ГлавнаяСтихиЮморШуточные стихи → Вздорные октавы

Вздорные октавы

20 марта 2017 - Борис Илюхин
article380231.jpg
Сегодня, в самый первый день луны,
Я рано встал в чудесном настроенье.
Мне, видно, снились ласковые сны,
И озорство наследовало бденье.
А помнится, вчера стихотворенье
Я начал с чувством грусти и вины.
Перечитал – всё нынче не знакомо.
Должно быть на ночь перебрал я рома.

Попробовал прийти к истоку чувств,
Но, видно, такова природа грусти,
Что не довольно никаких искусств,
Чтоб загрустить, когда тоска отпустит.
Но не настолько же я нынче пуст,
Чтобы забыть исток, добравшись к устью.
За тем, быть может, создал разум бог,
Чтобы он хоть однажды мне помог.

Решил исправить, чтоб разбавить грусть
Беспечной, но и деликатной шуткой.
В начале, правда, входит Смерть.
И пусть! Она пьяна, воняет самокруткой…
Ведь сказано – «Загадочная Русь».
А значит на престоле с проституткой.
Народ – молчит. И жить предполагает.
А зря! Что ждёт его, увы, не знает.

Все молятся и коммунизма ждут,
А между тем давно враги повсюду.
В стране разброд, а в семьях – неуют,
Подруга…Нет, о ней сейчас не буду.
Сказать о ней - не хватит двух минут,
Ведь, как-никак, она подобна чуду.
Того ж, что меня нынче занимает,
Едва на несколько октав хватает.

А стоило б поговорить о ней;
Из-за неё одной все мои драмы.
Но будь я Аристотеля умней,
В силок любви попал бы тот же самый.
И добровольно до скончанья дней
Писал сонеты для «Прекрасной Дамы».
Чем, собственно, и занят постоянно,
Хотя сейчас другая цель желанна.

Итак, все умерли. Или вот-вот умрут.
Конечно Альбинони травит душу,
Молитва слышится, и свечи сумрак пьют,
А телевизор кажет только Ксюшу.
Грозится пастырь – ждет вас божий суд;
Никто не ропщет, но хотят покушать.
И тут моя ремарка – «Слышен смех!»
Ведь пастырь уверял, что кушать – грех.

А кстати, что бы мне не согрешить.
Сооружу сейчас себе яишню.
Пусть – грех, но как-то хочется пожить.
Потом стихами покаянье вышью
И, кстати, выпью рому, чтоб продлить
Мне бытие, коль навязал всевышний.
Ведь даже пастырь наш, мы знаем сами,
Не изнурён молитвой и постами.

Теперь, когда я благодушен стал,
Как сибарит на ложе сна и лени,
Допью звенящий юностью бокал,
Припомню, как у милой меж коленей,
Из будничного праха восставал
По зову муз мой безрассудный гений
И как-нибудь с элегией начала
Свяжу, что муза вздора набренчала.

И в мой с любимой временный разлад
С недолгою, но горестной пучиной,
Впишу отечества кромешный ад.
С царицей, Ксюшей, прочей чертовщиной.
Обогатив тем самым самиздат,
Коль скоро я с ним связан пуповиной,
Конечно же с почтеньем и поклоном,
Ещё одним твореньем беззаконным.

© Copyright: Борис Илюхин, 2017

Регистрационный номер №0380231

от 20 марта 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0380231 выдан для произведения: Сегодня, в самый первый день луны, Я рано встал в чудесном настроенье. Мне, видно, снились ласковые сны, И озорство наследовало бденье. А помнится, вчера стихотворенье Я начал с чувством грусти и вины. Перечитал – всё нынче не знакомо. Должно быть на ночь перебрал я рома. Попробовал прийти к истоку чувств, Но, видно, такова природа грусти, Что не довольно никаких искусств, Чтоб загрустить, когда тоска отпустит. Но не настолько же я нынче пуст, Чтобы забыть исток, добравшись к устью. За тем, быть может, создал разум бог, Чтобы он хоть однажды мне помог. Решил исправить, чтоб разбавить грусть Беспечной, но и деликатной шуткой. В начале, правда, входит Смерть. И пусть! Она пьяна, воняет самокруткой… Ведь сказано – «Загадочная Русь». А значит на престоле с проституткой. Народ – молчит. И жить предполагает. А зря! Что ждёт его, увы, не знает. Все молятся и коммунизма ждут, А между тем давно враги повсюду. В стране разброд, а в семьях – неуют, Подруга…Нет, о ней сейчас не буду. Сказать о ней - не хватит двух минут, Ведь, как-никак, она подобна чуду. Того ж, что меня нынче занимает, Едва на несколько октав хватает. А стоило б поговорить о ней; Из-за неё одной все мои драмы. Но будь я Аристотеля умней, В силок любви попал бы тот же самый. И добровольно до скончанья дней Писал сонеты для «Прекрасной Дамы». Чем, собственно, и занят постоянно, Хотя сейчас другая цель желанна. Итак, все умерли. Или вот-вот умрут. Конечно Альбинони травит душу, Молитва слышится, и свечи сумрак пьют, А телевизор кажет только Ксюшу. Грозится пастырь – ждет вас божий суд; Никто не ропщет, но хотят покушать. И тут моя ремарка – «Слышен смех!» Ведь пастырь уверял, что кушать – грех. А кстати, что бы мне не согрешить. Сооружу сейчас себе яишню. Пусть – грех, но как-то хочется пожить. Потом стихами покаянье вышью И, кстати, выпью рому, чтоб продлить Мне бытие, коль навязал всевышний. Ведь даже пастырь наш, мы знаем сами, Не изнурён молитвой и постами. Теперь, когда я благодушен стал, Как сибарит на ложе сна и лени, Допью звенящий юностью бокал, Припомню, как у милой меж коленей, Из будничного праха восставал По зову муз мой безрассудный гений И как-нибудь с элегией начала Свяжу, что муза вздора набренчала. И в мой с любимой временный разлад С недолгою, но горестной пучиной, Впишу отечества кромешный ад. С царицей, Ксюшей, прочей чертовщиной. Обогатив тем самым самиздат, Коль скоро я с ним связан пуповиной, Конечно же с почтеньем и поклоном, Ещё одним твореньем беззаконным.
Рейтинг: +1 142 просмотра
Комментарии (2)
Марина Попенова # 20 марта 2017 в 15:18 0
Отлично!!! Мне очень понравилось! smayliki-prazdniki-34
Борис Илюхин # 20 марта 2017 в 16:03 0
Очень рад.Приятно,что кому-то нравится то, что и мне нравится.