомнив правила игры и воровства.

 

* * *

 

         Какие ещё планы «партии в очко» должны были стать планами народа? Ментов поганых, сразу в шею, эти не только наглеют и постоянно повышаю свои расценки, но и бизнес перебивают. Торговлю наркотой в школах, ПТУ и на дискотеках, начинают под себя подминать, лишают, живоглоты, стабильного дохода. С ними самым решительным образом... Вместе с их раскормленным и разжиревшим генералом...

 

         Да мало ли дел? Став губернатором, можно такими делами ворочать, что “синим сявкам” и не снилось... Да и воров под ноготь всех, а то достали они со своими законами... Сами званиями «вора в законе» на право и налево торгуют, а потом еще надуваются «мы для братвы, общак держим... общак это святое...». Общак, если получиться, а получится обязательно - прибрать под себя...

 

         Не подавиться бы... Он сам себя осадил... Оглянулся, хотя в кабинете никого не было, не слишком ли на большой амплитуде замахнулся на предстоящий делёж пирога.  Но перспективы выглядели очень заманчиво... А еще власть. Еще недавно в совхозе, заносил коровам хвосты, корм свиньям кидал, себя не жалея, а здесь открываются такие заманчивые перспективы и радужные горизонты... Просто голова кругом идет.

 

         От всех этих мыслей у него даже сломанная и криво сросшаяся челюсть перестала болеть. И так в животе хорошо сделалось, словно выпил и съел чего вкусного...

 

         Н-да... А тут мужская красота подпорчена... Придется старые фотки брать для плакатов...

 

ГЛАВА 15

ГУСАРОВ

 

         Еще одна-две такие бурные ночи и я не то, что ноги не поволоку, я просто погибну смерть храбрых на сексуальном поле боя.

 

         Ребята, поверьте мне, того что называется любовью или чем-то другим, ни у Гали ко мне, ни у Оксаны - не было. Как не было и с моей стороны к ним. Пока горел свет, молодухи испытывали ко мне материнский инстинкт, даже грудью кормили… Но, как только нетерпеливая женская рука отклячала электричество, все материнские инстинкты меняли свое значение на разнузданное кровосмесительство... Начиналось то, что в популярном издании «СПИД и полтора раза» называлось сексом, а дальше большими буквами предостерегали тех, кто к этому сексу имел влечение и болезненную страсть.

 

         От секса ничего хорошего получиться не может. В начале славных дел, я еще испытывал, что-то связанное с оргазмом, но когда молодцу для поддержки боевого взвода подносили булькающий стакан с чем-то хрюкающим внутри, и я это послушно выпивал… О-о-о-о… Назовите ваш пароль… Судя по утреннему состоянию, после глотка этого раствора, секс заканчивался и начиналась форменное безобразие - сексуальная пытка непокорного туземца, взятого в плен беспощадными и мужененавистными амазонками. Тот, кто затачивал карандаши, поймет намек на то, что из моего возрождённого из пепла Феникса, к исходу третьих суток получился бесформенный, плохо отточенный огрызок. Кожа на бывшем красавце была сточена до волдырей, до крови. Вернулось то, что я считал не воздержанием, а импотенцией.  Безразличие к душистым, мягким и ласковым бабам, заточило меня в свои беспомощные, вялые объятья. Ни в зад, ни в перед… Полет окончен. Грелку забрали. В очередной раз жизнь закончилась.

 

* * *

 

         Через три ночи, когда даже выпитое «лекарство» не могло привести меня в заинтересованное состояние и правовую норму, мне было позволено переползти в свой номер, где я не смотря на ночной холод, я смог в дневное время отоспаться.

 

         Услыхав вечером крикливые голоса своих мамок, соскучившихся по моему обществу и вспомнив их душные груди под которыми я чуть было не погиб от удушья. Пришлось скоренько запахнуть радостные объятия, зашнуровать искренние чувства и, сверкая немытыми пятками, беременным тараканом позорно бежать по пожарной лестнице...

 

         Не знаю как, но ноги притаранили мой организм к монастырю. И там, на ступенях религиозного здания, убаюканный не нашим религиозным опиумом я улегся спать вместе с уставшими паломниками и разбойного вида бесшабашными нищими.

 

         Хорошо мне было, умащиваться на камнях под чистым небом, усыпанным мошкарой звезд. Наверное, засыпая, я улыбался от смешной и потому глупой для здоровья мысли, вернуться обратно в номер.

 

         Ночью, часа в три, похолодало неимоверно, да и подошло время сбросить накопившееся в пузыре… Это при том, что приснилось какая-то гадость. То ли блохи от друзей по ночлегу, то ли просто следовало перевернуться. Состояние больно знакомое. Как не хотелось, а пришлось заставить себе проснуться. Вспомнил умирающего старика, подумал еще тогда, что правильно я все-таки оказал ему необходимую помощь... Конечно - бестолково, конечно - неумело, но как умел...

 

         Прислушался. Хрип, стоны, чьи-то причитания... Все это понятно. Но ведь, что-то заставило меня проснуться?

 

         Пришлось подниматься и идти смотреть на это что-то, а заодно опорожнить кишечник и пузырь...

 

* * *

 

         Ей-богу, когда трое сгрудились над одним, а нижний, неестественно хрипит и отчаянно брыкается новыми, красными кедами, интересоваться, что здесь происходит, нет никакого желания. Впечатление было такое, как будто фанаты ЦСКА отловили болельщика «Спартака» и мутузят его по полной программе.

 

         Три раза пришлось всю эту троицу бить по затылку и растаскивать, как поленицу дров в стороны.

 

         Внизу лежал монах не монах? Мужичек, больше похожий на побирушку, типичный представитель данного воинства, стреляющий мелочь у старушек при церквях на шкалик хлебного вина.

 

         Вид у него, как и у всех мертвяков был жутковатый... Разбитое, посиневшее лицо, исцарапанная в кровоподтеках грудь и руки, кровоточащие голые колени... Вытаращенные, покрасневшие белки глаз... Высунутый наружу посиневший язык... Очень отталкивающее зрелище.

 

         Кому-то на пути ромашки с гладиолусами, а мне или трупы, или альпинистка-Галя с её сестрой-сироткой Оксаной... От одних воспоминаний о девушках-переростках меня тряхнула, как от тока.

 

         Тут же опять тряхнуло, только гораздо острее и серьезнее. Кто-то за спиной заохал, заскулил жалостно... Звезды вокруг, состояние мистическое, жутковатое... И в этот самый момент, мертвяк с вытаращенными глазами, вдруг глаза закрыл, после опять открыл, громко пернул, небрежно утерся рукавом, опёршись на руку приподнялся и сел.

 

         - Это ты, святой человек, спас меня? - спросил он, указуя грязным перстом в область мошонки. - От охальников и насильников, гадкого человека Борзого?

 

         Не зная, кто такой Борзой, я тем не менее согласился. А охальники стали приходить в себя.

 

         Мне сначала показалось, а сейчас я был уверен. У каждого из них в штанах запряталась не только свистюлька для сброса мочи, но имелся и ливальверт. Подходил момент, когда проблемы с болящей головы при помощи оружия перекладываются на другие части тел. Убивать их в чужом государстве совсем не входило в мои планы. Тем более, так великолепно начиналась пятая ночь пребывания на этой земле.

 

* * *

 

         Подхватив полузадушенного под мышки, я волоком потащил его прочь.

 

         Вскоре, снизу, он твердо заявил, что уже сам может идти.

 

         Поправив сползшие кеды, наша живописная парочка отправилась в гостиницу.

 

         Он молчал. А я давал ему возможность придти в себя и разной ерундой не тревожил.

 

         - Только очень тихо, - предупредил я его, когда мы стояли под черной лестницей, и, для пущей важности добавил. - Враги кругом затаились...

 

         - Святой человек, а может не надо туда идти, с опаской поинтересовался мой спутник.

 

         - Так, ты почему меня все время  называешь святым?

 

         - Монахи сказывали и тебя показывали...

 

         - Ты в школе учился?

 

         - Знамо дело... - подумал и добавил. - На краснодеревщика выучился... Даже в газовом техникуме удалось посещать уроки...

 

         - Так если ты такой образованный, - мой голос звучал жестко. - Больше не называй меня святым... Право же, не ловко.

 

         - Хорошо, святой человек, - понял он меня по-своему.

 

         Я плюнул от досады, после чего мы по знакомой пожарной лестнице поползли в мою светёлку.

 

ГЛАВА 16

Гусаров. Федя.

 

В комнате меня ждал сюрприз в виде двух безутешных и заплаканных девчат.

 

         Как культурный человек, сделав своему незнакомцу знак не шуметь. Постояли под окном, вслушиваясь в горестные всхлипы и причитания молодок.

 

         Услыхав обрывки «плача Ярославны» вздохнул спокойно, как камень с души упал. Одна другой вспоминала о детках оставленных на родной стороне, о мужьях, - и, ни чего что пьют, и к мужскому ночному делу не пригодны, зато остались воспоминания и общими усилиями нажитое хузяйство... Все на мази, а то я, как честный человек после этих спермовыжимальных процедур подумывал уже о неизбежной женитьбе на обеих.

 

         Пришлось в двух словах объяснять раненному, чтобы он не брыкался, взваливать его себе на плечи и через окно, в прямом смысле вваливаться в комнату.

 

* * *

 

         Картинно все получилось, по-киношному...

 

         Да, что говорить. Эффектно я упал на слабые девичьи руки, с телом соотечественника, чуть не погибшего от беспощадных, бандитских действий.

 

         Выпроводив их, распираемых от любопытства за дверь... Пришло время расспросить хозяина новых кедов, впрочем, воняющих гораздо шибче  старых, о его житье-бытье. Поинтересовался по поводу насекомых на его не лишенном растительности теле, сексуальных привязанностей и т. д.

 

         Он не успел мне ответить пришли две модели, ей богу, за пять минут плачущие  жутковатые персонажи Босха превратились в кустодиевских красавиц. Судя по их решительным лицам, они пришли разделить тяготы и лишения героя (моих - хотелось бы думать) вместе с ним. Выпроводил их восвояси, так как начинался рассказ здоровяка-буддиста, позволявшего убить себя, но не отвечать гадам - ответным насилием.

 

         Федя, вкратце рассказал мне, кто он и что привело его в эту странную страну и святое место.

                                  

* * *

 

         С утра ко мне раздался осторожный стук...

 

         - То я, - страстным голубиным воркованием, голосом Оксаны или Гали шершануло из-за двери. - Одчини, что-то сказать треба, важное...

 

         Испуганная Оксана рассказала, что когда они с сестрой выходили в очередной дозор, т.е. рейд по базару, их остановили «москальской породы хлопци» и показав фотографию спросили не знает ли она этого парня, беглого бандита? Она, как честная дивчина, сказала, что не знает, а сама испугалась и дрожит еще до сих пор. Сейчас они ходют по комнатах и спрашивают у постояльцев про всякое такое... И, что Галя ушла раньше ее, и что она побегить предупредить ее держать зубы на замке или рот кирпичем...

 

         - Молодец, я знал, что только на тебя, моя самая любимая и дорогая, я могу положиться, - искренне и витиевато рассыпался в благодарностях.

 

         - Ну, так до вечера? - с надеждой спросила она и покраснев добавила. - Тем более, что и для Гальки появился мусчина?

 

         - Само собой, - легко пошел я на встречу женским капризам. - Тем более, что и да...

 

         Она, счастливая и радостная побежала. Я попытался растолкать храпящего, как конь в брачный период Федю. И попытался спрятать его под  топчан, однако ноги вместе с руками предательски оттуда торчали.

 

         Вскоре в дверь настойчиво постучали. Я поступил просто, не просыпающегося и спящего товарища по комнате повернул на живот и стал глубокомысленно молчать, вроде никого в комнате и нет.

 

         Поворачивая Федю на живот, я не учел, что это разным немцам да полякам, в таком положении храпеть невозможно, ё-мое... Нашим ребятам совершенно все равно как лежать, положение тела совершенно не влияет на богатырский выдох и не менее мощный вдох.

 

         После раздавшегося стука, Федюнька так храпанул, что задребезжали раскрытые настежь окна, а я от неожиданности, чуть не сварганил лужу под ногами.

 

         За дверью заржали... «Ну и кондиционеры у них, слышь, Нужда, как скрипят? - чуть позже, когда дверь и на повторный стук не отворилась, другой противный голос, должно быть принадлежавший Нужде, добавил. - Ладно, нет там никого. Придется переться в эту дыру вечером, когда все эти насекомые соберутся... Ну и вонь... Пошли отсюда».

 

* * *

 

         Хочешь испытать судьбу, посещай ипподром или казино... Но, одев свинцовые трусы, не пытайся усидеть на ядрёном реакторе, это не испытание, это просто большая глупость, напрямую связанная с преждевременной смертью.

 

         Исходя из этих размышлений, помогая себе руками и холодной водой, дождался федюнькиного пробуждения. Помня вчерашний рассказ о его разных видениях, поинтересовался прогнозом погоды на сегодняшний день и предсказанием событий на Нью-Йорской бирже, уж больно меня волнует этот мерзавец - индекс Доу-Джонса...

 

         Федя услыхав вопрос, поспешно головой не крутил… Не открывая глаз, мысленно шуганув собравшихся у умывальника тараканов, уставился в потолок, после, тем же макаром исследовал пол... Все говорило о том, что обстановка благоприятствует выдаче на-гора весомой дозы информаций.

 

         Неимоверным усилием воли он продрал глаза, нащупав ими заветный ларец в углу пятизвёздного номера, к которому и отправился. Открыл допотопный морозильный ящик, в котором толерантное местное население хранят продукты. Осмотрев пустоту, для верности даже ковырнув иней на стенках, с огорчением присвистнул и выдал бесспорный предварительный  прогноз: «А жрать-то нет ничего... На пустой желудок видений нету-ти. Чтобы оглядывать естество мира, организм должен иметь внутри большую и  разнообразную калорию… да, калорию...» После таких, в целом правильных слов, он уставился на меня.

 

         Я удовлетворился этими словами и мы, соблюдая не нами написанные правила пребывания разведки в тылу врага, пошли на поиски съестного... Нашли вкусное и дешевое. Прекрасная китайская кухня, но, что ели, чтобы не метнуть харч обратно в миски - я предусмотрительно у приветливых поваров не спрашивал. После приема пищи требовалось срочно найти херсонских, «бездольных» сироток (привет друзьям Бездольным с херсонщины).

 

         На товарной станции нашли Оксану. Она согласилась, чтобы мы посторожили ее контейнер, заполненный на четыре пятых своего объема... После её появления, вопросы  дальнейшего заполнения этого металлического дома приостановились… Под свое честное слово предложил ей и сестре много заграничных денег, только чтобы в контейнере Федюнька пересек границу и попал в небо. Паспорта у него естественно не было, документы остались у некоего Борзова. Поэтому, чтобы покинуть гостеприимное Катманду оставался один путь - в небо... или море.

 

         Оксана сперва отказалась, но после долгой, крикливой торговли, когда уже без честного слова я согласился оплатить её расходы, потери и даже доставку (вот такой я благородный и щедрый) она согласилась. Но, как уж повелось у любящих украинских женщин, деньги вперед, и не гривны, чтоб им сказыться, а настоящие доллары.

 

         Я согласился. Пять или шесть тысяч неполученного дохода, буквально через три часа, были в зубах принесены Оксанке и главной ее компаньенше Гале. Пришлось в условиях высокогорья, побегать по имеющимся банкам, покрутиться со своей кредиткой, но деньги нашлись.

 

         Что ж я так суетился, что ж бегал из-за бомжатки? Все потому, что уж больно жалко мне стало этого паренька, о сорока семи годочках. Деньги прах, а душу христианскую, исходя из установок моей духовной матушки Татьяны (Медникова Татьяна Георгиевна) удастся спасти. По крайней мере очень хотелось так думать.

 

         Как девчатам было не жалко отправлять «практически» пустой контейнер в путь на родину, однако, увидев тугой «долларовый кирпич» слепленный из разных бумажек, пришлось пойти на уступки «гарному» хлопцю. И за это вам, «бескорыстные» мои ласточки, большое спасибо.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 6

 

         Дельта-Л слушал музыку. Качая головой он с грустью думал о том, что пришло время отказаться от мягких игрушек и переходить к более травмоопасным.

 

         За дверью было темно и дымно. Блистающие блики не давали сосредоточиться на истреблении в себе огнедышащих драконов.

 

         В результате всего происходящего, он потерял шляпу, и всё сразу стало кривым и бессмысленным... «Нельзя бояться ошибиться, страшнее настаивать на ошибке» - убеждал он себя в бесплодных поисках головного убора.

 

         Пришлось слушать музыку еще раз, т. к. он ничего не понял. Музыка ускользала и не давала охватить себя. От этого, вопрос «куда разгружать щебёнку и камни?» оставался ещё долго не разрешённым.

 

ГЛАВА 17

Гусаров. Казахстан.

 

         После определенных сварочно-сборных манипуляций с контейнером и взятки в несколько сотенных бумажках с портретом Франклина. Загруженный, некондиционер-контейнер был отправлен на складской терминал местного аэропорта. Через два дня, после всех процедур, этот домик с барахлом внутри, попал на таможенный терминал. Еще через три дня, его под моим пристальным присмотром и под мою ответственность, как сопровождающего груз поместили на воздушное судно.

 

         За всем этим я внимательно наблюдал, чтобы не упустить «момент Гудини», это когда в закрытом и опломбированном металлическом ящике, оказывается живой человек,  который в нужный момент, под аплодисменты изумленной публики, выскакивает оттуда, как черт из табакерки.

 

         Контролировал личным присутствием и процесс отлета, а что? Загонят домик с человечком внутри на другой борт и через месяц, где-нибудь под Веллингтоном или Пулково - получитя мумифицированный труп и изъеденную трупным ядом партию мануфактуры...

 

         Очень не люблю болтанку, меня на море мутит, даже ради того же сохранения славянской души я не громоздился на теплоход и не плыл таким способом к родным берегам. Да, по воздуху дороже, однако под допотопный шум винтокрылой птицы летел к родным берегам.

 

         Добрались до Алма-Аты. Борт, на котором мы с контейнером летели, загрузился новой партией альпинистов и отправился обратно на очередные покорения восьмитысячников.

 

         Пока я проходил таможенную очистку, за стеклом со стороны суверенного Казахстана появился переминающийся с ноги на ногу мятый Федя. Для меня было загадкой, как этот последователь фокусников и гипнотизеров выбрался из ящика, но, судя по всему, ему хотелось выпить, поесть и оправиться. Поэтому и пришлось изворачиваться и проскальзывать сквозь замочную скважину навесного замка... Все три желания пассажира контейнера полностью совпадали с моими.

 

* * *

 

         Местное время пятнадцать часов, температура около сорока градусов в тени. Не просто жарко, а с непривычки шкуру хочется с себя содрать. Да, это вам не в столице мирового буддизма, там ущелье с приятным ободряющим и даже прохладным воздухом. Здесь гораздо тяжелее.

 

         Дождался он меня. Мы под подозрительными взглядами местных ментов обнялись, расцеловались, словно близкие родственники. От радости встречи со «святым человеком» Федя даже прослезился...

 

         - Куда тебя доставить? - спросил я у него.

 

         Мой вопрос вызвал не то, что непонимание или обиду, простое человеческое  недоумение, было выведено на его вытянутом лице.

 

         Да, нет... - хитро ответил он и подмигнул. - Ужо я при тебе побуду, рубашки если надо доносить или доесть что придется после тебя. Вот я и пригожусь-то, вовремя, кажись...

 

         Мне не пришлось долго. размышлять

 

         - Коли так, тогда назначаю тебя, приблуду и сиротку, «сыном полка» и вечным дежурным при мне... (А что? Он сам, первый, называл меня святым человеком, вот у меня и начался приступ мании величия, пока, правда, в легкой форме.) Письменный перечень твоих обязанностей будет вывешен на стене казармы, рядом со знаменем части. Вопросы есть?

 

         - Как скажешь, святой человек, так и будет, - смиренно загундосил сиротка-Федюнька. - Пожрать бы перед началом несения службы, а? Можно и без знамени, и без знамения...

 

         - Ладно, - легко поддался я уговорам. - Пошли, опробуем их пиво и диетические бутерброды с кониной.

 

* * *

 

         Оказывается, что даже на территории хорошо охраняемого здания аэропорта я, в соответствии со своими устремлениями и поисками приключений на свою ж... жизнь и то притягиваю неприятности и опасности.

 

         Пока я кодовал, да колдовал у банкомата, вокруг пару раз прошелся подозрительным, кривоногим шагом некий типчик. Что, тем не менее, не помешало мне снять малёк денег для дальнейшего разгула и пьянства в условиях жары и суши.

 

         После пива, и ещё пива, и потом еще по маленькой, стоило ещё раз опробовать, как в аэропортовском подземелье льется вода из прохладного бочка унитаза. Как функционирует непосредственно канализация с кабинками, бесплатно ли можно справлять малую и большую человеческую нужду?

 

С такими пытливыми, чуть сонными лицами, я и верный Федюнька спустились к чуду цивилизации для отправления естественных надобностей. Однако рано мы расстегивали ширинки, мяли газетные листы и светлели лицами в предвкушении счастливых мгновений. У умывальников стояло человека три-четыре или даже пять, кто их там, казахских гопников на штуки считал?

 

Судя по их лицам и настороженным позам, функции у них были поделены. Один, - видать за выпивку и закуску, высматривал клиентов банкомата. Он же, паскуда, указывал на жертву, т.е. наводчик. А остальные при помощи физической силы и гадких повадок, бьют субъекта по голове до потери сознания и изымают денежные средства, полученные доверчивыми авиапассажирами.

 

         Само собой разумеется, если бы они вежливо попросили, я бы и сам дал, долларов пять на всех. Вежливому, опрятно одетому интеллигенту каждый подаст, он хоть и в шляпе, и при галстуке, а тоже человек, как ты и я... Однако пацаны хотели всё, включая и элементы моего гардероба (Федюнькина униформа бомжа-пенсионера, зависти или желания позаимствовать ношенное, у нападавших не вызывало.)

 

         Повторяю, как видно эти ребята посчитали, что со мной можно без добра и ласки, а просто применив грубую силу изъять денежные единицы вместе с кошельком-лопатником. А тут еще, как назло, мой мальчуган, отрок Федя, имея крупный запас дерьма в организме, задержался в своей кабинке, кряхтя и разнося несусветную вонь. Поэтому пришлось начинать отдуваться одному.

 

         Разных там подходов подмосковной шпаны, типа: «Слышь, дядя, дай закурить» - не было. Сразу махнули некрасивым металлическим прутом по лицу и дело с концом. Блокировать удар руками, было нежелательно, уж, больно толстый был обрезок арматуры, да и рук было жалко. Так как, в таких случаях наступает перелом, гангрена и отрыжка. Пришлось отклоняться, изгибаться переводить удар в другие плоскости… Судя по тому, как у меня за спиной обрушился «умывальников начальник, всех мочалок командир» - попадание пришлось точно по фаянсовой поверхности.

 

         На звук никто из администрации аэропорта внимания не обратил... Не выбежал… В свисток не дунул… Тем лучше...

 

         Пока я дискотечным вьюном на белом кафеле, крутился, прыгал и развлекал распоясавшуюся молодежь... Со спущенными штанами, аки тать, появился всколоченный от негодования Федя. В пятерне у него был элегантно зажат изрядный листик использованного пипифакса. Судя по  болтающемуся  в разные стороны челну-члену, он не только оправлял естественные надобности, но и тайно занимался рукоблудием. Из-за того, что его, пустяшно, отвлекли от любимого занятия, вид у него был страшен…

 

         Молодежь, видя невесть откуда появившееся чудо с огромным восставшим колом между ног, и всколоченными затуманенными глазами помыслила, что по-добру, по-здорову, пора сваливать... Не ровен час, этот типус перейдёт к гомосексуальному насилию. Выпускать их резонов не было.

 

         Пока ребятишки, дрожа от страха, своими щелочками таращились на голубоглазое восьмое чудо света и отвисшее девятое, я воспользовался замешательством противника, быстренько обездвижил их одного за другим. А самого вредного, того который срисовал меня у банкомата, их наводчика, пытавшегося громко орать на незнакомом мне языке, забыв о непротивлении злу,  наподдал Федор. Просто врезал пятерней по лбу и вся недолга. Узкоглазик, свернулся в воздухе комочком, да и закатился под унитаз, где минутой ранее, с одной из рук, наслаждался Федя.

 

* * *

 

         Что за незадача, хоть ты откажись от отправления естественных надобностей. В Токио пьяный земляк напал, здесь налетели. Так что, в этой серии жизни уже и в туалет не ходи... Или фантазия автора не может подняться  выше нужника? Непонятно...

 

         От горьких дум меня отвлек сап Феди. Живую, но очень раненную силу противника он... Ужас… Кошмар… поснимав с них штанишки... Неужели наступила фаза активной педерастии? Кроме эстрады, балета и другого искусства, здесь и сейчас безоглядно, настигнет нас это? А-а-а? Что? Не-е-е-е-т. Фу ты, ну ты, пакость какая - показалось. Он, забрав джинсики, посносил тела в одну кабинку. Чтобы ребятки там отдохнули спокойно, перегнулся через боковую стенку и закрыл уголовный элемент изнутри. Штанцы сунул в пакет и забросил на трубу... После этого, с чувством выполненного долга, уже оделся сам

 

         - Тикать надо, хватятся своих, шум будет, а нам по такой жаре в их кутузке сидеть совсем не климатит...

 

         - Погоди тикать, надо с твоим домом и средством передвижения что-то придумать. Сам понимаешь, коль я обещал нашим красавицам, что доставлю их барахло в лучшем виде, придется корячиться...

 

         - Я и говорю - святой человек, - подвел черту под моими усилиями Федя.

 

         Хлопотали по поводу контейнера мы уже в другом здании, поэтому часов через восемь, раздав, как положено взятки и благодарности, поздно ночью мы выбрались из негостеприимного аэропорта и отправились прочь.

 

                                                        * * *

 

         Через четыре дня, уже без особых приключений мы прибыли в гостеприимный Краснодарский край, с точным попаданием в гостиницу «Колдыри» и остановкой там же.

 

         Пляжи платные, сервис в отличие от непальского без буддийской изюминки, зато понятно, о чем у тебя за спиной толкуют люди, перетирая понятия и свое житье-бытье...

 

         Поздней осенью там хорошо, особой жары нет, а если и дождя нет, то спать на улице вполне возможно. Это просто констатация, имея немеряно деньжищ, на улице спать просто несерьезно...

 

ГЛАВА 18

Гусаров. Сочи.

 

         В Питере морозы, а в Сочи метеорологическая аномалия. Температура хорошо за тридцать, жара. От этого хочется крыть матом власть и выпивать расслабляющего мозг пивного раствора. Аборигены с армянским акцентом рассказали, что в прошлом году в это время, все пальмы и магнолии были засыпаны по макушку снегом. Врут, наверное? Но думать об этом, от всепроникающей, одуряющей жары совсем нет сил.

 

Федя? А что Федя, нацепил на нос темные очки с диоптриями и сидит, не вылезая в море, отдыхает, топя своим животом, трепещущие от его приближения контрольные буйки.

 

         Дело к вечеру, пляж хоть и платный и все на нем есть, только продавцы-коробейники уже умотали, а пить от этого хочется не меньше, чем когда они с утра  орали над ухом: «Пиво... Хачапури... Сашлык, свежий сашлык... Эй, ты, гой-перекатный, покупай, отдаю себе в убыток...».

 

         Пришлось гукать-аукать в набежавшую волну Федю и выползать с пляжа в поисках прохладного, освежающего источника...

 

         По дороге, слушая гомон поредевшего людского моря, пытался отвлечься, но тут сын полка вступил со своим извечным «хочу пить, хочу пить». Мальчонку понять можно, он нахлебался морского рассола и теперь требует пресной водой для разбавления бассейна в собственном желудке...

 

         Одеты мы в шорты. Майки на тело одевать - даже подумать об этом страшно. Платановая аллея принарядилась. В поисках доступных блондинок, на охоту вышли горбоносые красавцы-самцы с задымленными от бурлящих гормонов глазами,  переполненных желанием одолеть свою робость и... «Эй, дэвушка, слышь, красавица, тэбэ говорю... Пойдем со мной... Будет очэнь харашо... Что? Ай, ай… Сколько, сколько, ты сказала? Иды от сюдава, такая рассякая, совсем об любви не хочат думать, только об деньгах»,

 

         - Может, потерпим? - с сомнением спрашиваю у знаменосца с мокрым полотенцем на плечах. – Давай, уже недолго осталось, а в номере холодненькое пиво, мороженная водяра... Потерпим? А?

 

         В ответ на это, как будто он меня и не слышит, опять «хочу пить, хочу пить»...

 

         Выматерив себя за эгоизм и не желание прислушиваться к голосу народа, обозвал себя «законченным мерзавцем» и сделал привал у ресторана «Закидоны рыбака»...

 

         Там привязалась беременная цыганка в золотых перстнях: «Слушай, молодой, красивый, дай сто долларов».

 

         - Зачем тебе столько, - удивился я. - У меня свой, внештатный гадатель, даже погоду предсказывает...

 

         - Я такой ерундой не занимаюсь, - гордо вскинула голову черноголовая. - Мне в бумажку, надо ребенку булочку завернуть...

 

         Отдал ей свое пляжное полотенце, она швырнула мне его под ноги и добавив что-то ругательное, с высоко поднятой головой пошла дальше. Федя поднял банную принадлежность и растерянно остановился перед входом.

 

         Так как Федя свои шорты соорудил из сатиновых семейных трусов типа «Верность» после короткого инструктажа, пришлось оставить его у входа, а самому вкрадчивым шагом приблизиться к ленивому швейцару и начинать переговоры...

 

         - В таком виде не положено... - узнав от меня тему беседы, ответил этот неприступный дядька, хотя бороды у него  не было, но потертый мундир без золота и нашитых позументов заставлял тянуться перед ним ввысь... - Идите, господа, оденьтесь, как положено и милости просим... Тем более шта, у нас пока телевидение снимають, как начальство кушають и выпивають... Оденьтесь и приходите, местов у нас завсегда есть... - толково разъяснял он мне бестолковому и непонятливому посетителю без галстука.

 

         - Отец, ведь я не для себя - и ткнув пальцем в сторону заробевшего Федьки, вкрадчиво заныл. - Ребенок хочет пить... Ну, давай я вместо тебя постою, а ты пока сходишь в буфет... А? - Давно мой голосок не переходил с мужественного прокуренного баритона на сладкоголосый  елейный тенорок-с...

 

         Какой я тебе отец, - он смутился. - Я ведь подполковник в отставке. Если бы не эта нищенская пенсия, разе-ж ты б меня здесь видел... Я бы сейчас служил матросом спасателем на пляже, а не здесь торчал... Давай так, - он кивнул себе за спину. - Там у меня на вешалке белый халат есть и брюки, одевай и дуй до буфета…

 

         Облачившись в предложенный маскарадный костюм и узнав, где буфет, я как можно незаметнее, по стеночке, почти ползком протиснулся в зал заведения.

 

ГЛАВА 19

Гусаров. Ресторан. Алавердян

 

         Зал ресторана был залит искусственным светом софитов, стрёкотом кинокамер и невнятным журналистским бормотанием… Жара от них только усиливалась. Кондиционеры хоть и гудели, как трактора во время уборочной, но облегчения не приносили.

 

         За богато уставленным столом сидел тучный господин в дорогой пиджачной паре от «Креатини» и с видом защитника конституции и священных рубежей необъятной Отчизны, остервенело, без произнесения тостов выпивал и закусывал.

 

         Краем уха я услыхал, как нарядная девчушка восторженно бубнила в микрофон, что съемочная группа, совершая рейд по городским точкам питания, совершенно случайно заглянув в ресторан «Закидоны рыбака» была приятно удивленна. Оказывается, в ресторане кушает лидер российской промышленно-нефтянной группы «Зусик» господин Алавердян. Который, как говорится, в гуще народа... Презрев все привилегии... Демократично…

 

         Дальше я не слушал. Да и смотреть на истекающего салом, толстого борова со вкусом поглощающего природные богатства России, желания не было. Ну его, пусть жрёт, а у меня ребенок не поен, бьет на улице копытом, того т гляди сорвётся с привязи.

 

         Обойдя человек семь охраны, скрытой за видимостью камер, стараясь не привлекать к себе внимание, я проскользнул в буфет. Буфетчица что-то лениво пережёвывая, скучала за стенами своего бастиона и развлекала себя тем, что смотрела телевизор. В прямом эфире местного телевидения, показывали тот самый зал и того самого толстого господина, переходящего к горячим закускам и обещающего в случае избрания его губернатором навести в родимой стороне порядок.

 

         Я своим легким покашливанием дал понять мордатой тётке, что в помещение нас уже двое...

 

         На плотном лице буфетчицы, на все мои вежливые подходы к ней никакой реакции, вообще ничего не отразилось: ноль внимания - фунт презрения. Делать  нечего, я перевел свой взгляд в сторону телевизора. Посетитель ресторана, держа в жирных руках некую бумаженцию, с нескрываемой брезгливостью вещал с экрана:

 

         - Вот, пожалуйста, что пишет в своей листовке претендент на  мое место, подонок и мерзавец кандидат в губернаторы Птурской области, - он перевернул лист и с удивлением произнес. - Какая-то... Долбоё… Б... Л... Ну, да - Господин, Борзов Сергей Михайлович... Вот что он здесь пишет: «Обещаю! Я положу конец - бандитизму, коррупции, воровству...» - Дальше можно не читать, - оратор вытер жирные руки смятой листовкой своего соперника  и с отвращением бросил ее в пепельницу. - Как можно прокомментировать такие слова, да очень просто: не обольщайтесь, в этой части обещаний, правдивыми являются только первые три-четыре слова...

 

         Я поднапрягся, вспомнил эти первые слова и от души расхохотался. Мужик в униформе богатея, видно услышал мой рогот, так как ответил мне через эфирное пространство:

 

         - Раздавшийся хохот подтверждает правильное понимание нашим народом цены подобных слов, - он ободряюще посмотрел в сторону, наверное, туда, где я безуспешно пытался привлечь к себе внимание неприступной буфетчицы.

 

         Она лениво отвела глаза от экрана и под острые запахи нечистот, идущие со стороны кухни, посмотрела в мою сторону. Удивленная левая бровь чуть приподнялась и спросила у меня, мол, чего тебе, поскребыш? Мне пришлось резко прекратить веселье и из отчаянного балагура-хохотуна превратиться в скромного просителя.

 

         - Продайте, пожалуйста, минералки, - поперхнувшись от смущения, как-то уж совсем испуганно и заискивающе попросил я и для убедительности добавил. - Для ребенка, знаете ли. Весь день, несмышлёныш, провел на пляже...

 

         Я еще хотел добавить, что пляж платный, что цены там заоблачные, про сиротство голозадое вспомнить - но не успел.

 

         В буфет ворвался шкафоподобный верзила и с криком: «Где врач? Человеку плохо...» Схватил меня поперек туловища и, не давая сказать мне о том, что я кухонный рабочий и пришел забрать пивную тару, легко  потащил в зал, к столу со жратвой…

 

         В зале все было по-прежнему. Горели, потрескивая софиты и судя по горящим красным огонькам, работали камеры.

 

         Сидящий за столом господин, уже там не сидел... Он лежал внизу, с кровавой пеной на губах и очень нехорошо, дробно сучил ногами, обутыми в башмаки фабрики «имени Вдовы Клико» и хрипел посиневшим от удушья лицом.

 

         Повеселевшие телевизионщики, хоть и прекратили прямую трансляцию, но продолжали снимать с большим воодушевлением.

 

         Лежащий под столом тучный господин, не смотря на все свои громадные нефтяные деньги, умирал самым вульгарным образом. Казалось, нет никакой силы, способной остановить процесс приближения его к берегу Стикса. Рядом стоящий охранник находился в глубокой прострации, глядя в сторону и вверх, заполошливо бубнил себе под нос: «Он начал есть рыбу, наверное, костью подавился. Рыбу он ел... Я ничего не мог поделать... А что я мог? Он рыбу только накчал…»

 

         Слова о том, что я не врач, а самый обычный посетитель уже из горла не рвались. Я в каком-то нервном ступоре смотрел на лежащего... Сперва у него перестали дергаться ноги, после перестала пузыриться кровавая пена. Наверное он еще был в сознание, на мгновение открыл туманные глаза и посмотрел на меня стоящего над ним . Время пребывания его на это земле, уже отсчитывалось не минутами - секундами... Охрана отодвинула бестолково суетящихся телевизионщиков и в образовавшемся круге я начал «священнодействовать».

 

         Не знаю, что меня подтолкнуло к нему... Вот, ты… Да, нет... Ты, вот в крапинку, специально спроси - я не отвечу. Чего отвечать, если я таких слов не знаю... Мне вдруг почудились глаза старого монаха, с которым довелось свидеться в Непале в подобной ситуации. Они выжидательно смотрели на меня  откуда-то со стороны...

 

         Крикнув чтобы не мешали, я склонился над умирающим и под крик телевизионщиков: «Сымай, сымай... Дай крупно... Теперь его глаза... Хорошо. Теперь руки молодец, теперь общий план...» начал создавать нечто совсем непонятное и для меня невообразимое. Схватив со стола бутылку коньяка, я стал, явно сойдя с ума, не пить из горла, а мыть им руки…

 

          - Охрана, помоги разжать его рот, - гаркнул я тому здоровяку, который притащил меня сюда. - Доставай ствол, вытащи обойму...

 

         - А? Что..? - плохо соображая, склонился он над своим начальником.

 

         Пришлось самому выдергивать из его наплечной кобуры оружие, выщелкивать обойму и стволом разжимать рот. После этого, как в дешевой украинской порнографии, засунул два пальца правой руки в горло и попытался нащупать кость. Чтобы затихающий господин не откусил мне пальцы, пришлось подстраховаться рукояткой пистолета, вставив ее между зубами.

 

         Нащупав осклизлую кость, рывком выдернул ее наружу. Грузный господин облегченно вздохнул, после этого меня обдало пахучими рвотными массами...

 

         Однако, к своему удивлению, это было еще только началом открытий. Левая рука, которой я придерживал голову кандидата в губернаторы, оказалась в чем-то липком и красном. Очень мне это не понравилось.

 

         Поддерживая голову, кое-как я смог заглянуть, что там так неудержимо сочиться. Оказалось, что из небольшой сквозной дырочки на шее медленно и лениво вытекает кровь... Насколько я помнил, такие дырки  получаются когда в тело попадает пуля.

 

         Видно, когда господин приступил к рыбному деликатесу, острая кижучёвая кость в момент попадания пули в шею, поперечно скокнула в горло. Да! Видно, киллер, дернул рукой, чуть изменилась траектория, пуля не пробила голову, а мудрено пронзила шею. Был ли задет шейный отдел позвоночника, было не ясно... Пуля прошла по касательной, нанесла разрушения и ушла в неизвестность.

 

         Вместе с тем, сюрпризы продолжались. Раненный пулей и костью, опять стал выкидывать фортеля. Судя по всему, у него остановилось дыхание... Болевой шок блокировал работу сердца. Опять, вслух удивляясь своим фокусам, я совершенно бессознательно начал проводить непонятные манипуляции с телом.  Одной рукой где-то надавливал, второй успевал поворачивать, что-то при этом пришептывал и присвистывал, как будто свистом подзывал его душу, уговаривая не оставлять тело. Делал массирующие движения, стучал в область сердца, пытаясь восстановить ритм.

 

         Через какое-то время, из горла лежащего опять рванула рвота, а из раны потекла кровь.  Окинув взглядом, что господин хороший изрыгнул из себя, удивился – он практически глотал вкуснятину, не пережёвывая её. Лежащий на боку пациент закашлялся. Открыв глаза, он прохрипел: «Кто ты..?» И снова потерял сознание.

 

         Мне казалось, все это продолжалось бесконечно долго, было ощущение, что время спрессовалось в длительный и бесконечный миг... Но после, просмотрев несколько раз телевизионную запись, убедился, всё это длилось не более двух минут, в течение которых я лихо отплясывал свой жизнеутверждающий танец.

 

         Ну, и причем здесь глаза непальского монах?

 

         Думаю, именно его взгляд подтолкнул меня к жертве попадания кости в горло.

 

Собственноручно завязав себе глаза, мы можем прийти к любому необходимому результату, т.к. самообман это непременный атрибут человеческого существования.

 

ГЛАВА 20

Гусаров. Первая помощь.

 

         Я поднялся. Глянул на себя, боже, кто это? Липкий, с ног до головы обвешан остатками плохо прожеванной пищи, воняю… Противно, хотя, с другой стороны, пытался человека спасти…

 

Через зал уже бежали настоящие врачи, в настоящих белых халатах и с носилками. Они оттеснили меня, и я поплелся к выходу. Постояв в стороне, только и смог сказать: «Посмотрите, сзади на шее, похоже на огнестрельное ранение». После этих слов еще громче завыла, забегала по залу охрана, каждый из них уже выдернул свой ствол и готов был открыть пальбу в любого присутствующего.

 

         - Эй, парень, - окликнула меня буфетчица, - На, вот тряпку оботрись и держи свою минералку...

 

         На мое усталое движения достать деньги, она отмахнулась: «Бери даром, за счет буржуя которого ты спас, -  и, посмотрев более внимательно спросила. - В случае чего, если тебе захотят сказать спасибо. Где тебя искать?».

 

         Я отрицательно мотнул головой. Не нужна мне никакая благодарность. Монах из прошлой жизни глазами наказал делать добро, я и делал. Какая благодарность? Юмор один, а не оказание помощи...

 

         На ходу вытирая руки я снял испачканный халат и передавая его швейцару извиняясь произнес:

 

         - Спасибо за помощь. Возвращаю маскхалат. Извините, что измазал...  Там, подполковник, вашему гостю плохо стало, пришлось вмешаться... Приняли меня по ошибке за врача, вот и суетился вместо него. На что бывший воин, брезгливо принюхиваясь, просипел.

 

         - Ты уж, мил человек, и брюки скидавай, а то мне не в чем будет домой идти...

 

                                                        * * *

 

         Истомившийся Федя заснул на ступеньках. Когда я растолкал его он, долго хлопал глазами, кряхтел и чесался, но увидев бутылку, жадно начал пить... После сказал потянувшись: «Должно заснул... А сон про тебя святой человек... Будто ты, спасаешь раненого, а он тебя всяко-разно благодарит, но ты говоришь, что и так все в порядке.. И показываешь на меня, со словами, вон ему моему сыну все отдайте, и я с мешком денег, счастливый донельзя хожу за тобой...».

 

         - Сон в руку, - подозревая, что он был в зале, буркнул я. - Пошли в гостиницу, поесть еще надо, а пока, слушай коротко сюда...

 

         Чувствовал у себя на затылке чей-то пристальный и оттого неприятный взгляд, напоминающий назойливое рассматривание цели через визир оптического прицела, пришлось раствориться в людском море Платановой аллеи.

 

* * *

 

Федя вернулся, примерно через час, нагруженный едой и охлаждённым питьем... Помолясь на работающий  телевизор, приступили к поеданию принесённого, в предвкушении чего-то необычного. И точно…

 

         Намазавшись сметаной и удобно устроившись за столом заваленным едой я с удовольствием, под довольное кряхтение своего напарника, смотрел свои подвиги, смонтированные телевизионными виртуозами в предвыборный ролик с ярким лейтмотивом «Спасение любимого кандидата, восторженными избирателями!».

 

         Федя, глядя на мои чудачества, из которых кровь, блевотина и грязь были аккуратно вырезаны, смотрел как подтверждение своего сна и судя по его вскрикам: «Ни хрена себе... Ну, ты, святой человек, даешь... Ни хрена себе...» был очень доволен увиденным.

 

         - Классное кино, жаль только, что нам с тобой не придется смотреть его дальше... - вдруг грустно сообщил он.

 

         Меня такие откровения не очень обрадовали, но хмель от вина и сытости не дали услышать тревогу в его голосе

 

         - Ты чего нос повесил, ясновидящий, - попытался хохмить я, но сказал это больше для формы, уж больно было хорошо и лениво... Похлопав его по плечу, приободрил - Все будет в порядке... Давай, иди спать...

 

         - Вот ты смеешься, надо мной, ясновидящим называешь, а ведь я, даже сны перестал видеть, - совсем грустно спросил он. - Можно я на твоей койке, здесь у тебя посплю... Может, что и увижу...

 

         - Да спи... Сколько угодно, а я пойду, пройдусь. Настроение уж больно хорошее... Погода, опять же, шепчет слова любви…

 

         Выключив свет, пошел болтаться по ночным улицам, глазея на прехорошеньких, загорелых и счастливых девушек и женщин.

 

         Вернувшись к себе в номер, по храпу Феди сориентироваться в обстановке и завалился спать на его палати.

 

ГЛАВА 21

Гусаров. Подрыв.

 

         Выспаться не удалось. Ночь оказалось менее удачной, по сравнению с прошедшим днем...

 

         Часа в три-четыре, когда самый сладкий сон охватывает организм, где-то рядом рвануло так, что казалось, Сочи, за свои грехи, веселый нрав и потакания беспорядочным половым связям проваливается в тартарары... А сверху, вот-вот геенна огненная обрушится и пожрет огнем его бесшабашных обитателей. Содом и Гоморра получатся, а не Сочи.

 

         Я уже было собрался сигануть в окно, но, вспомнив о шестом этаже, отказался от своего намерения. Выскочив в коридор, в кромешной тьме и простыне, пришлось вернуться обратно...

 

         Когда заработали фонарики спасателей и за дверью кроме женского виза и мужественного, встревоженного мужского рева можно было расслышать слова, я услышал, что эпицентр взрыва расположен...

 

         Плохо слышно…

 

         ...Именно в том номере и под той койкой, где должен был спать я.

 

         Теперь мне стал понятен мистический смысл отсутствия у Феди снов и других видений. Просто будущего у него не было, оттого и смотреть было нечего...

 

         Выть от горя сил не было... Не до сантиментов... Чтобы ожидание выстрела в затылок или взрыва уже в мою сторону не материализовались, отбросив сантименты, пришлось подниматься с постели и нервной походкой очередного испуганного жильца, уходить из гостиницы. Много смертей было в моей жизни, но конкретно из-за меня, убивали редко. Сам, да, но чтобы из-за меня...

 

         Так что, на ночную прогулку я выходил уже не в шортах было объяснимо моим образом жизни. Пиджачок был решительно наброшен на плечи, а в нем по старой привычке ждать все время беды и несчастий, были сложены все ключи к счастью - деньги, кредитки и документы.

 

         Шел  и пытался проанализировать произошедшее свой гудящей контуженой головой. Это что, месть за мои прошлые дела или за дневное счастливое спасение человека, по правде сказать, я даже фамилию его не запомнил... Пока шел, меня не покидало чувство, что кто-то меня ведет, со стороны наблюдая и оценивая. Постарался отмахнуться от наваждения, списав это на тяготы и лишения сегодняшнего дня.

 

         Ладно, уроды, считайте, что вы меня разнесли на атомы и микрочастицы, порубали на мелкие куски мяса. Уничтожили Леху Гусара, едри вас за щеку. 

 

         Пижамы в виде трусов, майки и зубной щетки было жалко... И так жалко стало (это пытаюсь отвлечься от утраты Феди), что я с лица осунулся... Брел наугад, да и сел на скамью, под грустным платаном...

 

         Осталось решить, куда теперь?

 

                                                        * * *

 

         С такой перекошенной несчастьями рожей нельзя безнаказанно ходить по улицам курортного города. Это не просто голое утверждение, это констатация. Я опять начал притягивать несчастия...

 

         - О, смотри, Вартан, его баба бросила, так он сам, как баба в вывернутых штанах по городу бродит и наших женщин пугает... - Именно с этих слов, какие-то неприятные типы начали приставать ко мне. Судя по тому, что их было больше, а одного бить всегда лучше кодлой, это были явно малообразованные дети гор.

 

         - Ладно, Лошак, оставь его в покое… Хотя, подожди, подожди… Пусть он нам что-нибудь споёт или станцует - согласно закивал нетрезвой головой тип по имени Вартан. И уже ко мне: «Давай, дрочила, показывай танец».

 

         Южные ночи, это, то еще великолепие тьмы. Хорошо, что хоть тускло мерцали  уличные фонари, иначе я бы их вообще не заметил.

 

         - Шли бы вы, ребята, в жопу или на х... по вашему выбору, - я миролюбиво попытался уклониться от пьяной ссоры и указать направление движения. - Видите плохо мне... Не выспался... Да и вам лишние неприятности ни к чему? Попасть в больницу гораздо проще, чем на ипподром, тем более с вашими носами… - Дав слабину и бесхарактерность, я пытался быть убедительным.

 

         - Он еще ругается, нехороший человек. – Это кривоногое, гортанное племя двинулось в мою сторону с явно недружелюбными намерениями. Молодёжь была счастлива, повстречав чудака, которого можно было отмутузить за неуважение к ним.

 

         Опять драка, крики, оскорбления... Не стал я ждать, когда они достанут стволы и пиковины. Дал одному и второму в рыло, судя по хрусту, дело не обошлось без переломов. Ребятишки подрубленной лозой рухнули на дорожку, аккуратно ногами затолкал их под лавочку с кипарисом. Тихие такие ребятки, когда лежат, зажмурив глаза, и не скажешь, что хулиганьё…  Присмотрелся впотьмах, не-а, не скажешь.

 

Было с ними еще двое, молчаливых и дымящих сигаретами… Так эти скромняги догадались, что лучше показать результаты в беге и трусости, чем ходить со сломанными носами. Дернули на пяту так синхронно, будто растворились в воздухе, словно их и не было.

 

Постоял, подумал. Ощущение, что кто-то за мной наблюдает, по-прежнему не покидало, а только усилилось.

 

         В результате, когда я двинулся в сторону Адлера, метров через пятьдесят пыхтя и задыхаясь, ко мне подошел мужик с портфелем. Был он росточка невысокого, полный, жутко потеющий и оттого скверно пахнущий. Землистый цвет лица указывал на имеющуюся язву и несварение желудка…

 

         Приподнял шляпу, представился послом по особым поручениям - Пердоватором Серафимом Ивановичем. Затем, вместо покойного Феди рассказал прогноз погоды с дождём и порывистым ветром, а также сообщил, что меня ждут, а он меня сопроводит...

 

         - Кто ждет? Такие, как вон те лежащие - небрежно кивнул головой в сторону лавочки. (Оказалось, что мне не чуждо кокетливое позерство).

 

         - В принципе вы правы, после того как вы его сегодня, он посмотрел на часы. - Уже вчера спасли, он покамест, также лежит... Специалисты, которые смотрели запись, утверждают, что вы буквально вытащили его с того света... Кстати, огнестрельное ранение шеи и проколотое костью горло, практически зажили...

 

         До меня с трудом дошло, что  речь идет о случайном посетителе ресторана, которому за день до этих событий я оказал первую помощь

 

         - Так это была все-таки пулевая рана? - пришлось уже мне невнятно удивляться.

 

         - Пойдемте, нас ждет машина... – не отвечая на вопрос, он настойчиво пытался затащить меня в чрево автомобиля.

 

         Никуда я не хотел ехать, мне даже двигаться не хотелось. Единственное и возможно последнее желание было, чтобы меня оставили в покое. И вообще, я так устал, что у меня даже сил не осталось послать их всех подальше вместе с их предложениями.

 

         Не успел я закончить обдумывание этой горькой, но невысказанной драматической мысли, и хотел было уже озвучить её настойчивому гражданину, как сзади послышался дробный топот ног и утробный рокот машинных двигателей. Я оглянулся и с первого раза догадался, что это молчаливые друганы Вартана с Лошаком, собрав бравое землячество - сабель сорок, пытались строго спросить у меня, для чего я так крепко расколошматил рожи их землякам...

 

         - Вон он... И еще какой-то козел... - заскулили от счастья дуэтом до этого молчаливые аскеры.  Говнистые, как и вся их шобла, гибонообразные, волосатые торговцы сочинского рынка, даже приостановились, оттягивая миг пароксизма жгучей страсти, предвкушая по-гоголевски, страшную месть. – Стой, гад! Мы, щас, тибя убивать будем.

 

         Метров двадцать отделяло нас от юных мстителей. Сомневаться в чистоте их помыслов не было абсолютно никаких оснований.  Если бы они не неслись посреди шоссе и дали простора для движения автотранспорта, достигнуть объект мести было бы гораздо проще. Но ребята горели ненавистью и желанием отомстить, поэтому рвались вперед, ничего не слыша и не видя.

 

         - Быстрее решайте, - услышал я дрожащий скул Пердоватора. - Остается мало времени.

 

         - Нет, мил человек, времени у нас вообще не осталось... - зычно закричал я.

 

         Играть героя в данных обстоятельствах было совсем не с руки, схватив за рукав тучного Пердоватора, я бегом бросился к спасительно распахнутым дверцам автомобиля. Однако, вырвав руку из моего ослабевшего захвата, меня опередил посол. Оказалось, что он не «посол», а побежал гораздо быстрее меня... Я ввалился вслед за ним и мы рванули с места... Пару кирпичей все-таки попали  по корпусу железного коня, но водитель оказался ассом и не обратил внимания на такие мелочи.

 

         Доехали быстро и от погони ушли легко, хотя озверевшие армяне, как мне показалось, особо и не торопились догонять. Наверное, их смутил ствол «калаша» легкомысленно  выглядывающий из-за приспущенного тонированного стекла? (Вроде было темно, но ствол выделялся очень колоритно.) Не знаю. Правда и оставаться выяснять, желания не было.

 

                                                        * * *

 

         Пока мы ехали, «посол» вкратце объяснил мне причину моей срочной доставки прибытия туда.

 

         Забрались куда-то в горы. Повернули за Мацестой, выехали на неприметный раскатанный большак и через несколько закрытых шлагбаумов оказались в заповедной зоне. Это и была конечная цель ночного десантирования в райское, но не забытое людьми место.

 

         Ранее избушка на куриных ножках, сложенная из брёвнышек крымской сосны и сибирского кедра, принадлежала санаторию ЦК КПСС, там от трудов праведных поправляли подорванное партийной работой, изможденные от голода и усталости партаппаратчики. Последние десять-двенадцать лет всем этим хозяйством владели сибирские золотопромышленники и другие простые работяги-миллионеры, осваивающие природные богатства Сибири и Дальнего Востока.

 

         На самом деле, предгорья, вершины, много чего другого, включая реликтовые леса, охотничьи угодья и редкие минеральные источники, принадлежало раненному в шею и поцарапанному в горло г-ну Алавердяну. (Оказывается, что, даже обладание такими природными сокровищами не спасает от пули-дуры.)

 

         Гераклит ошибся – я не то чтобы дважды, а уже 55-ый раз вхожу в одну и ту же реку, а помыться так и не успеваю!

 

         Утро, с ярким декабрьским солнцем добралось и к заповедным местам.

 

                                                        * * *

 

         Как только мы приехали, Пердоватор с видимым облегчением передал меня, другим людям молодым, миловидным и с приятным запахом... Женский персонал, облаченный в достаточно фривольные, прозрачные белые халаты повел меня к хозяину. Пока они сопровождали меня по лестницам я вволю налюбовался их упругими задницами, стройными ножками и ладносбитыми фигурами… Однако – не грело. Нервы стали ни куда не годны, а с ними и всё остальное.

 

         Судя по землистой бледности и другим неприятным желтым разводам на утратившим былую яркость, обвисшем лице, дядьке было скверно.

 

         - Какого цвета сегодня была моча и чем мы сегодня какали, - с видом знатока поинтересовался я прежде чем приступить к более детальному осмотру.

 

         - Не валяйте дурака, профессор, - просипел он. - Скажите сразу - жить буду?

 

         Мне осталось только пожать плечами, приподнять пламенеющие глаза и кивнуть в сторону высших сил.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 7

 

         Под солнцем все исчезло и через двенадцать часов оно оказалось над ним. Поиск гармонии в мире хаоса и бессмысленности, создавал абстракцию, которую следовало перенести на полотно. Внутренний мир художника ликовал не долго. Солнце жарит, творить зло, нет сил.

 

         Талант, как и бездарность заразительны - это притягивает, особенно когда воодушевление является в кедах. Появляется ни с чем не сравнимый запах, который заполняет пространство ещё до появления носков и портянок.

 

         Он попробовал лимон, тот оказался слишком горьким и кислым. Горьким для чая, зато для кактусового самогона - лакомства экстремалов, в самый раз. Цель истинного поэта, носителя абстрактных истин - это выразить свое мироощущение посредством языка. Лимон в этом случае является необходимым элементом поиска выразительных средств.

 

         Гравийная дорога вела и вела в пустоту. Пыль, запустение и отсутствие залитого катка создавали неприятное чувство. Тройной тулуп на асфальте исполнялся плохо, в нём было жарко… Простите, Христа ради! Тема до конца не разработана - автор запил.

 

         Дельта-Л по-прежнему звал санитаров. Ему необходимы были собеседники, а не стигматы и кровоточащие раны мучеников и подвижников. Их не было. Пришлось, есть лимон - это уравновешивало и примеряло. (С последним утверждением автор не согласен, поэтому, думать вам, как с этим поступать.)

 

ГЛАВА 22

Олимп. Проводы Жиноскула.

 

         После инспекционной поездки Арлена, Жиноскул выглядел  очень расстроенным, и, совсем спал с лица, узнав о том, что его, как не оправдавшего доверия перебрасывают на низовку... Он сидел в центре стола и нагружался перебродившими нектарами.

 

         - Раз я не оправдал доверия, я оставлю им - Чингисхана и Берия, - мстительно говорил он в рифму, не совсем понимая смысл своих угроз. Собутыльники, неохотно кивали головами, а он продолжал, насупившись и сжав лобик в гармошку. - Вот тогда оставшиеся на моём месте попляшут джигу им. Святого Витта. (Откуда только такие слова выискал.)

 

         Слушатели, не понимая предмета разговора, старались не перебивать и плотно закусывать.

 

         Высший разум на сборы и передачу текущих дел дал своему наместнику неделю срока.

 

         Неделя быстро пролетает. Все честь по чести, в этот же день, Жиноскул организовал отходную и на склоне Олимпа накрыл богатый стол. Собрались верные соратники и свидетели трудовых свершений.

 

         Зевс со своими зевсятами появился. Расфуфыренные представители венериного рода-племени. Бахус, вакханки – его спутницы, сатиры, белокурые нимфы, много собралось божественного и приближенного к ним.

 

         - Вот скажи, громовержец, за что он меня так, - приставал нанектариный Жиноскул к главному олимпийцу. - Значит, таскать дерьмо и другие удобрения, садить сады и виноградники - это Жиноскул, а жить в созданном райском саду - это обезьяны бесхвостые?  (Происходить от обезьяны, это было признано позже, очень даже выгодно! Оказывается, ты совершенно не виноват, когда тебе хочется выпить водки, играть в казино, воровать и драться напропалую.)

 

         И не дожидаясь ответа, переходил к другому собеседнику. При этом икал, спускал газы, тыкал чумазым пальцем собеседнику в грудь, неприятно обдавая его прокисшим запахом ацетона.

 

         С Нептуном разговаривал на другие темы и все пытался дыхнуть ему табачищем в нос. Тот пытался уворачиваться: хмурил брови, трубил в сантехнические раковины, трезубцем тряс, но впечатления грозной силы, владыка морской стихии, как не  старался, а достигнуть не смог, на воздухе у него это плохо получалось. Поэтому, когда гадкий хозяин застолья опять начал скулить о злой доле, Нептун достаточно туманно, но твёрдо заявил:

 

         - Не играй мне мандолину, - он обернулся, чтобы насладиться эффектом от сказанного, но Жиноскула уже рядом не было

 

         Обнявшись с плохо соображающим Бахусом, где он, Жиноскул опять в противной манере заныл воспоминания, это ж сколько он претерпел, сколько вынес от Высшего разума.

 

         - Ты понимаешь, Антро… Афра… Афродита,  - говорил он, уставившись на испитое лицо собутыльника, - мне плохо..,  причём.., ик.., что характерно, сам же  видит, что я страдаю, а работой неволит… последние соки выжимает... А ещё, но это между нами… От женского жопа… Нет? Да! От женского пола меня отвадил… На статуях, там да, там я - эдакий половой гигант, с ярко выраженными придатками… А в жизни? Нетути там ничего, сопли одни жидкие, подогретые на Везувии

 

         Обратив  внимание, что собеседник после его откровений уснул, долго непонимающе смотрел по сторонам и неожиданно, в первую очередь для себя, исполнил в свою честь гимн. После, упав на грудь сатира, возопил, аки погибающий от жажды в пустыне: «За что, мне такая несправедливость?» - и заснул с неприятным выражением на лице и распахнутой до шеи туникой.

 

* * *

 

         Спал то он не долго. После пробуждения злой и еще более неприятно пахнущий... Лихорадочно стал копаться в своих записях.

 

         - Он требовал... Чтобы все было с добром и счастьем... От же ж, сволочь... А сам, что вытворяет? Тогда ладно... Ладно... Значит, оставить всем счастье? Оставим... Всем радости? Хорошо... Накормим

 

         Он говорил, бубнил себе под нос...

 

         - Демократии захотели? Будет вам демократия, слезами умоетесь, приведя к власти очередного упыря...

 

         Он черкал, менял местами, опять черкал, рвал написанное, бросал себе под ноги. После лихорадочно начинал складывать обрывки и, читая составленную мозаику-пазл, начинал горько хохотать и радостно плакать.

 

         - Мечтали одну регалию? То есть, как он тогда сказал - религию... Планировали для всех одну хохму иметь и молиться одному Арлену, ему, в ножки его разумные кланяться… Ага, щас. Будет вам не одна, будет вам множество химер, ради споров из-за их применения, на земле будет рождаться не истина, а горы трупов. Ужо, ты мне получишь!

 

         Он опять начинал яростно черкать, вздыбливая витки папирусов и разрывая полотна пергамента, при этом ругался плохими словами и пальцами делал неприличные фигуры-скульптуры.

 

         - И пусть, и правильно… Чтобы путь к разуму был не простым, украсим дорогу из горя и трупов… Подпустим  еще и других страхов. – Брызгая слюной, он наливался агрессией.

 

         - Сатир, вина и нектара.

 

         - Слушаюсь, вашбродь...

 

         Почему такой слабый? - кривился Жиноскул, выкушав литровую рюмку. - Где мощность напитка? Где оборотная сторона энтой медали?

 

         - Не могу знать, вашбродь...

 

         - Оставь, ты это чинопочитание, - махал рукой Жиноскул. - Садись лучше, вислоухий, выпьем за мелиорацию Сахары, за осушение этих лесов и болот...

 

         Они выпивали, после чего Жиноскул опять начинал грустить во все горло.

 

         - Такое место - созда-а-а-а-л, - затягивал он свое, бесконечное. - Сахарой назва-а-а-а-л... Виноградников и садов насади-и-и-и-л... А меня, вместо благодарности и денежной премии, по заднице мешалко-о-о-о-й?

 

         Подошедший нетвердой походкой Апполон, постоял рядом, послушал плач Жиноскула и, захлопав глазами и также разрыдался. Почувствовав божественную поддержку, Жиноскул опять зачал причитать и в голос хмуриться, ударяя себе при этом, по толстым щекам и ляжкам. Чтобы обеспечить доступ воздуха и простор движениям, он сбросил тогу и оставшись в одной тунике, продолжал рвать слушателям нервы, обнажая свою целлюлитно-импотентскую сущность.

 

         - А мне, вместо грандиозного спасиба-а-а-а... – выпивая очередную чашу, разорялся он. – Бессрачная карна… кома… кармандировка… Забросы за пределы воздушного пространства-а-а-а... Туда, где нет кислорода, где скушна-а-а-а, где душна-а-а-а... На кого я вас сирот, здеся оставлю-лю-плю-ю... Ай-лю-ли-лю...

 

         - Да, не было справедливости и не будет...  - снимая повязку с глаз и примериваясь кому бы запулить весами, глубокомысленно заявила драчливая Фемида - вторая жена Зевса.

 

После очередного поиска истины, в просторечии обычной вульгарной драки на общей кухне, под обоими фемидиными глазами было по фингалу, поэтому повязку-компресс ей повесили сразу на оба глаза. В таком виде, она и дошла до нас... А что весы в руке? Так проверяли ее рефлексы и двигательную активность, вы же не спрашиваете, почему в другой - рог изобилия. Правильно, сосуд полон вина. А потому! Перед тем как объявлять волю Зевса, она всегда добрым глотком смачивала горло.

 

         Бахус, достав зубочистку из щеристого рта, проверил на ней наличие вынутого куска. Потер его в пальцах, понюхал, почувствовал  знакомый запах гниения, приободрился. Обращаясь к Жиноскулу, обрадовано сообщил:

 

         - Да, не расстраивайся ты так, - он подхватил амфору с финикийским вином, больше расплескав по столу, чем плеснул в чаши, предложил тост. - Давай выпьем за погибель наших врагов.

 

         Хоть все и привыкли к выходкам вечно пьяного Бахуса, но за столом стало тихо.

 

         - За что выпьем? Сам-то понял, что сказал? Что он сказал... - на перебой загомонила многоуважаемая публика. - Поясни, что ты имел в виду, что б тебе, гнилыми помидорами всю жизнь закусывать.

 

         - Что на душе наболело, то и сказал, - хрипло просипел Бахус и опростал персональный, ведерный рог.

 

         - А что, - встрепенулся Жиноскул. - Про врагов мне понравилось, а коль скоро их под рукой нет, значит, самое время создать.

 

         И опять начал лихорадочно черкать и исправлять заветы Высшего разума Арлена.

 

* * *

 

         Наступила ночь. Смолистые бревна в огромных кострах-жаровнях, дарили богам и присутствующим, свое тепло и уют.

 

         С наступлением вечера, праздник «выпить на дармовщинку» не прекращался. Зазвенели лиры, забухали барабаны, запели сирены и праотцы битлов...

 

         Терпсихора решила тряхнуть стариной и показать новый танец «Спор циника с  агностиком». Публике танец понравился. Хотя танцовщице можно было и не кривляться, удовольствием было - просто смотреть на нее...

 

         Споры, веселье, смех - все это наводило еще большую тоску и уныние на Жиноскула. Как известно, такое состояние духа рождает злобу и агрессию, которая от алкоголя только усиливается...

 

         - Свидимся ли еще когда, други мои славные? - кривился он лицом, незаметно смахивая скупую слезу раскаяния.

 

         - Ешь, пей, гуляй кареглазые, - накачавшись нектаром, стал размахивать дротиком Марс. - А то, давай бороться со мной... Есть рисковые робяты? Тогда выходи в центр, будем совместно тратить силы и терять божественное здоровье...

 

         С этими богами войны, с их воинственными заявлениями всегда столько хлопот... Чтобы одной было меньше - пришлось связать распоясавшегося нарушителя общественного порядка. И поделом, нечего тут... Собрались отдохнуть, расслабиться, а не драться и палкой перед носом махать.

 

         Сполохи костра высвечивали из тьмы разгоряченные лица. Подошло время нимф и других представительниц божественного рода-племени. Поводили невесты хороводы, спели пару популярных песен, застолье нестройно поддержало, но голоса срывались, слушать такие сладкоголосые песни было тяжело, сразу клонило в сон. Чтобы не заснуть и не пропустить сопутствующую веселью драку, нимф прогнали.

 

         Очередным праздничным номером были устные рассказы. Позвали ликтора с весталками. Красивые девчата в белых туниках с длинными косами, стройными ногами и выступающими набухшими сосками, среди пьяных богов и их челяди смотрелись очень эффектно. Приглашенные рассказали о своем обете целомудрии, о том, как строго они его блюдут, чем очень разгорячили мужскую часть собравшихся, уж больно детально были изложены подробности этих процедур. (Об амазонках речи не велось, слишком они агрессивны, им бы только мужика драть и последние силы из него выжимать.) У многих возникло сожаление, что так поспешно прогнали нимф.

 

         Все текло размеренно и более-менее в рамках приличия. Хотя сказать «бог им судья» было бы глупо, они сами ими были, а судья Арлен,  как и всякое начальство был далеко и до каждой мелочи, у него естественно руки не доходили.

 

         Короче говоря, когда наступил момент окончательного прощания с полюбившейся Землей, провожать Жиноскула единороги с сатирами вынесли только на все готового Бахуса. Он собрался отправиться вместе с другом, но Жиноскул побоялся прогневить Высший разум и отправился на освоение планет созвездия Кабыздох один. О чем в последствии, очень жалел. Мог же откосить, сославшись на плоскостопия, как рук, так и ног, а также на врождённый педикулёз - ан нет. Даже пробудившаяся от вина совесть и та не смогла его остановить.

 

ГЛАВА 23

Гусаров. Лечение.

 

         Скрестив на груди руки и приняв обличье Дориана Грея в его финальной стадии, мне пришлось сумрачно смотреть на раненного русского патриота и грустно отвечать на его вопрос по поводу будет ли он жить...

 

         - Все возможно, - вздохнул и напрягся. - Все возможно. Придется посмотреть вас... Э-э… Уважаемый, Ашот Аракелович...

 

         Говорил я в шутку и также шутейно, стало быть, надувался в медицинское светило. Но стоило мне глянуть на это тучное посеревшее тело, как опять внутри что-то щелкнуло. Тумблер переключил режимы и начался, в первую очередь для меня, парад чудес.

 

         Щерясь, как вурдалак, я приблизился к нему, как бы нацеливаясь на дряблую аорту, но... кровь для анализа высасывать, не стал. Вместо этого будто взбесившаяся мельница, стал перед носом и повязками его тугими, руками махать и остервенело развязывать, вернее срывать шейные бинты.

 

         Когда гора бинтов оказалась у меня под ногами, Алавердян прямо порозовел от счастья. Сип его хриплый ушел безвозвратно. Полуобморочное состояние и синюшный цвет лица стали приобретать живые краски и привычные мордатые очертания.

 

Глянув на смертельное ранение, убедился, что рана оказалась пустяковой. Если не считать слегка потревоженных шейных позвонков, то можно было и внимания не обращать, а пришлось. Было очень интересно, кто ему накладывал на шею повязку, так как, если бы меня не привезли, у болящего  оставалось немного  времени до полной и окончательной победы механической асфиксии над телом.

 

         Не поленился, заглянул в горло. Так… Еще шире… Поцокал языком, мол, н-да, не всё так безнадёжно… Что-то глубокомысленно и свыражением тарабанил на латыни (о том, что это была латынь, мне никто не говорил, но, услыхав от самого себя слово “consensus” - сам догадался, явно стихи Вергилия) я ему так и перевел: «Скоро, всё придет в норму. Следует только потерпеть. Consensus?»

 

         - После вашего прикосновения, мне, профессор, прямо дышать стало легче... Удушье закончилось... И круги перед глазами перестали прыгать.

 

         Хотел я ему открыто сообщить, что если бы еще часик-второй эта тугая повязка повисела на его шее, то все, капец... Пришлось бы, спасая его жизнь, ампутировать голову. Хотел, но не сказал, постеснялся выпячивать свою грамотность и глубокий  профессионализм.

 

         Также возникло непреодолимое желание в затейливом кураже, на алавердянскую рану перцовый пластырь приклеить. Но в последний момент показалось, что это может быть воспринято не как милый розыгрыш, а как издевательство над раненным... Короче, не стал. Да и не было перцового-то в том бардачке, где находились лекарства. Обычного, бактерицидного, в газетный лист, наклеил и все... Получилось красиво и без затей.

         Только созданная рукотворная красота всё равно не давала ему возможности двигать ногами, с ними была полная засада. В туалет на унитаз не десантируешься, приходилось при помощи уток и суден справлять потребности, а гордости  российского бизнеса это было чуждо…

 

         Опять жизнь, глаза монаха в оранжевом жилете дорожного работника, стремление к хорошему результату, заставила помахать руками и пошептать на ухо. Кроме всего прочего, в сумке врача вредителя, мной были обнаружены тонкие иглы, явно для иглоукалывания… Так я, штук пятьдесят в Алавердяна воткнул, ненарадовался.

 

Когда я иглы с задумчивым видом выкрутил, к моему удивлению, ноги стали слушаться хозяина. Первым делом он с моей помощью отправился туда, о чем говорили выше.  Как и положено, отдал фаянсовой прохладе всё что накопил, порадовал челядь и меня убойной вонью. Отлежал он ноги, а здесь я с чужими иглами подоспел. Похоже, что раненый уже перестал удивляться разным чудачествам с моей стороны, как будто, так и должно было быть.

 

         Разобравшись с биологическими потребностями, Алавердян зычно гаркнул своего посла по особым поручениям. И начались, отнюдь не детские развлечения, впрочем взрослыми их называть также язык не поворачивается.

 

* * *

 

         Как только появился Пердоватор, сразу раздался крик:

 

         - Кто в меня стрелял? - он покрутил глазами. - Дайте мне клизму, если ты мне сейчас не ответишь на этот простой вопрос, она по-азиатски будет торчать в тебе и приносить невыносимые страдания...

 

         - Мои люди все выяснили, хотя это и стоило больших денег, но ответ есть, ответ тебе понравиться, - плотоядно глядя на клизму, как бы предвкушая пытку, затараторил Пердоватор. - Стреляли люди Борзова... Это все Борзой. Он скотина, беспредельщик заказал тебя...

 

А мне, как будто кто-то на ухо нашептывал: Пердоватор умышленно сталкивает лбами Алавердяна и Борзово. Умышленно? Сам мечтает занять место Алавердяна? При любом раскладе, он в выигрыше. В другое ухо, уже другой голос, уверенно подтверждал – Борзой организовал. Имя это для меня на слуху – покойный Федюшка, частенько упоминал о нём, как о редком гаде.

 

         - Я слышал, он себе из Питера балерину выписал, записал уже в свою партию? - опять начал наливаться синюшным цветом Алавердян.

 

         - Да, - как-то тускло подтвердил его слова Пердоватор и облизал губы. - Красавица! Из первых будет...

 

         - Мамой клянусь, - совсем не к месту, вдруг поклялся Алавердян, подбивая под спину подушки. - Она не должна добраться до этого упыря... Она не должна работать на его имидж... После трагедии случившейся со мной, каждый должен понять, что работать... Да, что работать? Находиться рядом с этим уродом, любому самому распрекрасному и красивому существу опасно для жизни...

 

         - Так, что шеф? - забегали глаза у Пердоватора, промокая градом текущий пот, он понизил голос до шепота, и совершенно не обращая внимания на меня переспросил. - Ликвидация?

 

         Они рождали козни, а у меня роились мысли - ну, нехорошие господа, это уже ни в какие ворота не лезет, совсем вы обалдели со своими политическими играми... Типа, лови морячок зубами блесну, авось и вынесен в нужное место и в нужное время.

 

ГЛАВА 24

Борзой и его команда.

 

         Штаб гениальных мыслителей и мощных лбов, э-э... умов, собрался в день поминовения Фомы Похабника, в новом кафе «Вайт транкс». Заграничное  название не скрывало родной сущности. Здесь были: дядя Паша - известный наставник Борзого в бытность его рекетиром-вышибалой; Валерик Курчевей - его правая рука и просто фактор устрашения; юрист Генаша Шумперт - роскошный красавец, с ослепительной улыбкой и бонвиван; Саня Алексейчик, упорно отрицавший свою связь с Крестами, где он, по семейной традиции служил «попкорём», т. е. надзирателем; еще злая тетка - Зоя Полька, бывшая, но, до сих пор верная подруга Борзова... И... Много еще достойных и уважаемых людей. Девок приглашать не решились, уж больно серьезный был повод для разговора. А вот стол накрыли по всем правилам. Маленькие бутерброды, для Генаши и Зойки, а здоровые ломти с колбасой и сыром для Валерика, Сани и другой братвы.

 

         Основная тема толковища: предстоящие выборы и высочайшее согласование на должность губернатора, а также снижение сборов с поднадзорных точек (время было такое, хорошо, что хоть что-то удавалось выдавить).  Оба разговора - два тонких маломощных ручейка, пытались соединить в мощный поток умных мыслей, не получалось. И только после того, когда Борзой понял, что без спиртного заряда ничего умного в поисках истины найти не удастся. Кликнули разносчика снарядов. Разлили. Выпили. Обождали, покамест дойдет до нужных точек души… Торкнуло, можно продолжать дебатить дебаты.

 

         После началось толковище с наморщенными лбами и злыми матерными словами.

 

         Собравшиеся цицероны и златоусты, в очередной раз, стараясь доказать психически неуравновешенному Борзову свою преданность, наперебой доказывали то, что им, каждому по отдельности, втолковывал сам Борзой. Много говорилось о том, что пора прибирать власть к рукам, неровен час, Москва спохватится и назначит на кормление своих, неизвестных местной публике креатур. Область будет развиваться, значит и денег из бюджета можно будет привлечь предостаточно... Расширяются горизонты взаимовыгодного сотрудничества с братскими африканскими странами, под кредиты Евросоюза или, на худой конец МВФ, мост им там построить, или фабрику для обогащения плутония и урана... Опять же за счет дешевизны рабочей силы, можно было правильно все поделить, что в Африку (которую можно было с успехом заменить на восстановление порушенного наводнением Красноярского края или Чечни), а что сюда, в родные, но очень  личные закрома Родины...

 

         Слов было сказано много и по делу. Когда все выдохлись, а пустые бутылки заменили полными, Борзой перестал рисовать чертиков и сам взял слово.

 

         - Программа самая необычная, та, которая может привлечь на мою сторону тех, кто кладёт на стол президенту бумажку с известным вам именем, то есть - моим, - после этих слов Борзов строго посмотрел на членов своего избирательного штаба. - Кто, что может предложить? Прошу высказываться. Особо хочу послушать по поводу пропавших денег и племянника.

 

         - Так, это, - один из ораторов, названный Саней Алексейчиком (мордастый парень о пятидесяти трёх годках) поскреб под носом. - Давайте взорвем, козла Алавердяна и дело с концом. Пусть сука ответит, куда денег столько умыкнул… Это… Мы их здесь не из воздуха клепаем… Тяжёлым трудом… Пока все точки обойдешь, умаешься… Это… Чисто конкретно…

 

         - Тише, дурак! - без злобы осадил своего советника Борзой. - Беды не накликай, а то и так, после неудачной пальбы по черножопому патриоту, все шишки на нас посыпались. Того и гляди, гости с ответным визитом с минуты на минуту могут пожаловать.

 

         После сказанного он лениво посмотрел на часы, и зло усмехнувшись, проронил сквозь зубы: «Кажется, они к нам уже выехали...»

 

         Похоже, что на последние слова, никто не обратил внимания, но, судя по тому, как собравшиеся переглянулись, сообщение было воспринято правильно.

 

         - Ну, тогда я и не знаю, что тебе, типа, нужно... - подвел черту Алексейчик.

 

         - Значит так... - Борзун задумался. - Надо будет использовать на полную катушку эту стерлядь балетную...

 

         - О, это роскошная шмара, со своим шмаровозом, - ковыряясь в зубах, процедил Алексейчик, - в балете их ещё называют импресарио или антрепренёр…

 

         - Как это, - почти хором спросили собравшиеся, особо не вслушиваясь в рассуждения бывшего попки. (Зачем Борзый держал его при себе было не понятно, но авторитетом он не пользовался вообще, ни каким.)

 

         - Значит так, - начал Борзун. - Стерлядушка появляется у нас... Когда же она появляется? - он посмотрел в свои записи... - Ну да, в один день вместе с посланцами Алавердяна... В этот же день, ее выступление во Дворце спорта. Так, на следующий день... С хором ветеранов бывших заключенных, она станцует и красиво споет «Мурку», а потом, - он хохотнул. - Потом балет, водка и шашлыки... С танцами-обжиманцами... Кстати... Сколько мы ей платим за красоту и умение  крутить динамо машину?

 

         - Одиннадцать тысяч в день... - брызнув слюной, с непонятной злостью бросила Зойка и добавила для непонятливых. - Баксов... одиннадцать тысяч баксов.

 

         - Деньги хорошие. За такие деньги можно не только балет с Кармен-сюитами отплясывать, но и оказать братве уважение... – лениво процедил Генаша Шумперт, наливая фужер водки, - допустим, показать, а, и, чем чёрт не шутит, полную версию «Анны Карениной», как вам это?

 

         Собравшиеся относили себя больше к среднему классу, поэтому образованностью не выделялись, а в основном гордились дремучим невежеством, поэтому Шумперту никто по поводу полной версии не ответил.

 

         - Да, худая она больно... У меня свояк, когда сидел в Урюпинском централе, смотрел по телевизору балет, говорит, лядащие они все... одно расстройство, а не бабы.

 

         - Ты, Валерик, при женщинах особо не выражайся, - погрозил ему пальцем Борзой и с уважением посмотрел на Зойку. - А мы её, твоему свояку и не предлагаем, раз он такой капризный...

 

         - А еще свояк говорит, что там, среди балетных мужиков, одна пидорасня собралась...  Насмотрятся на этих плоскодонок... Натягаются их на репетициях, да спектаклях. Заимеют стойкое отвращение к женскому полу и ну, давай, друг дружку чехвостить в оба отверстия... Все же спидоносцы... А потом, еще...

 

         - Так, стоп! Мы сейчас договоримся. Давай так, - Борзой начал раздражаться, что ничего хорошего не сулило. - Выступаем по делу и всяких глупостей не трогаем... Категорически...

 

         - Надо решить кого из партийных активистов «Единой неделими» приглашать на концерт. Если этих халявщиков не позвать, то можем лишиться их поддержки.

 

         А как с ней общаться? Какие такие фортеля с умными словами ей говорить? - с сомнением поинтересовался дядя Паша, известный в прошлом цеховик и барыга, заметный тем, что после его особо гадких похождений, вредные конкуренты отрубили ему толчковую ногу. Он рассматривал большой плакат с изображением балерины. - Столичная, образованная девка. С ними только намучаемся. Слышь, Борзой, может ну ее, эту красулю... Сам посуди, богиня, и мы - со свиным рылом...

 

         - Если ее, вместо посудомоечной машины, хотя бы недельку использовать, это когда все время раком, - опять раздался злой Зойкин голос. - Да поставить на драгу, там, где золотишко намывается, да мужские бушлаты от грязи и вшей почистить... Сам увидишь, и свинские рыла пойдут за милую душу и отличить их от этой красавицей, будет совсем непросто.

 

         - Нельзя, - примирительно сказал Борзун. - Она одна соберет больше голосов, чем все мы вместе взятые. Президенты ей цветы дарят, братва брильянтами заваливает. Нет, без нее - никак... А если что не так...

 

         Договорить ему не дал бывший наставник, потянувшись к пузатой бутылке он набуровил пол стакан горькой и глядя на свет сквозь стекло произнес:

 

         - Смотри, ты человек умный... Будем надеяться, что твои понты, нам всем поперек горла не встанут.

 

         После, как бы давая понять, что совещание будущей администрации области закончилось, опрокинул содержимое себе в глотку. Остальные последовали его примеру.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 8

 

         Держать равновесие на земле, без подготовки космонавта тяжело. Следовало остановиться, сделать передышку и выйти за дверь. Появилась необходимость узнать, что нового у безумного мира? Где в нем его место? На дизеле?

 

         Пространство заполняется извращенным чувством социальной справедливости - лучше сжечь дом соседа, чем самому построить такой же, богатый и красивый, тем более, всем известно, что сосед вор и выжига, кулак-кровопийца и взяточник. «Пусть я удавлюсь, но он сгорит».

 

         Когда через двенадцать часов мир перевернётся, получит ли он медаль «За отвагу», тем более,  многие знали, что больше всего он боится гадюк, стрелков-купидонов из вневедомственной охраны и растолстеть.

 

         Последнее усилие - при помощи звуковых, неорганизованных диссонансов одушевить двигатель внутреннего сгорания. Вспотел, измаялся - не работает. Таких специалистов можно узнавать по их поступкам и застывшему выражению на лице - живые люди им неинтересны. Они вооружены удручающей убогостью мышления.

 

ГЛАВА 25

ЖОРЖЕР - явление

 

         За что я люблю русский язык? 

 

За знакомые буквы? Не-а.

 

За понятный язык военных, раздающийся из осклизлого окопа? Не-а. 

 

За ласковость звучания при ремонте самосвала, при минус сорока? Не-а.

 

За многообразие форм и смысловые нагрузки навсегда полюбил я русский язык.

Например, возьмем, биёмать, ко вниманию такую эмблему и радостный факт, как классический вариант слова из трёх букв, грамматически означающий твердое «нет»…

 

 А сейчас сигнал к удивлению!!!

 

В русском языке «нет»! - произносится и пишется совершенно по-другому, хотя количество букв совпадает. Поэтому когда командование, обычно их ещё называют «люди в штатском», предложило всех участников финальной стадии операции привести к общему знаменателю и результат разделить на ноль… Пришлось сказать «нет» в широком смысле этого слова из трёх букв, т.с. «Положить «нет» на руководство и его указивки».

 

* * *

 

Сейчас живу на лодке. Лодкой, баркасом, посудиной называю небольшую яхту, конфискованную у бывшего  расхитителя общенародной собственности, да и позабытой у причала.

 

Всю жизнь тошнит не просто от болтанки, от одного вида воды и моря в частности. Со службы, якобы, турнули, так для внедрения в чужую среду и легализации в ней удобнее. Сейчас борясь с фобиями и «морской болезнью» пытаюсь с ребятами ставить в условиях Дальневосточного региона ловушки на осьминогов. Ловцы и заказчики деликатеса сразу предупредили, что раз мы есть браконьеры, то надо опасаться смертельно опасного игольчатого синего осьминога, который специально залазит в ловушку для поражения живой силы врага, т.е. нас. Да и в холодных водах они редко водятся, им при таких температурах не в кайф размножаться.

 

Вначале, когда ты торжественно вносишь своё тело на палубу баркаса, это никого не настораживает. Посудина стоит у причала, лениво покачиваясь и не обращая на тебя никакого внимания. Коли ты культурный поц, можешь вежливо поздоровкаться, сделать приветливый жест рукой… У тебя, мариман, есть еще пять минут, четыре, три, после отплытия, чтобы быть как все. Потом, пятая минута плавания истекает, на подгибающихся ногах ты подходишь к месту хранения средства против качки – антикачкан называется, делаешь глоток… И… Эффект не заставляет долго ждать и ударяет грязью в лицо. После чего, цепляясь за все выступающие части дредноута, подползаю к мокрому борту, где долго и задумчиво рассматриваю забортную воду, сопровождая процесс рассматривания тягучей, как коровья лепёшка рвотой. Отражение, сверкая веселыми искорками жирного пота, исходящими от моего лица, заставляет увидеть весьма отрицательные последствия следующего или очередного выхода в море.

 

Гадко, даже не то, что море является питомником, в котором его обитателей кормят, такими как я. Нет. Мерзко и глупо выгляжу в предполагаемых обстоятельства потому, что чайки считают меня блевательницей и гадят поганым помётом точно в середину моей редкокустарниковой  шевелюры. Кроме этого, когда рвотными массами засоряю акваторию порта, эти мерзкие птицы, подлетая с противными криками,  пытаются сбросить меня, как ненужный баласт за борт.

 

Пена бурунов от винта, моя пижама, в качестве трофея – снятая с сомалийского пирата, даже простая морская еда в виде её натурального трёхмерного изображения, всё это заставляет опасно перегибаться через борт и горловым воем отпугивать акул (хотелось бы думать, что таковые в этой луже имеются).

 

В очередной раз, промокнув зеленые сопли, понимаю, что-то здесь не так. Рыба плещется, место прикормленное, химических комбинатов с их сбросами в ближайшей округе нет, но кроме двух покрышек, старого башмака и больной, раздутой, страшно воняющей собаки  в невод не попало ничего путного…

 

«Еще раз закинул старик невод в море…» - так, пока «Ай, да – Пушкина, ай, да – сукин сын» отдохнет, тянем вторые сети, старый ящик… Пустой? Нет, что-то  внутри перекатывается. Ага. Вытянули южную кунью акулу, а может и барракуду, хрен их разберёт, качка же… Она – дрянь, после появления в людском обществе, от радости стала скакать по палубе, как дурная. Дали по голове багром – успокоили. Если бы в тот момент у меня был баян, обязательно дал бы  аккомпанемент этому событию. Или, как говорят политкорректные наркологи: «Дайте в руки мне «баян», растопчу его к х…м». Но об этом позже, сейчас главный ответ на второстепенный вопрос: что надо есть в таких диктуемых качкой условиях? Ответ напрашивается сам собой -  непритязательное и самое дешёвое.

 

Отрезали у выловленной рыбины голову и хвост, вырезали плавники это – для ухи. Достали хребет и для навара в ту же кастрюлю. Больше костей у вкусняшки нет.

 

Где, что, а на море, при наличии такого крейсера (метров 10-12 длиной) удается почистить картошечки, порубить её удобной соломкой, пару морковок, две луковицы, соль, перец, лаврушка. Шумовкой снял пену.

 

Выглянул на палубу. Цунами и девятибалльного шторма не предвидится. На раскаленную сковороду масла растительного вылил решительно, для вкуса хотел чуть машинного добавить, но убоялся побоев, т.к. экспериментаторскими и творческими способностями в стиле Венечки Ерофеева, вечная ему память – не обладаю. С двух сторон в качающейся посудине обжарил двадцать минут назад выловленную рыбешку. Основательно отвлёкся от тошноты и рвоты. Выложил в ёмкость с высокими бортами, посолил поперчил, чуть сбрызнул лимоном и позволил создать себе шедевр.

 

Перед тем, как переходить к поеданию жарёхи, открыл ведерную ёмкость с ухой и… не бросайте только в меня свои тухлые яйца… влил туда для усиления аромата, сто грамм спиртового напитка.

 

Съел я с ребятками той рыбки, вволю запили её большим количеством ухи, она вошла в дырку килограммовыми бивнями в виде присадки и химического реагента… И в этом месте начинается смешная часть водевиля-фарса. Можете смело поинтересоваться у меня, а каковы, подполковник, ваши дальнейшие творческие планы, с учётом того, что вокруг загаженное нефтепродуктами море, а до британского монаршего двора, с его этикетами и правилами не так-то просто добраться?

 

После всего съеденного без труда добрался до гальюна. Там, к удивлению своего умиротворенного разума, сбросил только накопленное прямой кишкой.

 

- А как же порыгать? – интересуется душа. – Не хочешь, перегнувшись через борт, давай в дырку, вслед за дерьмом. Очень удобно…

 

Извините, однако, семьсот пятьдесят граммулечек, кристально чистого ржаного напитка, разбавленного забортной водой, сделали своё доброе дело, сдержали…

 

Впрочем, как говорил мне знакомый патологоанатом «зря он поторопился, считать себя живее всех живых». Это вам не по телевизору кушать печёные бананы с холодцом. Здесь всё смешнее и надёжнее.

 

Бесперспективный  праздник закончился минут через сорок.

 

Опять на радость обитателей загаженной лужи, в виде местного залива, доказывая теорию круговорота еды в природе, метнул харч с протяжным пароходным гудком в набежавшую волну. Пару десятков чаек, спикировавших на бесплатное угощение, отведав человечьей, недопереваренной еды, с воды больше не поднялись и сами стали чьим-то деликатесом. Будем считать это обрядовым песнопениями и танцами в честь не до конца сформированного юнги.

 

* * *

 

         И вот так, один-два раза в течение суток, на протяжении пяти дней, очень хорошо зеленым лицом встраиваюсь в окружающий маринистский пейзаж. Постоянно встрясывая, таким образом организм, мелким бычком отсекаю то, что называется излишним, калорийным питанием. Получил прекрасные, где-то даже загадочные впалые глаза и большие спасательные круги под ними же. Худоба выгодно выделяет меня среди других матросов, т.к. бушлат 48 размера очень хорошо лег на мои плечи, где и контрастирует с моим бывшим 56.

 

         После эдаких экзерсисов, а проще – мерзких стрессов, когда твоя нога ступает на осклизлый берег, немым укором возникает вопрос, на какую скользкую дорожку в дальнейшем, она тебя, мудака, приведет?

 

         Продолжим упражнения в метании блевотины на дальность и на меткость? Много возникает вопросов по поводу исполнения вышеназванных функций.

 

Так, а что у нас записано не сегодняшний день в книге судеб – книге ссудного дня? Ничего. Значит, ссуды не будет. Придётся пить за свои.

 

         Портовый кабачок – вот же он, гостеприимно распахнул свои двери. Поддержим состояние стойкой изжоги? Welcome! Добро пожаловать! Кого могут остановить запредельные цены на выпивку, если «моряк вразвалочку сошел на берег, как будто он открыл пятьсот Америк». Тем более, когда в ходе браконьерской путины, пиранья тебе в член, закончился запас спиртного. Средство от обледенения гидроакустики, любимую гидрашку, следует получать на берегу, а бумажки для этого умею оформлять лишь я один. Да и ёмкость для этого также есть только у меня.

 

         До этого, с проклятиями (якобы - якорь мне в задницу) и пожеланиями долгих лет жизни, спиртяжечка сливалась в одну, только мне известную крейсерскую ёмкость (я еще умел правильно прятать). Глупо, но должен сознаться, что эти знания пригодились.

 

         Глядя на запись, снятую в баре на чью-то камеру, видя, как из пятилитровика, экономные коллеги моего департамента выпивают гидрашечки, а потом метко блюют в мини юбки портовых «товарищей по несчастью» (их я тоже угощал) убедился, насколько неповторим танец тантрического погружения в микрокосмос во время осмысленного времяпрепровождения. Именно в такие незабываемые моменты понимаешь, что IQ у присутствующих товарищей поднимается до 40 единиц, при чем во всём организме, а не только в голове.

 

* * *

 

Закаленные в морских бурях мариманы, очень огорчились, когда узнали, про «finite la commedia». С кислыми лицами получили расчёт, и даже выпить за свой счёт у них желание напрочь отсутствовало. После пришло понимание того, что чаянья и ожидания судовых матросов  натолкнулись на суровую действительность.

 

Объяснил младшим братьям по разуму. Всё, что было необходимо науке, мы выловили.

 

Они долго удивлялись, с какой тщательностью на берегу я исследовал внутренности выловленного зелённого ящика, особое внимание, уделяя именно надписям на нём и упаковочному полиэтилену находящемуся внутри. Ничего там интересного не было, однако в рапорте придется детально отразить и этот факт. Разбросали военное имущество по всем морям и океанам, создали фронт работ на многие десятилетия.

 

ГЛАВА 26

ГУСАРОВ

Объяснение адреналинщика

 

         Человек хоть раз, испытавший адреналиновый взрыв, также как и алкоголик  или прости господи, наркоман страдает от одной общей беды - все мы ищем именно то удовольствие, которое удалось однажды испытать. После двух, трех раз наступает интересный период называемый зависимостью. Поиск очередной дозы «украшения жизни» не останавливает даже страх смерти.

 

         Сами посудите, те же «крокодильщики» или иначе дезоморфинщики, прекрасно знакомы со статистикой: с момента первого укола до смерти максимальный отрезок времени на этом свете - шесть месяцев. «Героин для бедных» собирает богатый урожай смертей,  увеличивая количество мертвецов ищущих кайф. Крокодильщиками их называют, по той причине, что дезоморфин - дрянь инъекционная (варят на кухнях из йода и кодеиносодержащих препаратов, вонь йода пропитывает всё) и в местах уколов на второй, третий раз кожа грубеет, покрывается чешуйками, которые имеют грязно-зелёный цвет. Но не будем копаться в социальных причинах этой беды, когда от окружающей жизни и при непосредственной помощи государства, ребятишки пытаются занавеской из дурмана зашториться и уйти в другую реальность, где мозги отшибаются и бороться за светлое завтра, желания нет никакого.

 

         У меня другая беда. Когда соскочил с иглы, организм заменил кайф от героина, удовольствиями от эндорфинов (нейропептиды, обладающие морфиноподобным (опиатным) действием, образуются главным образом в головном мозге) т.е. того самого адреналинового впрыска во внутренние системы сгорания. Но, сразу оговорюсь! Получать удовольствие от постоянной опасности, от преодоления рубежей между жизнью и смертью, как правило, своей, не имея за плечами госпожи Фортуны, ревниво и с любовью направляющей твои действия - это верх легкомыслия. Хорошо помню из 80-х и 90-х годов двадцатого века ребят прошедших со мной Афганистан, африканские и арабские заварушки, которые чуть расслаблялись и, где-нибудь в Волгограде или Гродно, получали в кабаке по голове стулом или на голову опускали бетонную урну - смерть наступала практически мгновенно. Глупо, бездарно, бессмысленно.

 

Именно наличие незаметного, внутреннего страховочного троса создают возможность и рыбку съесть, и на стул сесть, только на чужих поминках. А главное условие игры, верное определение приоритетов: либо впрыск гормонов, либо деньги. Два этих элемента сочетаются скверно.

 

Для меня в этой жизни весьма показательной является история одного замызганного и чумазого мужичонки из далёкого зарубежного далека.

 

Так себе мужичок-с-ноготок, плюнешь  и не поймешь, попал или нет. Скупал у населения хлопок, делал бизнес, пытался даже фабрикантом заделаться. Рисковал, старался, многое делал, чтобы только увеличить количество баблоса - долларов ненавистных. В итоге всех потуг – разорился.

 

Дальше больше: выпивка, цигарэта  в зубах, плюс ко всему пристрастился к адреналиновой зависимости. Сел играть в покер.  От избыточного давления в черепной коробке, ходил красный, с вытаращенными глазами и уже готовился к самоличному смертоубийству.

 

Фортуна повернулась к нему лицом, как бы банально это не звучало, хотя какие баналы? В одной из партий, сидящий напротив него игрок оказался настоящим, безбашенным  «сухим алкоголиком», как сказали бы сейчас «игроманом» - чудак спустил с себя всё. В конце концов, расплатился с объектом нашего исследования нефтяной скважиной. После этого счастье поперло так, что не мне косноязычному и малообразованному представителю спецслужб с контузиями и преодоленной героиновой зависимостью тебе рассказывать.

 

А дело происходит во времена америкосовской депрессии 20-30-х годов. Всё продаётся за бесценок, нашему парню по-прежнему везет за карточным столом. Чтобы деньги не пропивать и не проигрывать дальше - с выигрышей он накупил подобных нефтяных вышек сотни.

 

В 1930 году Фортуна опять взлохматила изрядно потрёпанную шевелюру 41-летнего адреналинщика. В Техасе (мне говорили, что это, где-то в США – в своё время, нас готовили проводить там разящие диверсии) этот парнишка, сам не зная, зачем приобрел самое богатое нефтяное месторождение Америки – всего-то 70 километров в длину и 15 в ширину.

 

В 1933 году президентом стал Ф.Д. Рузвельт. Рассвет промышленности, Объявление «Нового курса», реформы. Денежные потоки, можно было сравнить с Ниагарским водопадом. Окружавшие на тот момент нашего мужичонку люди говорили, что «деньжищи – большие тыщи» он зарабатывал, сам не зная для чего? Плыло, пёрло, утрамбовывалось - ну и пусть плывет, накапливается.

 

Питался гамбургерами и жаренной картошкой в самых захудалых закусочных, они были дешевы, отсюда и их выбор. Одевался в немыслимые обноски, ездил на таком раздолбанном драбчаке, что его служащим было стыдно говорить, где они работают.

 

Прожил достаточно долго и благополучно помер на 86 году жизни, с улыбкой счастья, т.к. каждый день его пропитанной адреналином жизни имел под собой огромный риск всё потерять и остаться только с потрепанной колодой карт  и одной пулей в кольте.

 

Звали чудака Харольдсон Лафайет Хант.

 

От всего свалившегося счастья, как он подсчитал перед смертью, нажил он 10 детей – 5-ть от жены и 5-ть от секретарши.

 

Ребятишки после смерти отца – рекордсмена-производителя устроили вселенскую свару, подслушивание телефонных разговоров, наём штатных убийц мафии для родственников, нескончаемые суды. Все это детишкам кроме неврозов, язвы желудка  и нервной экземы – ничего не дало, денег они не получили.

 

Хотя сыновья и пытались пойти по стопам оборванца-папаши, но, как-то коряво у них это выходило.

 

Старший отпрыск – Нельсон Банкер, что-то не поделил с тогдашним президентом Кеннеди. Джон Фицджералд, как сын известного контрабандиста, сколотившего своё состояние во время «сухого закона», скажем мягко: до тошноты, до рвоты ненавидел техасских нефтяных магнатов. Однако в ходе предвыборных обещаний, наговорил этих обещаний вагон и маленькую тележку. Само собой разумеется, или лучше сказать, как водится - после избрания обо всём забыл: и кто деньги давал, и кто листовки печатал, и кто с профсоюзами договаривался et cetera

 

И надо же было такому случиться, именно Нельсон Банкер 22 ноября 1963 года опубликовал в известном далласском таблоиде (Даллас морнинг ньюс) статью, не оставляющую камня на камне от проводимой политики Кеннеди. В этот же день, там же в Далласе, Джон Фицджеральд Кеннеди был застрелен. Ни у кого язык не повернётся обвинить семейку Хантов в убийстве 35-ого президента США. В основном кивают на Линдона Джонсона, на тот момент вице-президента. Вроде как Кеннеди, узнал о его финансовых махинациях и крепко гневался. Хотя, как сегодня говорят злые языки, весь вопрос упирался в сущую ерунду, всего лишь в контроль над всеми финансами США. Но это так, недомолвки и отсутствие в руках автора подтверждающих документов. (Данная ремарка, чтобы отвести подозрение от ЦРУ и правящей элиты, была сделана специально, т.к. еще 44 организации причислялись к убийству, потрясшему весь демократический мир. Как бы вы не старались, правды, всё равно никто не скажет.) Однако, вернёмся к семейке Хантов.

 

         Средний сынок Ламар Хант, также вписал своё имя на скрижали  семьи миллиардера. Самый обычный член местной мафии, Джек Руби, перед тем как идти убивать Ли Харви Освальда (предполагаемого убийцу президента Кеннеди) заглянул к нему (к Ламару Ханту) в гости, где и состоялась обстоятельная, четырехчасовая беседа, с раздачей подарков и обещаниями больших денег и покровительства. Разумеется, когда от лица истинных американских патриотов, в упор, в правительственном здании, Руби застрелил Освальда, его  тут же самого кокнули. Убивали «рубщика хвостов» федеральные агенты, у которых, что вполне естественно, на звук выстрелов и вид оружия у себя под носом, сработал профессиональный навык профессиональных убийц, и какой с них спрос? Правильно. Никакого.

 

         Когда демократическая пресса Далласа, а потом и США, стала прибивать семью Ханта вместе с ним к кресту и сжигать на виртуальных кострах… Одно было для меня не ясно: получил ли 74-летний патриарх свою долю кайфа от всей этой кутерьмы? Ни я, ни остальная публика, этого так и не узнала.

 

Х.-Л. Хант скрылся из Далласа после недвусмысленных намёков полиции, что его, с дорогой душою, не сегодня, так завтра застрелят или переедут грузовиком, посчитав главным гадом, организовавшим и профинансировавшим это скверное мероприятие. Говорят, «мафиозные торпеды» с ног сбились, разыскивая его по всему свету. Даже обнюхивали его следы на Земле Франца-Иосифа.

 

На тот момент, завалить старика было выгодно и мафии, и любимым детям, рожденным во грехе, а главное журналистам, алчущим Пулитцеровских премий. Кстати, именно детки: сыновья - Нельсон Банкер и У.Херберт, скарифанились, и, чтобы овладеть тайной завещания старика, установили за ним тотальную слежку и прослушку телефонов. Однако текста завещания, как и местонахождения тот момент завалить старика было выгодно и мафии, и любимым детям, рожденн заветной кощеевой иглы - ребятки не узнали.

 

Старик понимал, и от этого ловил свою долю кайфа, что узнай детки, куда и кому пойдут миллиарды - ровно через пять минут после этого, любящие ребятишки его живьём съедят вместе с заношенными до дыр джинсами.

 

К чему эти пространные бездуховные рассуждения о чуждом для нас (духовных и чистых помыслами) мире наживы и капитала? А чтобы быть понятым там, в верхах умственной деятельности. Главное - если тебя прёт от чувства опасности, если заползающий в штанишки страх и усилия по его преодолению ты, бродяга, смог заставить поработать на конечный результат, это и есть то, к чему ты стремился. Однако повторюсь. Вычленяй для себя главное звено: либо безотчётная тяга к совершению подвигов, как подтверждение собственной самодостаточности и полет по небу вместо облаков, либо рубка «финансовой капусты» на тучных капиталистических нивах техасщины, ньюйркщины и необъятной московии

 

Впрочем, вариантов подпрыгивания и получения удовольствий, вокруг до чёртовой матери… Хочешь, стишок про солнышко сочиняй, хочешь, в длину прыгай, а то, уж, если совсем невмоготу, научись вырезать гланды и взрывать горную породу. Надо только постараться и приложить усилия в поисках своего единственного пути к кайфу.

 

Всё это излагалось  с одной ясной целью, объяснить многоуважаемой публике определённую мотивацию моих бескорыстных поступков и методы достижения благой цели.

 

ПЕРСОНАЖ ХАОСА

Эпизод  № 9

 

         В замызганных блокнотах судьбы было записано, что он родился не тем, кем должен был родиться. Это разбило его сердце...

 

         Когда через двенадцать часов, мир вновь приобрел привычное для него свойство, а дверь стала закрываться со скрипом, он увидел, что в тени кованых решеток отсутствует прискорбие, страсть и следование указующему персту судьбы.

 

         Получалось, что он готов выползти из кучи мусора, в которой оказался основным элементом.

 

         А все потому, что:

Порядок – начало всему и конец пути,

Поверь в себя, повернись к нему задом.

Эта поза проста, ты это учти –

Эксперимент, чтобы не стать ползучим гадом.

 

Вытри сопли! У всех финал один.

Горы и реки, нагроможденья в ХАОСЕ.

Ты, только пыль, а не господин,

Спроси об этом у монаха в Лаосе.

 

Чёткость и стройность обмана – верни!

Где много фальши, там легче спиться.

Хаос – это космос. Осознай и замри.

Тебе очертание суммы приснится.

 

Идеи дальнего прицела, предполагают конкретные цели. Коли так, то шире ноги, то есть, братья –  шире шаг. («Шире шаг» - это изумительное по глупости общепринятое  высказывание». Евангелическая община св. Морфина.)

 

ГЛАВА 27

ГУСАРОВ

Возвращение в Питер

 

Вот я и дома. Вернулся в свои роскошные апартаменты родного Питера. Со вздохом сожаления втянул ноздрями воздух, наполненный запустением и холостяцким бытом - мочой воняет страшно. Понаехали, тут, понимаешь… Зато любоваться янул ноздрями воздухразрухой в занимаемой помещении, было очень даже приятно. Все-таки своё, купленное за зруху в занимаемой мноонаехалосерьёзные деньги.

 

Главная загадка этого города, он удивительным образом влияет на тебя, заставляет быть подтянутым и культурным, формирует душу и мироощущения - к чему бы это я? Наверное, следует стремиться к этому самому, без напоминаний об ароматах парадного и обвалившейся лепнины.

 

         В почтовом ящике, кроме огромного количества рекламных буклетов «Голосуйте за нашего самого честного кандидата» имелась неприметная записка без обратного адреса: «Братан биригись чехи на тибя очинь злыи гаварят что посли Буданова и Климентьева (с витизя) ты следущи». На обратной стороне писанины располагалась реклама средства от простатита и импотенции.

 

         Знакомый почерк. Значит, оклемался Рысак Миколка, выжил, бродяга.

 

         Такие записки спроста не пишут. Или розыгрыш? Нет. Рука и безграмотность - это от Коли.

 

         Пару слов о Рысаке. Уркаган, в момент знакомства в камере крытки, спасённый мной от изнасилования в «пресс-хате». Потом прибился ко мне в момент скитаний на военной дороге. Отслужили. Повоевали. Слышал, что его готовят на роль «авторитета». В момент назначения в каком-то загородном кабаке, застрелили. Однако живучим оказался крестник, выжил. Чему я весьма рад.

 

Вернёмся к полученной записке. В переводе итераные аппартаменты. данный текст означал то, что какие-то чеченцы разозлились на меня. После убитого экс-полковника и экс-командира танкового полка Юрия Буданова, отсидевшего за убийство чеченской девушки и тяжело раненного моего воспитанника капитана спецназа Алексея Клементьева, отряд «Витязь» (пять пуль, бл…и в него выпустили) мне также следует опасаться за свою жизнь. В принципе основания есть - в командировках на Кавказ числился заместителем командира группы спецназа ГРУ, а там, к примеру, прихватив что-то в камуфляже во время установки растяжек или закладки фугаса, приходилось разговаривать с этим «что-то» без дипломатических этикетов, экивоков и прочих финтифлюшек. На конкретные вопросы были полные слез и раскаяния ответы, поэтому  обижаться на меня представителям «обиженных» было предостаточно.

 

Видно, за дешёвую бутылку горькой какая-то военкоматовская, штабная сволочь сдала меня с потрохами. Еще подумал… И вспомнил, что когда был юным минерологом (это  не венеролог, это другое) и собирал коллекцию никчемных минералов из разных стекляшек, ко мне, совершенно случайно попала, ничего себе так, коллекция природных аллотропных углеродов, по прихоти судьбы именуемых бриллиантами. Вся эта песня, в тех деньгах стоила… Дай бог память… Ну, что ты будешь делать? А. Ну-да…  Около двадцати миллионов долларов. В связи с тем, что на камни была нанесена микрогравировка  и на каждом имелась радиоактивная «черная» метка, т.н. паспорт. Сбыть их официальным барыгам за полную стоимость, вряд ли удалось бы. Да, вроде и не было необходимости. Это моя страховка от разных глупых поступков моих бывших начальников.

 

Так вот, когда криворотые и кривоногие, пытались те стекляшки у меня силой забрать,  я их тогда прямо в этом доме густо нашинковал… Несколько труповозок тогда работали без продыху, без отдыха. Что и говорить старался не за страх, а за совесть.

 

Именно исходя из всего вышеперечисленного, давно не регистрируюсь в социальных сетях и на сайте одноклассников в интернете свои фотографии не оставляю, так спокойнее, и в парадное заходить и в булочную за сигаретами метнуться.

 

Исполнял, вроде, как присягу, проявлял, т.с. верность воинскому долгу… Как итог - Родина в очередной раз - пропоносила и бросила

 

Вот и возникает вопрос, где дорогие защитники конституции прикажете пересидеть лихое время. Любая встречная старушка с веслом или девушка с банкой повидла, может оказаться матерым, но переодетым Исой, Ахмедом, или, не дай бог, Махмудом. Дернула кольца на сосках, повернула цицки по часовой стрелке и вместе с неверным отправилась мелкими  кусками бороздить космическое пространство.

 

Поэтому, уверяю всех густо собравшихся на звуки баяна в ожидании богатой выпивки и обильной закуски на моих поминках. Пацаны и девчата, мне это без интересу! Погодите, придёт время, помянем раба божьего - Артёма, Кирилла, Алексея и др. Так сказать, после погребальных мероприятий, порвём два баяна, барабан и фуфайку. А главное, трое суток, не вставая из-за поминального стола под песни, пляски и анекдоты, до которых покойник был большой охотник, сварганим поминальную тризну. Пока ещё рано.

 

* * *

 

Еще уважаемые друзья, спешу сообщить следующее открытие, случившееся сегодня утром. Только я осмыслил мысль, что, иногда и мужчины умеют очень сексуально кушать банан, только размеренно выбросил шкурку и отправился по месту утренних посещений. Опять незадача. Другая мысль замусолилась на горизонте, не давая сосредоточиться на утренних процедурах.

 

Мне очень не нравиться, когда в меня пуляют из гранатомёта. Ну, допустим, такой анекдотический случай из жизни посетителя собственного туалета. Посудите сами - сижу в ванной комнате, пытаюсь усиленно выполнять рекомендации уролога, изложенные на обороте записки Рысака, т.е. через задний проход, специальным приспособлением активно массирую увеличенную простату. Стараюсь не за страх, а за совесть. Потный весь… Кряхчу и пускаю пузыри… Изменённый угол зрения дал уникальную боковую подсветку одушествлённого предмета – смотри и радуйся.

 

Только начал получать удовольствие садиста-гестаповца от процесса, то есть наблюдать себя со стороны без штанов в одноразовой потертой майке и с торчащей из задницы рукояткой… Без приглашения в окно санузла залетает ракета и, если бы вместо приклеенной газеты на противоположной стороне была кирпичная стена, а не другое окно… Осколками меня бы там и накрыло.

 

Опять случайность… Коммулятивный заряд, прошил квартирку наскрозь, как бык кошку, и рванул уже на улице. Я же, задумчиво валялся на дне ванной, размышляя о том, что вместо массажных мероприятий следовало просто побриться… Причём, если бы хотел усилить остроту впечатлений от бритья – пошкрябать бритвой в разных местах. Но чтобы из гранатомёта? Нет. Мне это не понравилось.

 

         После того как поднялся, отряхнулся, вымыл, что там измазал испуганным дерьмом, могу поделиться впечатлениями.

 

Когда в тебя пуляют из винтаря с навинченной оптикой - это мерзко, но уж если долбанули из крупного калибра, это, товарищи, совсем другое вздутие атмосферы. Начинаешь понимать окружающих и ценить радости такой короткой жизни, а главное - сам меняться. Отвисший зад и помятая испуганная морда - уже не так расстраивают. Ненависть к идеологическим противникам, не разделяющим твоё мнение, после контузии исчезает навсегда, а нечаянная радость от прощания с родным домом, зашкаливает за все пределы человеческого счастья.

 

Мой инстинкт самосохранения, это я так свой страх называю, работает помимо меня. Как гласит закон самурая: «Победи страх и ты победишь себя». Приходится стараться. От того, что конец света для меня каждый раз переносится, с каждым его окончательным приближением, в момент загорания зеленного цвета на светофоре жизни, жить хочется все острее… Вот и выкручиваюсь.

 

* * *

 

         Квартирка моя расположена недалеко от Гороховой, 64, т.е. того места где жил, столовался и безобразничал старец-растрига Гришка Распутин… Возможно добрый ангел, в противовес противному и злому, спас меня, от смерти создав странное и мистическое обстоятельство… 

 

Дело вот в чём, в питерских квартирах, видно еще со времён царизма, остался этот странный и удивительный гражданско-правовой обычай - в местах общего пользования (ванная, туалет) не отгораживаться от внешнего мира занавесками или картонками наклеенными на окна туалетных комнат. Моя же врожденная скромность центральной полосы России заставила меня заклеить газетами туалетное окошко, выходящее во двор-колодец.

 

Враг, выпуская заряд в моё окно, видел, как загорелся свет, а куда бабахнуть - не сориентировался. Это меня и спасло.

 

Очень огорчило другое. Чтобы затаиться на позиции напротив моего нужника, этим сволочам, гранатометчикам пришлось перерезать горло, двоим старикам, мужу и жене. Они прошли страшную блокаду, похоронили всю родню на Пискаревском кладбище, сами чудом смогли выжить и такой нелепый конец жизни…

 

Мне осталось в очередной раз поцокать языком, сожалея о том, что близко находящихся ко мне людей, даже совершенно не знакомых, как в этом случае, ждут такие страшные неприятности.

 

Скатку на плечи, трехдневный сухой паёк, в виде брикета денежных купюр в карманы и в путь дорогу.

 

Это больше напоминало паническое бегство, чем обычную, ускоренную  эвакуацию. Правда, врагам в квартире  оставил несколько растяжек с разнообразными газовыми баллонами, не только для уничтожения живой силы противника, но и с эффектом консервации трупов. А то сдохнуть они сдохнут, а тухнуть будут не так активно, как хотелось бы матери-природе. Поэтому, поможем ей снизить активность в этом процессе.

 

Этап Ивана-Царевича закончился и начался длительный этап Иванушки-Дурачка.