ГлавнаяПоэзияЛирикаГражданская лирика → Ты такой не родилась.

 

Ты такой не родилась.

12 февраля 2014 - Валерий Сикорский
Это не собирательный образ. Взято с конкретного лица.

Ты такой не родилась. Ты такою стала.
И глаза твои глядят жалко и устало.
Ты - на людях - весела, радостна, беспечна.
Но весёлость коротка, радость быстротечна.
Рюмка водки, для тебя, что вода в пустыне.
Эта страсть пришла давно, и живёт поныне.
Хмель по телу пробежал сердце обжигая
И другая ты уже - будто не живая.
Воспалённые глаза вдруг остекленели,
Жидкий волос растрепался, губы посинели.
Слёз, стекающих, ручей краску размывает,
Спазмы душат, сиплый голос в горле застревает.
Вдоль по улице идёшь часто запинаясь,
"Я несчастная!" - поёшь, пьяно ухмыляясь.
Проходящий паренёк крикнул  ради смеха:
"Эй, пойдём со мной в тенёк, дам тебе ореха."
И уже за ним бредёшь словно собачонка.
Наплевать что задралась мятая юбчонка.
Ты всё приняла всеръёз, ждёшь нетерпеливо.
В этот миг твоё лицо светится счастливо.
Он всё понял. Над тобой больше не смеётся.
Долго ты смотрела вслед...может обернётся?
Взгляд осмысленнее стал, губы плотно сжала
И, сдавив рукою рот, глухо задрожала.
В первый раз, за много лет, сердце поражая,
Мысль приходит "Как живёшь? Ты ж для всех чужая!"
И царапая лицо, в кровь кусая губы,
Вспоминаешь те года что для сердца любы.
Ты припомнила себя в белом сарафане,
Косы мать тебе плетёт, ты прижалась к маме,
За столом сидит отец завтрак доедая.
Ты кричишь им: "Мама! Папа! Я уже большая!"
И отец смеясь берёт на руки тебя,
По головке нежно гладит косы теребя.

Детство кончилось. В тебе юность расцветает.
И душа твоя уже в небесах витает.
И пришло к тебе твоё - встретился желанный,
Дорогой, родной, любимый, милый, долгожданный!
И осталось лишь скрепить жизнь законным браком,
Но судьба, своё решенье вынесла, однако.
Ты, однажды, входишь в дом а навстречу мама:
"Дочка, папы больше нет!" И как будто яма
Разверзается у ног бездну открывая,
Непроглядной пеленой очи покрывая.
Сердце вниз оборвалось, руки опустились
И по бледному лицу слёзы покатились.

Ты, за гробом, молча шла внешне не страдая.
Но, вгрызаясь, боль росла душу раздирая.
А когда, упав на тело, мать в рыданьях захлебнулась
Вот тогда твоя рука к рюмке жадно потянулась.
С отвращением, не глядя, запрокинулась вливая
И внутри огонь разлился сердце жаром обдавая.
А потом, уже без страха и с каким-то упоеньем,
В сердце муку остужала разбавляя горьким зельем.
Подкосились сами ноги, плетью руки опустились
И, куда-то, стол и люди от больного взора скрылись.
Утром встала вспоминая - боль в висках, во рту противно.
Тяжело тебе и стыдно за вчерашнюю активность.

Время лечит. Притупилась боль о горестной утрате
И уже сидишь на свадьбе, улыбаясь, в белом платье.
Всюду радостные лица, слово "Горько!" прозвучало.
Это-счастье молодое. Это-новое начало.
Чистой радостью объята вновь бокалы наполняешь.
А того, что пьёшь сверх меры, ты пока не замечаешь.
И всё чаще в вашем доме стали тосты раздаваться.
Нескончаемым пирушкам стали чаще предаваться.
Муж пытался урезонить. Только поздно спохватился
И, не в силах что-то сделать, навсегда с тобой простился.
Ты уже - не пить - не можешь. А на зелье деньги надо.
Но на это не хватает сторублёвого оклада.
Да к тому - на производстве - ты прогулами богата.
А такое отношенье и последствием чревато.
И засасывает глубже зелья топкая трясина.
С глаз уже не опадает хмеля злая паутина.
Ты из дома распродала всё что можно было продать.
За сто лишних грамм отдала всё, что можно было отдать.
А того, что сын трёхлетний вечно грязный и голодный,
Замечать ты не желала отводя свой взгляд холодный.
И стыдя, и убеждая, долго мучились с тобою.
И тогда " Народный суд " занялся твоей судьбою.
Принудительным леченьем жизнь твою хотят спасти.
Может, образ человечий, снова сможешь обрести?
И за то, что между сыном и тобой, зелья стена,
Ты, судебным приговором, материнства лишена.
"Материнства!" - это слово разразилось в зале громом.
Все, в  тебя воззрившись взглядом, ждут в молчании суровом.
Но напрасно ждали люди. Нет, глаза не прояснились
И ни боль, ни расскаяние, в глазах не отразились.

Дни лечения промчались. Ты опять домой вернулась.
Жажда к жизни, жажда к счастью, вновь в душе твоей проснулась.
Навела порядок в доме. На работу поступила.
Из напитков - только воду газированную пила.
Поправляться стала быстро. Отпустила, знать, трясина.
По инстанциям хлопочешь, чтоб тебе вернули сына.
Но измерить чем порочность? Чем измерить слабость сердца?
Как найти в душе непрочность, где открылась зелью дверца?
И душа не устояла. Мозг противиться пытался
Но, под натиском привычки, устоять не смог и сдался.
И опять сжимают горло когти пьяного угара.
И опять на сердце давят тени тяжкого кошмара.
На затоптанном полу спишь в одной сорочке.
Хриплый кашель рвёт тебя после бурной ночки.
Утро солнечным лучом город пробуждает.
Встала ты. Твой мутный взор по углам блуждает.
Люди заняты с утра в вашей новостройке.
Для тебя  всей жизни смысл сводится к попойке.

Память всё передала, что в себе хранила.
Ты от грёзы отошла и глаза открыла.
Слёзы высохли давно. Губы шепчут: "Саша!...
Я приду и снова будет счастье в доме нашем!"
Ты такой не родилась. Ты такою стала.
И глаза твои глядят жалко и устало.

© Copyright: Валерий Сикорский, 2014

Регистрационный номер №0189800

от 12 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0189800 выдан для произведения: Это не собирательный образ. Взято с конкретного лица.

Ты такой не родилась. Ты такою стала.
И глаза твои глядят жалко и устало.
Ты - на людях - весела, радостна, беспечна.
Но весёлость коротка, радость быстротечна.
Рюмка водки, для тебя, что вода в пустыне.
Эта страсть пришла давно, и живёт поныне.
Хмель по телу пробежал сердце обжигая
И другая ты уже - будто не живая.
Воспалённые глаза вдруг остекленели,
Жидкий волос растрепался, губы посинели.
Слёз, стекающих, ручей краску размывает,
Спазмы душат, сиплый голос в горле застревает.
Вдоль по улице идёшь часто запинаясь,
"Я несчастная!" - поёшь, пьяно ухмыляясь.
Проходящий паренёк крикнул  ради смеха:
"Эй, пойдём со мной в тенёк, дам тебе ореха."
И уже за ним бредёшь словно собачонка.
Наплевать что задралась мятая юбчонка.
Ты всё приняла всеръёз, ждёшь нетерпеливо.
В этот миг твоё лицо светится счастливо.
Он всё понял. Над тобой больше не смеётся.
Долго ты смотрела вслед...может обернётся?
Взгляд осмысленнее стал, губы плотно сжала
И, сдавив рукою рот, глухо задрожала.
В первый раз, за много лет, сердце поражая,
Мысль приходит "Как живёшь? Ты ж для всех чужая!"
И царапая лицо, в кровь кусая губы,
Вспоминаешь те года что для сердца любы.
Ты припомнила себя в белом сарафане,
Косы мать тебе плетёт, ты прижалась к маме,
За столом сидит отец завтрак доедая.
Ты кричишь им: "Мама! Папа! Я уже большая!"
И отец смеясь берёт на руки тебя,
По головке нежно гладит косы теребя.

Детство кончилось. В тебе юность расцветает.
И душа твоя уже в небесах витает.
И пришло к тебе твоё - встретился желанный,
Дорогой, родной, любимый, милый, долгожданный!
И осталось лишь скрепить жизнь законным браком,
Но судьба, своё решенье вынесла, однако.
Ты, однажды, входишь в дом а навстречу мама:
"Дочка, папы больше нет!" И как будто яма
Разверзается у ног бездну открывая,
Непроглядной пеленой очи покрывая.
Сердце вниз оборвалось, руки опустились
И по бледному лицу слёзы покатились.

Ты, за гробом, молча шла внешне не страдая.
Но, вгрызаясь, боль росла душу раздирая.
А когда, упав на тело, мать в рыданьях захлебнулась
Вот тогда твоя рука к рюмке жадно потянулась.
С отвращением, не глядя, запрокинулась вливая
И внутри огонь разлился сердце жаром обдавая.
А потом, уже без страха и с каким-то упоеньем,
В сердце муку остужала разбавляя горьким зельем.
Подкосились сами ноги, плетью руки опустились
И, куда-то, стол и люди от больного взора скрылись.
Утром встала вспоминая - боль в висках, во рту противно.
Тяжело тебе и стыдно за вчерашнюю активность.

Время лечит. Притупилась боль о горестной утрате
И уже сидишь на свадьбе, улыбаясь, в белом платье.
Всюду радостные лица, слово "Горько!" прозвучало.
Это-счастье молодое. Это-новое начало.
Чистой радостью объята вновь бокалы наполняешь.
А того, что пьёшь сверх меры, ты пока не замечаешь.
И всё чаще в вашем доме стали тосты раздаваться.
Нескончаемым пирушкам стали чаще предаваться.
Муж пытался урезонить. Только поздно спохватился
И, не в силах что-то сделать, навсегда с тобой простился.
Ты уже - не пить - не можешь. А на зелье деньги надо.
Но на это не хватает сторублёвого оклада.
Да к тому - на производстве - ты прогулами богата.
А такое отношенье и последствием чревато.
И засасывает глубже зелья топкая трясина.
С глаз уже не опадает хмеля злая паутина.
Ты из дома распродала всё что можно было продать.
За сто лишних грамм отдала всё, что можно было отдать.
А того, что сын трёхлетний вечно грязный и голодный,
Замечать ты не желала отводя свой взгляд холодный.
И стыдя, и убеждая, долго мучились с тобою.
И тогда " Народный суд " занялся твоей судьбою.
Принудительным леченьем жизнь твою хотят спасти.
Может, образ человечий, снова сможешь обрести?
И за то, что между сыном и тобой, зелья стена,
Ты, судебным приговором, материнства лишена.
"Материнства!" - это слово разразилось в зале громом.
Все, в  тебя воззрившись взглядом, ждут в молчании суровом.
Но напрасно ждали люди. Нет, глаза не прояснились
И ни боль, ни расскаяние, в глазах не отразились.

Дни лечения промчались. Ты опять домой вернулась.
Жажда к жизни, жажда к счастью, вновь в душе твоей проснулась.
Навела порядок в доме. На работу поступила.
Из напитков - только воду газированную пила.
Поправляться стала быстро. Отпустила, знать, трясина.
По инстанциям хлопочешь, чтоб тебе вернули сына.
Но измерить чем порочность? Чем измерить слабость сердца?
Как найти в душе непрочность, где открылась зелью дверца?
И душа не устояла. Мозг противиться пытался
Но, под натиском привычки, устоять не смог и сдался.
И опять сжимают горло когти пьяного угара.
И опять на сердце давят тени тяжкого кошмара.
На затоптанном полу спишь в одной сорочке.
Хриплый кашель рвёт тебя после бурной ночки.
Утро солнечным лучом город пробуждает.
Встала ты. Твой мутный взор по углам блуждает.
Люди заняты с утра в вашей новостройке.
Для тебя  всей жизни смысл сводится к попойке.

Память всё передала, что в себе хранила.
Ты от грёзы отошла и глаза открыла.
Слёзы высохли давно. Губы шепчут: "Саша!...
Я приду и снова будет счастье в доме нашем!"
Ты такой не родилась. Ты такою стала.
И глаза твои глядят жалко и устало.
Рейтинг: 0 102 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!