ГлавнаяСтихиЛирикаПейзажная → ПЯТОЕ ВРЕМЯ

ПЯТОЕ ВРЕМЯ

12 ноября 2013 - Валерий Митрохин
article169078.jpg

 

***

Выдержанное вино чувств

Всегда слегка горьковато.

Не позабыть аромата

Солнцем обветренных уст.

 

Прошедшего времени хмель.

В памяти свет аромата.

Гляну на кромку заката –

Мускатная канитель.

 

Сладкой  капели гроздь

Кипит на кустах винограда.

Все, что случилось когда-то,

С чувствами нашими врозь.

 

Бабьего лета патина;

Дымка, лоза, паутина.

 

ШТИЛЬ

В тюлевой шторе,

Рыбой в сетях…

Утихшее море

Иссякло в страстях:

По жаркому лету,

По теплому свету,

По легкому следу,

На влажном песке…

Что снится поэту,

Смотрящему в Лету,

Висящему на волоске…

 

Дитя Аполлона –

Ты смотришь влюбленно,

Твой взгляд, как вода, голубой

Туманит сетчатку…

 

Следов распечатку

Целует прибой:

 

Пять пальчиков, пятку

Пять пальчиков, пятку…

 

УСНУТЬ И ВСЁ ЗАБЫТЬ?

Последние яблоки ловит пожухлая грядка.

Последнее солнышко село на горький сучок.

О, как переспелое яблочко сладко!

Вкушает от плоти его золотой червячок.

 

Ему зимовать в этом домике под снегопадом.

И куколкой стать, и увидеть бессмертные сны,

И выпорхнуть в небо, и пьяно кружиться над садом,

И соки хмельные алкать из соцветий весны,

 

И стать мотыльком под сиреневым парусом пара,

Тычинки лаская спиральным своим хоботком,

Всему удивляясь... Особенно вкусу нектара,

Какой неизвестно с чего ему будет знаком.

 

ОНИ И МЫ

Опирается куст виноградный на прясло.

Тычет сочные гроздья в окно.

Я стаканами пью молодое вино

И макаю свой хлеб в виноградное масло.

 

Ничего нет приятней и слаще,

Чем вот этот напиток и закусь к нему.

И на их аромат подступают из чащи

Звери добрые к логовищу моему.

 

Мы поем с ними общие песни земные,

Тихо молимся вместе, читаем псалмы.

Кто сказал, что они не такие, как мы?

Ерунда! Лишь по виду немного иные?

 

Все они тоже были когда-то людьми.

Может, ими когда-нибудь станем и мы?!

 

ВСТРЕЧА 

Голоском и косточками тонок 

Рыжий, рыжий, словно листопад,

Маленький беспомощный котенок

Приблудился в старый палисад.

 

Там, где куст сирени не обрезан,

Я котенка на ладонь беру.

Он прильнул к ней – беззащитно резвый –

Не пришелся, видно, ко двору.

 

Милый, милый! Ты, как я, бездомен, 

Не нужны мы больше никому.

Мы с тобою – каждый обездолен.

Прижимайся к сердцу моему.

 

Повезло тебе с приемным папой.

Ты отныне у меня в груди.

Только ты  мне душу не царапай,

Прошлое мое не береди:

 

Мы весной уйдем в свои пространства.

Ты взлетишь на поиск светлых крыш,

Я спущусь на поиск постоянства.

Мы с тобою выживем, малыш!

 

***

Винограда и моря коктейль

Обещает мне мой Коктебель

 

Я опять налетаю на мель!

Коктебель, свой  ли я тебе в доску?!

Нарисую тебя, Коктебель,

Подражая безумному Босху.

 

Попрощается птица с гнездом,

Раскричится над нами ненастно.

Повторяясь  за певчим дроздом,

Голоса надорвем не напрасно.

 

Мы сквозь лазерный блеск  паутины

Проберемся к началу путины.

 

МАТУШКА

Питаюсь медом. Жгу ночами воск

И в кипяток  пыльцу цветов бросая,

По терниям стерни и гол, и бос

Опять бегу. И ты – за мной босая.

 

Спешу по остриям твоих стеблей,

По колоскам неубранных полей.

И зерна хлебные, прилипшие к плюсне,

Словами пробуждаются во сне:

 

Куда ты, милая?! Зачем бежишь за мной?!

Я все равно к тебе вернусь, родная!

Пчелой рабочей накануне мая

Или другою  сущностью земной…

 

Вернусь, как только за огонь схвачу

Моих стихов рассветную свечу.

 

***

Послушай, что шепчет природа:

Нет отдыха лучше ходьбы!

Пока позволяет погода,

Зовет меня друг по грибы.

 

Открылась на зайца охота.

И друг мой зовет на нее,

Пока позволяет погода…

А я не иду – не мое.

 

Открылась морская путина

И друг мой опять за свое.

(Такой неуемный детина!)

Но я не хочу – не мое.

 

Кончается осень. Полгода

Я новую книгу пишу,

Пока позволяет погода,

Пока я грешу и дышу…

 

НОЧАМИ СОГРЕВАТЬ СТИХИ

Исчадие степных кошар,

Взращенный под крылом Стожар –

Я сквозь  ночную Феодосию

Шел в Коктебель на джимболосию.

 

Я шел сквозь тень её и сень

В долину под горой Тепсень –

Из ягод сорта каберне

Вино создать, чтоб в декабре

Ночами согревать стихи

 

В забытой Богом – той степи.

                            

***

Золотыми тоннелями лета

Я лечу. Моя песенка спета.

Неприятность суровая эта –

Неприятна вдвойне для поэта.

Этот возраст еще не обуза.

Жизнь сладка, словно сердце арбуза.

Под звучанье сверчкового блюза

Я себя ощущаю Карузо.

И пьянею от крепкого слова.

Столбенею от взгляда шального.

И влюбляюсь. И снова, и снова…

..................................................

Золотыми тоннелями лета

Пролетаю со скоростью света.

Может быть, моя песенка спета.

Может быть, заблуждение это.

 

***

Сомлев от солнечного жара,

Раскинулась Алупка-Сара.

На гибких лозах сентября

Мерцают изабеллы бра.

 

Бесценней, чем китовый жир,

Роняет аромат инжир.

 

Вот-вот прибудет бабье лето.

Уже слышна его карета.

 

***

В окна льётся сентябрьский зной.

Скоро горы окрасятся хной.

 

В ароматно-осеннюю хну

По грибы и орехи махну.

 

Куст шиповника в рыжем огне,

Словно волосы, мытые в хне.

 

Недозрелый кизил цвета хны…

Только мне это всё хоть бы хны.

 

Над ручьём ветку вербы нагну.

Муравьи пьют закатную хну.

 

***

Паучок эту новость принес –

Почтальон параллельного мира.

Раскачался на пряди волос

Наподобие балансира.

 

Словно маятник спущен сюда –

В разноцветный хаос листопада.

Как летучая капелька пара,

Он исчезнет сейчас без следа.

 

Но останется этот намек.

Он слезой виноградной намок.

 

ОПЫТ

Ты грушу эту не спеши вкушать –

Рот вяжет твердый, терпкий бергамот.

Чтоб ощутить и аромат, и мед,

Дай этой жесткой груше полежать.

 

Со временем дозреет стойкий плод

И аромат медовый обретет.

 

***

Деревьев бронзовые бра.

Птиц перелетная игра.

Листвы последняя пора.

Прогорклый херес октября…

 

***

Проснись под утро и перекрестись,

Пока горит рассветная лампада.

Послушай, снова начали скрестись

Бесчисленные мыши листопада.

 

Земли не видно от его орав…

Дом обложили. Проникают в щели.

Испуганные птицы, поорав,

Куда-то постепенно улетели.

 

Я знаю, как мышей боишься ты,

И неотвязно думаю об этом

Листву ты собираешь, как цветы,

Лицо и сердце пряча за букетом.

 

***

Смотрю на Ялту ночью с теплохода,

Стоит  на море тихая  погода,

Плывет, качаясь, в огоньках земля

Иллюзией большого корабля.

 

ПОГУЛЯЛИ!

Сперва был херес дубняка, за ним

Портвейн полудня и мускат заката,

Росу ложбин, полынью пьяных в дым,

Сок полнолуния, напиток  для Сократа,

Коньяк   всех звезд по имени Ай-Петри

И песню у костра. И камертон

Ключа, который по камням, звеня,

Опохмелил  нас на рассвете дня…

 

И воздавая матушке Деметре –

Не Бахусу (он явится потом),

Мы пили и на каждом километре

Менялся аромат и дух напитков

И наш поход нам не казался пыткой,

Которую переживал Сизиф,

Несущий камень на свою вершину…

 

В сознанье, как навязчивый мотив,

Присутствовал не только этот миф!

 

Мы подбирали на тропе лещину,

Миндаль... И этот горький наш ликер

Уместен был  и сладостен  в коктейле,

Снимаемых на цифру Крымских гор.

 

Мы чувствовали, как гуляет в теле

Прекрасная  волна адреналина…

Потом была Байдарская долина,

А за Форосом – Голубой залив,

Где  мы глаза  мадерою залив,

Гипноса с Бахусом смешали ненароком

И закусили придорожным дроком…

 

НЕВЕДОМЫЙ ПИЛОТ

Тихо. Только слышно еле-еле

Дятлы рубят голые стволы.

Дремлет осень в золотой постели –

Грустно ей, хоть и деньки теплы.

 

Ветра нет. И, как над свечкой пламя,

Перышко  по воздуху плывет.

Может,  это к нам на дельтаплане

Залетел неведомый пилот?

 

Тает в небе голубая дымка…

Эту гладь, и эту благодать

Подарил нам добрый невидимка,

Чтоб хоть как-то с нами совладать.

 

ШИПОВНИК И ВИНОГРАД

Не в каждой осени есть знойный привкус лета.

Настоянный на листьях бересклета –

Ее напиток малость розоват.

 

Он, словно бы раздавленный мускат –

На Красном Камне век плодоносящий.

Он выглядит непроходимой чащей:

С кустарником шиповника сплетясь,

Как бы его иная ипостась.

 

Хорошая защита от мальчишек.

Поскольку никаких дозорных вышек

Оград высоких и других преград

Не признают. И никакой холеры,

Не опасаясь, лезут на шпалеры:

Обносят недозрелый виноград.

 

В урочный час кустарник обкорнают,

Чтоб не поранить кисти на шипах.

И соками муската коронуют

К вину иному царственный купаж.

 

Ну а шиповник к середине лета

Поднимется и снова зацветет.

И тонким духом собственного цвета

В мускатные войдет и кровь, и плод.

 

БАБЬЕ ЛЕТО

Дом поскрипывал старыми ставнями,

Хрусталями звеня и слезя.

Нервных пальцев своих суставами,

Ты хрустела: «Но так ведь нельзя!»

Ты касалась лицом растения,

Что живет в этом доме давно.

День рождения, день рождения;

Одиночество и вино.

Нежно пахнул,  кололся иголками

Белым цветом лимон расцветал.

И, дыша золотыми наколками,

Стыл шампанского жидкий кристалл.

Ты глядела принцессой из терема.

Ты бросала на скатерть кольцо.

Осыпалось лимонное дерево

И роняло плоды на крыльцо.

 

ПОГОДА В КРЫМУ

Днем будет солнечно, в ночи осадки… –

На фоне фото родной природы

Звучит на завтра прогноз погоды.

 

Приятны глазу и сердцу сладки

Твои картины, мой милый край.

Видна мне Кафа с Горы-Палатки.

А с Казантипа – Бахчисарай.

 

На сердце солнышко, в душе осадки…

Смеется чайка на Арабатке.

 

Какую прячут в себе красу

Долины Качи и Карасу!

 

От Кизилташа до Ак-Каи

Срастались корни, сплетались ветки…

Вином и хлебом делились предки

Роднились кровью и на крови.

 

Такие фотки,

Такие сводки.

 

***

Не просто разглядеть, где паутина,

Где растянулась нитью стая птиц.

Октябрь уж наступил. На степь легла патина.

Так ангел осени  сады роняет ниц.

 

Неприбранные во дворе дрова;

Пора  сложить их, но хозяин ленится.

В деревню соберусь на Покрова –

Попить вина; сложить дрова в поленницу.

 

Пускай согреется зимою младший брат,

Который и без этого мне рад.

 

ТАШЛИЯР

Здесь в море занимается пожар,
Но это сотворяет не синица.
Вода морская ночью фосфорится –

Зеленым светом озаряет яр.

 

И он зовется испокон Ташла,

Что в переводе значит каменистый.

Весной туманный. В межсезонье мглистый,

А летом, как горячая зола.

 

Я приезжаю в тихий Ташлияр,

Когда он после дикого курорта

Случайный дождик превращает в пар,

Пульсируя, как вскрытая аорта.

 

Кипит в ней кровь дремучая моя –

Камней шлифует острые края,

Чтоб мог косноязычный ветер Фен

Их применить, как мудрый Демосфен.

 

МОСТЫ

Лето ушло, но остались приметы:

Теплые ветры и волны воды,

Полные солнца и соков плоды…

Прочие милые сердцу предметы.

 

Признаки прочие. Так, например,

Толпы бредущих по небу химер.

На горизонте озера мадеры,

Прочие милые нам бельведеры.

 

Гроздья, забытые в лесопосадке,

Светят, как плоть, из прорех.

Пальцы окрашены, словно во взятке,

Нас уличает орех.

 

Древо акации, полно стручков,

Ночь в гипнотическом звоне сверчков.

Море, горящее синим огнем,

Неодинаковым  ночью и днем.

 

Хохот безумно рыдающих чаек,

Новой зари остывающий чайник.

Лето ушло, а на сердце тепло –

Лето  мосты за собою сожгло.

 

ОЖИДАНИЕ

Избегаю общенья. Мне хочется

Листопада и одиночества.

Тяжело мне среди людей.

Хорошо мне среди дождей.

 

Ничего мне от жизни не надо.

Мне бы только сосредоточиться.

Я повсюду ищу одиночества.

С нетерпением жду листопада.

 

Хорошо мне в лесу. Тут не надо

Листья жечь и травить древоточца.

…Чудны заросли одиночества

В ожидании листопада.

 

НОНИУС

Словно античная смальта,

Ночью мерцает Ялта.

Хвойные капают  смолы,

Дремлют причалы и молы.

 

Словно бы на берег пали

Вечных созвездий эмали,

Словно мозаика храма

Ялты ночной панорама.

 

Словно ибн Сины шкала –

Нониус гор и ущелий.

Под листопадом яйла

Пахнет дождем мускателей.

 

Кончилось лето. А море тепло.

Строгое солнце его распекло.

 

ТЕПЛАЯ ОСЕНЬ

Мы делом заняты пустым –

Колечками пускаем дым.

И он плывет. И мы глядим…

 

А можно и наоборот.

 

Сидим, полощем пивом рот.

И паутина, словно дым.

По воздуху плывет.

 

МИР ОПУТАН ПАУТИНОЙ

1.

Тлеет небо на заре.

Лес пылает на горе.

И со страху молится

Пряслами околица.

 

Вертят пряжу солнца

Сосен веретенца.

В облаках оконца,

Словно телескопы.

 

Потянулись тропы

В сторону Европы.

Стали расторопны,

Наши мизантропы.

 

В чистом поле копны

Золотой соломы.

У моей кулемы

Формы не стройны.

 

И на огороде

Много бузины.

Говорят в народе:

«Не было б войны!»

 

2.

Паучки порвали сети,

Отправляясь зимовать.

Как легки обрывки эти,

Душам  праведным под стать!

 

Мир опутан паутиной

Некогда коварных пут,

Что  плели над Украиной

Много лет и там, и тут.

 

Холода пройдут и снова

Паучки и там, и тут

На путях всего живого

Сети новые сплетут.

 

А пока и тут, и там,
Пробивая темень  светом
Между Светом тем и этим,
Льется радуги фонтан.

 

ПАДАЛИЦА

Благоуханны хлеб и сусло,

Смолы сосновой фимиам

И сад, роняющий огрузло

Кладь изобильную  к ногам…

 

Душистой кожицей блестя,

Сочится в мир благоуханье.

Оно  – покой, оно – дыханье

Новорожденного дитя.

 

Так чувствуешь с годами пуще,

Восторгом страха обуян;

Гадаешь на кофейной гуще,

Тщетою горькой осиян.

 

…Так падалица пахнет гуще,

Как будто знает свой  изъян.

 

***

Хрустально светится роса на паутинке.
Качается корзинка на тростинке,
Похожая на брошенную люстрицу;

Я пью вино, живьем съедаю устрицу.
Она слегка напоминает мидию…

И, подражая древнему Овидию,
Пытаюсь  сочинять метаморфозы.

Воруя  у Декарта и Спинозы,
Смешаю атеизм и дуализм.

Со временем  поверю в коммунизм,
И прочитаю сочиненья Маркса;

Потом побуду в эпигонах  Маркеса.

Затем, пройдя хитросплетенья эти,
Я навсегда останусь в интернете.

 

***

Как странно, как чудно давнишнее помнится крепко!
А то, что вчера было, будто и не было вовсе.
Я божью коровку не раз находил на покосе;
Я с ней говорил: ты опять улетаешь на небко?

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Телец твой бескрылый, крылатая божья коровка.

Какой-то пустяк – а на памяти держится цепко.
А то, что случилось вчера, ты не помнишь сегодня.
Какая-то есть в этом тайна, быть может, господня?
Зачем же Ты, Боженька, вновь улетаешь на небко –

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Теленок бескрылый, крылатая божья коровка?

Меж мной и Тобой существует, конечно же, скрепка –
Я, красная капля крапленая, к солнышку лезу неловко.
Я – здесь остаюсь, Боже Мой, я – Твоя полукровка…
А Ты, Боже мой, улетаешь на небко;

А Ты, Боже мой,
Улетаешь домой.

 

КРЫМСКИЕ КАНУНЫ

Листопад ковровый.

Рухнул клен дворовый:

Изжелта - бордовый,

Бело - золотой.

 

Двор наш – всем дворам –

Был, как божий храм,

А теперь пустой.

 

Пуганы листвой,

Птицы не поют.

 

Рядом под церквушкой,

Словно нищий с кружкой,

Дремлет  старый пруд.

 

Ходики с кукушкой

Годики куют.

 

ЖУРАВЛИ

Вот они улетают опять, 
Клином клин вышибая небесный.
И своей несказанною песней
Заставляют меня вспоминать:

Те года, где в просторах полей,
Наблюдая их брачные танцы,
Сочинял я сонеты и стансы,
Воспевая любовь  журавлей;

Как, над степью летя, журавли,
В струях ветреных парусили,
Словно парусные корабли...


Журавли непокорные силе
Притяженья земли.
Журавли.

 

***

По городу, легко одето,
Как беспризорное дитя,
Разгуливает бабье лето,
Листвой последней шелестя.

В лучах пронзительного света
Глаза, в которых  – хоть бы хны.
Ребенок старого поэта

И вечно молодой весны.

Сверкают  солнечные спицы,
Не ощутимые на вес,
И трепетно всплывают птицы

Из  горькой  глубины небес;

Им кажется, вернулось  лето,
И что не нужно улетать.

Нам сладко заблужденье  это –
И мы рыдаем им под стать.

***

При ясном свете и когда темно,

Вращается небес веретено.

 

Дорога, что взлетела над горой,

Как нитка между небом и землёй.

Но что же пряжа снова расплелась?

Летит, летает, растянувшись длинно –

Осенняя, седая паутина –

Непрочная и призрачная связь.

                             

БАБЬЕ ЛЕТО

Словно в море, в дни путины,

Всюду сети паутины.

Но бесхитростней чем эти, –

Нет сетей на целом свете.

Всё отжившее отбрось,

Стань мудрее хоть на йоту.

Время года началось –

Время пятое по счёту.

© Copyright: Валерий Митрохин, 2013

Регистрационный номер №0169078

от 12 ноября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0169078 выдан для произведения:

***

Выдержанное вино чувств

Всегда слегка горьковато.

Не позабыть аромата

Солнцем обветренных уст.

 

Прошедшего времени хмель.

В памяти свет аромата.

Гляну на кромку заката –

Мускатная канитель.

 

Сладкой  капели гроздь

Кипит на кустах винограда.

Все, что случилось когда-то,

С чувствами нашими врозь.

 

Бабьего лета патина;

Дымка, лоза, паутина.

 

ШТИЛЬ

В тюлевой шторе,

Рыбой в сетях…

Утихшее море

Иссякло в страстях:

По жаркому лету,

По теплому свету,

По легкому следу,

На влажном песке…

Что снится поэту,

Смотрящему в Лету,

Висящему на волоске…

 

Дитя Аполлона –

Ты смотришь влюбленно,

Твой взгляд, как вода, голубой

Туманит сетчатку…

 

Следов распечатку

Целует прибой:

 

Пять пальчиков, пятку

Пять пальчиков, пятку…

 

УСНУТЬ И ВСЁ ЗАБЫТЬ?

Последние яблоки ловит пожухлая грядка.

Последнее солнышко село на горький сучок.

О, как переспелое яблочко сладко!

Вкушает от плоти его золотой червячок.

 

Ему зимовать в этом домике под снегопадом.

И куколкой стать, и увидеть бессмертные сны,

И выпорхнуть в небо, и пьяно кружиться над садом,

И соки хмельные алкать из соцветий весны,

 

И стать мотыльком под сиреневым парусом пара,

Тычинки лаская спиральным своим хоботком,

Всему удивляясь... Особенно вкусу нектара,

Какой неизвестно с чего ему будет знаком.

 

ОНИ И МЫ

Опирается куст виноградный на прясло.

Тычет сочные гроздья в окно.

Я стаканами пью молодое вино

И макаю свой хлеб в виноградное масло.

 

Ничего нет приятней и слаще,

Чем вот этот напиток и закусь к нему.

И на их аромат подступают из чащи

Звери добрые к логовищу моему.

 

Мы поем с ними общие песни земные,

Тихо молимся вместе, читаем псалмы.

Кто сказал, что они не такие, как мы?

Ерунда! Лишь по виду немного иные?

 

Все они тоже были когда-то людьми.

Может, ими когда-нибудь станем и мы?!

 

ВСТРЕЧА 

Голоском и косточками тонок 

Рыжий, рыжий, словно листопад,

Маленький беспомощный котенок

Приблудился в старый палисад.

 

Там, где куст сирени не обрезан,

Я котенка на ладонь беру.

Он прильнул к ней – беззащитно резвый –

Не пришелся, видно, ко двору.

 

Милый, милый! Ты, как я, бездомен, 

Не нужны мы больше никому.

Мы с тобою – каждый обездолен.

Прижимайся к сердцу моему.

 

Повезло тебе с приемным папой.

Ты отныне у меня в груди.

Только ты  мне душу не царапай,

Прошлое мое не береди:

 

Мы весной уйдем в свои пространства.

Ты взлетишь на поиск светлых крыш,

Я спущусь на поиск постоянства.

Мы с тобою выживем, малыш!

 

***

Винограда и моря коктейль

Обещает мне мой Коктебель

 

Я опять налетаю на мель!

Коктебель, свой  ли я тебе в доску?!

Нарисую тебя, Коктебель,

Подражая безумному Босху.

 

Попрощается птица с гнездом,

Раскричится над нами ненастно.

Повторяясь  за певчим дроздом,

Голоса надорвем не напрасно.

 

Мы сквозь лазерный блеск  паутины

Проберемся к началу путины.

 

МАТУШКА

Питаюсь медом. Жгу ночами воск

И в кипяток  пыльцу цветов бросая,

По терниям стерни и гол, и бос

Опять бегу. И ты – за мной босая.

 

Спешу по остриям твоих стеблей,

По колоскам неубранных полей.

И зерна хлебные, прилипшие к плюсне,

Словами пробуждаются во сне:

 

Куда ты, милая?! Зачем бежишь за мной?!

Я все равно к тебе вернусь, родная!

Пчелой рабочей накануне мая

Или другою  сущностью земной…

 

Вернусь, как только за огонь схвачу

Моих стихов рассветную свечу.

 

***

Послушай, что шепчет природа:

Нет отдыха лучше ходьбы!

Пока позволяет погода,

Зовет меня друг по грибы.

 

Открылась на зайца охота.

И друг мой зовет на нее,

Пока позволяет погода…

А я не иду – не мое.

 

Открылась морская путина

И друг мой опять за свое.

(Такой неуемный детина!)

Но я не хочу – не мое.

 

Кончается осень. Полгода

Я новую книгу пишу,

Пока позволяет погода,

Пока я грешу и дышу…

 

НОЧАМИ СОГРЕВАТЬ СТИХИ

Исчадие степных кошар,

Взращенный под крылом Стожар –

Я сквозь  ночную Феодосию

Шел в Коктебель на джимболосию.

 

Я шел сквозь тень её и сень

В долину под горой Тепсень –

Из ягод сорта каберне

Вино создать, чтоб в декабре

Ночами согревать стихи

 

В забытой Богом – той степи.

                            

***

Золотыми тоннелями лета

Я лечу. Моя песенка спета.

Неприятность суровая эта –

Неприятна вдвойне для поэта.

Этот возраст еще не обуза.

Жизнь сладка, словно сердце арбуза.

Под звучанье сверчкового блюза

Я себя ощущаю Карузо.

И пьянею от крепкого слова.

Столбенею от взгляда шального.

И влюбляюсь. И снова, и снова…

..................................................

Золотыми тоннелями лета

Пролетаю со скоростью света.

Может быть, моя песенка спета.

Может быть, заблуждение это.

 

***

Сомлев от солнечного жара,

Раскинулась Алупка-Сара.

На гибких лозах сентября

Мерцают изабеллы бра.

 

Бесценней, чем китовый жир,

Роняет аромат инжир.

 

Вот-вот прибудет бабье лето.

Уже слышна его карета.

 

***

В окна льётся сентябрьский зной.

Скоро горы окрасятся хной.

 

В ароматно-осеннюю хну

По грибы и орехи махну.

 

Куст шиповника в рыжем огне,

Словно волосы, мытые в хне.

 

Недозрелый кизил цвета хны…

Только мне это всё хоть бы хны.

 

Над ручьём ветку вербы нагну.

Муравьи пьют закатную хну.

 

***

Паучок эту новость принес –

Почтальон параллельного мира.

Раскачался на пряди волос

Наподобие балансира.

 

Словно маятник спущен сюда –

В разноцветный хаос листопада.

Как летучая капелька пара,

Он исчезнет сейчас без следа.

 

Но останется этот намек.

Он слезой виноградной намок.

 

ОПЫТ

Ты грушу эту не спеши вкушать –

Рот вяжет твердый, терпкий бергамот.

Чтоб ощутить и аромат, и мед,

Дай этой жесткой груше полежать.

 

Со временем дозреет стойкий плод

И аромат медовый обретет.

 

***

Деревьев бронзовые бра.

Птиц перелетная игра.

Листвы последняя пора.

Прогорклый херес октября…

 

***

Проснись под утро и перекрестись,

Пока горит рассветная лампада.

Послушай, снова начали скрестись

Бесчисленные мыши листопада.

 

Земли не видно от его орав…

Дом обложили. Проникают в щели.

Испуганные птицы, поорав,

Куда-то постепенно улетели.

 

Я знаю, как мышей боишься ты,

И неотвязно думаю об этом

Листву ты собираешь, как цветы,

Лицо и сердце пряча за букетом.

 

***

Смотрю на Ялту ночью с теплохода,

Стоит  на море тихая  погода,

Плывет, качаясь, в огоньках земля

Иллюзией большого корабля.

 

ПОГУЛЯЛИ!

Сперва был херес дубняка, за ним

Портвейн полудня и мускат заката,

Росу ложбин, полынью пьяных в дым,

Сок полнолуния, напиток  для Сократа,

Коньяк   всех звезд по имени Ай-Петри

И песню у костра. И камертон

Ключа, который по камням, звеня,

Опохмелил  нас на рассвете дня…

 

И воздавая матушке Деметре –

Не Бахусу (он явится потом),

Мы пили и на каждом километре

Менялся аромат и дух напитков

И наш поход нам не казался пыткой,

Которую переживал Сизиф,

Несущий камень на свою вершину…

 

В сознанье, как навязчивый мотив,

Присутствовал не только этот миф!

 

Мы подбирали на тропе лещину,

Миндаль... И этот горький наш ликер

Уместен был  и сладостен  в коктейле,

Снимаемых на цифру Крымских гор.

 

Мы чувствовали, как гуляет в теле

Прекрасная  волна адреналина…

Потом была Байдарская долина,

А за Форосом – Голубой залив,

Где  мы глаза  мадерою залив,

Гипноса с Бахусом смешали ненароком

И закусили придорожным дроком…

 

НЕВЕДОМЫЙ ПИЛОТ

Тихо. Только слышно еле-еле

Дятлы рубят голые стволы.

Дремлет осень в золотой постели –

Грустно ей, хоть и деньки теплы.

 

Ветра нет. И, как над свечкой пламя,

Перышко  по воздуху плывет.

Может,  это к нам на дельтаплане

Залетел неведомый пилот?

 

Тает в небе голубая дымка…

Эту гладь, и эту благодать

Подарил нам добрый невидимка,

Чтоб хоть как-то с нами совладать.

 

ШИПОВНИК И ВИНОГРАД

Не в каждой осени есть знойный привкус лета.

Настоянный на листьях бересклета –

Ее напиток малость розоват.

 

Он, словно бы раздавленный мускат –

На Красном Камне век плодоносящий.

Он выглядит непроходимой чащей:

С кустарником шиповника сплетясь,

Как бы его иная ипостась.

 

Хорошая защита от мальчишек.

Поскольку никаких дозорных вышек

Оград высоких и других преград

Не признают. И никакой холеры,

Не опасаясь, лезут на шпалеры:

Обносят недозрелый виноград.

 

В урочный час кустарник обкорнают,

Чтоб не поранить кисти на шипах.

И соками муската коронуют

К вину иному царственный купаж.

 

Ну а шиповник к середине лета

Поднимется и снова зацветет.

И тонким духом собственного цвета

В мускатные войдет и кровь, и плод.

 

БАБЬЕ ЛЕТО

Дом поскрипывал старыми ставнями,

Хрусталями звеня и слезя.

Нервных пальцев своих суставами,

Ты хрустела: «Но так ведь нельзя!»

Ты касалась лицом растения,

Что живет в этом доме давно.

День рождения, день рождения;

Одиночество и вино.

Нежно пахнул,  кололся иголками

Белым цветом лимон расцветал.

И, дыша золотыми наколками,

Стыл шампанского жидкий кристалл.

Ты глядела принцессой из терема.

Ты бросала на скатерть кольцо.

Осыпалось лимонное дерево

И роняло плоды на крыльцо.

 

ПОГОДА В КРЫМУ

Днем будет солнечно, в ночи осадки… –

На фоне фото родной природы

Звучит на завтра прогноз погоды.

 

Приятны глазу и сердцу сладки

Твои картины, мой милый край.

Видна мне Кафа с Горы-Палатки.

А с Казантипа – Бахчисарай.

 

На сердце солнышко, в душе осадки…

Смеется чайка на Арабатке.

 

Какую прячут в себе красу

Долины Качи и Карасу!

 

От Кизилташа до Ак-Каи

Срастались корни, сплетались ветки…

Вином и хлебом делились предки

Роднились кровью и на крови.

 

Такие фотки,

Такие сводки.

 

***

Не просто разглядеть, где паутина,

Где растянулась нитью стая птиц.

Октябрь уж наступил. На степь легла патина.

Так ангел осени  сады роняет ниц.

 

Неприбранные во дворе дрова;

Пора  сложить их, но хозяин ленится.

В деревню соберусь на Покрова –

Попить вина; сложить дрова в поленницу.

 

Пускай согреется зимою младший брат,

Который и без этого мне рад.

 

ТАШЛИЯР

Здесь в море занимается пожар,
Но это сотворяет не синица.
Вода морская ночью фосфорится –

Зеленым светом озаряет яр.

 

И он зовется испокон Ташла,

Что в переводе значит каменистый.

Весной туманный. В межсезонье мглистый,

А летом, как горячая зола.

 

Я приезжаю в тихий Ташлияр,

Когда он после дикого курорта

Случайный дождик превращает в пар,

Пульсируя, как вскрытая аорта.

 

Кипит в ней кровь дремучая моя –

Камней шлифует острые края,

Чтоб мог косноязычный ветер Фен

Их применить, как мудрый Демосфен.

 

МОСТЫ

Лето ушло, но остались приметы:

Теплые ветры и волны воды,

Полные солнца и соков плоды…

Прочие милые сердцу предметы.

 

Признаки прочие. Так, например,

Толпы бредущих по небу химер.

На горизонте озера мадеры,

Прочие милые нам бельведеры.

 

Гроздья, забытые в лесопосадке,

Светят, как плоть, из прорех.

Пальцы окрашены, словно во взятке,

Нас уличает орех.

 

Древо акации, полно стручков,

Ночь в гипнотическом звоне сверчков.

Море, горящее синим огнем,

Неодинаковым  ночью и днем.

 

Хохот безумно рыдающих чаек,

Новой зари остывающий чайник.

Лето ушло, а на сердце тепло –

Лето  мосты за собою сожгло.

 

ОЖИДАНИЕ

Избегаю общенья. Мне хочется

Листопада и одиночества.

Тяжело мне среди людей.

Хорошо мне среди дождей.

 

Ничего мне от жизни не надо.

Мне бы только сосредоточиться.

Я повсюду ищу одиночества.

С нетерпением жду листопада.

 

Хорошо мне в лесу. Тут не надо

Листья жечь и травить древоточца.

…Чудны заросли одиночества

В ожидании листопада.

 

НОНИУС

Словно античная смальта,

Ночью мерцает Ялта.

Хвойные капают  смолы,

Дремлют причалы и молы.

 

Словно бы на берег пали

Вечных созвездий эмали,

Словно мозаика храма

Ялты ночной панорама.

 

Словно ибн Сины шкала –

Нониус гор и ущелий.

Под листопадом яйла

Пахнет дождем мускателей.

 

Кончилось лето. А море тепло.

Строгое солнце его распекло.

 

ТЕПЛАЯ ОСЕНЬ

Мы делом заняты пустым –

Колечками пускаем дым.

И он плывет. И мы глядим…

 

А можно и наоборот.

 

Сидим, полощем пивом рот.

И паутина, словно дым.

По воздуху плывет.

 

МИР ОПУТАН ПАУТИНОЙ

1.

Тлеет небо на заре.

Лес пылает на горе.

И со страху молится

Пряслами околица.

 

Вертят пряжу солнца

Сосен веретенца.

В облаках оконца,

Словно телескопы.

 

Потянулись тропы

В сторону Европы.

Стали расторопны,

Наши мизантропы.

 

В чистом поле копны

Золотой соломы.

У моей кулемы

Формы не стройны.

 

И на огороде

Много бузины.

Говорят в народе:

«Не было б войны!»

 

2.

Паучки порвали сети,

Отправляясь зимовать.

Как легки обрывки эти,

Душам  праведным под стать!

 

Мир опутан паутиной

Некогда коварных пут,

Что  плели над Украиной

Много лет и там, и тут.

 

Холода пройдут и снова

Паучки и там, и тут

На путях всего живого

Сети новые сплетут.

 

А пока и тут, и там,
Пробивая темень  светом
Между Светом тем и этим,
Льется радуги фонтан.

 

ПАДАЛИЦА

Благоуханны хлеб и сусло,

Смолы сосновой фимиам

И сад, роняющий огрузло

Кладь изобильную  к ногам…

 

Душистой кожицей блестя,

Сочится в мир благоуханье.

Оно  – покой, оно – дыханье

Новорожденного дитя.

 

Так чувствуешь с годами пуще,

Восторгом страха обуян;

Гадаешь на кофейной гуще,

Тщетою горькой осиян.

 

…Так падалица пахнет гуще,

Как будто знает свой  изъян.

 

***

Хрустально светится роса на паутинке.
Качается корзинка на тростинке,
Похожая на брошенную люстрицу;

Я пью вино, живьем съедаю устрицу.
Она слегка напоминает мидию…

И, подражая древнему Овидию,
Пытаюсь  сочинять метаморфозы.

Воруя  у Декарта и Спинозы,
Смешаю атеизм и дуализм.

Со временем  поверю в коммунизм,
И прочитаю сочиненья Маркса;

Потом побуду в эпигонах  Маркеса.

Затем, пройдя хитросплетенья эти,
Я навсегда останусь в интернете.

 

***

Как странно, как чудно давнишнее помнится крепко!
А то, что вчера было, будто и не было вовсе.
Я божью коровку не раз находил на покосе;
Я с ней говорил: ты опять улетаешь на небко?

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Телец твой бескрылый, крылатая божья коровка.

Какой-то пустяк – а на памяти держится цепко.
А то, что случилось вчера, ты не помнишь сегодня.
Какая-то есть в этом тайна, быть может, господня?
Зачем же Ты, Боженька, вновь улетаешь на небко –

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Теленок бескрылый, крылатая божья коровка?

Меж мной и Тобой существует, конечно же, скрепка –
Я, красная капля крапленая, к солнышку лезу неловко.
Я – здесь остаюсь, Боже Мой, я – Твоя полукровка…
А Ты, Боже мой, улетаешь на небко;

А Ты, Боже мой,
Улетаешь домой.

 

КРЫМСКИЕ КАНУНЫ

Листопад ковровый.

Рухнул клен дворовый:

Изжелта - бордовый,

Бело - золотой.

 

Двор наш – всем дворам –

Был, как божий храм,

А теперь пустой.

 

Пуганы листвой,

Птицы не поют.

 

Рядом под церквушкой,

Словно нищий с кружкой,

Дремлет  старый пруд.

 

Ходики с кукушкой

Годики куют.

 

ЖУРАВЛИ

Вот они улетают опять, 
Клином клин вышибая небесный.
И своей несказанною песней
Заставляют меня вспоминать:

Те года, где в просторах полей,
Наблюдая их брачные танцы,
Сочинял я сонеты и стансы,
Воспевая любовь  журавлей;

Как, над степью летя, журавли,
В струях ветреных парусили,
Словно парусные корабли...


Журавли непокорные силе
Притяженья земли.
Журавли.

 

***

По городу, легко одето,
Как беспризорное дитя,
Разгуливает бабье лето,
Листвой последней шелестя.

В лучах пронзительного света
Глаза, в которых  – хоть бы хны.
Ребенок старого поэта

И вечно молодой весны.

Сверкают  солнечные спицы,
Не ощутимые на вес,
И трепетно всплывают птицы

Из  горькой  глубины небес;

Им кажется, вернулось  лето,
И что не нужно улетать.

Нам сладко заблужденье  это –
И мы рыдаем им под стать.

***

При ясном свете и когда темно,

Вращается небес веретено.

 

Дорога, что взлетела над горой,

Как нитка между небом и землёй.

Но что же пряжа снова расплелась?

Летит, летает, растянувшись длинно –

Осенняя, седая паутина –

Непрочная и призрачная связь.

                             

БАБЬЕ ЛЕТО

Словно в море, в дни путины,

Всюду сети паутины.

Но бесхитростней чем эти, –

Нет сетей на целом свете.

Всё отжившее отбрось,

Стань мудрее хоть на йоту.

Время года началось –

Время пятое по счёту.

Рейтинг: 0 291 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярные стихи за месяц
127
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
91
83
71
70
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
55
Красота 25 октября 2017 (Ольга Боровикова)
52
Осеннее 11 ноября 2017 (Нина Колганова)
50
49
49
46
45
44
Наши мысли... 10 ноября 2017 (Виктор Лидин)
43
41
41
40
39
38
38
37
В ДОРОГЕ 1 ноября 2017 (Рената Юрьева)