ГлавнаяСтихиЛирикаГородская → Метеостихи конца двадцатого века

Метеостихи конца двадцатого века

20 марта 2012 - Валерий Левченко

Прощай, зима? Ползком, украдкой,

за овощной таясь палаткой,

почти уковыляла вдаль,

но вновь смешала календарь

и прихватила март с апрелем.

Уже готовый к птичьим трелям,

я снова валенки надел,

но оказался не у дел.

 

Снег был изряден, но не прочен,

он к рождеству был приурочен,

накоплен впрок, да вышел срок,

теперь – на выброс, за порог.

Сугроб ненужный – просто свалка...

Такая вышла затоварка,

что я с тоскою повторял:

какой загублен матерьял!

 

В канун открытия Америк

я плот резиновый примерил,

готовя первый взмах весла,

когда своё возьмёт весна,

ну, а за ней не заржавело,

и в полдень с крыш капель запела,

пошла вода округой всей

на радость местных карасей.

 

Установились торопливо

моря весеннего разлива,

дома, как будто корабли,

стояли прочно на мели.

Я сам на той мели болтался,

со скукой тесно побратался,

взирал, как времени вода

течёт неведомо куда.

 

Считал часы, а шли недели.

Я пребывал в бездушном теле,

в котором кончился завод,

и ожидал исхода вод

и не спешил изведать хлябей.

И лишь нужда в насущном хлебе,

тоскою наполняя грудь,

влекла из дома в тяжкий путь.

 

Не знал ни дела, ни покоя

и даже, что это такое,

припоминал с большим трудом.

Был суетой наполнен дом,

но я был в тяжкой полудрёме

и ничего не помнил, кроме

того, что тягостен весьма

груз бесконечного письма.

 

В эпоху общего разлада

и торжествующего злата

я, растерявши прежний пыл,

с самим собой в разладе был,

когда ни злата и ни блата,

а голос старого собрата –

без оговорок, напрямик –

звучал так редко в нужный миг.

 

И мне казалось, что бесплоден

круговорот воды в природе:

мороз и – солнце... И вода

вновь бьёт о струны-провода...

Мы подтянуть их забывали,

и струны гулко завывали,

и ветер тренькал за стеной

всю ночь на лире жестяной.

 

А на дворе концовка века,

как финиш долгого забега –

куда? зачем? каков итог?

Да никаков. Ещё виток

диалектической спирали.

Себя спросил я: не пора ли

прощаться всё-таки с зимой?

Зима! Вали-ка ты домой!..

 

Я был по горло сыт тем пленом,

где до весны лежал поленом –

сидел, стоял... – не в этом суть!

Вот если б попросту заснуть,

очнувшись где-нибудь в апреле,

уже готовым к птичьим трелям,

к работе сердца и ума –

пошла б зелёная сама!..

 

Сходил на убыль век двадцатый,

в проёмах окон рост рассады

сигнализировал: пора!

Вода бежала со двора,

температура поднималась,

и оставалась только малость:

мне самому подняться в строй –

бегом навёрстывать простой.

 

И я вставал, смотрел за окна:

как там округа, не намокла? –

И сквозь стекло очковых линз

искал, где новый катаклизм.

Век догоняя уходящий,

бросал письмо в почтовый ящик –

всю жизнь спеша, как на вокзал,

вздыхал: успел, не опоздал...

© Copyright: Валерий Левченко, 2012

Регистрационный номер №0036277

от 20 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0036277 выдан для произведения:

Прощай, зима? Ползком, украдкой,

за овощной таясь палаткой,

почти уковыляла вдаль,

но вновь смешала календарь

и прихватила март с апрелем.

Уже готовый к птичьим трелям,

я снова валенки надел,

но оказался не у дел.

 

Снег был изряден, но не прочен,

он к рождеству был приурочен,

накоплен впрок, да вышел срок,

теперь – на выброс, за порог.

Сугроб ненужный – просто свалка...

Такая вышла затоварка,

что я с тоскою повторял:

какой загублен матерьял!

 

В канун открытия Америк

я плот резиновый примерил,

готовя первый взмах весла,

когда своё возьмёт весна,

ну, а за ней не заржавело,

и в полдень с крыш капель запела,

пошла вода округой всей

на радость местных карасей.

 

Установились торопливо

моря весеннего разлива,

дома, как будто корабли,

стояли прочно на мели.

Я сам на той мели болтался,

со скукой тесно побратался,

взирал, как времени вода

течёт неведомо куда.

 

Считал часы, а шли недели.

Я пребывал в бездушном теле,

в котором кончился завод,

и ожидал исхода вод

и не спешил изведать хлябей.

И лишь нужда в насущном хлебе,

тоскою наполняя грудь,

влекла из дома в тяжкий путь.

 

Не знал ни дела, ни покоя

и даже, что это такое,

припоминал с большим трудом.

Был суетой наполнен дом,

но я был в тяжкой полудрёме

и ничего не помнил, кроме

того, что тягостен весьма

груз бесконечного письма.

 

В эпоху общего разлада

и торжествующего злата

я, растерявши прежний пыл,

с самим собой в разладе был,

когда ни злата и ни блата,

а голос старого собрата –

без оговорок, напрямик –

звучал так редко в нужный миг.

 

И мне казалось, что бесплоден

круговорот воды в природе:

мороз и – солнце... И вода

вновь бьёт о струны-провода...

Мы подтянуть их забывали,

и струны гулко завывали,

и ветер тренькал за стеной

всю ночь на лире жестяной.

 

А на дворе концовка века,

как финиш долгого забега –

куда? зачем? каков итог?

Да никаков. Ещё виток

диалектической спирали.

Себя спросил я: не пора ли

прощаться всё-таки с зимой?

Зима! Вали-ка ты домой!..

 

Я был по горло сыт тем пленом,

где до весны лежал поленом –

сидел, стоял... – не в этом суть!

Вот если б попросту заснуть,

очнувшись где-нибудь в апреле,

уже готовым к птичьим трелям,

к работе сердца и ума –

пошла б зелёная сама!

 

Сходил на убыль век двадцатый,

в проёмах окон рост рассады

сигнализировал: пора!

Вода бежала со двора,

температура поднималась,

и оставалась только малость:

мне самому подняться в строй –

бегом навёрстывать простой.

 

И я вставал, смотрел за окна:

как там округа, не подмокла? –

И сквозь стекло очковых линз

искал, где новый катаклизм.

Век догоняя уходящий,

бросал письмо в почтовый ящик –

всю жизнь спеша, как на вокзал,

вздыхал: успел, не опоздал...

Рейтинг: 0 653 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярные стихи за месяц
139
133
129
104
102
99
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
78
78
77
76
76
70
69
67
67
65
65
64
62
60
МУЗА 27 августа 2017 (Константин Батурин)
59
59
56
53
53
52
50
47
35