Фрам

30 января 2012 - Iv Olendr
article20830.jpg

 

Мои переводы с украинского. Ольга Богомолец


Я так люблю тебя, Ева. Не соглашайся на брак.
Не жалей меня, хоть и горько мне будет так.
Я прошу, помолчи. Передумай за ночь.
Хорошенько все взвесь, и утром скажи: "Иди прочь!"

Свет мечты о тебе поёт песни сиреной,
Привяжусь-ка я к мачте,
Залью уши воском, наполню свой рот морской пеной.
Я боюсь тебя, Ева.
Я впервые в жизни люблю.

Моя Песнь Песней! Золотой птенчик, залетевший в мой сад.
Корабль поплывёт, я его не смогу удержать.
"Фрам" - это значит "Вперёд".А "Ева" -"Навечно назад"
И я брошу тебя, Ева, в прошлом,
Потому что сердце вечным поиском снега припорошит.

Неделю все будет отлично. Целовать буду твоё милое личико.
Может и не неделю, а целая жизнь пройдёт.
Будем очень счастливыми. Но внезапно Оно позовёт.
Ты сумеешь, Ева, простить это и понять?
Ты не будешь плакать? Не поставишь душу на якорь?
Не столкнутся во мне два начала - Ты и Оно?
Без тебя я несчастлив. Без него - никакой.
Без тебя - тронусь разумом. Без него - пойду на дно.

Твои тёплые руки в моих отмороженных,
Отрываю губы свои от пальцев твоих грустных и встревоженных...
Сумеешь ли выжить во временах от разлуки и снова до разлуки?
Если годами нужно будет ждать, вытянув навстречу усталые руки?
"Фрам" застрянет во льдах... Я могу не возвратиться!
Я себя не смогу простить. А если  у нас дитя родится?
У тебя, такой молодой,в цвету, согретой солнцем?
- Я люблю тебя, Нансен! В ожиданьи навечно открыто души оконце.
Все святое во мне называется Нансен.
Пусть поет свою песню сирена, она перед нами в долгах.
Я сама разобьюсь о грудь "Фрама" шампанским,
Когда вечный поиск тебя позовет остаться в вечных снегах.
Моя Песнь Песней. Вечный сад мой без листопада!
Ты откроешь свой полюс. Теченье не станет преградой.
Одолеешь снега. Все останется, милый, в прошлом.
"Фрам" - это значит "Вперёд", с моим горизонтом и верой только в хорошее.


Ольга Богомолець

Я кохаю Вас, Єво. Не виходьте за мене заміж.
Не жалійте мене, хоч і тяжко буде мені.
Я Вас прошу, ні слова. Усе передумайте за ніч.
Добре зважте на все, і вранці скажете: ні.
Світла мрія про Вас співає мені як сирена.
Прив'яжуся до щогли і вуха воском заллю.
Розумію, це щастя. але щастя - воно не для мене.
Я боюся Вас, Єво. Я вперше в житті люблю.
Моя Пісне Пісень! Золоте пташеня мого саду.
Корабель попливе, я не вдержу його в берегах.
"Фрам"- це значить "Вперед". Ви залишитесь, Єво, позаду.
Бо до серця підступить вічний пошук у вічних снігах.
Тиждень буде все добре. цілуватиму Ваше обличчя.
Може, навіть, не тиждень, а цілі роки минуть.
Будем дуже щасливі. Але раптом Воно покличе.
Ви зумієте, Єво, простити це і збагнууть?
Ви не будете плакать? Не поставите душу на якір?
Не зіткнуться в мені два начала - Ви і Воно?
Я без Вас нещасливий. А без нього буду ніякий.
Я без Вас збожеволію. А без нього піду на дно.
Ваш теплі долоні і мої відморожені руки...
Як вуста відірву від такої сумної руки?
Чи зумієти жить від розлуки і знов до розлуки?
А якщо доведеться чекати мене роки?
"Фрам" застрягне в льодах... А якщо не вернуся я звідти?...
Я ж собі не прощу! А якщо у нас буде дитя?!
Ви, така молода!.. Ви, що любите сонце і квіти!
- Я люблю Тебе, Нансен! І чекатиму все життя.
Все, що є найсвятіше в мені, називається Нансен.
Хай співає сирена, вона перед нами в боргах.
Я сама розіб'ю об "Фрамові" груди шампанське,
Як покличе тебе вічний пошук у вічних снігах.
Моя Пісня Пісень! Вічний саде мій без листопаду!
Ти відкриєш свій полюс. Тебе не знесе течія.
Подолаєш сніги. Все залишиться, милий, позаду.
"Фрам"- це значить "Вперед". А на обрію буду я".





Вдохновилась Олей Богомолец и перевела, а последующий за этим поиск информации меня огорчил.




Фритьоф Нансен и его женщины

Фритьоф Нансен далеко не всегда был седовласым старцем, немощным и дряхлым! Хотя именно так его воспринимает большая часть наших современников. А ведь до самых последних дней жизни он был настоящим героем-любовником!

Необыкновенный темперамент, невероятная сила воли, уверенность в своих силах и «упертость», желание жить полной жизнью – вот что всегда было присуще великому путешественнику и общественному деятелю. Нансен был красив и привлекателен даже в старости. И еще он всегда любил женщин – и никогда не скрывал этого.


Зимой 1888 года Нансен случайно встречает в горах свою будущую жену Еву Сарс, но из той встречи в то время «не возгорелось пламя».
Тем не менее, перед тем, как отправиться во льды Гренландии Фритьоф пишет прощальные письма пятерым женщинам: Юханне Силов, Марионн Шарп, Кленодии (Драгоценности), Еве Сарс и ... Софье Ковалевской

Софья Ковалевская

Соня познакомилась с Фритьофом Нансеном, когда она приезжал в Стокгольм, и была очарована им. Они встретились еще раз и были так потрясены, что поняли: между ними не может ничего быть потому лишь, что сильная симпатия может превратиться в угрожающую их жизни страсть. Ковалевская писала подруге: «Нансен так увлечен своим путешествием в Гренландию, что никакая возлюбленная не может с этой поездкой конкурировать. И ничто не сможет заставить его отказаться от поездки к духам мертвых великанов, которые, по лапландским сагам, спят на ледяных просторах Гренландии».

Нансен действительно отправился в Гренландию, но Ковалевскую помнил до конца жизни. Когда он много десятилетий спустя совершал путешествие по Армении, он как-то разоткровенничался на эту тему с журналистом и писателем Н.К. Вержбицким. В своей мемуарной книге «Встречи» последний пишет:

«Мне больших усилий потребовалось для того, чтобы решиться спросить Нансена относительно его знакомства с Софьей Ковалевской. Конечно, это было не совсем деликатно с моей стороны. Но во мне жил газетчик.

- Ковалевская?.. Это был человек редкой духовной и физической красоты, самая обаятельная и умная женщина в Европе того времени, - после довольно продолжительного молчания сказал Нансен. – Да, безусловно, у меня было к ней сердечное влечение, и я догадывался о взаимности. Но мне нельзя было нарушить свой долг, я и вернулся к той, которой уже было дано обещание… Теперь я об этом не жалею!»

Нансен в данном случае слегка покривил душой, поскольку никакими обязательствами по отношению к Еве, о которой он говорит, связан не был. Зато он, вне всякого сомнения, испытывал искренние чувства к Софье.


Фритьоф и Ева

Впервые Нансен увидел ее в феврале 1888 года на холме Фрогнер возле Кристиании.

«Однажды Фритьоф, - вспоминала их дочь, - возвращался с лыжной прогулки в Нурмарке и вдруг заметил пару лыж и белый от снега зад, торчащий из сугроба. Из любопытства он остановился. Из сугроба показалась вся залепленная снегом голова, и на него глянули большие черные глаза. Это была Ева. Они представились друг другу, немного посмеялись и разошлись – каждый своей дорогой. Вот и вся встреча».

Фритьоф знал, что встреченная им Ева Хелена Сарс (1858 – 1907) – известная камерная певица. Вскоре Нансен пришел в гости в дом матери Евы, но на этом всё и закончилось.

А вот Ева очень ждала Фритьофа. Многочисленные мемуаристы говорят, что Нансен быстро поражал воображение девушек (хотя Ева была уже очень взрослой женщиной, к тому же на 3 года старше своего будущего мужа) привлекающим слабый пол сочетанием мужественности, если не сказать – брутальности, особой красоты викинга, почти юношеским шармом и … умением смущаться.

И Ева получила-таки своего Фритьофа. Нельзя сказать. что жизнь с Фритьофом была для нее очень счастливой. Он много изменял ей – а она об этом знала. Он постоянно куда-то уезжал – а она ждала. Он был все время на виду – а ей ради семьи и воспитания пятерых детей пришлось оставить сцену.

Но то, что «ее мальчика» и «его лягушечку» (так называли они друг друга в личной переписке) связывала искренняя любовь – несомненно! Она рано умерла – и он чуть не сошел с ума от горя.

Фритьоф, Сигрун и Кэтлин Скотт

Через несколько лет Нансен женился на фру Сигрун Мюнте, жене своего соседа и известного художник Герхарда Мюнте. С Сигрун роман начался за два десятка лет до свадьбы, еще при жизни Евы. По версии родных, он сделал это из-за чувства вины перед Сигрун, когда их отношения стали достоянием гласности. Вряд ли это так – в обществе знали об их романе практически с самого начала.

После свадьбы Фритьоф не выглядел особо счастливым – по воспоминаниям друзей и знакомых. Да и Сигрун после бракосочетания счастливее не стала. Вероятно, она и не предполагала, что жизнь фру Нансен полна огорчений, ревности и бесконечного ожидания мужа. Когда ее однажды спросили, о чем они разговаривали с Нансеном дома в Пульхёгде, она ответила: «Разговаривали? Да мы и не разговаривали вовсе. Во всяком случае, редко – или никогда».

После смерти Евы Фритьоф долгое время не хотел ни с кем общаться, но продолжал поддерживать отношения с Сигрун, что совершенно не мешало ему испытывать страсть к другой женщине – не просто чужой жене, а жене своего английского коллеги – полярного исследователя Роберта Скотта.

Кэтлин была женщиной страстной и охочей до знаменитых мужчин – так что можно сказать, что они с Фритьофом нашли друг друга, в прямом и переносном смысле. Отношения развивались очень быстро и бурно. Разница в 17 лет ни одного из них нисколько не смущала. Они не только не скрывали отношений – но даже и ездили вместе в другие города и страны. Нансен был серьезно увлечен миссис Скотт и даже мечтал о совместном ребенке, который должен был бы быть похож на Кэтлин.

Но, какой бы ветреной не была Кэтлин, за мужа, отправившегося покорять Антарктику, она переживала – и в январе 1913 года отправляется на корабле в Новую Зеландию, где рассталась с Робертом перед началом его экспедиции и где они договорились встретиться после ее окончания. По дороге она узнала о гибели всех членов экспедиции.

Трагическая смерть мужа, которого Нансен критиковал за излишнюю легкомысленность в подготовке экспедиции (и был совершенно прав!), его проигрыш Норвегии оказались решающими для отношений Кэтлин с Фритьофом. Она решительно заморозила их.

Нансен решил подождать лучших времен – он полагал, что Кэтлин нужно время. Они состояли в переписке – и в 1919 году встретились в Лондоне. Нансен сделал ей официальное предложение. Кэтлин отказала и в качестве основной причина назвала громадную разницу в возрасте. Ведь Фритьофу было уже 58 лет, а ей – только 41. Кроме того, она прекрасно была осведомлена, что некая норвежская дама ушла от своего известного мужа-художника из-за любви к Нансену.

Сигрун и Фритьоф поженились 17 декабря 1919 года.

Положение хозяйки дома было, безусловно, приятно для Сигрун, но отношения с детьми Нансена оставались прохладными всю жизнь.


«Давай останемся там навсегда!»


В книге «Нансен и его женщины» Карин Берг пишет о последней любви Нансена – американской журналистке и писательнице норвежского происхождения Бренде Уеланд. У романа есть свидетели – тридцать писем, которые хранятся в «Историческом обществе Миннесоты» в США. Познакомил Бренду и Фритьофа ее отец, Андреас Уеланд, который регулярно приезжал на свою историческую родину. Нансен приехал в США в 1929 году обсуждать строительство цеппелина и жил у Андреаса. Бренда договорилась взять у известного норвежца интервью – и впервые увидела его в Нью-Йорке в марте. И влюбилась с первого взгляда. Нансен ответил ей взаимностью.

Они состояли в переписке до последних дней жизни Фритьофа. Он писал ей трогательные письма: “My darlig Brenda! I love your name, Brenda, it is the fire of your soul, and your radiant burning eyes”.

Никогда ране в жизни, как писал сам Фритьоф, он не встречал такой открытой и искренней девушки, которая могла бы с первого взгляда пробудить в нем ответное чувство. Он настолько был увлечен ею. Даже предложил отправиться вместе с ним в полет на цеппелине и добавил: «Если мы не вернемся, это не имеет ни малейшего значения, потому я бы хотел, чтобы мы вместе остались там навсегда».

В статье использованы материалы книги автора – первой русскоязычной биографии «Нансен. Человек и миф» , которая вышла в издательстве «Игра слов» при поддержке Посольства Норвегии в РФ.




http://www.norvegia.ru/News_and_events/culture/Nansen/Fridtjof-Nansen-and-HIS-WOMEN/

© Copyright: Iv Olendr, 2012

Регистрационный номер №0020830

от 30 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0020830 выдан для произведения:

 

Мои переводы с украинского. Ольга Богомолец


Я так люблю тебя, Ева. Не соглашайся на брак.
Не жалей меня, хоть и горько мне будет так.
Я прошу, помолчи. Передумай за ночь.
Хорошенько все взвесь, и утром скажи: "Иди прочь!"

Свет мечты о тебе поёт песни сиреной,
Привяжусь-ка я к мачте,
Залью уши воском, наполню свой рот морской пеной.
Я боюсь тебя, Ева.
Я впервые в жизни люблю.

Моя Песнь Песней! Золотой птенчик, залетевший в мой сад.
Корабль поплывёт, я его не смогу удержать.
"Фрам" - это значит "Вперёд".А "Ева" -"Навечно назад"
И я брошу тебя, Ева, в прошлом,
Потому что сердце вечным поиском снега припорошит.

Неделю все будет отлично. Целовать буду твоё милое личико.
Может и не неделю, а целая жизнь пройдёт.
Будем очень счастливыми. Но внезапно Оно позовёт.
Ты сумеешь, Ева, простить это и понять?
Ты не будешь плакать? Не поставишь душу на якорь?
Не столкнутся во мне два начала - Ты и Оно?
Без тебя я несчастлив. Без него - никакой.
Без тебя - тронусь разумом. Без него - пойду на дно.

Твои тёплые руки в моих отмороженных,
Отрываю губы свои от пальцев твоих грустных и встревоженных...
Сумеешь ли выжить во временах от разлуки и снова до разлуки?
Если годами нужно будет ждать, вытянув навстречу усталые руки?
"Фрам" застрянет во льдах... Я могу не возвратиться!
Я себя не смогу простить. А если  у нас дитя родится?
У тебя, такой молодой,в цвету, согретой солнцем?
- Я люблю тебя, Нансен! В ожиданьи навечно открыто души оконце.
Все святое во мне называется Нансен.
Пусть поет свою песню сирена, она перед нами в долгах.
Я сама разобьюсь о грудь "Фрама" шампанским,
Когда вечный поиск тебя позовет остаться в вечных снегах.
Моя Песнь Песней. Вечный сад мой без листопада!
Ты откроешь свой полюс. Теченье не станет преградой.
Одолеешь снега. Все останется, милый, в прошлом.
"Фрам" - это значит "Вперёд", с моим горизонтом и верой только в хорошее.


Ольга Богомолець

Я кохаю Вас, Єво. Не виходьте за мене заміж.
Не жалійте мене, хоч і тяжко буде мені.
Я Вас прошу, ні слова. Усе передумайте за ніч.
Добре зважте на все, і вранці скажете: ні.
Світла мрія про Вас співає мені як сирена.
Прив'яжуся до щогли і вуха воском заллю.
Розумію, це щастя. але щастя - воно не для мене.
Я боюся Вас, Єво. Я вперше в житті люблю.
Моя Пісне Пісень! Золоте пташеня мого саду.
Корабель попливе, я не вдержу його в берегах.
"Фрам"- це значить "Вперед". Ви залишитесь, Єво, позаду.
Бо до серця підступить вічний пошук у вічних снігах.
Тиждень буде все добре. цілуватиму Ваше обличчя.
Може, навіть, не тиждень, а цілі роки минуть.
Будем дуже щасливі. Але раптом Воно покличе.
Ви зумієте, Єво, простити це і збагнууть?
Ви не будете плакать? Не поставите душу на якір?
Не зіткнуться в мені два начала - Ви і Воно?
Я без Вас нещасливий. А без нього буду ніякий.
Я без Вас збожеволію. А без нього піду на дно.
Ваш теплі долоні і мої відморожені руки...
Як вуста відірву від такої сумної руки?
Чи зумієти жить від розлуки і знов до розлуки?
А якщо доведеться чекати мене роки?
"Фрам" застрягне в льодах... А якщо не вернуся я звідти?...
Я ж собі не прощу! А якщо у нас буде дитя?!
Ви, така молода!.. Ви, що любите сонце і квіти!
- Я люблю Тебе, Нансен! І чекатиму все життя.
Все, що є найсвятіше в мені, називається Нансен.
Хай співає сирена, вона перед нами в боргах.
Я сама розіб'ю об "Фрамові" груди шампанське,
Як покличе тебе вічний пошук у вічних снігах.
Моя Пісня Пісень! Вічний саде мій без листопаду!
Ти відкриєш свій полюс. Тебе не знесе течія.
Подолаєш сніги. Все залишиться, милий, позаду.
"Фрам"- це значить "Вперед". А на обрію буду я".





Вдохновилась Олей Богомолец и перевела, а последующий за этим поиск информации меня огорчил.




Фритьоф Нансен и его женщины

Фритьоф Нансен далеко не всегда был седовласым старцем, немощным и дряхлым! Хотя именно так его воспринимает большая часть наших современников. А ведь до самых последних дней жизни он был настоящим героем-любовником!

Необыкновенный темперамент, невероятная сила воли, уверенность в своих силах и «упертость», желание жить полной жизнью – вот что всегда было присуще великому путешественнику и общественному деятелю. Нансен был красив и привлекателен даже в старости. И еще он всегда любил женщин – и никогда не скрывал этого.


Зимой 1888 года Нансен случайно встречает в горах свою будущую жену Еву Сарс, но из той встречи в то время «не возгорелось пламя».
Тем не менее, перед тем, как отправиться во льды Гренландии Фритьоф пишет прощальные письма пятерым женщинам: Юханне Силов, Марионн Шарп, Кленодии (Драгоценности), Еве Сарс и ... Софье Ковалевской

Софья Ковалевская

Соня познакомилась с Фритьофом Нансеном, когда она приезжал в Стокгольм, и была очарована им. Они встретились еще раз и были так потрясены, что поняли: между ними не может ничего быть потому лишь, что сильная симпатия может превратиться в угрожающую их жизни страсть. Ковалевская писала подруге: «Нансен так увлечен своим путешествием в Гренландию, что никакая возлюбленная не может с этой поездкой конкурировать. И ничто не сможет заставить его отказаться от поездки к духам мертвых великанов, которые, по лапландским сагам, спят на ледяных просторах Гренландии».

Нансен действительно отправился в Гренландию, но Ковалевскую помнил до конца жизни. Когда он много десятилетий спустя совершал путешествие по Армении, он как-то разоткровенничался на эту тему с журналистом и писателем Н.К. Вержбицким. В своей мемуарной книге «Встречи» последний пишет:

«Мне больших усилий потребовалось для того, чтобы решиться спросить Нансена относительно его знакомства с Софьей Ковалевской. Конечно, это было не совсем деликатно с моей стороны. Но во мне жил газетчик.

- Ковалевская?.. Это был человек редкой духовной и физической красоты, самая обаятельная и умная женщина в Европе того времени, - после довольно продолжительного молчания сказал Нансен. – Да, безусловно, у меня было к ней сердечное влечение, и я догадывался о взаимности. Но мне нельзя было нарушить свой долг, я и вернулся к той, которой уже было дано обещание… Теперь я об этом не жалею!»

Нансен в данном случае слегка покривил душой, поскольку никакими обязательствами по отношению к Еве, о которой он говорит, связан не был. Зато он, вне всякого сомнения, испытывал искренние чувства к Софье.


Фритьоф и Ева

Впервые Нансен увидел ее в феврале 1888 года на холме Фрогнер возле Кристиании.

«Однажды Фритьоф, - вспоминала их дочь, - возвращался с лыжной прогулки в Нурмарке и вдруг заметил пару лыж и белый от снега зад, торчащий из сугроба. Из любопытства он остановился. Из сугроба показалась вся залепленная снегом голова, и на него глянули большие черные глаза. Это была Ева. Они представились друг другу, немного посмеялись и разошлись – каждый своей дорогой. Вот и вся встреча».

Фритьоф знал, что встреченная им Ева Хелена Сарс (1858 – 1907) – известная камерная певица. Вскоре Нансен пришел в гости в дом матери Евы, но на этом всё и закончилось.

А вот Ева очень ждала Фритьофа. Многочисленные мемуаристы говорят, что Нансен быстро поражал воображение девушек (хотя Ева была уже очень взрослой женщиной, к тому же на 3 года старше своего будущего мужа) привлекающим слабый пол сочетанием мужественности, если не сказать – брутальности, особой красоты викинга, почти юношеским шармом и … умением смущаться.

И Ева получила-таки своего Фритьофа. Нельзя сказать. что жизнь с Фритьофом была для нее очень счастливой. Он много изменял ей – а она об этом знала. Он постоянно куда-то уезжал – а она ждала. Он был все время на виду – а ей ради семьи и воспитания пятерых детей пришлось оставить сцену.

Но то, что «ее мальчика» и «его лягушечку» (так называли они друг друга в личной переписке) связывала искренняя любовь – несомненно! Она рано умерла – и он чуть не сошел с ума от горя.

Фритьоф, Сигрун и Кэтлин Скотт

Через несколько лет Нансен женился на фру Сигрун Мюнте, жене своего соседа и известного художник Герхарда Мюнте. С Сигрун роман начался за два десятка лет до свадьбы, еще при жизни Евы. По версии родных, он сделал это из-за чувства вины перед Сигрун, когда их отношения стали достоянием гласности. Вряд ли это так – в обществе знали об их романе практически с самого начала.

После свадьбы Фритьоф не выглядел особо счастливым – по воспоминаниям друзей и знакомых. Да и Сигрун после бракосочетания счастливее не стала. Вероятно, она и не предполагала, что жизнь фру Нансен полна огорчений, ревности и бесконечного ожидания мужа. Когда ее однажды спросили, о чем они разговаривали с Нансеном дома в Пульхёгде, она ответила: «Разговаривали? Да мы и не разговаривали вовсе. Во всяком случае, редко – или никогда».

После смерти Евы Фритьоф долгое время не хотел ни с кем общаться, но продолжал поддерживать отношения с Сигрун, что совершенно не мешало ему испытывать страсть к другой женщине – не просто чужой жене, а жене своего английского коллеги – полярного исследователя Роберта Скотта.

Кэтлин была женщиной страстной и охочей до знаменитых мужчин – так что можно сказать, что они с Фритьофом нашли друг друга, в прямом и переносном смысле. Отношения развивались очень быстро и бурно. Разница в 17 лет ни одного из них нисколько не смущала. Они не только не скрывали отношений – но даже и ездили вместе в другие города и страны. Нансен был серьезно увлечен миссис Скотт и даже мечтал о совместном ребенке, который должен был бы быть похож на Кэтлин.

Но, какой бы ветреной не была Кэтлин, за мужа, отправившегося покорять Антарктику, она переживала – и в январе 1913 года отправляется на корабле в Новую Зеландию, где рассталась с Робертом перед началом его экспедиции и где они договорились встретиться после ее окончания. По дороге она узнала о гибели всех членов экспедиции.

Трагическая смерть мужа, которого Нансен критиковал за излишнюю легкомысленность в подготовке экспедиции (и был совершенно прав!), его проигрыш Норвегии оказались решающими для отношений Кэтлин с Фритьофом. Она решительно заморозила их.

Нансен решил подождать лучших времен – он полагал, что Кэтлин нужно время. Они состояли в переписке – и в 1919 году встретились в Лондоне. Нансен сделал ей официальное предложение. Кэтлин отказала и в качестве основной причина назвала громадную разницу в возрасте. Ведь Фритьофу было уже 58 лет, а ей – только 41. Кроме того, она прекрасно была осведомлена, что некая норвежская дама ушла от своего известного мужа-художника из-за любви к Нансену.

Сигрун и Фритьоф поженились 17 декабря 1919 года.

Положение хозяйки дома было, безусловно, приятно для Сигрун, но отношения с детьми Нансена оставались прохладными всю жизнь.


«Давай останемся там навсегда!»


В книге «Нансен и его женщины» Карин Берг пишет о последней любви Нансена – американской журналистке и писательнице норвежского происхождения Бренде Уеланд. У романа есть свидетели – тридцать писем, которые хранятся в «Историческом обществе Миннесоты» в США. Познакомил Бренду и Фритьофа ее отец, Андреас Уеланд, который регулярно приезжал на свою историческую родину. Нансен приехал в США в 1929 году обсуждать строительство цеппелина и жил у Андреаса. Бренда договорилась взять у известного норвежца интервью – и впервые увидела его в Нью-Йорке в марте. И влюбилась с первого взгляда. Нансен ответил ей взаимностью.

Они состояли в переписке до последних дней жизни Фритьофа. Он писал ей трогательные письма: “My darlig Brenda! I love your name, Brenda, it is the fire of your soul, and your radiant burning eyes”.

Никогда ране в жизни, как писал сам Фритьоф, он не встречал такой открытой и искренней девушки, которая могла бы с первого взгляда пробудить в нем ответное чувство. Он настолько был увлечен ею. Даже предложил отправиться вместе с ним в полет на цеппелине и добавил: «Если мы не вернемся, это не имеет ни малейшего значения, потому я бы хотел, чтобы мы вместе остались там навсегда».

В статье использованы материалы книги автора – первой русскоязычной биографии «Нансен. Человек и миф» , которая вышла в издательстве «Игра слов» при поддержке Посольства Норвегии в РФ.




http://www.norvegia.ru/News_and_events/culture/Nansen/Fridtjof-Nansen-and-HIS-WOMEN/
Рейтинг: 0 831 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярные стихи за месяц
129
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
91
91
71
70
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
57
56
Красота 25 октября 2017 (Ольга Боровикова)
56
52
Осеннее 11 ноября 2017 (Нина Колганова)
50
49
49
48
46
45
44
Наши мысли... 10 ноября 2017 (Виктор Лидин)
43
41
41
40
38
37
В ДОРОГЕ 1 ноября 2017 (Рената Юрьева)