Три осечки.

21 декабря 2011 - Олег Сорокин
article7475.jpg

 

Три осечки

       Три осечки.
По мотивам рассказа   Альфреда Хейдока.  

                         Глава 1.

Жажда сводит с ума, мой язык как в плену.
А ведь был в двух шагах от колодца.
Мысль о том, что прошёл, гонит злую волну
Под лучами палящего солнца.
Мой сосед словно пьян, обнимая затвор
Ищет взором на поясе флягу,
Молчаливый вопрос, словно выстрел в упор
Губ запёкщихся, требует влагу.
А в сознанье мираж, вижу шумный ручей
И живительных капель сияние.
Рос чистейший хрусталь, и прохладу ночей,
Угасая, ярится сознание.
А до цели рывок только цепь залегла,
Враг в *кумирни стенах затаился.
Плавит солнце песок, и кипящая мгла
Проникает, сосед мой взбесился.
Передёрнул затвор, пуля к цели пошла
Приготовив свинцовое жало.
И злым роком, наверное жертву нашла,
А ему всё как водится мало.
Он терзает приклад он взорвал тишину
И в бессвязных словах смысл утерян.
Визжит ротный отставить!!! Но в глаза заглянув
Ощущает неистовство зверя.
Но приказ есть приказ, словно плётки удар.
Наважденье внезапно проходит.
А в крови постепенно проходит пожар
И в себя полоумный приходит.
Вдруг со злобным шипеньем промчался снаряд,
Бог войны оживил перепалку.
И сознаньем уставшим вдруг понял отряд
Знать к атаке «утюжат» нам балку.
Подбородком упёршись в ладони свои,
Наблюдал я за буйством разрывов.
Равнодушье сменило страх и злости прилив
Так не раз перед боем уж было.
Угол зданья отъехал и задумчиво пал
Погребая в развалинах судьбы.
И в закатных лучах перед нами предстал
С безмятежностью каменный Будда.
Хриплым лаем погнала команда,- вперёд!!!
Цепь штыками щетинилась яро.
И бежал разномастный наёмников сброд
Словно в вихре хмельного угара.
Мы без злобы неслись, приближая «финал»,
Кровожадности нет и в помине.
Нас колодца манил каменистый овал
И от страха кровь в жилах не стынет.
Мы не первыми были кто цели достиг,
И смочил тёплой жижею глотку.
А соседа от жажды настиг нервный сдвиг,
Он вообще имел норов не кроткий.
Посмотрите,- орал, тыча пальцем на храм,
Шесть снарядов легли прямо к цели!!!
Стены сито, от крыши лоскутья и хлам
Будды статуи лишь уцелели.
Злобным смехом зашелся, досылая затвор
-«На потеху всем с дыркою будет».
Забайкальский казак с ним завёл разговор
-«Ты б не трогал святыни,- осудят».
Но того понесло, сухо щёлкнул курок
Звук осечки, толпа в изумлении.
Неудачей взбешённый не сдался стрелок
Досылая патрон весь в волнении.
Вновь казак ему,- «полно, святыни не трожь
Не будил бы болезный ты лиха».
-Не снискать тебе славы, лишь беду наживёшь,
А народ обступал его тихо.
Любопытство горело в их мутных глазах,
Он, бледнея вновь вскинул винтовку.
И забыв окончательно все тормоза,
Надавил пальцем спуск со сноровкой.
Звук осечки казалось, по душам прошёл,
Ведь кощунство бессмысленно жутко.
Но стрелок побледневший вдруг силы нашёл,
Передёрнуть затвор в промежутке.
Взвод застыл в ожиданье осечки опять,
И она прозвучала набатом.
Прокричал я,- довольно, ну хватит стрелять.
Но безумье владело солдатом. Лихорадочным блеском горел его взор,
Он внезапно к виску ствол приставил.
Выстрел грянул в безмолвии как приговор,
И сознанье дух грешный оставил.
Санитар на вопросы махнул лишь рукой
Разойтись нам осталось в молчании.
Положив крест промолвил я,- вечный покой
И немного взгрустнул на прощание.

*кумирня - небольшая языческая (обычно буддийская) молельня с кумирами, идолами.

Три осечки. продолжение

Продолжение. Три осечки.
                   Глава вторая.

Мы ошиблись увы, смерть коварства полна,
И играет с безумцами в прятки.
То небрежно смахнёт жизнь бокалом вина, 
То от страждущих мчит без оглядки.
Сколько время прошло, я не помню друзья,
Но достала меня ностальгия.
С ней мириться поверьте уж точно нельзя,
Вяжет нервы в канаты тугие.
Мы в каморке с фельдфебелем пили с утра,
Под тоскливую песнь волонтёров.
На дворе уже осень, унынья пора,
Седина на висках приговором.
Вдруг внезапно стих шум и зловещую тишь, 
Треск свечи нарушал да мерцание.
Было слышно скребётся за полкою мышь,
Словно замерли все в созерцании.
Скрип двери нам явил бледный облик стрелка,
Он промолвил смущённо,- не ждали?
Собутыльник икнул, потерялся слегка,
Сознавая реальность едва ли.
Настроение сжалося в жалкий комок,
Как пинка получившая псина.
Без сомнения сделать заиками смог,
Если б вышел внезапно за спину.
Затянулось молчанье но пьяный угар,
Я нарушил, подвинув бокалы.
Он остался таким же ни молод, ни стар,
Лишь в глазах лихорадки пожары.
Когда снова нам хмель развязал языки,
Рассказал он как чудо свершилось.
Уж копали могилу в вечор мужики,
И вдруг сердце внезапно забилось.
А затем долгий путь из санбата опять.
Искупил он осечку с лихвою.
Он, конечно мечтал повернуть время вспять
Только разве ж поспоришь с судьбою.
Слушал я а на сердце давила тоска
Хлад могильный тревожил мне душу.
И от злости неясной сжималась рука,
Я внезапно промолвил,- послушай…
Оставайся и пей, я откланялся вдруг.
Он как будто взял отпуск у смерти.
И свет глаз у него вдруг внезапно потух,
Только я не заметил поверьте.
Что ж так рано? Ещё не допито вино?
Говорил он на жалость взывая.
За тобой стоит смерть и тебе всё равно,
Отвечал я бокалом играя.
Ты заметил? Он словно свернулся в комок
И отпрянул как будто от плети.
Да он проклял тот день, но исправить не смог,
Мы за каждый поступок в ответе.
Я уже умирал и осечку одну отработал душою и кармой,
Но коль просят «Они» снова смерть я приму.
Тишина воцарилась в казарме.
…Нож взлетел над столом, словно сделал прыжок,
Он вонзал его в горло как в сало.
Вновь фонтан алой крови безумье зажёг,
На щеках охладевших и впалых.
Мы рванулись к нему но был близок конец,
Вновь послышались смертные хрипы.
Упокойся же с миром хоть сейчас наконец
А в ответ лишь кровавые всхлипы.

…Но смеялась косая, вот кому не пропасть.
И воскрес он понятно обратно.
Переводом сорвался в соседнюю часть,
Чтоб погибнуть уже безвозвратно.
Три попытки обидеть кумиров чужих,
Красной нитью судьбу прочертили.
Вспоминая, копаюсь я в мыслях своих,
Вопрошая, а правы ль мы были?
В суеверье погрязли, призывая злой рок,
А наверное каяться надо.
Не уважив традиций получили урок,
Если грешен и в смерти награда.
А Христа кроткий лик в поднебесье парит.
Я взываю Всевышний доколе
Поруганье сносить будешь храмов Твоих???
…А в ответ мне,- «Я вас не неволю».
Выбор каждый свершит между светом и тьмой,
Жить с Любовью, отринув беспечность
Или блага земные делить с сатаной,
Потеряв для души своей вечность.

© Copyright: Олег Сорокин, 2011

Регистрационный номер №0007475

от 21 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0007475 выдан для произведения:

 

Три осечки

       Три осечки.
По мотивам рассказа   Альфреда Хейдока.  

                         Глава 1.

Жажда сводит с ума, мой язык как в плену.
А ведь был в двух шагах от колодца.
Мысль о том, что прошёл, гонит злую волну
Под лучами палящего солнца.
Мой сосед словно пьян, обнимая затвор
Ищет взором на поясе флягу,
Молчаливый вопрос, словно выстрел в упор
Губ запёкщихся, требует влагу.
А в сознанье мираж, вижу шумный ручей
И живительных капель сияние.
Рос чистейший хрусталь, и прохладу ночей,
Угасая, ярится сознание.
А до цели рывок только цепь залегла,
Враг в *кумирни стенах затаился.
Плавит солнце песок, и кипящая мгла
Проникает, сосед мой взбесился.
Передёрнул затвор, пуля к цели пошла
Приготовив свинцовое жало.
И злым роком, наверное жертву нашла,
А ему всё как водится мало.
Он терзает приклад он взорвал тишину
И в бессвязных словах смысл утерян.
Визжит ротный отставить!!! Но в глаза заглянув
Ощущает неистовство зверя.
Но приказ есть приказ, словно плётки удар.
Наважденье внезапно проходит.
А в крови постепенно проходит пожар
И в себя полоумный приходит.
Вдруг со злобным шипеньем промчался снаряд,
Бог войны оживил перепалку.
И сознаньем уставшим вдруг понял отряд
Знать к атаке «утюжат» нам балку.
Подбородком упёршись в ладони свои,
Наблюдал я за буйством разрывов.
Равнодушье сменило страх и злости прилив
Так не раз перед боем уж было.
Угол зданья отъехал и задумчиво пал
Погребая в развалинах судьбы.
И в закатных лучах перед нами предстал
С безмятежностью каменный Будда.
Хриплым лаем погнала команда,- вперёд!!!
Цепь штыками щетинилась яро.
И бежал разномастный наёмников сброд
Словно в вихре хмельного угара.
Мы без злобы неслись, приближая «финал»,
Кровожадности нет и в помине.
Нас колодца манил каменистый овал
И от страха кровь в жилах не стынет.
Мы не первыми были кто цели достиг,
И смочил тёплой жижею глотку.
А соседа от жажды настиг нервный сдвиг,
Он вообще имел норов не кроткий.
Посмотрите,- орал, тыча пальцем на храм,
Шесть снарядов легли прямо к цели!!!
Стены сито, от крыши лоскутья и хлам
Будды статуи лишь уцелели.
Злобным смехом зашелся, досылая затвор
-«На потеху всем с дыркою будет».
Забайкальский казак с ним завёл разговор
-«Ты б не трогал святыни,- осудят».
Но того понесло, сухо щёлкнул курок
Звук осечки, толпа в изумлении.
Неудачей взбешённый не сдался стрелок
Досылая патрон весь в волнении.
Вновь казак ему,- «полно, святыни не трожь
Не будил бы болезный ты лиха».
-Не снискать тебе славы, лишь беду наживёшь,
А народ обступал его тихо.
Любопытство горело в их мутных глазах,
Он, бледнея вновь вскинул винтовку.
И забыв окончательно все тормоза,
Надавил пальцем спуск со сноровкой.
Звук осечки казалось, по душам прошёл,
Ведь кощунство бессмысленно жутко.
Но стрелок побледневший вдруг силы нашёл,
Передёрнуть затвор в промежутке.
Взвод застыл в ожиданье осечки опять,
И она прозвучала набатом.
Прокричал я,- довольно, ну хватит стрелять.
Но безумье владело солдатом. Лихорадочным блеском горел его взор,
Он внезапно к виску ствол приставил.
Выстрел грянул в безмолвии как приговор,
И сознанье дух грешный оставил.
Санитар на вопросы махнул лишь рукой
Разойтись нам осталось в молчании.
Положив крест промолвил я,- вечный покой
И немного взгрустнул на прощание.

*кумирня - небольшая языческая (обычно буддийская) молельня с кумирами, идолами.

Три осечки. продолжение

Продолжение. Три осечки.
                   Глава вторая.

Мы ошиблись увы, смерть коварства полна,
И играет с безумцами в прятки.
То небрежно смахнёт жизнь бокалом вина, 
То от страждущих мчит без оглядки.
Сколько время прошло, я не помню друзья,
Но достала меня ностальгия.
С ней мириться поверьте уж точно нельзя,
Вяжет нервы в канаты тугие.
Мы в каморке с фельдфебелем пили с утра,
Под тоскливую песнь волонтёров.
На дворе уже осень, унынья пора,
Седина на висках приговором.
Вдруг внезапно стих шум и зловещую тишь, 
Треск свечи нарушал да мерцание.
Было слышно скребётся за полкою мышь,
Словно замерли все в созерцании.
Скрип двери нам явил бледный облик стрелка,
Он промолвил смущённо,- не ждали?
Собутыльник икнул, потерялся слегка,
Сознавая реальность едва ли.
Настроение сжалося в жалкий комок,
Как пинка получившая псина.
Без сомнения сделать заиками смог,
Если б вышел внезапно за спину.
Затянулось молчанье но пьяный угар,
Я нарушил, подвинув бокалы.
Он остался таким же ни молод, ни стар,
Лишь в глазах лихорадки пожары.
Когда снова нам хмель развязал языки,
Рассказал он как чудо свершилось.
Уж копали могилу в вечор мужики,
И вдруг сердце внезапно забилось.
А затем долгий путь из санбата опять.
Искупил он осечку с лихвою.
Он, конечно мечтал повернуть время вспять
Только разве ж поспоришь с судьбою.
Слушал я а на сердце давила тоска
Хлад могильный тревожил мне душу.
И от злости неясной сжималась рука,
Я внезапно промолвил,- послушай…
Оставайся и пей, я откланялся вдруг.
Он как будто взял отпуск у смерти.
И свет глаз у него вдруг внезапно потух,
Только я не заметил поверьте.
Что ж так рано? Ещё не допито вино?
Говорил он на жалость взывая.
За тобой стоит смерть и тебе всё равно,
Отвечал я бокалом играя.
Ты заметил? Он словно свернулся в комок
И отпрянул как будто от плети.
Да он проклял тот день, но исправить не смог,
Мы за каждый поступок в ответе.
Я уже умирал и осечку одну отработал душою и кармой,
Но коль просят «Они» снова смерть я приму.
Тишина воцарилась в казарме.
…Нож взлетел над столом, словно сделал прыжок,
Он вонзал его в горло как в сало.
Вновь фонтан алой крови безумье зажёг,
На щеках охладевших и впалых.
Мы рванулись к нему но был близок конец,
Вновь послышались смертные хрипы.
Упокойся же с миром хоть сейчас наконец
А в ответ лишь кровавые всхлипы.

…Но смеялась косая, вот кому не пропасть.
И воскрес он понятно обратно.
Переводом сорвался в соседнюю часть,
Чтоб погибнуть уже безвозвратно.
Три попытки обидеть кумиров чужих,
Красной нитью судьбу прочертили.
Вспоминая, копаюсь я в мыслях своих,
Вопрошая, а правы ль мы были?
В суеверье погрязли, призывая злой рок,
А наверное каяться надо.
Не уважив традиций получили урок,
Если грешен и в смерти награда.
А Христа кроткий лик в поднебесье парит.
Я взываю Всевышний доколе
Поруганье сносить будешь храмов Твоих???
…А в ответ мне,- «Я вас не неволю».
Выбор каждый свершит между светом и тьмой,
Жить с Любовью, отринув беспечность
Или блага земные делить с сатаной,
Потеряв для души своей вечность.
Рейтинг: 0 871 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярные стихи за месяц
125
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
91
89
83
71
70
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
56
55
Красота 25 октября 2017 (Ольга Боровикова)
52
Осеннее 11 ноября 2017 (Нина Колганова)
50
49
49
46
44
Наши мысли... 10 ноября 2017 (Виктор Лидин)
43
42
41
40
39
39
37
В ДОРОГЕ 1 ноября 2017 (Рената Юрьева)
36