Чёрный день

3 ноября 2013 - Андрей Балабаев


В чёрный день моя жизнь не заладилась.
Всё не так! в этот чёрный, чернеющий день.
Всё из рук повалилось, проштрафилось...
И склонилась над сенью кромешная 
чёрная, молчаливая тень.

Ни намёка на изнеженность ясную
и ни капли тепла в мой домашний очаг.
Равнодушие в дом мой повадилось
и ступает тщеславно, 
унылую долю сжимая в кулак.

В этот день не возможно счастье постичь.. 
И возрадоваться!
Блекнет свет, догорает свеча.
И во тьме только кошка взирает
на потухшую близость губ ускользающих..
-То, былая канва.

Чёрный день! - 
Он безрадостен, 
сух и безропотен..

Даже скрипа! - 
Того не слыхать.. 

Тени падают,
Кошка тут не мурлыкает!

Только светятся
два кровавых зрачка.

Этот чёрный чернеющий день надежду не дарит!
Он нем, глух, на любые мольбы - сплошь кромешная тьма.
Всё живое на смерть осуждает.. и горят, всё горят! -
Эти чёртовы, кошачьи глаза. 

Он безвестностью сердце не радует,
только душит - оттачивает страх; 
и ввергают всю память в безмолвие
о забытых, пропащих годах. 

На устах отражаются всполохи..и дрожание рук не унять.
Мрачен день, когда ты в одиночестве, и стареющий груз с плеч
никому, никогда, не позволит он снять.
Даже дождь!- сердца стук не обрадует..
Жизнь уходит навечно! и в путь провожают
только чёрные, чёрные! кошачьи глаза.

© Copyright: Андрей Балабаев, 2013

Регистрационный номер №0167512

от 3 ноября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0167512 выдан для произведения:


В чёрный день моя жизнь не заладилась.
Всё не так! в этот чёрный, чернеющий день.
Всё из рук повалилось, проштрафилось...
И склонилась над сенью кромешная 
чёрная, молчаливая тень.

Ни намёка на изнеженность ясную
и ни капли тепла в мой домашний очаг.
Равнодушие в дом мой повадилось
и ступает тщеславно, 
унылую долю сжимая в кулак.

В этот день не возможно счастье постичь.. 
И возрадоваться!
Блекнет свет, догорает свеча.
И во тьме только кошка взирает
на потухшую близость губ ускользающих..
-То, былая канва.

Чёрный день! - 
Он безрадостен, 
сух и безропотен..

Даже скрипа! - 
Того не слыхать.. 

Тени падают,
Кошка тут не мурлыкает!

Только светятся
два кровавых зрачка.

Этот чёрный чернеющий день надежду не дарит!
Он нем, глух, на любые мольбы - сплошь кромешная тьма.
Всё живое на смерть осуждает.. и горят, всё горят! -
Эти чёртовы, кошачьи глаза. 

Он безвестностью сердце не радует,
только душит - оттачивает страх; 
и ввергают всю память в безмолвие
о забытых, пропащих годах. 

На устах отражаются всполохи..и дрожание рук не унять.
Мрачен день, когда ты в одиночестве, и стареющий груз с плеч
никому, никогда, не позволит он снять.
Даже дождь!- сердца стук не обрадует..
Жизнь уходит навечно! и в путь провожают
только чёрные, чёрные! кошачьи глаза.
Рейтинг: +5 155 просмотров
Комментарии (12)
Людмила Ойкина # 3 ноября 2013 в 19:04 +1
Грустно,поверьте, что будет новый день и светлые мысли. tanzy7
Андрей Балабаев # 4 ноября 2013 в 16:50 +1
Спасибо, Людмила! Согласен - важно, чтобы надежда не покидала.
С благодарностью и уважением. rose
Светлана Невская # 3 ноября 2013 в 21:19 +1
Спасибо за чудесные стихи! Все будет ХОРОШО!
Андрей Балабаев # 4 ноября 2013 в 16:51 +1
Благодарю Светлана! Буду верить.
С теплом и уважением. buket1
Владимир Проскуров # 3 ноября 2013 в 21:22 +1
Не верь ведущему за руку,
Сорви повязку, будь смелей.
Твой поводырь ведет по кругу,
Ты слеп! Он зрячий и хитрей.
Андрей Балабаев # 4 ноября 2013 в 16:54 +1
Всё так! Благодарю Владимир!
Действительно, доверять надо и себе, и людям порядочным.
С уважением! c0411
alexandr # 4 ноября 2013 в 09:18 +1
big_smiles_138
Андрей Балабаев # 4 ноября 2013 в 16:55 0
Рад! korzina
Леся Александрова # 8 января 2014 в 09:27 +1
Очень понравилось. Такой глубокий стих, сильно, эмоционально, от души! Напомнило произведение Есенина "Черный Человек". live1
Андрей Балабаев # 12 января 2014 в 14:17 0
Спасибо, Леся! Отрадно. Я вообще убеждён, что нельзя не учитывать, не вдохновляться или не продолжать опыт других людей в различные моменты жизненных переживаний и событий, - что касается "Чёрного человека", то и с ним некая перекличка уныния и безысходности, а мне более припомнилось стихотворение Эдгара Алана По "Ворон"(в момент написания):

Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
Меж томов старинных, в строки рассужденья одного
По отвергнутой науке и расслышал смутно звуки,
Вдруг у двери словно стуки – стук у входа моего.
"Это – гость,– пробормотал я, – там, у входа моего,
Гость, – и больше ничего!"

Ах! мне помнится так ясно: был декабрь и день ненастный,
Был как призрак – отсвет красный от камина моего.
Ждал зари я в нетерпенье, в книгах тщетно утешенье
Я искал в ту ночь мученья, – бденья ночь, без той, кого
Звали здесь Линор. То имя... Шепчут ангелы его,
На земле же – нет его.

Шелковистый и не резкий, шорох алой занавески
Мучил, полнил темным страхом, что не знал я до него.
Чтоб смирить в себе биенья сердца, долго в утешенье
Я твердил: «То – посещенье просто друга одного».
Повторял: "То – посещенье просто друга одного,
Друга, – больше ничего!"

Наконец, владея волей, я сказал, не медля боле:
"Сэр иль Мистрисс, извините, что молчал я до того.
Дело в том, что задремал я и не сразу расслыхал я,
Слабый стук не разобрал я, стук у входа моего".
Говоря, открыл я настежь двери дома моего.
Тьма, – и больше ничего.

И, смотря во мрак глубокий, долго ждал я, одинокий,
Полный грез, что ведать смертным не давалось до тою!
Все безмолвно было снова, тьма вокруг была сурова,
Раздалось одно лишь слово: шепчут ангелы его.
Я шепнул: «Линор» – и эхо повторило мне его,
Эхо, – больше ничего.

Лишь вернулся я несмело (вся душа во мне горела),
Вскоре вновь я стук расслышал, но ясней, чем до того.
Но сказал я: "Это ставней ветер зыблет своенравный,
Он и вызвал страх недавний, ветер, только и всего,
Будь спокойно, сердце! Это – ветер, только и всего.
Ветер, – больше ничего!"

Растворил свое окно я, и влетел во глубь покоя
Статный, древний Ворон, шумом крыльев славя торжество,
Поклониться не хотел он; не колеблясь, полетел он,
Словно лорд иль лэди, сел он, сел у входа моего,
Там, на белый бюст Паллады, сел у входа моего,
Сел, – и больше ничего.

Я с улыбкой мог дивиться, как эбеновая птица,
В строгой важности – сурова и горда была тогда.
"Ты, – сказал я, – лыс и черен, но не робок и упорен,
Древний, мрачный Ворон, странник с берегов, где ночь всегда!
Как же царственно ты прозван у Плутона?" Он тогда
Каркнул: «Больше никогда!»

Птица ясно прокричала, изумив меня сначала.
Было в крике смысла мало, и слова не шли сюда.
Но не всем благословенье было – ведать посещенье
Птицы, что над входом сядет, величава и горда,
Что на белом бюсте сядет, чернокрыла и горда,
С кличкой «Больше никогда!».

Одинокий, Ворон черный, сев на бюст, бросал, упорный,
Лишь два слова, словно душу вылил в них он навсегда.
Их твердя, он словно стынул, ни одним пером не двинул,
Наконец я птице кинул: "Раньше скрылись без следа
Все друзья; ты завтра сгинешь безнадежно!.." Он тогда
Каркнул: «Больше никогда!»

Вздрогнул я, в волненье мрачном, при ответе стол
"Это – все, – сказал я, – видно, что он знает, жив го,
С бедняком, кого терзали беспощадные печали,
Гнали вдаль и дальше гнали неудачи и нужда.
К песням скорби о надеждах лишь один припев нужда
Знала: больше никогда!"

Я с улыбкой мог дивиться, как глядит мне в душу птица
Быстро кресло подкатил я против птицы, сел туда:
Прижимаясь к мягкой ткани, развивал я цепь мечтаний
Сны за снами; как в тумане, думал я: "Он жил года,
Что ж пророчит, вещий, тощий, живший в старые года,
Криком: больше никогда?"

Это думал я с тревогой, но не смел шепнуть ни слога
Птице, чьи глаза палили сердце мне огнем тогда.
Это думал и иное, прислонясь челом в покое
К бархату; мы, прежде, двое так сидели иногда...
Ах! при лампе не склоняться ей на бархат иногда
Больше, больше никогда!

И, казалось, клубы дыма льет курильница незримо,
Шаг чуть слышен серафима, с ней вошедшего сюда.
"Бедный!– я вскричал,– то богом послан отдых всем тревогам,
Отдых, мир! чтоб хоть немного ты вкусил забвенье, – да?
Пей! о, пей тот сладкий отдых! позабудь Линор, – о, да?"
Ворон: «Больше никогда!»

"Вещий, – я вскричал, – зачем он прибыл, птица или демон
Искусителем ли послан, бурей пригнан ли сюда?
Я не пал, хоть полн уныний! В этой заклятой пустыне,
Здесь, где правит ужас ныне, отвечай, молю, когда
В Галааде мир найду я? обрету бальзам когда?"
Ворон: «Больше никогда!»

"Вещий, – я вскричал, – зачем он прибыл, птица или демон
Ради неба, что над нами, часа Страшного суда,
Отвечай душе печальной: я в раю, в отчизне дальней,
Встречу ль образ идеальный, что меж ангелов всегда?
Ту мою Линор, чье имя шепчут ангелы всегда?"
Ворон: «Больше никогда!»

"Это слово – знак разлуки! – крикнул я, ломая руки. -
Возвратись в края, где мрачно плещет Стиксова вода!
Не оставь здесь перьев черных, как следов от слов позорны?
Не хочу друзей тлетворных! С бюста – прочь, и навсегда!
Прочь – из сердца клюв, и с двери – прочь виденье навсегда!
Ворон: «Больше никогда!»

И, как будто с бюстом слит он, все сидит он, все сидит он,
Там, над входом, Ворон черный с белым бюстом слит всегда.
Светом лампы озаренный, смотрит, словно демон сонный.
Тень ложится удлиненно, на полу лежит года, -
И душе не встать из тени, пусть идут, идут года, -
Знаю, – больше никогда!
Галина Терехова # 10 февраля 2014 в 18:08 +1
Все стихотворение как качели: жду одно, настраиваюсь, желаю, а случается все другое.
Не всегда дело в не тех событиях, не в тех, которые ждешь. Не всегда. Иногда все наоборот - желания не те)

Спасибо, Андрей.
Андрей Балабаев # 13 февраля 2014 в 14:29 0
Спасибо Галина! Полностью согласен; поступки определяют Бытие, как и согласованность поступков с состоянием ткани бессмертной Души.
С уважением. 38