Роберт Фрост Бойзвилл 3 часть

6 ноября 2014 - Толстов Вячеслав
Теперь закройте окна 

Теперь закройте окна и тишины все поля;
Если деревья должны, пусть молча бросить;
Нет птица не поет сейчас, и если есть,
. Будь то моя потеря
Это будет долго, прежде чем болота возобновить,
это будет долго, прежде чем ранняя птица:
Так закройте окна и не слышать ветер,
Но видеть все ветра перемешивают.

Line-шторм Песня 

Облака линии грозовые летать оборванный и быстры,
дорога несчастным весь день,
где мириады снежные кварцевые камни поднять,
и копыт отпечатки исчезнут.
Придорожные цветы, слишком влажные для пчел,
расходуют свою цветение зря.
Приходите по холмам и далеко со мной,
И моя любовь под дождем.
Птицы имеют меньше говорить сами за себя
В разорванной отчаяния деревообрабатывающей мире
, чем сейчас этих бесчисленных лет эльфы,
хотя они не являются менее есть:
Все песни из леса дробится как-то
диких, легко разрушены выросли.
Приходите, будет моя любовь в мокрых лесов; пришел,
где ветви дождь, когда он дует.
Существует шторм призвать позади
И шум нашу пение вниз,
и мелководье трепеща с ветром
, из которых можно собрать вашу мантию.
Какая разница, если мы идем ясно на запад,
и пришли не через сухой обуты?
Для Уайлдинг брошь должна смачивать ваша грудь
дождь свежих золотарник.
О, никогда этого подавляющего восточный ветер набухает
Но кажется, что возвращение на море в
в древние земли, где она была снаряды
Перед возрасте папоротника ;
И кажется, что время, когда после сомневаюсь
Наша любовь вернулась сломя голову.
О, выйдет в шторм и разгром
И быть моя любовь под дождем.

Октября 

O утро замяли октября мягкий,
твои листья созрели к падению;
завтра ветра, если оно будет диким,
тратить их все.
Вороны над лесом вызова;
. Завтра они могут образовывать и перейти
O замяли октября утром мягкий,
Begin часы этого дня медленно,
сделать день кажется нам менее краток.
Сердца не прочь время попутал,
обмануть нас в том, как вы знаете,
отпустите один лист на рассвете;
В полдень выпуска другой лист;
один от наших деревьев, один далеко;
замедлять солнце с нежным туманом;
. чар землю с аметистом
медленно, медленно!
Ради виноград », если бы все были,
на котором листья уже сожжены мороза,
чья сгруппированы фрукты должны еще быть lost-
Ради виноград "вдоль стены.

Моя бабочка 

Твоими жаждущий любящие цветы мертвы, тоже
И глупо ВС-нападающий, он
что испугались тебя так часто, как бежали или мертвым:
Сохранить только меня
(И это не грустно тебе!)
Сохранить только меня
Там нет ни одного оставленного оплакивать тебя . в полях
серый трава не пятнистый со снегом;
Его два банка не закрыты от реки;
Но это долго ago-
Кажется forever-
С первым я увидел тебя взгляд,
Со всеми ослепительными других,
в воздушном флирт,
осадка в любви,
Бросил, запутался, развернулся и развернулся выше,
как безвольно поднялся-венок в сказочном танце.
Когда это было, мягкий туман
Из сожалению висел не на всю землю,
и я был рад за тебя,
. И рад за меня, я не знала
, Ты не знаешь, кто шатался, блуждая по высокой,
что судьба сделала тебя за удовольствие ветра,
с тех великих нерадивых крыльями,
и не для я тоже
Были и другие вещи:
Он Казалось Бог пусть тебя трепетать от его нежной застежкой:
Тогда страшно он позволил тебе выиграть
Слишком далеко за его быть собраны в,
Взятым тебя, o'er хотят, с ungentle рук.
Ах! Я помню, мне
как раз заговора было хоть отбавляй
Против моего жизни-
томление ней и мечтать любят;
Surging, травы dizzied меня мысли,
ветерок три запахи принес,
И камень-цветок махнул в палочки!
Потом, когда я был обезумевший
И не мог говорить,
искоса, полный на моей щеке,
что должно, что безрассудно зефир бросать
Но дикий прикосновение твоего красителя пыльной крыла!
Я обнаружил, что крыло сломано в день!
Ибо Ты мертвы, я сказал,
и странно птицы говорят.
Я нашел его с увядшими листьями
под навесами.

Нежелание 

OUT через поля и леса
и по стенам я wended;
я поднялся на холмы зрения
и смотрел на мир, и сошел;
я пришел к шоссе дома,
. И вот, он закончился
Листья все мертвым на земле,
кроме тех, что дуб является сохранение
Чтобы распутать их по одному
и пусть идут выскабливание и ползучая
Out над коркой снега,
когда другие спят.
А мертвые листья не лежат ютились и еще,
больше не взорван сюда и туда,
в прошлом одинокий астра ушел;
цветков Гамамелис вянут;
сердце все еще ​​болит искать,
но ноги вопрос "куда?"
Ах, когда в сердце человека
Было ли это когда-нибудь меньше, чем в государственной измене
К идти с дрейфом вещей,
чтобы дать с благодатью к причине,
и лук, и принять и согласиться конец
из любви или сезона?

© Copyright: Толстов Вячеслав, 2014

Регистрационный номер №0250984

от 6 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0250984 выдан для произведения: Now Close the Windows 

NOW close the windows and hush all the fields;
If the trees must, let them silently toss;
No bird is singing now, and if there is,
Be it my loss.
It will be long ere the marshes resume,
It will be long ere the earliest bird:
So close the windows and not hear the wind,
But see all wind-stirred.

A Line-storm Song 

THE line-storm clouds fly tattered and swift,
The road is forlorn all day,
Where a myriad snowy quartz stones lift,
And the hoof-prints vanish away.
The roadside flowers, too wet for the bee,
Expend their bloom in vain.
Come over the hills and far with me,
And be my love in the rain.
The birds have less to say for themselves
In the wood-world′s torn despair
Than now these numberless years the elves,
Although they are no less there:
All song of the woods is crushed like some
Wild, easily shattered rose.
Come, be my love in the wet woods; come,
Where the boughs rain when it blows.
There is the gale to urge behind
And bruit our singing down,
And the shallow waters aflutter with wind
From which to gather your gown.
What matter if we go clear to the west,
And come not through dry-shod?
For wilding brooch shall wet your breast
The rain-fresh goldenrod.
Oh, never this whelming east wind swells
But it seems like the sea′s return
To the ancient lands where it left the shells
Before the age of the fern;
And it seems like the time when after doubt
Our love came back amain.
Oh, come forth into the storm and rout
And be my love in the rain.

October 

O HUSHED October morning mild,
Thy leaves have ripened to the fall;
To-morrow′s wind, if it be wild,
Should waste them all.
The crows above the forest call;
To-morrow they may form and go.
O hushed October morning mild,
Begin the hours of this day slow,
Make the day seem to us less brief.
Hearts not averse to being beguiled,
Beguile us in the way you know;
Release one leaf at break of day;
At noon release another leaf;
One from our trees, one far away;
Retard the sun with gentle mist;
Enchant the land with amethyst.
Slow, slow!
For the grapes′ sake, if they were all,
Whose leaves already are burnt with frost,
Whose clustered fruit must else be lost—
For the grapes′ sake along the wall.

My Butterfly 

THINE emulous fond flowers are dead, too,
And the daft sun-assaulter, he
That frighted thee so oft, is fled or dead:
Save only me
(Nor is it sad to thee!)
Save only me
There is none left to mourn thee in the fields.
The gray grass is not dappled with the snow;
Its two banks have not shut upon the river;
But it is long ago—
It seems forever—
Since first I saw thee glance,
With all the dazzling other ones,
In airy dalliance,
Precipitate in love,
Tossed, tangled, whirled and whirled above,
Like a limp rose-wreath in a fairy dance.
When that was, the soft mist
Of my regret hung not on all the land,
And I was glad for thee,
And glad for me, I wist.
Thou didst not know, who tottered, wandering on high,
That fate had made thee for the pleasure of the wind,
With those great careless wings,
Nor yet did I.
And there were other things:
It seemed God let thee flutter from his gentle clasp:
Then fearful he had let thee win
Too far beyond him to be gathered in,
Snatched thee, o′er eager, with ungentle grasp.
Ah! I remember me
How once conspiracy was rife
Against my life—
The languor of it and the dreaming fond;
Surging, the grasses dizzied me of thought,
The breeze three odors brought,
And a gem-flower waved in a wand!
Then when I was distraught
And could not speak,
Sidelong, full on my cheek,
What should that reckless zephyr fling
But the wild touch of thy dye-dusty wing!
I found that wing broken to-day!
For thou are dead, I said,
And the strange birds say.
I found it with the withered leaves
Under the eaves.

Reluctance 

OUT through the fields and the woods
And over the walls I have wended;
I have climbed the hills of view
And looked at the world, and descended;
I have come by the highway home,
And lo, it is ended.
The leaves are all dead on the ground,
Save those that the oak is keeping
To ravel them one by one
And let them go scraping and creeping
Out over the crusted snow,
When others are sleeping.
And the dead leaves lie huddled and still,
No longer blown hither and thither;
The last lone aster is gone;
The flowers of the witch-hazel wither;
The heart is still aching to seek,
But the feet question ′Whither?′
Ah, when to the heart of man
Was it ever less than a treason
To go with the drift of things,
To yield with a grace to reason,
And bow and accept and accept the end
Of a love or a season?
Рейтинг: 0 227 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!