ГлавнаяСтихиКрупные формыПьесы → Потребзона

Потребзона

31 марта 2014 - Максим Токарев
ПОТРЕБЗОНА

поэма

Людям почему-то много нужно.
Недостаточно листвы и трав.
Ах, почаще бы им голос слушать
Духа, истинам спокойным вняв.

Внутренняя жизнь ведёт сраженье
И вступает смело в смертный бой
С безгранично завидущим зреньем,
С жадной, загребущею рукой.

Как хотите, верьте иль не верьте,
В человеке это всё в одном –
С самого рождения до смерти
Оттеняет бой добра со злом,

Кои относительны бывают,
А порой придуманы людьми:
Только в сказке ведьмы завывают,
Лишь в молитве писано «аминь».

Зло не только в ведьмах. С добрым сердцем
Не одни вещатели молитв.
Всё не так уж просто и известно,
И загадка, как душа, болит.

Леонид Меретин разобраться
Попытался в дальней старине –
Получил истфаковское счастье –
Вузовский диплом – и стал умней.

Он нашёл работу консультанта
В клубе исторических боёв.
Не приёмы применял, а знанья –
Просвещал хорунжих и стрелков.

Люди разные в клуб приходили:
Из студентов и из шоферов,
Кто-то был в миру руководитель –
Здесь же он солдат и жмёт курок.

А начальников-то этих двое.
Зав НИИ Горяев Михаил.
Да Сергей Потапович Удоев –
Магазинов сеть он захватил,

Как цунами городок прибрежный,
Как голодных волчий аппетит, -
Был фарцовщиком обычным прежде –
А теперь директор - важный вид.

В клубе спесь листвой с него осенней
Падала на лужи тех времён,
Где был слышен плач военнопленных,
Где цунами – гиканье племён.

Но Удоев мыслил не о прошлом,
Он донельзя актуален был:
«Покупайте!» - клич рекламой брошен,
Потребительский внушая пыл.

И в Удоевские магазины
Повалил безудержно народ:
Кошелькам о скидке ценник синий,
Как ушам, лирически поёт.

Синий цвет затем избрал Удоев
Отраженьем сбавленной цены,
Чтобы взгляды насладить покоем,
Будто видом ласковой волны.

Скидка – это верная приманка.
Залежалый так продать товар
Можно… Покупателю приятно.
Бизнесмену тоже не в прогар.

О, торгсеть Удоевская – это
Изобилие еды, вещей,
Купишь там вино и сигареты,
Лишь не подпускай ты к ним детей.

Попадают люди в потребзону.
Приговор выносит алчность им.
Хоть приговорённые не стонут,
Но не будут вольными людьми.

Синий цвет у ярлычка с ценою
И энкаведешных галифе.
Скидкой – потребзоны «кум» Удоев
Помогает в клетку залететь

Людям, будто птицам - бесшабашным,
Но желающим вкусить плодов
Этой клетки, роскошью манящей,
Души трогающей до основ.

Культ вещей потом не отпускает
Тех, кто жить как в сахаре привык,
Им неведома судьба другая,
Аскетичная, как старца лик.

Но и с ликом юности не схоже
Полное желаний бытиё –
Нужно массам больше, больше, больше –
Это давит дух – он не цветёт.

У души Удоева потребность –
Забавляться в массе, на миру.
Да не та его здоровья крепость,
Чтоб хмелеть на буйном на пиру.

Раньше-то – совсем другое дело:
Аж бутылку выхлебать мог враз.
В молодых летах Сергея грела
Вдоволь водка. Охладил сейчас

Он себя безалкогольной жизнью.
Тело разминать решил: бодрей
От энергии движенья бизнес –
Больше в кассу прибежит рублей.

В моде спорт. Удоев, современный,
Социоактивный гражданин,
По ветру свой нос держал и верным
Курсом шёл. В итоге – не гоним.

Всё ж не мог бежать он стометровку –
Задыхался, штангу не тягал,
В теннисе каким-то был неловким –
Лишним весом, бедный, он страдал.

Только в реконструкции сражений
Смахивать мог на богатыря –
И, конечно, совершал движенья,
Но посильные. В бои игра –

По душе ему. Воспоминанья
Наводненьем хлынули в него.
В детские года Удоев рьяно
Дрался по понятьям: двор на двор.

Вот отсюда к конкурентам ярость:
Всех, кто помешал, прогнать с пути!
Жизнь Удоеву борьбой казалась,
Где сумел он блага обрести.

В клубе историческом батальном
Схватки по сценарию. Нельзя
Отступать от правды, в фолиантах
Отражённой – строчки бьют в глаза.

Здесь Удоев – пешка. И не больше.
Леонид Меретин здесь глава.
«Воины Руси» и «шляхта Польши»
Слушают историка слова.

Говорит он, как на деле было –
Падал кто, а кто кричал «ура».
Воины-то рты свои раскрыли:
Выдали им знаний на гора…

Праздник городской пришёл певучий –
Голосят на улицах хоры
О Руси – стране, конечно, лучшей, -
О денёчках молодой поры.

Родина, любовь – такие темы
Популярны, видно, на века –
Массою народной завладели –
С ними в такт людей течёт река.

И в Удоевских торговых точках
Кушает народ – там есть кафе,
Где щербет отведаешь восточный,
Выпьешь черноводный «Нескафе»…

А Удоев, сам титан торговли,
Так негордо движется в строю
Костюмированном пред толпою, -
Вот уже участвует в бою.

Люди поглазеть на действо рады:
Грозных ляхов русские теснят
Шаг за шагом к парковой ограде,
А потом условно умертвят.

Кто-то из толпы сказал: «Коней бы
Для правдоподобности привлечь
Нужно, а то бой похож на небыль».
Но Меретин на такую речь

Отвечал – ведь он участья в этом
Действии не принимал – смотрел
Средь скопленья зрителей: «Коней-то
Для грядущих битв король жалел.

Он, прослывший как великий тактик,
Был к атаке русской не готов
И не знал, что дорого заплатит
За поход на город наш святой,

Сохранившийся от разрушенья,
Где набатно звонницы поют,
Где сегодняшнее поколенье,
Вспоминает предков ратный труд.

Радуюсь я: на основе знаний,
Что добыты кропотливо мной,
К старине приходите вы дальней.
Этой – я заведую войной!»

В разговор тут девушка вмешалась:
«Так вы режиссёр! И этот бой
Вы поставили?... Какая жалость,
Что нет женщины там ни одной».

«Нет, не режиссёр я, а историк,
А о женщинах ни строчки нет
В книгах, с чьею истиной не спорит
Публике представленный сюжет».

Девушка кокетливо сказала:
«Истина лишь в женской красоте».
А Меретин и не возражал ей
И не стал высказывать идей

О прекрасном торжестве духовном,
О просторах вечной доброты,
Обо всём, во что он верил кровно,
Что в себе растил он, как цветы.

Тут же он спросил, какое имя
Носит собеседница его –
С девушкиных губ слетело: «Нина»,
Точно звон взлетел над синевой.

Ах, она свободна и красива.
И Меретин понял: вот любовь
Сладким дождиком заморосила…
И уж рядом завершился бой.

Зрители довольны. А Меретин
Провожать стал спутницу домой.
В мире этот ритуал – известен.
Провожанье – путь к любви земной.

Сколько правил над людьми витало,
Наставляло также лес и птиц.
Всё земное склонно к ритуалам
И перед природой пало ниц.

Думал человек, что царь над ней он.
А на деле – тонкий стебелёк.
Пред любовным нежным наважденьем
Он бессилен, хоть умом высок.

Леонид исполнился восторгом:
Нина согласилась завтра с ним
Встретиться… Ну, ждать ему недолго!
Скоро могут воплотиться сны.

А они не просто облаками
Проскользили пО небу души,
Обернулись лёгкими веками,
Чтоб в истории волшебной жить.

Вечер праздником казался бОльшим,
Чем торжественный прошедший день.
Отдыхая от концепций сложных,
Леонид к лучистой шёл звезде

По пути наивному, простому,
Что проходит каждый, кто влюблён.
Утро. День. А ту звезду не гонит
Солнце в небе светлом, голубом.

Вот и час настал свиданья с Ниной.
И она - красивей, чем вчера.
Видно, что косметика от фирмы.
А духи - медовая игра.

Тот, кто скажет: «Это просто кукла!» -
Злоязычный, желчный человек.
Может образ женщины искусством
Быть – из красок, стройности и нег.

Главное, чтоб глянец не замучил
Ни естественности, ни души.
Можно внешний облик сделать лучше,
Но и бессердечности служить –

И хулить других за их одежду –
Незамысловатую, как хлеб.
Да, деликатесные надежды
Не у всех людей есть на земле.

Леонид изысканностью духа
Нину захотел к себе привлечь –
Предложил в театр пойти. Подруга
Отказалась, ведь спектакль «Картечь»

Ей случилось посмотреть недавно:
Так, забавно, но и не смешно,
Персонажи черезчур брутальны,
И не всё до девушки дошло.

«Ну, тогда пойдём мы в бар!» - «Согласна».
В ближнем супермаркете подвал
Пунктом был, где можно кушать яства,
Бармен там вино нальёт в бокал.

А расценки ниже ресторанных –
Это всё Удоев, друг людей,
Проявил смекалку и старанье –
Всё доступно – заходи смелей.

Леонид имел достаток скромный,
С Ниною, однако, был не скуп:
Перед ней возник салат «Сорбонна»
И пирожное с глазами клюкв.

Заказать Меретин мог и больше –
Нина не согласна – пущен сказ
О диете: боязно стать толстой.
А сейчас фигурка – в самый раз:

Гармонична, будто у античной
Статуи… Волнующе стройна
Нина. И вдобавок артистичной
Стала, выпив чуточку вина.

И уж больше в ней эмоций, смеха.
«Лёня, в магазин давай пойдём.
Ты купи мне что-нибудь из меха,
Чтобы я не мёрзла зимним днём».

Леонид ей: «Разве не согреет
Человека в зимний день любовь?»
Нина отвечала: «Сладким бредням
Доверяющий получит - боль.

Сам ты посуди: ведь мы живые,
А мечта не скроет от дождя.
А живых природные стихии
Мучают,их слабость не щадя.

Должен человек своих потомков
От земных несчастий уберечь.
Потому-то людям нужно много,
И желаний их нельзя пресечь».

Леонид подумал: «Убеждённость
Есть в её словах, но не вступлю
С нею в спор горячий, выйду вон лишь
Вот под этот невесёлый блюз…»

Под мотив надрывный, негритянский,
Из колонок рвущийся к столам,
Леонид ушёл, не попрощавшись
С девушкой, что сердце обожгла,

Напрямую требуя те блага,
Дать которые он ей не мог.
Девушка не источила ласку –
Выпустила ядовитый сок.

Захотел любви, а в несвободу
Душу чуть свою не окунул:
Нина дружит с дорогою модой –
Он же моде объявил войну.

Мода – как охрана потребзоны.
От неё шагнёшь – как за побег,
Выстрелят в тебя друзья фасона
Взглядом - мёрзлым, словно лёд и снег.

Сразу заклеймят бомжом, ханыгой,
Пусть хоть даже светел ты душой,
Потребзона вне любых религий,
В ней лишь материализм слепой.

Пусть Удоев ставит свечки в храмах,
У него безбожие вещей
В магазинах… Но о том реклама
Не расскажет, хоть её убей.

«Хватит с нас безбожья и ГУЛАГа!
А теперь приманчив плен страстей…
Нина повела себя так нагло,
Что я вынужден расстаться с ней...» -

Думал Леонид, идя проспектом,
Пёстрым от витрин и от людей.
Вдруг к нему внезапно за советом
Обратился человек. Пять дней

В городе он этом проживает
И не знает, где купить ему
Спички: «Газ два дня не зажигаю.
От сухоядения умру!» -

Так трагически закончил просьбу,
Будто понял, что теперь зажечь
Легче в полуночном небе звёзды,
Чем плиту. Насмешливая речь

С уст Меретина сошла, как камень
С сердца комика, что не играл давно:
«Брат мой, друг мой, ты же ведь с глазами!
Рядом супермаркет, там полно

Всяческих товаров…» «Только спичек
Нет там», - незнакомец перебил.
«Слышать мне такое непривычно,
Это – будто в цветнике репьи.

Видно, дефицит вошёл в наш город –
Спичек нет, ну прямо как в войну, -
Или неким неизвестным вором
Вывезены в тайную страну

КоробкИ-квадратики, источник
Нужного как воздух нам огня…
Стоп. А пъезозажигалки?... Вот же
Спичкам что назначило финал!

Зажигалкой вам подобной нужно
При таких делах обзавестись».
«Только на неделю я, по службе,
В город ваш приехал, и везти

Мне с собой обратно эту штуку?...
В багаже иголка тяжела!»
Леонид вздохнул: «Нас всех на муку
Коммерсанта алчность обрекла.

Сеть торговая – для людной массы,
Единичных вкусов никаких
В ней не может удовлетворяться...
Тягостно среди толпы больных

Потребленьем, жировым недугом,
Угожденьем телу и глазам!
Потому сбежал я от подруги,
Мысль направившей в торговый зал.

Спички – для лиричности костровой,
Не для кухонных громоздких плит –
Пережиток… Ну, а масса к новым
Достиженьям техники бежит.

Лишь в единственном числе – и только –
Спичек коробок могу я дать.
В клубе историческом на полке
Есть запас – примерно, пачек пять.

Спички наши кончатся – не знаю,
Факелы мы чем тогда зажжём,
Раз тревожные пошли сигналы –
Дефицит приблизился, как гром...»

Леонид узнал потом, что спички
Можно на окраине купить:
Продаёт их хилый магазинчик,
Что ещё способен как-то жить

Средь Удоевских торговых монстров –
Про него Горяев Михаил
Леониду рассказал – он просто
В данный магазин всегда ходил.

Спички, зажигалки – всё мещанство!
Вот звучит надрывная струна.
Леонид узрел чужое счастье.
Дверцы «джипа» - настежь. И она

Вышла с юным баловнем достатка,
Что и ожидалось при её
Боевом стремленье к жизни сладкой.
Нина, знать, добилась своего.

Стерва до ревнивого надрыва
Может праведника довести.
В высочайшей степени красива
Нина, но нельзя к ней подойти.

Без неё два месяца спокойно
Жил Меретин, а теперь такой
В сердце шум поднялся, будто волны
Расходились в пляске штормовой.

Выяснилось: будущий муж Нины –
Сын Удоева, торговой сети принц.
Скоро свадьба. И отец для сына
Торжество готовит без границ.

«Стол накрою - городу на диво,
Прыгнет фейерверк до самых звёзд!» -
Так Удоев говорил хвастливо
В клубе историческом, на мозг

Леониду капая, - конечно,
И не ведал грузный бизнесмен,
Что задеть Меретинскую вечность
Он бахвальством ухарским посмел.

«Фейерверк не съест на небе звёзды,
Вечных спутников святой любви.
Потребительство внедрил ты в воздух,
Но я чую дух живой травы.

Я по ней бы мог идти с любимой,
Той, которая с твоим сынком
В свадебном поедет лимузине
С ленточно-цветочным ветерком,

Той, что стала приземлённой стервой,
А могла б голубкою кружить,
Но ей много нужно, и потерей
Суждено мою покинуть жизнь.

Ты, магнат торговый, вверг наш город
В бездну потребления без дна.
Я сражусь сейчас с тобой, мой ворог!
Без любви я! – в том твоя вина», -

Обличив Удоева, Меретин
В кладовой подземной два меча
Взял, принёс – один магнату резко
Подал, - грозно, яростно крича:

«Принимай оружье - защищайся,
Ворог мой, - с тобой у нас дуэль!
Хоть мечом неострым, всё же всласть я
Надаю тебе…» Удоев цел

После сатисфакции остался:
Наземь он Меретина свалил.
В детстве бизнесмен неплохо дрался –
Вновь изведал зов горячих сил.

«Леонид, с тобою всё в порядке?...
Извини, ты первый нападал.
Этой дракою я не запятнан.
А тебе сейчас в аптечный зал

Нужно. Он в моём универсаме.
Хочешь, отвезу тебя туда?» -
Раны на Меретине глазами
Измерял Удоев. «Не беда –

Ссадины мои. Я их травою
Цельбоносной лучше полечу.
За окном она растёт – на воле.
Приложу – и не болеть плечу,

По которому ты так ударил,
Что, казалось, жизнь моя ушла
В невозвратно-траурные дали…
Но ещё пока со мной душа», -

Леонид вещал и рад был жизни.
Пусть он потребзону не сломил,
Всё равно туда не заключился –
Глянул в безаптечно-здравый мир.

Заречный – Сочи, 2011 г.

© Copyright: Максим Токарев, 2014

Регистрационный номер №0205368

от 31 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0205368 выдан для произведения: ПОТРЕБЗОНА

поэма

Людям почему-то много нужно.
Недостаточно листвы и трав.
Ах, почаще бы им голос слушать
Духа, истинам спокойным вняв.

Внутренняя жизнь ведёт сраженье
И вступает смело в смертный бой
С безгранично завидущим зреньем,
С жадной, загребущею рукой.

Как хотите, верьте иль не верьте,
В человеке это всё в одном –
С самого рождения до смерти
Оттеняет бой добра со злом,

Кои относительны бывают,
А порой придуманы людьми:
Только в сказке ведьмы завывают,
Лишь в молитве писано «аминь».

Зло не только в ведьмах. С добрым сердцем
Не одни вещатели молитв.
Всё не так уж просто и известно,
И загадка, как душа, болит.

Леонид Меретин разобраться
Попытался в дальней старине –
Получил истфаковское счастье –
Вузовский диплом – и стал умней.

Он нашёл работу консультанта
В клубе исторических боёв.
Не приёмы применял, а знанья –
Просвещал хорунжих и стрелков.

Люди разные в клуб приходили:
Из студентов и из шоферов,
Кто-то был в миру руководитель –
Здесь же он солдат и жмёт курок.

А начальников-то этих двое.
Зав НИИ Горяев Михаил.
Да Сергей Потапович Удоев –
Магазинов сеть он захватил,

Как цунами городок прибрежный,
Как голодных волчий аппетит, -
Был фарцовщиком обычным прежде –
А теперь директор - важный вид.

В клубе спесь листвой с него осенней
Падала на лужи тех времён,
Где был слышен плач военнопленных,
Где цунами – гиканье племён.

Но Удоев мыслил не о прошлом,
Он донельзя актуален был:
«Покупайте!» - клич рекламой брошен,
Потребительский внушая пыл.

И в Удоевские магазины
Повалил безудержно народ:
Кошелькам о скидке ценник синий,
Как ушам, лирически поёт.

Синий цвет затем избрал Удоев
Отраженьем сбавленной цены,
Чтобы взгляды насладить покоем,
Будто видом ласковой волны.

Скидка – это верная приманка.
Залежалый так продать товар
Можно… Покупателю приятно.
Бизнесмену тоже не в прогар.

О, торгсеть Удоевская – это
Изобилие еды, вещей,
Купишь там вино и сигареты,
Лишь не подпускай ты к ним детей.

Попадают люди в потребзону.
Приговор выносит алчность им.
Хоть приговорённые не стонут,
Но не будут вольными людьми.

Синий цвет у ярлычка с ценою
И энкаведешных галифе.
Скидкой – потребзоны «кум» Удоев
Помогает в клетку залететь

Людям, будто птицам - бесшабашным,
Но желающим вкусить плодов
Этой клетки, роскошью манящей,
Души трогающей до основ.

Культ вещей потом не отпускает
Тех, кто жить как в сахаре привык,
Им неведома судьба другая,
Аскетичная, как старца лик.

Но и с ликом юности не схоже
Полное желаний бытиё –
Нужно массам больше, больше, больше –
Это давит дух – он не цветёт.

У души Удоева потребность –
Забавляться в массе, на миру.
Да не та его здоровья крепость,
Чтоб хмелеть на буйном на пиру.

Раньше-то – совсем другое дело:
Аж бутылку выхлебать мог враз.
В молодых летах Сергея грела
Вдоволь водка. Охладил сейчас

Он себя безалкогольной жизнью.
Тело разминать решил: бодрей
От энергии движенья бизнес –
Больше в кассу прибежит рублей.

В моде спорт. Удоев, современный,
Социоактивный гражданин,
По ветру свой нос держал и верным
Курсом шёл. В итоге – не гоним.

Всё ж не мог бежать он стометровку –
Задыхался, штангу не тягал,
В теннисе каким-то был неловким –
Лишним весом, бедный, он страдал.

Только в реконструкции сражений
Смахивать мог на богатыря –
И, конечно, совершал движенья,
Но посильные. В бои игра –

По душе ему. Воспоминанья
Наводненьем хлынули в него.
В детские года Удоев рьяно
Дрался по понятьям: двор на двор.

Вот отсюда к конкурентам ярость:
Всех, кто помешал, прогнать с пути!
Жизнь Удоеву борьбой казалась,
Где сумел он блага обрести.

В клубе историческом батальном
Схватки по сценарию. Нельзя
Отступать от правды, в фолиантах
Отражённой – строчки бьют в глаза.

Здесь Удоев – пешка. И не больше.
Леонид Меретин здесь глава.
«Воины Руси» и «шляхта Польши»
Слушают историка слова.

Говорит он, как на деле было –
Падал кто, а кто кричал «ура».
Воины-то рты свои раскрыли:
Выдали им знаний на гора…

Праздник городской пришёл певучий –
Голосят на улицах хоры
О Руси – стране, конечно, лучшей, -
О денёчках молодой поры.

Родина, любовь – такие темы
Популярны, видно, на века –
Массою народной завладели –
С ними в такт людей течёт река.

И в Удоевских торговых точках
Кушает народ – там есть кафе,
Где щербет отведаешь восточный,
Выпьешь черноводный «Нескафе»…

А Удоев, сам титан торговли,
Так негордо движется в строю
Костюмированном пред толпою, -
Вот уже участвует в бою.

Люди поглазеть на действо рады:
Грозных ляхов русские теснят
Шаг за шагом к парковой ограде,
А потом условно умертвят.

Кто-то из толпы сказал: «Коней бы
Для правдоподобности привлечь
Нужно, а то бой похож на небыль».
Но Меретин на такую речь

Отвечал – ведь он участья в этом
Действии не принимал – смотрел
Средь скопленья зрителей: «Коней-то
Для грядущих битв король жалел.

Он, прослывший как великий тактик,
Был к атаке русской не готов
И не знал, что дорого заплатит
За поход на город наш святой,

Сохранившийся от разрушенья,
Где набатно звонницы поют,
Где сегодняшнее поколенье,
Вспоминает предков ратный труд.

Радуюсь я: на основе знаний,
Что добыты кропотливо мной,
К старине приходите вы дальней.
Этой – я заведую войной!»

В разговор тут девушка вмешалась:
«Так вы режиссёр! И этот бой
Вы поставили?... Какая жалость,
Что нет женщины там ни одной».

«Нет, не режиссёр я, а историк,
А о женщинах ни строчки нет
В книгах, с чьею истиной не спорит
Публике представленный сюжет».

Девушка кокетливо сказала:
«Истина лишь в женской красоте».
А Меретин и не возражал ей
И не стал высказывать идей

О прекрасном торжестве духовном,
О просторах вечной доброты,
Обо всём, во что он верил кровно,
Что в себе растил он, как цветы.

Тут же он спросил, какое имя
Носит собеседница его –
С девушкиных губ слетело: «Нина»,
Точно звон взлетел над синевой.

Ах, она свободна и красива.
И Меретин понял: вот любовь
Сладким дождиком заморосила…
И уж рядом завершился бой.

Зрители довольны. А Меретин
Провожать стал спутницу домой.
В мире этот ритуал – известен.
Провожанье – путь к любви земной.

Сколько правил над людьми витало,
Наставляло также лес и птиц.
Всё земное склонно к ритуалам
И перед природой пало ниц.

Думал человек, что царь над ней он.
А на деле – тонкий стебелёк.
Пред любовным нежным наважденьем
Он бессилен, хоть умом высок.

Леонид исполнился восторгом:
Нина согласилась завтра с ним
Встретиться… Ну, ждать ему недолго!
Скоро могут воплотиться сны.

А они не просто облаками
Проскользили пО небу души,
Обернулись лёгкими веками,
Чтоб в истории волшебной жить.

Вечер праздником казался бОльшим,
Чем торжественный прошедший день.
Отдыхая от концепций сложных,
Леонид к лучистой шёл звезде

По пути наивному, простому,
Что проходит каждый, кто влюблён.
Утро. День. А ту звезду не гонит
Солнце в небе светлом, голубом.

Вот и час настал свиданья с Ниной.
И она - красивей, чем вчера.
Видно, что косметика от фирмы.
А духи - медовая игра.

Тот, кто скажет: «Это просто кукла!» -
Злоязычный, желчный человек.
Может образ женщины искусством
Быть – из красок, стройности и нег.

Главное, чтоб глянец не замучил
Ни естественности, ни души.
Можно внешний облик сделать лучше,
Но и бессердечности служить –

И хулить других за их одежду –
Незамысловатую, как хлеб.
Да, деликатесные надежды
Не у всех людей есть на земле.

Леонид изысканностью духа
Нину захотел к себе привлечь –
Предложил в театр пойти. Подруга
Отказалась, ведь спектакль «Картечь»

Ей случилось посмотреть недавно:
Так, забавно, но и не смешно,
Персонажи черезчур брутальны,
И не всё до девушки дошло.

«Ну, тогда пойдём мы в бар!» - «Согласна».
В ближнем супермаркете подвал
Пунктом был, где можно кушать яства,
Бармен там вино нальёт в бокал.

А расценки ниже ресторанных –
Это всё Удоев, друг людей,
Проявил смекалку и старанье –
Всё доступно – заходи смелей.

Леонид имел достаток скромный,
С Ниною, однако, был не скуп:
Перед ней возник салат «Сорбонна»
И пирожное с глазами клюкв.

Заказать Меретин мог и больше –
Нина не согласна – пущен сказ
О диете: боязно стать толстой.
А сейчас фигурка – в самый раз:

Гармонична, будто у античной
Статуи… Волнующе стройна
Нина. И вдобавок артистичной
Стала, выпив чуточку вина.

И уж больше в ней эмоций, смеха.
«Лёня, в магазин давай пойдём.
Ты купи мне что-нибудь из меха,
Чтобы я не мёрзла зимним днём».

Леонид ей: «Разве не согреет
Человека в зимний день любовь?»
Нина отвечала: «Сладким бредням
Доверяющий получит - боль.

Сам ты посуди: ведь мы живые,
А мечта не скроет от дождя.
А живых природные стихии
Мучают,их слабость не щадя.

Должен человек своих потомков
От земных несчастий уберечь.
Потому-то людям нужно много,
И желаний их нельзя пресечь».

Леонид подумал: «Убеждённость
Есть в её словах, но не вступлю
С нею в спор горячий, выйду вон лишь
Вот под этот невесёлый блюз…»

Под мотив надрывный, негритянский,
Из колонок рвущийся к столам,
Леонид ушёл, не попрощавшись
С девушкой, что сердце обожгла,

Напрямую требуя те блага,
Дать которые он ей не мог.
Девушка не источила ласку –
Выпустила ядовитый сок.

Захотел любви, а в несвободу
Душу чуть свою не окунул:
Нина дружит с дорогою модой –
Он же моде объявил войну.

Мода – как охрана потребзоны.
От неё шагнёшь – как за побег,
Выстрелят в тебя друзья фасона
Взглядом - мёрзлым, словно лёд и снег.

Сразу заклеймят бомжом, ханыгой,
Пусть хоть даже светел ты душой,
Потребзона вне любых религий,
В ней лишь материализм слепой.

Пусть Удоев ставит свечки в храмах,
У него безбожие вещей
В магазинах… Но о том реклама
Не расскажет, хоть её убей.

«Хватит с нас безбожья и ГУЛАГа!
А теперь приманчив плен страстей…
Нина повела себя так нагло,
Что я вынужден расстаться с ней...» -

Думал Леонид, идя проспектом,
Пёстрым от витрин и от людей.
Вдруг к нему внезапно за советом
Обратился человек. Пять дней

В городе он этом проживает
И не знает, где купить ему
Спички: «Газ два дня не зажигаю.
От сухоядения умру!» -

Так трагически закончил просьбу,
Будто понял, что теперь зажечь
Легче в полуночном небе звёзды,
Чем плиту. Насмешливая речь

С уст Меретина сошла, как камень
С сердца комика, что не играл давно:
«Брат мой, друг мой, ты же ведь с глазами!
Рядом супермаркет, там полно

Всяческих товаров…» «Только спичек
Нет там», - незнакомец перебил.
«Слышать мне такое непривычно,
Это – будто в цветнике репьи.

Видно, дефицит вошёл в наш город –
Спичек нет, ну прямо как в войну, -
Или неким неизвестным вором
Вывезены в тайную страну

КоробкИ-квадратики, источник
Нужного как воздух нам огня…
Стоп. А пъезозажигалки?... Вот же
Спичкам что назначило финал!

Зажигалкой вам подобной нужно
При таких делах обзавестись».
«Только на неделю я, по службе,
В город ваш приехал, и везти

Мне с собой обратно эту штуку?...
В багаже иголка тяжела!»
Леонид вздохнул: «Нас всех на муку
Коммерсанта алчность обрекла.

Сеть торговая – для людной массы,
Единичных вкусов никаких
В ней не может удовлетворяться...
Тягостно среди толпы больных

Потребленьем, жировым недугом,
Угожденьем телу и глазам!
Потому сбежал я от подруги,
Мысль направившей в торговый зал.

Спички – для лиричности костровой,
Не для кухонных громоздких плит –
Пережиток… Ну, а масса к новым
Достиженьям техники бежит.

Лишь в единственном числе – и только –
Спичек коробок могу я дать.
В клубе историческом на полке
Есть запас – примерно, пачек пять.

Спички наши кончатся – не знаю,
Факелы мы чем тогда зажжём,
Раз тревожные пошли сигналы –
Дефицит приблизился, как гром...»

Леонид узнал потом, что спички
Можно на окраине купить:
Продаёт их хилый магазинчик,
Что ещё способен как-то жить

Средь Удоевских торговых монстров –
Про него Горяев Михаил
Леониду рассказал – он просто
В данный магазин всегда ходил.

Спички, зажигалки – всё мещанство!
Вот звучит надрывная струна.
Леонид узрел чужое счастье.
Дверцы «джипа» - настежь. И она

Вышла с юным баловнем достатка,
Что и ожидалось при её
Боевом стремленье к жизни сладкой.
Нина, знать, добилась своего.

Стерва до ревнивого надрыва
Может праведника довести.
В высочайшей степени красива
Нина, но нельзя к ней подойти.

Без неё два месяца спокойно
Жил Меретин, а теперь такой
В сердце шум поднялся, будто волны
Расходились в пляске штормовой.

Выяснилось: будущий муж Нины –
Сын Удоева, торговой сети принц.
Скоро свадьба. И отец для сына
Торжество готовит без границ.

«Стол накрою - городу на диво,
Прыгнет фейерверк до самых звёзд!» -
Так Удоев говорил хвастливо
В клубе историческом, на мозг

Леониду капая, - конечно,
И не ведал грузный бизнесмен,
Что задеть Меретинскую вечность
Он бахвальством ухарским посмел.

«Фейерверк не съест на небе звёзды,
Вечных спутников святой любви.
Потребительство внедрил ты в воздух,
Но я чую дух живой травы.

Я по ней бы мог идти с любимой,
Той, которая с твоим сынком
В свадебном поедет лимузине
С ленточно-цветочным ветерком,

Той, что стала приземлённой стервой,
А могла б голубкою кружить,
Но ей много нужно, и потерей
Суждено мою покинуть жизнь.

Ты, магнат торговый, вверг наш город
В бездну потребления без дна.
Я сражусь сейчас с тобой, мой ворог!
Без любви я! – в том твоя вина», -

Обличив Удоева, Меретин
В кладовой подземной два меча
Взял, принёс – один магнату резко
Подал, - грозно, яростно крича:

«Принимай оружье - защищайся,
Ворог мой, - с тобой у нас дуэль!
Хоть мечом неострым, всё же всласть я
Надаю тебе…» Удоев цел

После сатисфакции остался:
Наземь он Меретина свалил.
В детстве бизнесмен неплохо дрался –
Вновь изведал зов горячих сил.

«Леонид, с тобою всё в порядке?...
Извини, ты первый нападал.
Этой дракою я не запятнан.
А тебе сейчас в аптечный зал

Нужно. Он в моём универсаме.
Хочешь, отвезу тебя туда?» -
Раны на Меретине глазами
Измерял Удоев. «Не беда –

Ссадины мои. Я их травою
Цельбоносной лучше полечу.
За окном она растёт – на воле.
Приложу – и не болеть плечу,

По которому ты так ударил,
Что, казалось, жизнь моя ушла
В невозвратно-траурные дали…
Но ещё пока со мной душа», -

Леонид вещал и рад был жизни.
Пусть он потребзону не сломил,
Всё равно туда не заключился –
Глянул в безаптечно-здравый мир.

Заречный – Сочи, 2011 г.
Рейтинг: 0 204 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярные стихи за месяц
103
81
79
70
67
62
61
58
56
54
54
54
53
51
51
51
49
49
49
48
48
47
47
45
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
39
35