ГлавнаяПоэзияЛирикаПейзажная → ПЯТОЕ ВРЕМЯ

 

ПЯТОЕ ВРЕМЯ

12 ноября 2013 - Валерий Митрохин
article169078.jpg

 

***

Выдержанное вино чувств

Всегда слегка горьковато.

Не позабыть аромата

Солнцем обветренных уст.

 

Прошедшего времени хмель.

В памяти свет аромата.

Гляну на кромку заката –

Мускатная канитель.

 

Сладкой  капели гроздь

Кипит на кустах винограда.

Все, что случилось когда-то,

С чувствами нашими врозь.

 

Бабьего лета патина;

Дымка, лоза, паутина.

 

ШТИЛЬ

В тюлевой шторе,

Рыбой в сетях…

Утихшее море

Иссякло в страстях:

По жаркому лету,

По теплому свету,

По легкому следу,

На влажном песке…

Что снится поэту,

Смотрящему в Лету,

Висящему на волоске…

 

Дитя Аполлона –

Ты смотришь влюбленно,

Твой взгляд, как вода, голубой

Туманит сетчатку…

 

Следов распечатку

Целует прибой:

 

Пять пальчиков, пятку

Пять пальчиков, пятку…

 

УСНУТЬ И ВСЁ ЗАБЫТЬ?

Последние яблоки ловит пожухлая грядка.

Последнее солнышко село на горький сучок.

О, как переспелое яблочко сладко!

Вкушает от плоти его золотой червячок.

 

Ему зимовать в этом домике под снегопадом.

И куколкой стать, и увидеть бессмертные сны,

И выпорхнуть в небо, и пьяно кружиться над садом,

И соки хмельные алкать из соцветий весны,

 

И стать мотыльком под сиреневым парусом пара,

Тычинки лаская спиральным своим хоботком,

Всему удивляясь... Особенно вкусу нектара,

Какой неизвестно с чего ему будет знаком.

 

ОНИ И МЫ

Опирается куст виноградный на прясло.

Тычет сочные гроздья в окно.

Я стаканами пью молодое вино

И макаю свой хлеб в виноградное масло.

 

Ничего нет приятней и слаще,

Чем вот этот напиток и закусь к нему.

И на их аромат подступают из чащи

Звери добрые к логовищу моему.

 

Мы поем с ними общие песни земные,

Тихо молимся вместе, читаем псалмы.

Кто сказал, что они не такие, как мы?

Ерунда! Лишь по виду немного иные?

 

Все они тоже были когда-то людьми.

Может, ими когда-нибудь станем и мы?!

 

ВСТРЕЧА 

Голоском и косточками тонок 

Рыжий, рыжий, словно листопад,

Маленький беспомощный котенок

Приблудился в старый палисад.

 

Там, где куст сирени не обрезан,

Я котенка на ладонь беру.

Он прильнул к ней – беззащитно резвый –

Не пришелся, видно, ко двору.

 

Милый, милый! Ты, как я, бездомен, 

Не нужны мы больше никому.

Мы с тобою – каждый обездолен.

Прижимайся к сердцу моему.

 

Повезло тебе с приемным папой.

Ты отныне у меня в груди.

Только ты  мне душу не царапай,

Прошлое мое не береди:

 

Мы весной уйдем в свои пространства.

Ты взлетишь на поиск светлых крыш,

Я спущусь на поиск постоянства.

Мы с тобою выживем, малыш!

 

***

Винограда и моря коктейль

Обещает мне мой Коктебель

 

Я опять налетаю на мель!

Коктебель, свой  ли я тебе в доску?!

Нарисую тебя, Коктебель,

Подражая безумному Босху.

 

Попрощается птица с гнездом,

Раскричится над нами ненастно.

Повторяясь  за певчим дроздом,

Голоса надорвем не напрасно.

 

Мы сквозь лазерный блеск  паутины

Проберемся к началу путины.

 

МАТУШКА

Питаюсь медом. Жгу ночами воск

И в кипяток  пыльцу цветов бросая,

По терниям стерни и гол, и бос

Опять бегу. И ты – за мной босая.

 

Спешу по остриям твоих стеблей,

По колоскам неубранных полей.

И зерна хлебные, прилипшие к плюсне,

Словами пробуждаются во сне:

 

Куда ты, милая?! Зачем бежишь за мной?!

Я все равно к тебе вернусь, родная!

Пчелой рабочей накануне мая

Или другою  сущностью земной…

 

Вернусь, как только за огонь схвачу

Моих стихов рассветную свечу.

 

***

Послушай, что шепчет природа:

Нет отдыха лучше ходьбы!

Пока позволяет погода,

Зовет меня друг по грибы.

 

Открылась на зайца охота.

И друг мой зовет на нее,

Пока позволяет погода…

А я не иду – не мое.

 

Открылась морская путина

И друг мой опять за свое.

(Такой неуемный детина!)

Но я не хочу – не мое.

 

Кончается осень. Полгода

Я новую книгу пишу,

Пока позволяет погода,

Пока я грешу и дышу…

 

НОЧАМИ СОГРЕВАТЬ СТИХИ

Исчадие степных кошар,

Взращенный под крылом Стожар –

Я сквозь  ночную Феодосию

Шел в Коктебель на джимболосию.

 

Я шел сквозь тень её и сень

В долину под горой Тепсень –

Из ягод сорта каберне

Вино создать, чтоб в декабре

Ночами согревать стихи

 

В забытой Богом – той степи.

                            

***

Золотыми тоннелями лета

Я лечу. Моя песенка спета.

Неприятность суровая эта –

Неприятна вдвойне для поэта.

Этот возраст еще не обуза.

Жизнь сладка, словно сердце арбуза.

Под звучанье сверчкового блюза

Я себя ощущаю Карузо.

И пьянею от крепкого слова.

Столбенею от взгляда шального.

И влюбляюсь. И снова, и снова…

..................................................

Золотыми тоннелями лета

Пролетаю со скоростью света.

Может быть, моя песенка спета.

Может быть, заблуждение это.

 

***

Сомлев от солнечного жара,

Раскинулась Алупка-Сара.

На гибких лозах сентября

Мерцают изабеллы бра.

 

Бесценней, чем китовый жир,

Роняет аромат инжир.

 

Вот-вот прибудет бабье лето.

Уже слышна его карета.

 

***

В окна льётся сентябрьский зной.

Скоро горы окрасятся хной.

 

В ароматно-осеннюю хну

По грибы и орехи махну.

 

Куст шиповника в рыжем огне,

Словно волосы, мытые в хне.

 

Недозрелый кизил цвета хны…

Только мне это всё хоть бы хны.

 

Над ручьём ветку вербы нагну.

Муравьи пьют закатную хну.

 

***

Паучок эту новость принес –

Почтальон параллельного мира.

Раскачался на пряди волос

Наподобие балансира.

 

Словно маятник спущен сюда –

В разноцветный хаос листопада.

Как летучая капелька пара,

Он исчезнет сейчас без следа.

 

Но останется этот намек.

Он слезой виноградной намок.

 

ОПЫТ

Ты грушу эту не спеши вкушать –

Рот вяжет твердый, терпкий бергамот.

Чтоб ощутить и аромат, и мед,

Дай этой жесткой груше полежать.

 

Со временем дозреет стойкий плод

И аромат медовый обретет.

 

***

Деревьев бронзовые бра.

Птиц перелетная игра.

Листвы последняя пора.

Прогорклый херес октября…

 

***

Проснись под утро и перекрестись,

Пока горит рассветная лампада.

Послушай, снова начали скрестись

Бесчисленные мыши листопада.

 

Земли не видно от его орав…

Дом обложили. Проникают в щели.

Испуганные птицы, поорав,

Куда-то постепенно улетели.

 

Я знаю, как мышей боишься ты,

И неотвязно думаю об этом

Листву ты собираешь, как цветы,

Лицо и сердце пряча за букетом.

 

***

Смотрю на Ялту ночью с теплохода,

Стоит  на море тихая  погода,

Плывет, качаясь, в огоньках земля

Иллюзией большого корабля.

 

ПОГУЛЯЛИ!

Сперва был херес дубняка, за ним

Портвейн полудня и мускат заката,

Росу ложбин, полынью пьяных в дым,

Сок полнолуния, напиток  для Сократа,

Коньяк   всех звезд по имени Ай-Петри

И песню у костра. И камертон

Ключа, который по камням, звеня,

Опохмелил  нас на рассвете дня…

 

И воздавая матушке Деметре –

Не Бахусу (он явится потом),

Мы пили и на каждом километре

Менялся аромат и дух напитков

И наш поход нам не казался пыткой,

Которую переживал Сизиф,

Несущий камень на свою вершину…

 

В сознанье, как навязчивый мотив,

Присутствовал не только этот миф!

 

Мы подбирали на тропе лещину,

Миндаль... И этот горький наш ликер

Уместен был  и сладостен  в коктейле,

Снимаемых на цифру Крымских гор.

 

Мы чувствовали, как гуляет в теле

Прекрасная  волна адреналина…

Потом была Байдарская долина,

А за Форосом – Голубой залив,

Где  мы глаза  мадерою залив,

Гипноса с Бахусом смешали ненароком

И закусили придорожным дроком…

 

НЕВЕДОМЫЙ ПИЛОТ

Тихо. Только слышно еле-еле

Дятлы рубят голые стволы.

Дремлет осень в золотой постели –

Грустно ей, хоть и деньки теплы.

 

Ветра нет. И, как над свечкой пламя,

Перышко  по воздуху плывет.

Может,  это к нам на дельтаплане

Залетел неведомый пилот?

 

Тает в небе голубая дымка…

Эту гладь, и эту благодать

Подарил нам добрый невидимка,

Чтоб хоть как-то с нами совладать.

 

ШИПОВНИК И ВИНОГРАД

Не в каждой осени есть знойный привкус лета.

Настоянный на листьях бересклета –

Ее напиток малость розоват.

 

Он, словно бы раздавленный мускат –

На Красном Камне век плодоносящий.

Он выглядит непроходимой чащей:

С кустарником шиповника сплетясь,

Как бы его иная ипостась.

 

Хорошая защита от мальчишек.

Поскольку никаких дозорных вышек

Оград высоких и других преград

Не признают. И никакой холеры,

Не опасаясь, лезут на шпалеры:

Обносят недозрелый виноград.

 

В урочный час кустарник обкорнают,

Чтоб не поранить кисти на шипах.

И соками муската коронуют

К вину иному царственный купаж.

 

Ну а шиповник к середине лета

Поднимется и снова зацветет.

И тонким духом собственного цвета

В мускатные войдет и кровь, и плод.

 

БАБЬЕ ЛЕТО

Дом поскрипывал старыми ставнями,

Хрусталями звеня и слезя.

Нервных пальцев своих суставами,

Ты хрустела: «Но так ведь нельзя!»

Ты касалась лицом растения,

Что живет в этом доме давно.

День рождения, день рождения;

Одиночество и вино.

Нежно пахнул,  кололся иголками

Белым цветом лимон расцветал.

И, дыша золотыми наколками,

Стыл шампанского жидкий кристалл.

Ты глядела принцессой из терема.

Ты бросала на скатерть кольцо.

Осыпалось лимонное дерево

И роняло плоды на крыльцо.

 

ПОГОДА В КРЫМУ

Днем будет солнечно, в ночи осадки… –

На фоне фото родной природы

Звучит на завтра прогноз погоды.

 

Приятны глазу и сердцу сладки

Твои картины, мой милый край.

Видна мне Кафа с Горы-Палатки.

А с Казантипа – Бахчисарай.

 

На сердце солнышко, в душе осадки…

Смеется чайка на Арабатке.

 

Какую прячут в себе красу

Долины Качи и Карасу!

 

От Кизилташа до Ак-Каи

Срастались корни, сплетались ветки…

Вином и хлебом делились предки

Роднились кровью и на крови.

 

Такие фотки,

Такие сводки.

 

***

Не просто разглядеть, где паутина,

Где растянулась нитью стая птиц.

Октябрь уж наступил. На степь легла патина.

Так ангел осени  сады роняет ниц.

 

Неприбранные во дворе дрова;

Пора  сложить их, но хозяин ленится.

В деревню соберусь на Покрова –

Попить вина; сложить дрова в поленницу.

 

Пускай согреется зимою младший брат,

Который и без этого мне рад.

 

ТАШЛИЯР

Здесь в море занимается пожар,
Но это сотворяет не синица.
Вода морская ночью фосфорится –

Зеленым светом озаряет яр.

 

И он зовется испокон Ташла,

Что в переводе значит каменистый.

Весной туманный. В межсезонье мглистый,

А летом, как горячая зола.

 

Я приезжаю в тихий Ташлияр,

Когда он после дикого курорта

Случайный дождик превращает в пар,

Пульсируя, как вскрытая аорта.

 

Кипит в ней кровь дремучая моя –

Камней шлифует острые края,

Чтоб мог косноязычный ветер Фен

Их применить, как мудрый Демосфен.

 

МОСТЫ

Лето ушло, но остались приметы:

Теплые ветры и волны воды,

Полные солнца и соков плоды…

Прочие милые сердцу предметы.

 

Признаки прочие. Так, например,

Толпы бредущих по небу химер.

На горизонте озера мадеры,

Прочие милые нам бельведеры.

 

Гроздья, забытые в лесопосадке,

Светят, как плоть, из прорех.

Пальцы окрашены, словно во взятке,

Нас уличает орех.

 

Древо акации, полно стручков,

Ночь в гипнотическом звоне сверчков.

Море, горящее синим огнем,

Неодинаковым  ночью и днем.

 

Хохот безумно рыдающих чаек,

Новой зари остывающий чайник.

Лето ушло, а на сердце тепло –

Лето  мосты за собою сожгло.

 

ОЖИДАНИЕ

Избегаю общенья. Мне хочется

Листопада и одиночества.

Тяжело мне среди людей.

Хорошо мне среди дождей.

 

Ничего мне от жизни не надо.

Мне бы только сосредоточиться.

Я повсюду ищу одиночества.

С нетерпением жду листопада.

 

Хорошо мне в лесу. Тут не надо

Листья жечь и травить древоточца.

…Чудны заросли одиночества

В ожидании листопада.

 

НОНИУС

Словно античная смальта,

Ночью мерцает Ялта.

Хвойные капают  смолы,

Дремлют причалы и молы.

 

Словно бы на берег пали

Вечных созвездий эмали,

Словно мозаика храма

Ялты ночной панорама.

 

Словно ибн Сины шкала –

Нониус гор и ущелий.

Под листопадом яйла

Пахнет дождем мускателей.

 

Кончилось лето. А море тепло.

Строгое солнце его распекло.

 

ТЕПЛАЯ ОСЕНЬ

Мы делом заняты пустым –

Колечками пускаем дым.

И он плывет. И мы глядим…

 

А можно и наоборот.

 

Сидим, полощем пивом рот.

И паутина, словно дым.

По воздуху плывет.

 

МИР ОПУТАН ПАУТИНОЙ

1.

Тлеет небо на заре.

Лес пылает на горе.

И со страху молится

Пряслами околица.

 

Вертят пряжу солнца

Сосен веретенца.

В облаках оконца,

Словно телескопы.

 

Потянулись тропы

В сторону Европы.

Стали расторопны,

Наши мизантропы.

 

В чистом поле копны

Золотой соломы.

У моей кулемы

Формы не стройны.

 

И на огороде

Много бузины.

Говорят в народе:

«Не было б войны!»

 

2.

Паучки порвали сети,

Отправляясь зимовать.

Как легки обрывки эти,

Душам  праведным под стать!

 

Мир опутан паутиной

Некогда коварных пут,

Что  плели над Украиной

Много лет и там, и тут.

 

Холода пройдут и снова

Паучки и там, и тут

На путях всего живого

Сети новые сплетут.

 

А пока и тут, и там,
Пробивая темень  светом
Между Светом тем и этим,
Льется радуги фонтан.

 

ПАДАЛИЦА

Благоуханны хлеб и сусло,

Смолы сосновой фимиам

И сад, роняющий огрузло

Кладь изобильную  к ногам…

 

Душистой кожицей блестя,

Сочится в мир благоуханье.

Оно  – покой, оно – дыханье

Новорожденного дитя.

 

Так чувствуешь с годами пуще,

Восторгом страха обуян;

Гадаешь на кофейной гуще,

Тщетою горькой осиян.

 

…Так падалица пахнет гуще,

Как будто знает свой  изъян.

 

***

Хрустально светится роса на паутинке.
Качается корзинка на тростинке,
Похожая на брошенную люстрицу;

Я пью вино, живьем съедаю устрицу.
Она слегка напоминает мидию…

И, подражая древнему Овидию,
Пытаюсь  сочинять метаморфозы.

Воруя  у Декарта и Спинозы,
Смешаю атеизм и дуализм.

Со временем  поверю в коммунизм,
И прочитаю сочиненья Маркса;

Потом побуду в эпигонах  Маркеса.

Затем, пройдя хитросплетенья эти,
Я навсегда останусь в интернете.

 

***

Как странно, как чудно давнишнее помнится крепко!
А то, что вчера было, будто и не было вовсе.
Я божью коровку не раз находил на покосе;
Я с ней говорил: ты опять улетаешь на небко?

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Телец твой бескрылый, крылатая божья коровка.

Какой-то пустяк – а на памяти держится цепко.
А то, что случилось вчера, ты не помнишь сегодня.
Какая-то есть в этом тайна, быть может, господня?
Зачем же Ты, Боженька, вновь улетаешь на небко –

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Теленок бескрылый, крылатая божья коровка?

Меж мной и Тобой существует, конечно же, скрепка –
Я, красная капля крапленая, к солнышку лезу неловко.
Я – здесь остаюсь, Боже Мой, я – Твоя полукровка…
А Ты, Боже мой, улетаешь на небко;

А Ты, Боже мой,
Улетаешь домой.

 

КРЫМСКИЕ КАНУНЫ

Листопад ковровый.

Рухнул клен дворовый:

Изжелта - бордовый,

Бело - золотой.

 

Двор наш – всем дворам –

Был, как божий храм,

А теперь пустой.

 

Пуганы листвой,

Птицы не поют.

 

Рядом под церквушкой,

Словно нищий с кружкой,

Дремлет  старый пруд.

 

Ходики с кукушкой

Годики куют.

 

ЖУРАВЛИ

Вот они улетают опять, 
Клином клин вышибая небесный.
И своей несказанною песней
Заставляют меня вспоминать:

Те года, где в просторах полей,
Наблюдая их брачные танцы,
Сочинял я сонеты и стансы,
Воспевая любовь  журавлей;

Как, над степью летя, журавли,
В струях ветреных парусили,
Словно парусные корабли...


Журавли непокорные силе
Притяженья земли.
Журавли.

 

***

По городу, легко одето,
Как беспризорное дитя,
Разгуливает бабье лето,
Листвой последней шелестя.

В лучах пронзительного света
Глаза, в которых  – хоть бы хны.
Ребенок старого поэта

И вечно молодой весны.

Сверкают  солнечные спицы,
Не ощутимые на вес,
И трепетно всплывают птицы

Из  горькой  глубины небес;

Им кажется, вернулось  лето,
И что не нужно улетать.

Нам сладко заблужденье  это –
И мы рыдаем им под стать.

***

При ясном свете и когда темно,

Вращается небес веретено.

 

Дорога, что взлетела над горой,

Как нитка между небом и землёй.

Но что же пряжа снова расплелась?

Летит, летает, растянувшись длинно –

Осенняя, седая паутина –

Непрочная и призрачная связь.

                             

БАБЬЕ ЛЕТО

Словно в море, в дни путины,

Всюду сети паутины.

Но бесхитростней чем эти, –

Нет сетей на целом свете.

Всё отжившее отбрось,

Стань мудрее хоть на йоту.

Время года началось –

Время пятое по счёту.

© Copyright: Валерий Митрохин, 2013

Регистрационный номер №0169078

от 12 ноября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0169078 выдан для произведения:

***

Выдержанное вино чувств

Всегда слегка горьковато.

Не позабыть аромата

Солнцем обветренных уст.

 

Прошедшего времени хмель.

В памяти свет аромата.

Гляну на кромку заката –

Мускатная канитель.

 

Сладкой  капели гроздь

Кипит на кустах винограда.

Все, что случилось когда-то,

С чувствами нашими врозь.

 

Бабьего лета патина;

Дымка, лоза, паутина.

 

ШТИЛЬ

В тюлевой шторе,

Рыбой в сетях…

Утихшее море

Иссякло в страстях:

По жаркому лету,

По теплому свету,

По легкому следу,

На влажном песке…

Что снится поэту,

Смотрящему в Лету,

Висящему на волоске…

 

Дитя Аполлона –

Ты смотришь влюбленно,

Твой взгляд, как вода, голубой

Туманит сетчатку…

 

Следов распечатку

Целует прибой:

 

Пять пальчиков, пятку

Пять пальчиков, пятку…

 

УСНУТЬ И ВСЁ ЗАБЫТЬ?

Последние яблоки ловит пожухлая грядка.

Последнее солнышко село на горький сучок.

О, как переспелое яблочко сладко!

Вкушает от плоти его золотой червячок.

 

Ему зимовать в этом домике под снегопадом.

И куколкой стать, и увидеть бессмертные сны,

И выпорхнуть в небо, и пьяно кружиться над садом,

И соки хмельные алкать из соцветий весны,

 

И стать мотыльком под сиреневым парусом пара,

Тычинки лаская спиральным своим хоботком,

Всему удивляясь... Особенно вкусу нектара,

Какой неизвестно с чего ему будет знаком.

 

ОНИ И МЫ

Опирается куст виноградный на прясло.

Тычет сочные гроздья в окно.

Я стаканами пью молодое вино

И макаю свой хлеб в виноградное масло.

 

Ничего нет приятней и слаще,

Чем вот этот напиток и закусь к нему.

И на их аромат подступают из чащи

Звери добрые к логовищу моему.

 

Мы поем с ними общие песни земные,

Тихо молимся вместе, читаем псалмы.

Кто сказал, что они не такие, как мы?

Ерунда! Лишь по виду немного иные?

 

Все они тоже были когда-то людьми.

Может, ими когда-нибудь станем и мы?!

 

ВСТРЕЧА 

Голоском и косточками тонок 

Рыжий, рыжий, словно листопад,

Маленький беспомощный котенок

Приблудился в старый палисад.

 

Там, где куст сирени не обрезан,

Я котенка на ладонь беру.

Он прильнул к ней – беззащитно резвый –

Не пришелся, видно, ко двору.

 

Милый, милый! Ты, как я, бездомен, 

Не нужны мы больше никому.

Мы с тобою – каждый обездолен.

Прижимайся к сердцу моему.

 

Повезло тебе с приемным папой.

Ты отныне у меня в груди.

Только ты  мне душу не царапай,

Прошлое мое не береди:

 

Мы весной уйдем в свои пространства.

Ты взлетишь на поиск светлых крыш,

Я спущусь на поиск постоянства.

Мы с тобою выживем, малыш!

 

***

Винограда и моря коктейль

Обещает мне мой Коктебель

 

Я опять налетаю на мель!

Коктебель, свой  ли я тебе в доску?!

Нарисую тебя, Коктебель,

Подражая безумному Босху.

 

Попрощается птица с гнездом,

Раскричится над нами ненастно.

Повторяясь  за певчим дроздом,

Голоса надорвем не напрасно.

 

Мы сквозь лазерный блеск  паутины

Проберемся к началу путины.

 

МАТУШКА

Питаюсь медом. Жгу ночами воск

И в кипяток  пыльцу цветов бросая,

По терниям стерни и гол, и бос

Опять бегу. И ты – за мной босая.

 

Спешу по остриям твоих стеблей,

По колоскам неубранных полей.

И зерна хлебные, прилипшие к плюсне,

Словами пробуждаются во сне:

 

Куда ты, милая?! Зачем бежишь за мной?!

Я все равно к тебе вернусь, родная!

Пчелой рабочей накануне мая

Или другою  сущностью земной…

 

Вернусь, как только за огонь схвачу

Моих стихов рассветную свечу.

 

***

Послушай, что шепчет природа:

Нет отдыха лучше ходьбы!

Пока позволяет погода,

Зовет меня друг по грибы.

 

Открылась на зайца охота.

И друг мой зовет на нее,

Пока позволяет погода…

А я не иду – не мое.

 

Открылась морская путина

И друг мой опять за свое.

(Такой неуемный детина!)

Но я не хочу – не мое.

 

Кончается осень. Полгода

Я новую книгу пишу,

Пока позволяет погода,

Пока я грешу и дышу…

 

НОЧАМИ СОГРЕВАТЬ СТИХИ

Исчадие степных кошар,

Взращенный под крылом Стожар –

Я сквозь  ночную Феодосию

Шел в Коктебель на джимболосию.

 

Я шел сквозь тень её и сень

В долину под горой Тепсень –

Из ягод сорта каберне

Вино создать, чтоб в декабре

Ночами согревать стихи

 

В забытой Богом – той степи.

                            

***

Золотыми тоннелями лета

Я лечу. Моя песенка спета.

Неприятность суровая эта –

Неприятна вдвойне для поэта.

Этот возраст еще не обуза.

Жизнь сладка, словно сердце арбуза.

Под звучанье сверчкового блюза

Я себя ощущаю Карузо.

И пьянею от крепкого слова.

Столбенею от взгляда шального.

И влюбляюсь. И снова, и снова…

..................................................

Золотыми тоннелями лета

Пролетаю со скоростью света.

Может быть, моя песенка спета.

Может быть, заблуждение это.

 

***

Сомлев от солнечного жара,

Раскинулась Алупка-Сара.

На гибких лозах сентября

Мерцают изабеллы бра.

 

Бесценней, чем китовый жир,

Роняет аромат инжир.

 

Вот-вот прибудет бабье лето.

Уже слышна его карета.

 

***

В окна льётся сентябрьский зной.

Скоро горы окрасятся хной.

 

В ароматно-осеннюю хну

По грибы и орехи махну.

 

Куст шиповника в рыжем огне,

Словно волосы, мытые в хне.

 

Недозрелый кизил цвета хны…

Только мне это всё хоть бы хны.

 

Над ручьём ветку вербы нагну.

Муравьи пьют закатную хну.

 

***

Паучок эту новость принес –

Почтальон параллельного мира.

Раскачался на пряди волос

Наподобие балансира.

 

Словно маятник спущен сюда –

В разноцветный хаос листопада.

Как летучая капелька пара,

Он исчезнет сейчас без следа.

 

Но останется этот намек.

Он слезой виноградной намок.

 

ОПЫТ

Ты грушу эту не спеши вкушать –

Рот вяжет твердый, терпкий бергамот.

Чтоб ощутить и аромат, и мед,

Дай этой жесткой груше полежать.

 

Со временем дозреет стойкий плод

И аромат медовый обретет.

 

***

Деревьев бронзовые бра.

Птиц перелетная игра.

Листвы последняя пора.

Прогорклый херес октября…

 

***

Проснись под утро и перекрестись,

Пока горит рассветная лампада.

Послушай, снова начали скрестись

Бесчисленные мыши листопада.

 

Земли не видно от его орав…

Дом обложили. Проникают в щели.

Испуганные птицы, поорав,

Куда-то постепенно улетели.

 

Я знаю, как мышей боишься ты,

И неотвязно думаю об этом

Листву ты собираешь, как цветы,

Лицо и сердце пряча за букетом.

 

***

Смотрю на Ялту ночью с теплохода,

Стоит  на море тихая  погода,

Плывет, качаясь, в огоньках земля

Иллюзией большого корабля.

 

ПОГУЛЯЛИ!

Сперва был херес дубняка, за ним

Портвейн полудня и мускат заката,

Росу ложбин, полынью пьяных в дым,

Сок полнолуния, напиток  для Сократа,

Коньяк   всех звезд по имени Ай-Петри

И песню у костра. И камертон

Ключа, который по камням, звеня,

Опохмелил  нас на рассвете дня…

 

И воздавая матушке Деметре –

Не Бахусу (он явится потом),

Мы пили и на каждом километре

Менялся аромат и дух напитков

И наш поход нам не казался пыткой,

Которую переживал Сизиф,

Несущий камень на свою вершину…

 

В сознанье, как навязчивый мотив,

Присутствовал не только этот миф!

 

Мы подбирали на тропе лещину,

Миндаль... И этот горький наш ликер

Уместен был  и сладостен  в коктейле,

Снимаемых на цифру Крымских гор.

 

Мы чувствовали, как гуляет в теле

Прекрасная  волна адреналина…

Потом была Байдарская долина,

А за Форосом – Голубой залив,

Где  мы глаза  мадерою залив,

Гипноса с Бахусом смешали ненароком

И закусили придорожным дроком…

 

НЕВЕДОМЫЙ ПИЛОТ

Тихо. Только слышно еле-еле

Дятлы рубят голые стволы.

Дремлет осень в золотой постели –

Грустно ей, хоть и деньки теплы.

 

Ветра нет. И, как над свечкой пламя,

Перышко  по воздуху плывет.

Может,  это к нам на дельтаплане

Залетел неведомый пилот?

 

Тает в небе голубая дымка…

Эту гладь, и эту благодать

Подарил нам добрый невидимка,

Чтоб хоть как-то с нами совладать.

 

ШИПОВНИК И ВИНОГРАД

Не в каждой осени есть знойный привкус лета.

Настоянный на листьях бересклета –

Ее напиток малость розоват.

 

Он, словно бы раздавленный мускат –

На Красном Камне век плодоносящий.

Он выглядит непроходимой чащей:

С кустарником шиповника сплетясь,

Как бы его иная ипостась.

 

Хорошая защита от мальчишек.

Поскольку никаких дозорных вышек

Оград высоких и других преград

Не признают. И никакой холеры,

Не опасаясь, лезут на шпалеры:

Обносят недозрелый виноград.

 

В урочный час кустарник обкорнают,

Чтоб не поранить кисти на шипах.

И соками муската коронуют

К вину иному царственный купаж.

 

Ну а шиповник к середине лета

Поднимется и снова зацветет.

И тонким духом собственного цвета

В мускатные войдет и кровь, и плод.

 

БАБЬЕ ЛЕТО

Дом поскрипывал старыми ставнями,

Хрусталями звеня и слезя.

Нервных пальцев своих суставами,

Ты хрустела: «Но так ведь нельзя!»

Ты касалась лицом растения,

Что живет в этом доме давно.

День рождения, день рождения;

Одиночество и вино.

Нежно пахнул,  кололся иголками

Белым цветом лимон расцветал.

И, дыша золотыми наколками,

Стыл шампанского жидкий кристалл.

Ты глядела принцессой из терема.

Ты бросала на скатерть кольцо.

Осыпалось лимонное дерево

И роняло плоды на крыльцо.

 

ПОГОДА В КРЫМУ

Днем будет солнечно, в ночи осадки… –

На фоне фото родной природы

Звучит на завтра прогноз погоды.

 

Приятны глазу и сердцу сладки

Твои картины, мой милый край.

Видна мне Кафа с Горы-Палатки.

А с Казантипа – Бахчисарай.

 

На сердце солнышко, в душе осадки…

Смеется чайка на Арабатке.

 

Какую прячут в себе красу

Долины Качи и Карасу!

 

От Кизилташа до Ак-Каи

Срастались корни, сплетались ветки…

Вином и хлебом делились предки

Роднились кровью и на крови.

 

Такие фотки,

Такие сводки.

 

***

Не просто разглядеть, где паутина,

Где растянулась нитью стая птиц.

Октябрь уж наступил. На степь легла патина.

Так ангел осени  сады роняет ниц.

 

Неприбранные во дворе дрова;

Пора  сложить их, но хозяин ленится.

В деревню соберусь на Покрова –

Попить вина; сложить дрова в поленницу.

 

Пускай согреется зимою младший брат,

Который и без этого мне рад.

 

ТАШЛИЯР

Здесь в море занимается пожар,
Но это сотворяет не синица.
Вода морская ночью фосфорится –

Зеленым светом озаряет яр.

 

И он зовется испокон Ташла,

Что в переводе значит каменистый.

Весной туманный. В межсезонье мглистый,

А летом, как горячая зола.

 

Я приезжаю в тихий Ташлияр,

Когда он после дикого курорта

Случайный дождик превращает в пар,

Пульсируя, как вскрытая аорта.

 

Кипит в ней кровь дремучая моя –

Камней шлифует острые края,

Чтоб мог косноязычный ветер Фен

Их применить, как мудрый Демосфен.

 

МОСТЫ

Лето ушло, но остались приметы:

Теплые ветры и волны воды,

Полные солнца и соков плоды…

Прочие милые сердцу предметы.

 

Признаки прочие. Так, например,

Толпы бредущих по небу химер.

На горизонте озера мадеры,

Прочие милые нам бельведеры.

 

Гроздья, забытые в лесопосадке,

Светят, как плоть, из прорех.

Пальцы окрашены, словно во взятке,

Нас уличает орех.

 

Древо акации, полно стручков,

Ночь в гипнотическом звоне сверчков.

Море, горящее синим огнем,

Неодинаковым  ночью и днем.

 

Хохот безумно рыдающих чаек,

Новой зари остывающий чайник.

Лето ушло, а на сердце тепло –

Лето  мосты за собою сожгло.

 

ОЖИДАНИЕ

Избегаю общенья. Мне хочется

Листопада и одиночества.

Тяжело мне среди людей.

Хорошо мне среди дождей.

 

Ничего мне от жизни не надо.

Мне бы только сосредоточиться.

Я повсюду ищу одиночества.

С нетерпением жду листопада.

 

Хорошо мне в лесу. Тут не надо

Листья жечь и травить древоточца.

…Чудны заросли одиночества

В ожидании листопада.

 

НОНИУС

Словно античная смальта,

Ночью мерцает Ялта.

Хвойные капают  смолы,

Дремлют причалы и молы.

 

Словно бы на берег пали

Вечных созвездий эмали,

Словно мозаика храма

Ялты ночной панорама.

 

Словно ибн Сины шкала –

Нониус гор и ущелий.

Под листопадом яйла

Пахнет дождем мускателей.

 

Кончилось лето. А море тепло.

Строгое солнце его распекло.

 

ТЕПЛАЯ ОСЕНЬ

Мы делом заняты пустым –

Колечками пускаем дым.

И он плывет. И мы глядим…

 

А можно и наоборот.

 

Сидим, полощем пивом рот.

И паутина, словно дым.

По воздуху плывет.

 

МИР ОПУТАН ПАУТИНОЙ

1.

Тлеет небо на заре.

Лес пылает на горе.

И со страху молится

Пряслами околица.

 

Вертят пряжу солнца

Сосен веретенца.

В облаках оконца,

Словно телескопы.

 

Потянулись тропы

В сторону Европы.

Стали расторопны,

Наши мизантропы.

 

В чистом поле копны

Золотой соломы.

У моей кулемы

Формы не стройны.

 

И на огороде

Много бузины.

Говорят в народе:

«Не было б войны!»

 

2.

Паучки порвали сети,

Отправляясь зимовать.

Как легки обрывки эти,

Душам  праведным под стать!

 

Мир опутан паутиной

Некогда коварных пут,

Что  плели над Украиной

Много лет и там, и тут.

 

Холода пройдут и снова

Паучки и там, и тут

На путях всего живого

Сети новые сплетут.

 

А пока и тут, и там,
Пробивая темень  светом
Между Светом тем и этим,
Льется радуги фонтан.

 

ПАДАЛИЦА

Благоуханны хлеб и сусло,

Смолы сосновой фимиам

И сад, роняющий огрузло

Кладь изобильную  к ногам…

 

Душистой кожицей блестя,

Сочится в мир благоуханье.

Оно  – покой, оно – дыханье

Новорожденного дитя.

 

Так чувствуешь с годами пуще,

Восторгом страха обуян;

Гадаешь на кофейной гуще,

Тщетою горькой осиян.

 

…Так падалица пахнет гуще,

Как будто знает свой  изъян.

 

***

Хрустально светится роса на паутинке.
Качается корзинка на тростинке,
Похожая на брошенную люстрицу;

Я пью вино, живьем съедаю устрицу.
Она слегка напоминает мидию…

И, подражая древнему Овидию,
Пытаюсь  сочинять метаморфозы.

Воруя  у Декарта и Спинозы,
Смешаю атеизм и дуализм.

Со временем  поверю в коммунизм,
И прочитаю сочиненья Маркса;

Потом побуду в эпигонах  Маркеса.

Затем, пройдя хитросплетенья эти,
Я навсегда останусь в интернете.

 

***

Как странно, как чудно давнишнее помнится крепко!
А то, что вчера было, будто и не было вовсе.
Я божью коровку не раз находил на покосе;
Я с ней говорил: ты опять улетаешь на небко?

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Телец твой бескрылый, крылатая божья коровка.

Какой-то пустяк – а на памяти держится цепко.
А то, что случилось вчера, ты не помнишь сегодня.
Какая-то есть в этом тайна, быть может, господня?
Зачем же Ты, Боженька, вновь улетаешь на небко –

А я остаюсь – твоя детка, твоя полукровка –
Теленок бескрылый, крылатая божья коровка?

Меж мной и Тобой существует, конечно же, скрепка –
Я, красная капля крапленая, к солнышку лезу неловко.
Я – здесь остаюсь, Боже Мой, я – Твоя полукровка…
А Ты, Боже мой, улетаешь на небко;

А Ты, Боже мой,
Улетаешь домой.

 

КРЫМСКИЕ КАНУНЫ

Листопад ковровый.

Рухнул клен дворовый:

Изжелта - бордовый,

Бело - золотой.

 

Двор наш – всем дворам –

Был, как божий храм,

А теперь пустой.

 

Пуганы листвой,

Птицы не поют.

 

Рядом под церквушкой,

Словно нищий с кружкой,

Дремлет  старый пруд.

 

Ходики с кукушкой

Годики куют.

 

ЖУРАВЛИ

Вот они улетают опять, 
Клином клин вышибая небесный.
И своей несказанною песней
Заставляют меня вспоминать:

Те года, где в просторах полей,
Наблюдая их брачные танцы,
Сочинял я сонеты и стансы,
Воспевая любовь  журавлей;

Как, над степью летя, журавли,
В струях ветреных парусили,
Словно парусные корабли...


Журавли непокорные силе
Притяженья земли.
Журавли.

 

***

По городу, легко одето,
Как беспризорное дитя,
Разгуливает бабье лето,
Листвой последней шелестя.

В лучах пронзительного света
Глаза, в которых  – хоть бы хны.
Ребенок старого поэта

И вечно молодой весны.

Сверкают  солнечные спицы,
Не ощутимые на вес,
И трепетно всплывают птицы

Из  горькой  глубины небес;

Им кажется, вернулось  лето,
И что не нужно улетать.

Нам сладко заблужденье  это –
И мы рыдаем им под стать.

***

При ясном свете и когда темно,

Вращается небес веретено.

 

Дорога, что взлетела над горой,

Как нитка между небом и землёй.

Но что же пряжа снова расплелась?

Летит, летает, растянувшись длинно –

Осенняя, седая паутина –

Непрочная и призрачная связь.

                             

БАБЬЕ ЛЕТО

Словно в море, в дни путины,

Всюду сети паутины.

Но бесхитростней чем эти, –

Нет сетей на целом свете.

Всё отжившее отбрось,

Стань мудрее хоть на йоту.

Время года началось –

Время пятое по счёту.

Рейтинг: 0 247 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!