Благодать

       Мороз на улице крепчал. Ночное небо было усыпано звёздами. Несмотря на поздний час, село не спало. То там, то тут хлопали двери. По скрипучему снежку в каждом дворе до ворот была протоптана тропинка. Хозяева прислушиваясь и вглядываясь в непроглядную темень. 
- Марья, не слыхать ничего? Когда их привезут?
- Если в дороге не случится ничего, то стало быть скоро...
Всё село замерло в тревожном ожидании. Наконец послышалось чёткое урчание моторов. Люди высыпали на улицу. Помогая прибывшим выбраться из кузова, уводили беженцев по домам. Машины пустели одна за другой. Председатель заглянул в открытый кузов. Двое, лёжа в обнимку, не подавали признаков жизни.
- Вези к Степаниде. Если их кто-то выходит, то только она...
Детей с трудом разняли и перенесли в хату.
- Извини, не хотелось тебя обременять, но без твоей помощи никак, Степанида.
Старуха шаркающей походкой приблизилась к лежащим на лавке. При свете керосинки вглядывалась в лица, прислушиваясь к дыханию.
- Всё в руках Божьих. Оставляй. Только подсоби раздеть да растереть, прозябли сильно.
Бесчувственные тела положили на кровать за печью, от которой шло тепло. Старуха не отходила от детей, тормошила, заставляя пить какие-то отвары, растирая барсучьим жиром. Дети были безучастны. Степанида что-то бормотала себе под нос и с тревогой поглядывала на своих постояльцев. Через три дня послала соседского Вовку за председателем. Тот явился скоро.
- Помер мальчонка, слишком слаб был.  Надо бы похоронить по людски...
Помолчав добавила:
- А девку выхожу, не сумлевайся!
Две неделе промаялась девчушка в горячке. Придя в себя первым делом спросила:
- Где Петечка?
Старуха потупила взор.
- В больничку его увезли, в райцентр. А ты теперь со мной будешь жить, пока родичи не объявятся. Попей, касатка, отвару и поешь чуток.  Тебе силы нужны.
Поначалу организм отказывался принимать пищу, но умудрённая жизнью женщина где уговорами,где присказками да прибаутками, а то и строгостью заставляла девочку есть. Молодой организм брал своё и вскоре Лида, так звали девочку, начала осторожно передвигаться по хате. Ноги у неё подкашивались, голова кружилась, но старуха знала своё дело и постоянно о чём-то просила  - то поднести, то подержать, ссылаясь на старческое бессилие. Потихоньку ожила и даже подружилась со старухой. Та не тревожила её лишними расспросами - пусть всё страшное остаётся в прошлом.
      С удовольствием слушала девочка рассказы Степаниды о прошлой жизни. В эти минуты старуха словно молодела, мысленно перенесясь в годы своей счастливой молодости. В глаза её загорались радостные искорки. Она говорила об ушедших, как о живых. Стоило Лиде спросить, когда они навестят брата, женщина мрачнела и уводила разговор в сторону.
О смерти брата девочка узнала случайно. Соседский Вовка принёс крынку молока, когда Степаниды не было в хате. Дети есть дети, завязался разговор.
- А ты когда в школу пойдёшь в какой класс?
- Я в шестом училась, пока не ослабла... Наверно, в шестой и пойду. А Петечка в третьем учился. Он не отстал. Мы с ним все занимались. Он в четвёртый пойдёт, когда мы его из больницы заберём.
- Так он же того... этого... Помер он. Уж схоронили на третий день по приезду.
Лида сжала кулаки. Глаза блеснули гневом. 
- Врёшь ты всё! Лгун несчастный!
Она так вцепилась в него, что вошедшая Степанида с трудом разняла их.
- Что случилось-то? С чего такой тарарам в хате?
- Это правда, что Петечка... умер?
Последнее слово Лида прошептала чуть слышно. Старуха поняла всё... Так глянула на мальчишку, что тот исчез мгновенно. Подсела к девочке, а та словно окаменела от свалившегося на неё горя.
- Послушай, касатка! Я старалась, видит Бог... Тебе жить надо дальше. Скоро война закончится, мамка с папкой тебя отыщут. Председатель уже запрос послал.
- Никто меня не отыщет. Мама в блокаду с младшими сестричками умерла от голода. Мы с бабушкой остались. Когда она слегла, то сказала, что если не проснётся однажды, никому о том не говорить, только соседке, бабе Мане, и карточку её отоваривать как на живую. Печь топить всем, что в доме есть - ни книг, ни мебели не жалеть. После её смерти баба Маня вынесла бабушку на балкон, наказала Петечки не говорить.  Когда я сжигала книги, в одной из них нашла похоронку на папу. Он погиб ещё до блокады. Я Петечки ничего не сказала. Мы с ним вдвоём остались на всём белом свете. А теперь я одна... никому не нужная...
- Что ты, милая! Ты мне нужна.
- Я вам не верю! Вы меня обманули. Все умерли, я тоже умру...
Лида дошла до кровати и легла, отвернувшись к стенке. Больше она не вставала, от пищи отказывалась и не разговаривала. Затеплившаяся недавно в ней жизнь угасала на глазах. Никакие ухищрения Степаниды не помогали. В отчаянии бросилась к председателю.
- Уважь, Афанасий, старуху! Дай лошадь, в Троицкое Лидушку свожу, к батюшке. Нет моих сил глядеть, как голубка моя угасает. На тебя вся моя надежда.
Председатель заартачился, но колхозницы присутствующие при разговоре, поддержали.
- Девка в свои лета столь натерпелась. 
- Степанида даром просить не будет Уважь старость.
- Если и батюшка не поможет...
- Батюшка поможет, обязательно поможет, - как заклинание твердила старуха.
     Девочку уложили в сани, закутали в тулуп. Она была безучастно ко всему.  Быстро доставил конопатый подросток в соседнее село старуху с её драгоценным грузом к самой церкви. Она возвышалась на холме, сверкая сохранившейся кое-где позолотой куполов. О чём шепталась старуха с батюшкой, никто не знает. Из саней Лиду под руки ввели в храм. Попав в незнакомую обстановку, девочка удивлённо  оглядывалась кругом. Медленно обошли церковь. Строгие лики святых пугали девочку поначалу. Останавливаясь перед иконой, батюшка рассказывал, кто на ней изображён. Страх уходил куда-то... Присели на лавке у стены. Батюшка попросил оставить их одних. Долго он что-то говорил девочке. Она смотрела на этого незнакомого человека и ей казалось, что раньше видела его. Потом и сама вступила в разговор. Ей хотелось верить всем его словам, но внутри как будто что-то противилось...
Прощались, как добрые знакомые. 
- Набирайся, Лидочка, сил. Буду тебя ждать Ты всё запомнила, что я тебе говорил?
Та кивнула головой.
       Ехали молча. Под покачивание саней девочка заснула. По возвращению попросила есть. Старуха радостно засуетилась и осталась довольна , что та немного поела. Вечером бабка усердно била поклоны перед иконами, шепча слова благодарности Богу. Лида уже не раз видела эту сцену, а тут вдруг прониклась каким-то теплым чувством благодарности и к этой, в сущности чужой для неё, женщине, и к этой старой хате, приютившей её, и к пареньку, возившему их в соседнее село. Какое-то необычное светлое чувство накрыло её волной. В душу вошёл покой. От переизбытка чувств девочка расплакалась. Степанида кинулась к ней.
- Болит что, касатка? Аль хочешь чего?
Девочка отрицательно мотнула головой, приложила руку к груди.
-  Спасибо, баба Степанида, что свозили в церковь. Мы ещё поедем туда? Так хорошо. Никогда так не было... Так радостно и легко..
- Обязательно поедем, а летом пешочком пройдёмся напрямки. Ты только сил набирайся.
-А чего слёзы текут? Я никогда так сильно не плакала...
- Это на тебя благодать Божья снизошла. Душа твоя от боли освободилась и радостью наполнилась. Это хорошие слёзы, слёзы очищения.
Глядя на уставшую, заснувшую с улыбкой на устах, Лидочку, старуха подумала:
- Однако помог батюшка. Теперь всё будет хорошо.


© Copyright: Людмила Комашко-Батурина, 2019

Регистрационный номер №0441766

от 10 марта 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0441766 выдан для произведения:        Мороз на улице крепчал. Ночное небо было усыпано звёздами. Несмотря на поздний час, село не спало. То там, то тут хлопали двери. По скрипучему снежку в каждом дворе до ворот была протоптана тропинка. Хозяева прислушиваясь и вглядываясь в непроглядную темень. 
- Марья, не слыхать ничего? Когда их привезут?
- Если в дороге не случится ничего, то стало быть скоро...
Всё село замерло в тревожном ожидании. Наконец послышалось чёткое урчание моторов. Люди высыпали на улицу. Помогая прибывшим выбраться из кузова, уводили беженцев по домам. Машины пустели одна за другой. Председатель заглянул в открытый кузов. Двое, лёжа в обнимку, не подавали признаков жизни.
- Вези к Степаниде. Если их кто-то выходит, то только она...
Детей с трудом разняли и перенесли в хату.
- Извини, не хотелось тебя обременять, но без твоей помощи никак, Степанида.
Старуха шаркающей походкой приблизилась к лежащим на лавке. При свете керосинки вглядывалась в лица, прислушиваясь к дыханию.
- Всё в руках Божьих. Оставляй. Только подсоби раздеть да растереть, прозябли сильно.
Бесчувственные тела положили на кровать за печью, от которой шло тепло. Старуха не отходила от детей, тормошила, заставляя пить какие-то отвары, растирая барсучьим жиром. Дети были безучастны. Степанида что-то бормотала себе под нос и с тревогой поглядывала на своих постояльцев. Через три дня послала соседского Вовку за председателем. Тот явился скоро.
- Помер мальчонка, слишком слаб был.  Надо бы похоронить по людски...
Помолчав добавила:
- А девку выхожу, не сумлевайся!
Две неделе промаялась девчушка в горячке. Придя в себя первым делом спросила:
- Где Петечка?
Старуха потупила взор.
- В больничку его увезли, в райцентр. А ты теперь со мной будешь жить, пока родичи не объявятся. Попей, касатка, отвару и поешь чуток.  Тебе силы нужны.
Поначалу организм отказывался принимать пищу, но умудрённая жизнью женщина где уговорами,где присказками да прибаутками, а то и строгостью заставляла девочку есть. Молодой организм брал своё и вскоре Лида, так звали девочку, начала осторожно передвигаться по хате. Ноги у неё подкашивались, голова кружилась, но старуха знала своё дело и постоянно о чём-то просила  - то поднести, то подержать, ссылаясь на старческое бессилие. Потихоньку ожила и даже подружилась со старухой. Та не тревожила её лишними расспросами - пусть всё страшное остаётся в прошлом.
      С удовольствием слушала девочка рассказы Степаниды о прошлой жизни. В эти минуты старуха словно молодела, мысленно перенесясь в годы своей счастливой молодости. В глаза её загорались радостные искорки. Она говорила об ушедших, как о живых. Стоило Лиде спросить, когда они навестят брата, женщина мрачнела и уводила разговор в сторону.
О смерти брата девочка узнала случайно. Соседский Вовка принёс крынку молока, когда Степаниды не было в хате. Дети есть дети, завязался разговор.
- А ты когда в школу пойдёшь в какой класс?
- Я в шестом училась, пока не ослабла... Наверно, в шестой и пойду. А Петечка в третьем учился. Он не отстал. Мы с ним все занимались. Он в четвёртый пойдёт, когда мы его из больницы заберём.
- Так он же того... этого... Помер он. Уж схоронили на третий день по приезду.
Лида сжала кулаки. Глаза блеснули гневом. 
- Врёшь ты всё! Лгун несчастный!
Она так вцепилась в него, что вошедшая Степанида с трудом разняла их.
- Что случилось-то? С чего такой тарарам в хате?
- Это правда, что Петечка... умер?
Последнее слово Лида прошептала чуть слышно. Старуха поняла всё... Так глянула на мальчишку, что тот исчез мгновенно. Подсела к девочке, а та словно окаменела от свалившегося на неё горя.
- Послушай, касатка! Я старалась, видит Бог... Тебе жить надо дальше. Скоро война закончится, мамка с папкой тебя отыщут. Председатель уже запрос послал.
- Никто меня не отыщет. Мама в блокаду с младшими сестричками умерла от голода. Мы с бабушкой остались. Когда она слегла, то сказала, что если не проснётся однажды, никому о том не говорить, только соседке, бабе Мане, и карточку её отоваривать как на живую. Печь топить всем, что в доме есть - ни книг, ни мебели не жалеть. После её смерти баба Маня вынесла бабушку на балкон, наказала Петечки не говорить.  Когда я сжигала книги, в одной из них нашла похоронку на папу. Он погиб ещё до блокады. Я Петечки ничего не сказала. Мы с ним вдвоём остались на всём белом свете. А теперь я одна... никому не нужная...
- Что ты, милая! Ты мне нужна.
- Я вам не верю! Вы меня обманули. Все умерли, я тоже умру...
Лида дошла до кровати и легла, отвернувшись к стенке. Больше она не вставала, от пищи отказывалась и не разговаривала. Затеплившаяся недавно в ней жизнь угасала на глазах. Никакие ухищрения Степаниды не помогали. В отчаянии бросилась к председателю.
- Уважь, Афанасий, старуху! Дай лошадь, в Троицкое Лидушку свожу, к батюшке. Нет моих сил глядеть, как голубка моя угасает. На тебя вся моя надежда.
Председатель заартачился, но колхозницы присутствующие при разговоре, поддержали.
- Девка в свои лета столь натерпелась. 
- Степанида даром просить не будет Уважь старость.
- Если и батюшка не поможет...
- Батюшка поможет, обязательно поможет, - как заклинание твердила старуха.
     Девочку уложили в сани, закутали в тулуп. Она была безучастно ко всему.  Быстро доставил конопатый подросток в соседнее село старуху с её драгоценным грузом к самой церкви. Она возвышалась на холме, сверкая сохранившейся кое-где позолотой куполов. О чём шепталась старуха с батюшкой, никто не знает. Из саней Лиду под руки ввели в храм. Попав в незнакомую обстановку, девочка удивлённо  оглядывалась кругом. Медленно обошли церковь. Строгие лики святых пугали девочку поначалу. Останавливаясь перед иконой, батюшка рассказывал, кто на ней изображён. Страх уходил куда-то... Присели на лавке у стены. Батюшка попросил оставить их одних. Долго он что-то говорил девочке. Она смотрела на этого незнакомого человека и ей казалось, что раньше видела его. Потом и сама вступила в разговор. Ей хотелось верить всем его словам, но внутри как будто что-то противилось...
Прощались, как добрые знакомые. 
- Набирайся, Лидочка, сил. Буду тебя ждать Ты всё запомнила, что я тебе говорил?
Та кивнула головой.
       Ехали молча. Под покачивание саней девочка заснула. По возвращению попросила есть. Старуха радостно засуетилась и осталась довольна , что та немного поела. Вечером бабка усердно била поклоны перед иконами, шепча слова благодарности Богу. Лида уже не раз видела эту сцену, а тут вдруг прониклась каким-то теплым чувством благодарности и к этой, в сущности чужой для неё, женщине, и к этой старой хате, приютившей её, и к пареньку, возившему их в соседнее село. Какое-то необычное светлое чувство накрыло её волной. В душу вошёл покой. От переизбытка чувств девочка расплакалась. Степанида кинулась к ней.
- Болит что, касатка? Аль хочешь чего?
Девочка отрицательно мотнула головой, приложила руку к груди.
-  Спасибо, баба Степанида, что свозили в церковь. Мы ещё поедем туда? Так хорошо. Никогда так не было... Так радостно и легко..
- Обязательно поедем, а летом пешочком пройдёмся напрямки. Ты только сил набирайся.
-А чего слёзы текут? Я никогда так сильно не плакала...
- Это на тебя благодать Божья снизошла. Душа твоя от боли освободилась и радостью наполнилась. Это хорошие слёзы, слёзы очищения.
Глядя на уставшую, заснувшую с улыбкой на устах, Лидочку, старуха подумала:
- Однако помог батюшка. Теперь всё будет хорошо.


 
Рейтинг: +12 81 просмотр
Комментарии (7)
Рада Рожкова # 11 марта 2019 в 14:25 +2
spasibo-1
Нина Колганова # 11 марта 2019 в 17:52 +4
Немало я прочитала Ваших рассказов, и все они о сострадании, о добре и помощи людям, о человечности. Читаю, а душа наполняется радостью:как много хороших людей... было, готовых отказаться от спокойствия, размеренного уклада жизни, чтобы чужую боль пропустить через своё сердце. Людмила, этот рассказ Вы написали так, будто сами были свидетелями этой истории, знали и бабу Степаниду, и Лидочку.Каким хорошим словом она называла девочку :"касатка" - так мама называла ласточек.))))
Спасибо, Людмила, за Ваш талант человеколюбия!
Почему я написала:"Как много хороших людей БЫЛО"... просто на слуху недавняя история девочки... Соседи слышали её мольбу о помощи, её стук в дверь несколько дней... Мозг отказывается понимать такое...Извините за это
Людмила Комашко-Батурина # 12 марта 2019 в 08:06 +1
Большое спасибо, Нина, за душевные, объективные комментарии. В основном беру сюжеты из жизни - рассказы родственников, знакомых. Образы героев тоже списываю с них. Иногда образ главного героя собирательный, пишу с нескольких людей с похожими судьбами. Не всегда, но стараюсь, чтоб конец был хороший. Ведь как жить без надежды?!Все добрые старушки в моих рассказах - это моя бабушка, неграмотная женщина, но очень мудрая и добрая, молящаяся за всех знакомых и за весь мир. Ей я посвятила рассказ "Самая счастливая". Он на последней странице моих произведений. Будет время почитайте!Всего вам бодрого!
Олег Бескровный # 12 марта 2019 в 23:27 +1
Людмила, не часто в последнее время читаю что-либо, а тут зацепился и прочел до конца. Говорить понравилось или нет будет неправильно. Очень сильная работа, вся пронизанная ЛЮБОВЬЮ. Добра Вам, счастья и всего-всего!
С уважением, О.А. spasibo-20
Ирина Чернобривко # 15 марта 2019 в 20:04 +1
Людмила, прекрасно написано, спасибо!
ORIT GOLDMANN # 27 марта 2019 в 04:11 +1
Коль все живём по воли Божией,
Так что же нас так всё тревожит?
Знать не всегда мы в Божией власти,
Коль на дворе порой ненастье.

Всех вам благ и творческих успехов! kotenok-3
Жанна Зудрагс # 29 марта 2019 в 10:33 +1
Спасибо,Людочка! Как всегда-до слёз.
Тронула эта история. Жизненная,
Учащая людей добру и состраданию,
любви к Богу.
gift-6