ГлавнаяПоэзияКрупные формыЦиклы стихов → ОБЪЯСНЕНИЕ В ПОЭЗИИ

 

ОБЪЯСНЕНИЕ В ПОЭЗИИ

11 марта 2013 - Александр Лихолёт

 

 

 

 

 РЕМЕСЛО

Что в поэзии? - 
Глупотца, 
смех наивен, слова игривы, 
плач высок и чисты порывы - 
всё творится в её столбцах. 

Что в поэтах? - 
Нередко - гривы 
и, как правило, судьбы криво...
И порою, куском свинца 
разрушаются их сердца, 
оглушая потомка взрывом. 

 

ВОПЛОЩЕНИЕ СЛОВ 

Из убедительности вящей, 
Совсем не ради озорства 
Из дали, взоры леденящей, 
Пришли и в даль уйдут слова. 
Мы рассуждаем о пришельцах, 
Родивших нас, явивших нас… 
Не потому ль так явна сердцу 
Времён пространственная связь? 
И было бы полдела это.

Но передалось нам Землёй, 
Как тело маленькой планеты 
Нам стало почвой и стезёй, 
Как непонятно для иного 
Не нашей почвы существа: 
Её мироточивым Словом 
Полны нам данные слова. 
В них – стон камней и прозябанье 
На камне первого гриба, 
В них сократилось расстояние 
До слова-символа «судьба». 

Пусть не имеет веса слово, 
Но лишь благодаря ему 
Мы держим ключ к своим основам, 
К любому шагу своему. 
Оно – коробка передачи 
И «чёрный ящик» перемен – 
Всё подытожит и означит 
В миру бесценностей и цен. 
И повторяя в детях снова 
Свой вихрь, свой кругооборот, 
Слова судеб вольются в Слово, 
Что общую Судьбу несёт.

 

БРАТСТВО ВРАЖДЫ

Мы пили. Мы обалдевали. 
Несли потоки чепухи. 
Стаканы громко поднимали 
С любовью-дружбой за стихи.
Мы были – клятва на кинжале, 
Пожатье крепкое руки. 
Стихи нам души обнажали 
И разжимали кулаки. 

Но… был такой накал страстей… 
Как при паденье крепостей… 
И как враги, насупив брови, 
Под осуждение молвы, 
Стоим над дружбой и любовью 
В крови… не братьями по крови, 
А просто… с ног до головы.

 

ЧУДО

Изгнанным 
снова по лесу ночному 
проблеск наощупь рыщу-ищу: 
в просеке свет фонаря ли почтовый, 
в оке-окошке лучик-свечу. 

Может быть, станется, 
может быть, нет 
проблеска поиск увенчан удачей! 
Мой круговой замыкается след… 

Значит, сначала по кругу. 
И значит, 
снова светить, самому на весу 
огник исторгнув… темно ль, слепота ли – 
чистую боль я по чаще несу… 
только б шепталки не околдовали.

 

РУССКИЕ ИНТЕЛЛИГЕНТЫ

...И шли. 
И знали, что лежит дорога 
Среди руин, завалов и трущоб, 
Что ввек никто не встретит у порога, 
Венцом из роз не изукрасит лоб, 
Но шли… 

Навстречу мир то нем, то тёмен, 
Мечты, слова и сны все – на убой. 
Но знали только вы, как он огромен, 
Как гулок, словно колокола бой. 

Не объяснить идущим вслед за вами 
Ту Русь, что – рядом, 
Ту, что – вдалеке… 

И плакали вы светлыми словами 
На чистом, 
На прекрасном языке.
   

 

СОНЕТ ПЛОХОМУ ПАРОДИСТУ

Алхимиком не ставший по природе 
(зато всегда в подёнщине везло!) 
он смешивал при помощи пародий 
и авторов, и собственное зло. 

Он, в денежном нуждаясь переводе, 
себя интерпретируя зело,
лепил такую чушь при всём народе, 
алхимию приняв за ремесло. 

И если (по секрету между нами) 
он скажет вам, что ищет некий камень 
и что устал от поисков, как бог, – 
не слушайте речей его прелестных: 
алхимики печально нам известны… 
А этот не зашил ещё чулок.

 

ПОХОРОНЫ ПОЭТА

Входят люди.
Ах, какие встречи…
Понаехали со всех концов.
Неторопко льющиеся речи.
И ни подлецов, ни молодцов.

Входят люди и просты, и странны,
И звучны ожившие слова…
Эти смех и слёзы непрестанны,
Это – жизнь, которая права. 

Входят люди. 
Душ закрытых нету. 
Неумолчны чуткие уста. 
Что их привело сюда со свету: 
Отклик, долг, привычная узда? 
Мальчик тараторящий, с разбега 
Встал вдруг, глядя каждому в глаза: 
«Помянём родного человека! 
Помянём, как может кто…» - сказал… 

Входят люди.
Тесно за столами. 
Собрана соборная печаль. 
Где уж тут с бравурными стихами…
И поэт стихами промолчал.
Промолчал. 
Не вымолвил ни слова.
Не разрушил тёплой тишины…

Чарки поминальные… и снова…
Бесконечной тягостной длины.

 

ПИИТА

Молчит. 
Ни шороха, ни звука. 
В глазах: 
То – рай, 
То – бездный ад. 

Стихи – юродивая штука, 
А не волшба или набат… 

А рано утром – на работу 
В который раз. 
В который век. 
Он также жалок без комфорта – 
Ведь современный человек. 
И не на небо взгляд направлен, 
А собеседнику в лицо. 
И среди равных он уравнен, 
И хлебом жив, а не пыльцой. 

Но он далёк их постоянства 
И восприимчивей других, 
Как только вести из пространства 
Уловит нерв его. 

И в миг 
В нём всё на свете позабыто, 
И ходит бурей тишина, 
И сердце вечному открыто, 
И – только истина одна. 
Он за вселенскую тревогу, 
За малой мошки благодать 
Способен тотчас душу - Богу, 
А Сатане грехи отдать. 
И ради этого готов он 
Сходить ума, 
В огне гореть, 
Но только б словом стало слово, 
Как жизнью жизнь 
И смертью смерть. 

Сон вас храни от этих зрелищ: 
В них – пот, и дикость, и оскал… 

Лишь Пушкин Александр Сергеевич 
Себя в юродивом искал.

 

ДОГОВОР

Отошёл я. 
И ты отойди 
От бессовестно-буйного жара,
Что в своей запекала груди
Чёрный наш соглядатай – держава. 
Что ни день, как в кошмарном кино, 
В час молитв позабытых - не реже, 
Нам она угрожала в окно 
Наших сумрачных долгих ночлежек. 
И когда, отчадив до конца,
Стёрла зрак ненасытного дула, - 
Слава Богу… лишь кожу с лица…
Слава Богу, что звёзд не слизнула.

 

НАОТМАШЬ или СВОЙСТВА ПОЛЕМИК

Утверждаю: поэзия - бог!
А с поэтом тягаться опасно -
То, что он сконцентрировать смог,
Прозе-дуре никак неподвластно.
Потому ей опасней всего,
Если он вдруг исторгнет проклятье,
Так как это проклятье его
Не сносить, как штаны или платье...
Только прозе никак невдомёк
(Надо ж прозой-таки уродиться!)
Что поэту поэзия - бог!
Как свершат они, так и случится.
Ах, по-своему, проза права
В исключительном праве упрямом
Разрешать и слова, и дела
Своему лишь прислужнику-хаму.
И решать ей: ласкать-не-ласкать,
В свято место пускать-не-пускать
Сквозь шеренги охранников верных
Созидателя строк эфемерных...
Пуст поэту прозаичный толк! -
Одинок и свободен, как волк,
Он не станет у прозы проситься
До её простоты опроститься,
А исчезнет совсем потому,
Что от прозы загнулась округа.
Ни к чему даже дружба ему:
Нет от прозы в поэзии друга!
Потому и нисходит сюда
Он со знаками высшего долга,
Чтобы тут отличать иногда
От овцы одинокого волка.

 

ОБЪЯСНЕНИЕ В ПОЭЗИИ

Её развенчивали серые -
На что, мол, нужен этот клад?
И шутники колючеперые
Над нею скалились с эстрад.
И часто, лапами захватано,
Мутнело дивное стекло.
Тогда казалось: небо спрятано,
Ненастьем свет заволокло.

Её расстреливали чёрные,
Одну её во всём виня.
Но восставала, отречённая,
Она из пепла и огня.
И прозревали вдруг ослепшие,
Впотьмах угадывая свет,
Тянулись конные, и пешие,
И мёртвые за нею вслед.

По закоулкам, по трущобищам,
Сквозь гул и гарь глухих времён
Несла она грядущим сборищам
Блеск молнийный своих имён.
Не знать ни страха, ни бесчестия
Поэтов братству на крови:
Ведь объяснение в поэзии -
Как объяснение в любви...

И коль с тобой она поделится,
Не предавай её надежд
И погремушкою-безделицей
Толпу нарядную не тешь!

© Copyright: Александр Лихолёт, 2013

Регистрационный номер №0122811

от 11 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0122811 выдан для произведения:

 РЕМЕСЛО

 

Что в поэзии? - 
Глупотца, 
смех наивен, слова игривы,  

плач высок и чисты порывы - 
всё творится в её столбцах. 

Что в поэтах? - 
Нередко — гривы 
и, как правило, судьбы криво...
И порою, куском свинца 
разрушаются их сердца, 
оглушая потомка взрывом.  

 

 

ВОПЛОЩЕНИЕ СЛОВ

 

 

Из убедительности вящей, 
Совсем не ради озорства 
Из дали, взоры леденящей, 
Пришли и в даль уйдут слова. 
Мы рассуждаем о пришельцах, 
Родивших нас, явивших нас… 
Не потому ль так явна сердцу 
Времён пространственная связь? 
И было бы полдела это.

Но передалось нам Землёй, 
Как тело маленькой планеты 
Нам стало почвой и стезёй, 
Как непонятно для иного 
Не нашей почвы существа: 
Её мироточивым Словом 
Полны нам данные слова. 
В них – стон камней и прозябанье 
На камне первого гриба, 
В них сократилось расстояние 
До слова-символа «судьба». 

Пусть не имеет веса слово, 
Но лишь благодаря ему 
Мы держим ключ к своим основам, 
К любому шагу своему. 
Оно – коробка передачи 
И «чёрный ящик» перемен – 
Всё подытожит и означит 
В миру бесценностей и цен. 
И повторяя в детях снова 
Свой вихрь, свой кругооборот, 
Слова судеб вольются в Слово, 
Что общую Судьбу несёт.

 

 

БРАТСТВО ВРАЖДЫ

 

 

Мы пили. Мы обалдевали. 
Несли потоки чепухи. 
Стаканы громко поднимали 
С любовью-дружбой за стихи.
Мы были – клятва на кинжале, 
Пожатье крепкое руки. 
Стихи нам души обнажали 
И разжимали кулаки. 

Но… был такой накал страстей… 
Как при паденье крепостей… 
И как враги, насупив брови, 
Под осуждение молвы, 
Стоим над дружбой и любовью 
В крови… не братьями по крови, 
А просто… с ног до головы.

 

 

ЧУДО

 

 

Изгнанным 
снова по лесу ночному 
проблеск наощупь рыщу-ищу: 
в просеке свет фонаря ли почтовый, 
в оке-окошке лучик-свечу. 

Может быть, станется, 
может быть, нет 
проблеска поиск увенчан удачей! 
Мой круговой замыкается след… 

Значит, сначала по кругу. 
И значит, 
снова светить, самому на весу 
огник исторгнув… темно ль, слепота ли – 
чистую боль я по чаще несу… 
только б шепталки не околдовали.

 

 

РУССКИЕ ИНТЕЛЛИГЕНТЫ

 

 

… И шли. 
И знали, что лежит дорога 
Среди руин, завалов и трущоб, 
Что ввек никто не встретит у порога, 
Венцом из роз не изукрасит лоб, 
Но шли… 

Навстречу мир то нем, то тёмен, 
Мечты, слова и сны все – на убой. 
Но знали только вы, как он огромен, 
Как гулок, словно колокола бой. 

Не объяснить идущим вслед за вами 
Ту Русь, что – рядом, 
Ту, что – вдалеке… 

И плакали вы светлыми словами 
На чистом, 
На прекрасном языке.
  

 

 

СОНЕТ ПЛОХОМУ ПАРОДИСТУ

 

Алхимиком не ставший по природе 
(зато всегда в подёнщине везло!) 
он смешивал при помощи пародий 
и авторов, и собственное зло. 

Он, в денежном нуждаясь переводе, 
себя интерпретируя зело,
лепил такую чушь при всём народе, 
алхимию приняв за ремесло. 

И если (по секрету между нами) 
он скажет вам, что ищет некий камень 
и что устал от поисков, как бог, – 
не слушайте речей его прелестных: 
алхимики печально нам известны… 

 

 

ПОХОРОНЫ ПОЭТА 

 

 

Входят люди.
Ах, какие встречи…
Понаехали со всех концов.
Неторопко льющиеся речи.
И ни подлецов, ни молодцов.

Входят люди и просты, и странны,
И звучны ожившие слова…
Эти смех и слёзы непрестанны,
Это – жизнь, которая права. 

Входят люди. 
Душ закрытых нету. 
Неумолчны чуткие уста. 
Что их привело сюда со свету: 
Отклик, долг, привычная узда? 
Мальчик тараторящий, с разбега 
Встал вдруг, глядя каждому в глаза: 
«Помянём родного человека! 
Помянём, как может кто…» — сказал… 

Входят люди.
Тесно за столами. 
Собрана соборная печаль. 
Где уж тут с бравурными стихами…
И поэт стихами промолчал.
Промолчал. 
Не вымолвил ни слова.
Не разрушил тёплой тишины…

Чарки поминальные… и снова…
Бесконечной тягостной длины.

 

 

ПИИТА

 

 

Молчит. 
Ни шороха, ни звука. 
В глазах: 
То – рай, 
То – бездный ад. 

Стихи – юродивая штука, 
А не волшба или набат… 

А рано утром – на работу 
В который раз. 
В который век. 
Он также жалок без комфорта – 
Ведь современный человек. 
И не на небо взгляд направлен, 
А собеседнику в лицо. 
И среди равных он уравнен, 
И хлебом жив, а не пыльцой. 

Но он далёк их постоянства 
И восприимчивей других, 
Как только вести из пространства 
Уловит нерв его. 

И в миг 
В нём всё на свете позабыто, 
И ходит бурей тишина, 
И сердце вечному открыто, 
И – только истина одна. 
Он за вселенскую тревогу, 
За малой мошки благодать 
Способен тотчас душу — Богу, 
А Сатане грехи отдать. 
И ради этого готов он 
Сходить ума, 
В огне гореть, 
Но только б словом стало слово, 
Как жизнью жизнь 
И смертью смерть. 

Сон вас храни от этих зрелищ: 
В них – пот, и дикость, и оскал… 

Лишь Пушкин Александр Сергеевич 
Себя в юродивом признал.

 

 

ДОГОВОР 

 

 

Отошёл я. 
И ты отойди 
От бессовестно-буйного жара,
Что в своей запекала груди
Чёрный наш соглядатай – держава. 
Что ни день, как в кошмарном кино, 
В час молитв позабытых — не реже, 
Нам она угрожала в окно 
Наших сумрачных долгих ночлежек. 
И когда, отчадив до конца,
Стёрла зрак ненасытного дула, - 
Слава Богу… лишь кожу с лица…
Слава Богу, что звёзд не слизнула.

 

 

НАОТМАШЬ или СВОЙСТВА ПОЛЕМИК

 

 

Утверждаю: поэзия — бог!
А с поэтом тягаться опасно -
То, что он сконцентрировать смог,
Прозе-дуре никак неподвластно.
Потому ей опасней всего,
Если он вдруг исторгнет проклятье,
Так как это проклятье его
Не сносить, как штаны или платье...
Только прозе никак невдомёк
(Надо ж прозой-таки уродиться!)
Что поэту поэзия — бог!
Как свершат они, так и случится.
Ах, по-своему, проза права
В исключительном праве упрямом
Разрешать и слова, и дела
Своему лишь прислужнику-хаму.
И решать ей: ласкать-не-ласкать,
В свято место пускать-не-пускать
Сквозь шеренги охранников верных
Созидателя строк эфемерных...
Пуст поэту прозаичный толк! -
Одинок и свободен, как волк,
Он не станет у прозы проситься
До её простоты опроститься,
А исчезнет совсем потому,
Что от прозы загнулась округа.
Ни к чему даже дружба ему:
Нет от прозы в поэзии друга!
Потому и нисходит сюда
Он со знаками высшего долга,
Чтобы тут отличать иногда
От овцы одинокого волка.

 

 

ОБЪЯСНЕНИЕ В ПОЭЗИИ 

 

 

Её развенчивали серые -
На что, мол, нужен этот клад?
И шутники колючеперые
Над нею скалились с эстрад.
И часто, лапами захватано,
Мутнело дивное стекло.
Тогда казалось: небо спрятано,
Ненастьем свет заволокло.

Её расстреливали чёрные,
Одну её во всём виня.
Но восставала, отречённая,
Она из пепла и огня.
И прозревали вдруг ослепшие,
Впотьмах угадывая свет,
Тянулись конные, и пешие,
И мёртвые за нею вслед.

По закоулкам, по трущобищам,
Сквозь гул и гарь глухих времён
Несла она грядущим сборищам
Блеск молнийный своих имён.
Не знать ни страха, ни бесчестия
Поэтов братству на крови:
Ведь объяснение в поэзии -
Как объяснение в любви...

И коль с тобой она поделится,
Не предавай её надежд
И погремушкою-безделицей
Толпу нарядную не тешь!

Рейтинг: +2 346 просмотров
Комментарии (2)
Григорий Кипнис # 22 марта 2013 в 00:32 0




С Днём Поэзии, Друзья! = 21 марта =
=========================
"С л у ж и т е
М У З Е - бескорыстно, лично,
Настраивая
ч у д о - к а м е р т о н!..

Чтоб каждый стих Ваш
т р е л и л - мелодично:
с в е т л о, м а ж о р н о
и - с Весною - в тон !"
http://parnasse.ru/pozdravlenija/pozdrav-parnas/stihi-dlja-parnasa/s-dnyom-poyezi-druzja-21-marta.html
Александр Лихолёт # 22 марта 2013 в 08:01 0
Спасибо, Григорий!
Она - Хозяйка нам, чернорабочим!