Три осечки.

21 декабря 2011 - Олег Сорокин
article7475.jpg
 

 

Три осечки

       Три осечки.
По мотивам рассказа   Альфреда Хейдока.  

                         Глава 1.

Жажда сводит с ума, мой язык как в плену.
А ведь был в двух шагах от колодца.
Мысль о том, что прошёл, гонит злую волну
Под лучами палящего солнца.
Мой сосед словно пьян, обнимая затвор
Ищет взором на поясе флягу,
Молчаливый вопрос, словно выстрел в упор
Губ запёкщихся, требует влагу.
А в сознанье мираж, вижу шумный ручей
И живительных капель сияние.
Рос чистейший хрусталь, и прохладу ночей,
Угасая, ярится сознание.
А до цели рывок только цепь залегла,
Враг в *кумирни стенах затаился.
Плавит солнце песок, и кипящая мгла
Проникает, сосед мой взбесился.
Передёрнул затвор, пуля к цели пошла
Приготовив свинцовое жало.
И злым роком, наверное жертву нашла,
А ему всё как водится мало.
Он терзает приклад он взорвал тишину
И в бессвязных словах смысл утерян.
Визжит ротный отставить!!! Но в глаза заглянув
Ощущает неистовство зверя.
Но приказ есть приказ, словно плётки удар.
Наважденье внезапно проходит.
А в крови постепенно проходит пожар
И в себя полоумный приходит.
Вдруг со злобным шипеньем промчался снаряд,
Бог войны оживил перепалку.
И сознаньем уставшим вдруг понял отряд
Знать к атаке «утюжат» нам балку.
Подбородком упёршись в ладони свои,
Наблюдал я за буйством разрывов.
Равнодушье сменило страх и злости прилив
Так не раз перед боем уж было.
Угол зданья отъехал и задумчиво пал
Погребая в развалинах судьбы.
И в закатных лучах перед нами предстал
С безмятежностью каменный Будда.
Хриплым лаем погнала команда,- вперёд!!!
Цепь штыками щетинилась яро.
И бежал разномастный наёмников сброд
Словно в вихре хмельного угара.
Мы без злобы неслись, приближая «финал»,
Кровожадности нет и в помине.
Нас колодца манил каменистый овал
И от страха кровь в жилах не стынет.
Мы не первыми были кто цели достиг,
И смочил тёплой жижею глотку.
А соседа от жажды настиг нервный сдвиг,
Он вообще имел норов не кроткий.
Посмотрите,- орал, тыча пальцем на храм,
Шесть снарядов легли прямо к цели!!!
Стены сито, от крыши лоскутья и хлам
Будды статуи лишь уцелели.
Злобным смехом зашелся, досылая затвор
-«На потеху всем с дыркою будет».
Забайкальский казак с ним завёл разговор
-«Ты б не трогал святыни,- осудят».
Но того понесло, сухо щёлкнул курок
Звук осечки, толпа в изумлении.
Неудачей взбешённый не сдался стрелок
Досылая патрон весь в волнении.
Вновь казак ему,- «полно, святыни не трожь
Не будил бы болезный ты лиха».
-Не снискать тебе славы, лишь беду наживёшь,
А народ обступал его тихо.
Любопытство горело в их мутных глазах,
Он, бледнея вновь вскинул винтовку.
И забыв окончательно все тормоза,
Надавил пальцем спуск со сноровкой.
Звук осечки казалось, по душам прошёл,
Ведь кощунство бессмысленно жутко.
Но стрелок побледневший вдруг силы нашёл,
Передёрнуть затвор в промежутке.
Взвод застыл в ожиданье осечки опять,
И она прозвучала набатом.
Прокричал я,- довольно, ну хватит стрелять.
Но безумье владело солдатом. Лихорадочным блеском горел его взор,
Он внезапно к виску ствол приставил.
Выстрел грянул в безмолвии как приговор,
И сознанье дух грешный оставил.
Санитар на вопросы махнул лишь рукой
Разойтись нам осталось в молчании.
Положив крест промолвил я,- вечный покой
И немного взгрустнул на прощание.

*кумирня - небольшая языческая (обычно буддийская) молельня с кумирами, идолами.

Три осечки. продолжение

Продолжение. Три осечки.
                   Глава вторая.

Мы ошиблись увы, смерть коварства полна,
И играет с безумцами в прятки.
То небрежно смахнёт жизнь бокалом вина, 
То от страждущих мчит без оглядки.
Сколько время прошло, я не помню друзья,
Но достала меня ностальгия.
С ней мириться поверьте уж точно нельзя,
Вяжет нервы в канаты тугие.
Мы в каморке с фельдфебелем пили с утра,
Под тоскливую песнь волонтёров.
На дворе уже осень, унынья пора,
Седина на висках приговором.
Вдруг внезапно стих шум и зловещую тишь, 
Треск свечи нарушал да мерцание.
Было слышно скребётся за полкою мышь,
Словно замерли все в созерцании.
Скрип двери нам явил бледный облик стрелка,
Он промолвил смущённо,- не ждали?
Собутыльник икнул, потерялся слегка,
Сознавая реальность едва ли.
Настроение сжалося в жалкий комок,
Как пинка получившая псина.
Без сомнения сделать заиками смог,
Если б вышел внезапно за спину.
Затянулось молчанье но пьяный угар,
Я нарушил, подвинув бокалы.
Он остался таким же ни молод, ни стар,
Лишь в глазах лихорадки пожары.
Когда снова нам хмель развязал языки,
Рассказал он как чудо свершилось.
Уж копали могилу в вечор мужики,
И вдруг сердце внезапно забилось.
А затем долгий путь из санбата опять.
Искупил он осечку с лихвою.
Он, конечно мечтал повернуть время вспять
Только разве ж поспоришь с судьбою.
Слушал я а на сердце давила тоска
Хлад могильный тревожил мне душу.
И от злости неясной сжималась рука,
Я внезапно промолвил,- послушай…
Оставайся и пей, я откланялся вдруг.
Он как будто взял отпуск у смерти.
И свет глаз у него вдруг внезапно потух,
Только я не заметил поверьте.
Что ж так рано? Ещё не допито вино?
Говорил он на жалость взывая.
За тобой стоит смерть и тебе всё равно,
Отвечал я бокалом играя.
Ты заметил? Он словно свернулся в комок
И отпрянул как будто от плети.
Да он проклял тот день, но исправить не смог,
Мы за каждый поступок в ответе.
Я уже умирал и осечку одну отработал душою и кармой,
Но коль просят «Они» снова смерть я приму.
Тишина воцарилась в казарме.
…Нож взлетел над столом, словно сделал прыжок,
Он вонзал его в горло как в сало.
Вновь фонтан алой крови безумье зажёг,
На щеках охладевших и впалых.
Мы рванулись к нему но был близок конец,
Вновь послышались смертные хрипы.
Упокойся же с миром хоть сейчас наконец
А в ответ лишь кровавые всхлипы.

…Но смеялась косая, вот кому не пропасть.
И воскрес он понятно обратно.
Переводом сорвался в соседнюю часть,
Чтоб погибнуть уже безвозвратно.
Три попытки обидеть кумиров чужих,
Красной нитью судьбу прочертили.
Вспоминая, копаюсь я в мыслях своих,
Вопрошая, а правы ль мы были?
В суеверье погрязли, призывая злой рок,
А наверное каяться надо.
Не уважив традиций получили урок,
Если грешен и в смерти награда.
А Христа кроткий лик в поднебесье парит.
Я взываю Всевышний доколе
Поруганье сносить будешь храмов Твоих???
…А в ответ мне,- «Я вас не неволю».
Выбор каждый свершит между светом и тьмой,
Жить с Любовью, отринув беспечность
Или блага земные делить с сатаной,
Потеряв для души своей вечность.

© Copyright: Олег Сорокин, 2011

Регистрационный номер №0007475

от 21 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0007475 выдан для произведения:

 

Три осечки

       Три осечки.
По мотивам рассказа   Альфреда Хейдока.  

                         Глава 1.

Жажда сводит с ума, мой язык как в плену.
А ведь был в двух шагах от колодца.
Мысль о том, что прошёл, гонит злую волну
Под лучами палящего солнца.
Мой сосед словно пьян, обнимая затвор
Ищет взором на поясе флягу,
Молчаливый вопрос, словно выстрел в упор
Губ запёкщихся, требует влагу.
А в сознанье мираж, вижу шумный ручей
И живительных капель сияние.
Рос чистейший хрусталь, и прохладу ночей,
Угасая, ярится сознание.
А до цели рывок только цепь залегла,
Враг в *кумирни стенах затаился.
Плавит солнце песок, и кипящая мгла
Проникает, сосед мой взбесился.
Передёрнул затвор, пуля к цели пошла
Приготовив свинцовое жало.
И злым роком, наверное жертву нашла,
А ему всё как водится мало.
Он терзает приклад он взорвал тишину
И в бессвязных словах смысл утерян.
Визжит ротный отставить!!! Но в глаза заглянув
Ощущает неистовство зверя.
Но приказ есть приказ, словно плётки удар.
Наважденье внезапно проходит.
А в крови постепенно проходит пожар
И в себя полоумный приходит.
Вдруг со злобным шипеньем промчался снаряд,
Бог войны оживил перепалку.
И сознаньем уставшим вдруг понял отряд
Знать к атаке «утюжат» нам балку.
Подбородком упёршись в ладони свои,
Наблюдал я за буйством разрывов.
Равнодушье сменило страх и злости прилив
Так не раз перед боем уж было.
Угол зданья отъехал и задумчиво пал
Погребая в развалинах судьбы.
И в закатных лучах перед нами предстал
С безмятежностью каменный Будда.
Хриплым лаем погнала команда,- вперёд!!!
Цепь штыками щетинилась яро.
И бежал разномастный наёмников сброд
Словно в вихре хмельного угара.
Мы без злобы неслись, приближая «финал»,
Кровожадности нет и в помине.
Нас колодца манил каменистый овал
И от страха кровь в жилах не стынет.
Мы не первыми были кто цели достиг,
И смочил тёплой жижею глотку.
А соседа от жажды настиг нервный сдвиг,
Он вообще имел норов не кроткий.
Посмотрите,- орал, тыча пальцем на храм,
Шесть снарядов легли прямо к цели!!!
Стены сито, от крыши лоскутья и хлам
Будды статуи лишь уцелели.
Злобным смехом зашелся, досылая затвор
-«На потеху всем с дыркою будет».
Забайкальский казак с ним завёл разговор
-«Ты б не трогал святыни,- осудят».
Но того понесло, сухо щёлкнул курок
Звук осечки, толпа в изумлении.
Неудачей взбешённый не сдался стрелок
Досылая патрон весь в волнении.
Вновь казак ему,- «полно, святыни не трожь
Не будил бы болезный ты лиха».
-Не снискать тебе славы, лишь беду наживёшь,
А народ обступал его тихо.
Любопытство горело в их мутных глазах,
Он, бледнея вновь вскинул винтовку.
И забыв окончательно все тормоза,
Надавил пальцем спуск со сноровкой.
Звук осечки казалось, по душам прошёл,
Ведь кощунство бессмысленно жутко.
Но стрелок побледневший вдруг силы нашёл,
Передёрнуть затвор в промежутке.
Взвод застыл в ожиданье осечки опять,
И она прозвучала набатом.
Прокричал я,- довольно, ну хватит стрелять.
Но безумье владело солдатом. Лихорадочным блеском горел его взор,
Он внезапно к виску ствол приставил.
Выстрел грянул в безмолвии как приговор,
И сознанье дух грешный оставил.
Санитар на вопросы махнул лишь рукой
Разойтись нам осталось в молчании.
Положив крест промолвил я,- вечный покой
И немного взгрустнул на прощание.

*кумирня - небольшая языческая (обычно буддийская) молельня с кумирами, идолами.

Три осечки. продолжение

Продолжение. Три осечки.
                   Глава вторая.

Мы ошиблись увы, смерть коварства полна,
И играет с безумцами в прятки.
То небрежно смахнёт жизнь бокалом вина, 
То от страждущих мчит без оглядки.
Сколько время прошло, я не помню друзья,
Но достала меня ностальгия.
С ней мириться поверьте уж точно нельзя,
Вяжет нервы в канаты тугие.
Мы в каморке с фельдфебелем пили с утра,
Под тоскливую песнь волонтёров.
На дворе уже осень, унынья пора,
Седина на висках приговором.
Вдруг внезапно стих шум и зловещую тишь, 
Треск свечи нарушал да мерцание.
Было слышно скребётся за полкою мышь,
Словно замерли все в созерцании.
Скрип двери нам явил бледный облик стрелка,
Он промолвил смущённо,- не ждали?
Собутыльник икнул, потерялся слегка,
Сознавая реальность едва ли.
Настроение сжалося в жалкий комок,
Как пинка получившая псина.
Без сомнения сделать заиками смог,
Если б вышел внезапно за спину.
Затянулось молчанье но пьяный угар,
Я нарушил, подвинув бокалы.
Он остался таким же ни молод, ни стар,
Лишь в глазах лихорадки пожары.
Когда снова нам хмель развязал языки,
Рассказал он как чудо свершилось.
Уж копали могилу в вечор мужики,
И вдруг сердце внезапно забилось.
А затем долгий путь из санбата опять.
Искупил он осечку с лихвою.
Он, конечно мечтал повернуть время вспять
Только разве ж поспоришь с судьбою.
Слушал я а на сердце давила тоска
Хлад могильный тревожил мне душу.
И от злости неясной сжималась рука,
Я внезапно промолвил,- послушай…
Оставайся и пей, я откланялся вдруг.
Он как будто взял отпуск у смерти.
И свет глаз у него вдруг внезапно потух,
Только я не заметил поверьте.
Что ж так рано? Ещё не допито вино?
Говорил он на жалость взывая.
За тобой стоит смерть и тебе всё равно,
Отвечал я бокалом играя.
Ты заметил? Он словно свернулся в комок
И отпрянул как будто от плети.
Да он проклял тот день, но исправить не смог,
Мы за каждый поступок в ответе.
Я уже умирал и осечку одну отработал душою и кармой,
Но коль просят «Они» снова смерть я приму.
Тишина воцарилась в казарме.
…Нож взлетел над столом, словно сделал прыжок,
Он вонзал его в горло как в сало.
Вновь фонтан алой крови безумье зажёг,
На щеках охладевших и впалых.
Мы рванулись к нему но был близок конец,
Вновь послышались смертные хрипы.
Упокойся же с миром хоть сейчас наконец
А в ответ лишь кровавые всхлипы.

…Но смеялась косая, вот кому не пропасть.
И воскрес он понятно обратно.
Переводом сорвался в соседнюю часть,
Чтоб погибнуть уже безвозвратно.
Три попытки обидеть кумиров чужих,
Красной нитью судьбу прочертили.
Вспоминая, копаюсь я в мыслях своих,
Вопрошая, а правы ль мы были?
В суеверье погрязли, призывая злой рок,
А наверное каяться надо.
Не уважив традиций получили урок,
Если грешен и в смерти награда.
А Христа кроткий лик в поднебесье парит.
Я взываю Всевышний доколе
Поруганье сносить будешь храмов Твоих???
…А в ответ мне,- «Я вас не неволю».
Выбор каждый свершит между светом и тьмой,
Жить с Любовью, отринув беспечность
Или блага земные делить с сатаной,
Потеряв для души своей вечность.
Рейтинг: 0 822 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!