Судьба электрика

12 мая 2014 - владимир попов
article214436.jpg

        Сосед по даче, высокий худой старик, Сергей Михайлович (фамилии не знаю) попросил меня однажды «подбросить» ему из дому на дачу телевизор. Сосед  он был не самый «ближний» и жил  в другом районе города, но попросил он так заискивающе, что я не мог отказать.

        Я заехал за «дедом», и мы, взяв его телевизор и нехитрые пожитки, покатили по направлению к даче. Я закурил сигарету и предложил пассажиру.
      - Нет, не курю. Вот хлебца поем, если не возражаешь. Он достал кусок черного хлеба и начал аккуратно его жевать. Было похоже на то, что он выполнял какой-то ритуал, а не ел кусок обычного хлеба.
      - Чудно тебе? – спросил он. - Не успел позавтракать.
      - Возьми колбасы, сыра, – предложил я ему.
      - Нет, я хлеб поем, - сказал он, продолжая жевать всухомятку.
      - Ни ты один дивишься на то, как я хлеб ем. Это с войны у меня. С концлагеря. Он замолчал. Я стал расспрашивать его, и он согласился рассказать.
    - Рассказ мой обкатан, – предварил он изложение. Часто перед школьниками выступаю.

      Прошли десятилетия, и многое из рассказанного забыто, не сохранено в моей памяти. Я до сих пор помню, с каким трепетом и уважением старик ел хлеб. Как горели его глаза, как отражались на его лице перипетии тех далеких лет.

Дадим ему слово.

      - Война уже вовсю бежала по нашей стране. Было окружение, и смертельные бои под Вязьмой и госпиталь. Но относительно целеньким я был пока. Весной 42-го года, послали из нашей части меня и еще трех бойцов в дивизию получать ордена. Ситуация позволяла провести награждение в торжественной обстановке. Орденом Красной Звезды меня наградили за спасение командира части, полковника. Пятеро десантников немецких положил. Расскажу как-нибудь. И другие ребята – герои. Со своими подвигами каждый.
         Только не суждено нам было ордена эти получить. Немцы аккурат в тот день начали наступление. Мы и попали под артобстрел. Машину в клочья разнесло. Я и не понимаю, как выжил. Выкинуло из кузова.
Очнулся на телеге. А рядом бойцы наши пленные бредут. Немцы с автоматами нас конвоируют. Орут, постреливают. Как меня не пристрелили, не понимаю. Пожалел видно немец, который нашел меня. Увидел, что высок я и плечист. Для работ сгожусь. Я ведь спортсменом до войны был. Ох, и здоровым парнем. Видно сильно меня взрывной волной тряхнуло. Долго потом головные боли мучили. А ребята, которые со мной были – все погибли.

       В общем, довели нас немцы, а колонна пленных приличная была, до стоящих в чистом поле теплушек, погрузили и повезли на Запад. И началось мое мытарство.
Сначала бог миловал – поместили нас в обычный лагерь для военнопленных под Минском. Работали мы на лесозаводе и в столярных мастерских. А я вообще, по своей мирной специальности – электриком. Жили в бараках за колючей проволокой. По периметру вышки с пулеметчиками. А в межзаборном пространстве собаки – звери. Хлеба давали, не досыта, но жить можно было. И баланду, как же без нее. Так бы может быть и дожил я до прихода наших. Но нельзя было сидеть. Надо было бежать. Меня иногда посылали на работы по электротехнической части в сопровождении охранника. С немцем этим я язык наладил – он меня даже подкармливал. Но, я неблагодарный, однажды подловил его, да и придушил. Враг ведь. Но до сих пор жалко.
        А потом побежал я на восток. День бежал. А на второй день собаки по следу моему пошли. До сих пор ночами снится, как рвали меня тогда.
       Но, не расстреляли меня. Похуже с пленным «материалом» у немцев стало. Попал я теперь в лагерь смерти. Настоящий лагерь смерти. В черных робах мы ходили. Да ты все в кино видел «Судьба человека» по Шолохову. Там ведь все про меня. Ну, почти что. Откуда писатель так точно все вызнал, ума не приложу. Я когда фильм смотрел – себя сдержать не мог и прямо в кинозале плакал как мальчишка. Про нас ведь фильм. Все про нас.
И каменоломни такие же, и голод беспросветный. И смерть на каждом шагу. Лагерь смерти, да еще работа по 14 часов. Кирпичи мы делали, и брусчатку обтесывали. Печи на нашей территории только для обжига кирпича были.
       В пяти километрах основная территория лагеря была. Там печи для людей стояли. Там и сжигали тех, кто ослаб. А слабели все быстро. Полагаю, располагались мы на территории Польши, а где точно я так до сих пор и не знаю. Фронт приближался – мы это по уханью дальнобойных пушек понимали, да по редким воздушным боям. Майданек или Освенцим на ровных площадях стояли. А наш лагерь в предгорьях. Печи кирпичные дымили, по узкоколейке цемент подвозили, а от нас кирпичи и брусчатку.
        Однажды прознали мы, что основной лагерь начали перевозить на Запад. В эшелоны грузили только тех, кто дорогу смог бы перенести. Сами охранники это на глаз и определяли. Нас два дня на работу не выводили. Потом вывели из бараков, построили, и пошла «проверка». Тех, кто недавно прибыл, сразу грузили на машины, и отправляли. А таких «доходяг» как я назад в барак отвели. Для проверки по лицу били, на стойкость проверяли. Человек сорок нас осталось. Все, думали. Смерть пришла. Расстрел. Или в бараке сожгут. Или на основную территорию погонят, поближе к печам.
       А ночью началась страшная бомбежка. Союзники постарались. Барак наш ходуном ходил. Два часа шла эта вакханалия. Разворотило бомбой одну стену и половину людей побило. А мне и еще десятку человек повезло. Выбрались мы, и откуда только силы взялись – побежали. Ни немцев, ни собак не было. До рассвета бежали. Не бежали – так через силу ковыляли. Но никого не бросили. Еще несколько дней ночью шли. Без еды - но мы привычные были. Что съестное попадалось – делили между собой. К местным не обращались – боялись, что немцам сдадут. Так и шли ночами.
       Однажды спали днем в лесу и урчание моторов услышали. А потом лай собак. Все, поняли, что смерть пришла окончательно. Но,…извини, поплачу. Я прерву рассказ Сергей Михайловича. Он сидел и плакал, всхлипывал, что-то приговаривал при этом. Меня он как бы и не замечал. Был там, в прошлом.

Я открыл ему бутылку пива. Он выпил ее и опять достал краюху хлеба. Это его успокоило. Я медленно вел машину. Спросил, не остановить ли? Он махнул рукой и продолжил рассказ:
       - Наши это собаки– то оказались. Танкистов собаки. И танки наши, со звездами. Сели мы на землю и все десять мужиков заплакали. Вот и сейчас мокрая эта история на меня нашла. Вспомнил. Все десять русских военнопленных. Не знаю почему, но в нашем отряде только русские и были.
        Ну, вот, потом госпиталь. У меня воспаление легких обнаружили и оставили в медсанбате. Потом в армейский госпиталь перевели. А остальных ребят подкормили, да в тыл отправили на лечение. А я? И меня в тыл отправляли. Да дурака я свалял. Дай думаю, пока от болезни лечусь, документы запрошу.
        Лечение мое шло очень медленно. Организм ослаб и не сопротивлялся вовсе. Ну, я и попросил главврача – а меня в госпитале все знали, как живого скелета (тогда узники концлагерей в диковинку еще были) – чтобы написал он в мою бывшую часть. Почти два года прошло. Но документы сохранились. Принес мне их в палату особист. В присутствии главврача вручил.
        Снял с меня, как говорится, показания. Как в плен попал, да где в плену был. Но, деликатно очень, не так как некоторые расписывают. Кто и кем в плену был – это и так ясно было, по внешнему виду. А я, наверное, половину своего веса потерял. Про орден в бумагах ничего сказано не было, и мы опять запросили тыловой архив. Но ответом на этот раз нас не удостоили.
       Но, орден я все-таки получил. Остался при полевом госпитале. Потом подкормился, и в радисты меня определили. В радистах и заслужил свою Славу 3 степени. А тот, первый орден, уже после войны меня нашел.

      Сергей Михайлович вытянул перед собой руки и с мягкой улыбкой сказал;
      - Видишь, так и остался скелет - скелетом. Надо было в тыл и лечиться. Молодой был. Хотел за мучения в плену отомстить. Мстил жестоко, если случай подворачивался. А чего они к нам пришли? Кто к нам придет…, как говорится!
         Он помрачнел. Наверное, вспоминал, как мстил извергам. Я смотрел на профиль этого удивительного человека и видел, как он подобрался, стал серьезен, даже суров. Играли желваки под его бледной кожей. Обострились морщины. Не завидовал я его врагам.
         Мы еще потом с ним встречались, но все не получалось у меня послушать продолжение его рассказа, о том как воевал, где и как окончил войну. И никогда я больше не слышал, чтобы человек, едва выживший в концлагере, продолжил воевать. Да еще геройски! В таких людях и спрятан таинственный «русский характер», который не позволяет врагам покорить нашу славную землю!

 

 

 

© Copyright: владимир попов, 2014

Регистрационный номер №0214436

от 12 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0214436 выдан для произведения:

        Сосед по даче, высокий худой старик, Сергей Михайлович (фамилии не знаю) попросил меня однажды «подбросить» ему из дому на дачу телевизор. Сосед  он был не самый «ближний» и жил  в другом районе города, но попросил он так заискивающе, что я не мог отказать.

        Я заехал за «дедом», и мы, взяв его телевизор и нехитрые пожитки, покатили по направлению к даче. Я закурил сигарету и предложил пассажиру.
      - Нет, не курю. Вот хлебца поем, если не возражаешь. Он достал кусок черного хлеба и начал аккуратно его жевать. Было похоже на то, что он выполнял какой-то ритуал, а не ел кусок обычного хлеба.
      - Чудно тебе? – спросил он. - Не успел позавтракать.
      - Возьми колбасы, сыра, – предложил я ему.
      - Нет, я хлеб поем, - сказал он, продолжая жевать всухомятку.
      - Ни ты один дивишься на то, как я хлеб ем. Это с войны у меня. С концлагеря. Он замолчал. Я стал расспрашивать его, и он согласился рассказать.
    - Рассказ мой обкатан, – предварил он изложение. Часто перед школьниками выступаю.

      Прошли десятилетия, и многое из рассказанного забыто, не сохранено в моей памяти. Я до сих пор помню, с каким трепетом и уважением старик ел хлеб. Как горели его глаза, как отражались на его лице перипетии тех далеких лет.

Дадим ему слово.

      - Война уже вовсю бежала по нашей стране. Было окружение, и смертельные бои под Вязьмой и госпиталь. Но относительно целеньким я был пока. Весной 42-го года, послали из нашей части меня и еще трех бойцов в дивизию получать ордена. Ситуация позволяла провести награждение в торжественной обстановке. Орденом Красной Звезды меня наградили за спасение командира части, полковника. Пятеро десантников немецких положил. Расскажу как-нибудь. И другие ребята – герои. Со своими подвигами каждый.
         Только не суждено нам было ордена эти получить. Немцы аккурат в тот день начали наступление. Мы и попали под артобстрел. Машину в клочья разнесло. Я и не понимаю, как выжил. Выкинуло из кузова.
Очнулся на телеге. А рядом бойцы наши пленные бредут. Немцы с автоматами нас конвоируют. Орут, постреливают. Как меня не пристрелили, не понимаю. Пожалел видно немец, который нашел меня. Увидел, что высок я и плечист. Для работ сгожусь. Я ведь спортсменом до войны был. Ох, и здоровым парнем. Видно сильно меня взрывной волной тряхнуло. Долго потом головные боли мучили. А ребята, которые со мной были – все погибли.

       В общем, довели нас немцы, а колонна пленных приличная была, до стоящих в чистом поле теплушек, погрузили и повезли на Запад. И началось мое мытарство.
Сначала бог миловал – поместили нас в обычный лагерь для военнопленных под Минском. Работали мы на лесозаводе и в столярных мастерских. А я вообще, по своей мирной специальности – электриком. Жили в бараках за колючей проволокой. По периметру вышки с пулеметчиками. А в межзаборном пространстве собаки – звери. Хлеба давали, не досыта, но жить можно было. И баланду, как же без нее. Так бы может быть и дожил я до прихода наших. Но нельзя было сидеть. Надо было бежать. Меня иногда посылали на работы по электротехнической части в сопровождении охранника. С немцем этим я язык наладил – он меня даже подкармливал. Но, я неблагодарный, однажды подловил его, да и придушил. Враг ведь. Но до сих пор жалко.
        А потом побежал я на восток. День бежал. А на второй день собаки по следу моему пошли. До сих пор ночами снится, как рвали меня тогда.
       Но, не расстреляли меня. Похуже с пленным «материалом» у немцев стало. Попал я теперь в лагерь смерти. Настоящий лагерь смерти. В черных робах мы ходили. Да ты все в кино видел «Судьба человека» по Шолохову. Там ведь все про меня. Ну, почти что. Откуда писатель так точно все вызнал, ума не приложу. Я когда фильм смотрел – себя сдержать не мог и прямо в кинозале плакал как мальчишка. Про нас ведь фильм. Все про нас.
И каменоломни такие же, и голод беспросветный. И смерть на каждом шагу. Лагерь смерти, да еще работа по 14 часов. Кирпичи мы делали, и брусчатку обтесывали. Печи на нашей территории только для обжига кирпича были.
       В пяти километрах основная территория лагеря была. Там печи для людей стояли. Там и сжигали тех, кто ослаб. А слабели все быстро. Полагаю, располагались мы на территории Польши, а где точно я так до сих пор и не знаю. Фронт приближался – мы это по уханью дальнобойных пушек понимали, да по редким воздушным боям. Майданек или Освенцим на ровных площадях стояли. А наш лагерь в предгорьях. Печи кирпичные дымили, по узкоколейке цемент подвозили, а от нас кирпичи и брусчатку.
        Однажды прознали мы, что основной лагерь начали перевозить на Запад. В эшелоны грузили только тех, кто дорогу смог бы перенести. Сами охранники это на глаз и определяли. Нас два дня на работу не выводили. Потом вывели из бараков, построили, и пошла «проверка». Тех, кто недавно прибыл, сразу грузили на машины, и отправляли. А таких «доходяг» как я назад в барак отвели. Для проверки по лицу били, на стойкость проверяли. Человек сорок нас осталось. Все, думали. Смерть пришла. Расстрел. Или в бараке сожгут. Или на основную территорию погонят, поближе к печам.
       А ночью началась страшная бомбежка. Союзники постарались. Барак наш ходуном ходил. Два часа шла эта вакханалия. Разворотило бомбой одну стену и половину людей побило. А мне и еще десятку человек повезло. Выбрались мы, и откуда только силы взялись – побежали. Ни немцев, ни собак не было. До рассвета бежали. Не, бежали – так через силу ковыляли. Но никого не бросили. Еще несколько дней ночью шли. Без еды - но мы привычные были. Что съестное попадалось – делили между собой. К местным не обращались – боялись, что немцам сдадут. Так и шли ночами.
       Однажды спали днем в лесу и урчание моторов услышали. А потом лай собак. Все, поняли, что смерть пришла окончательно. Но,…извини, поплачу. Я прерву рассказ Сергей Михайловича. Он сидел и плакал, всхлипывал, что-то приговаривал при этом. Меня он как бы и не замечал. Был там, в прошлом.

Я открыл ему бутылку пива. Он выпил ее и опять достал краюху хлеба. Это его успокоило. Я медленно вел машину. Спросил, не остановить ли? Он махнул рукой и продолжил рассказ:
       - Наши это собаки– то оказались. Танкистов собаки. И танки наши, со звездами. Сели мы на землю и все десять мужиков заплакали. Вот и сейчас мокрая эта история на меня нашла. Вспомнил. Все десять русских военнопленных. Не знаю почему, но в нашем отряде только русские и были.
        Ну, вот, потом госпиталь. У меня воспаление легких обнаружили и оставили в медсанбате. Потом в армейский госпиталь перевели. А остальных ребят подкормили, да в тыл отправили на лечение. А я? И меня в тыл отправляли. Да дурака я свалял. Дай думаю, пока от болезни лечусь, документы запрошу.
        Лечение мое шло очень медленно. Организм ослаб и не сопротивлялся вовсе. Ну, я и попросил главврача – а меня в госпитале все знали, как живого скелета (тогда узники концлагерей в диковинку еще были) – чтобы написал он в мою бывшую часть. Почти два года прошло. Но документы сохранились. Принес мне их в палату особист. В присутствии главврача вручил.
        Снял с меня, как говорится, показания. Как в плен попал, да где в плену был. Но, деликатно очень, не так как некоторые расписывают. Кто и кем в плену был – это и так ясно было, по внешнему виду. А я, наверное, половину своего веса потерял. Про орден в бумагах ничего сказано не было, и мы опять запросили тыловой архив. Но ответом на этот раз нас не удостоили.
       Но, орден я все-таки получил. Остался при полевом госпитале. Потом подкормился, и в радисты меня определили. В радистах и заслужил свою Славу 3 степени. А тот, первый орден, уже после войны меня нашел.

      Сергей Михайлович вытянул перед собой руки и с мягкой улыбкой сказал;
      - Видишь, так и остался скелет - скелетом. Надо было в тыл и лечиться. Молодой был. Хотел за мучения в плену отомстить. Мстил жестоко, если случай подворачивался. А чего они к нам пришли? Кто к нам придет…, как говорится!
         Он помрачнел. Наверное, вспоминал, как мстил извергам. Я смотрел на профиль этого удивительного человека и видел, как он подобрался, стал серьезен, даже суров. Играли желваки под его бледной кожей. Обострились морщины. Не завидовал я его врагам.
         Мы еще потом с ним встречались, но все не получалось у меня послушать продолжение его рассказа, о том как воевал, где и как окончил войну. И никогда я больше не слышал, чтобы человек, едва выживший в концлагере, продолжил воевать. Да еще геройски! В таких людях и спрятан таинственный «русский характер», который не позволяет врагам покорить нашу славную землю!

 

 

 

Рейтинг: +7 232 просмотра
Комментарии (9)
Серов Владимир # 13 мая 2014 в 08:36 +1
Хороший рассказ!
Ирина Ковалёва # 13 мая 2014 в 15:00 +1
Понравилось! Спасибо автору! ura
Владимир Кулаев # 16 мая 2014 в 12:33 0
СПАСИБО ЗА ТО, ЧТО В ТАКИХ РАССКАЗАХ ИСТИННУЮ ЦЕНУ ПОБЕДЫ УЗНАЁШЬ! МАЛО ОСТАЛОСЬ ВЕТЕРАНОВ И НЕ ВСЕГДА МЫ СЛУШАЕМ ИХ РАССКАЗЫ.... БОЛЬШЕ БЫ МИР ЦЕНИЛИ И ПОБЕДИТЕЛЕЙ! 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Татьяна Стафеева # 3 июня 2014 в 18:45 0
Владимир, замечательный рассказ!
Спасибо за то, что рассказали об этом человеке!
С таких людей надо пылинки сдувать!

8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9 lenta9m
Елена Бурханова # 20 июня 2014 в 09:57 0
Владимир, спасибо большое за такой рассказ! Такие живые воспоминания ценнее простых сухих цифр!
На таких людях держится наша земля!
владимир попов # 22 июня 2014 в 09:33 0
Спасибо,Лена! Именно живое воспоминание! Такие люди и подобные им и обеспечили Нашу Победу!
Виктория Хвалова # 21 июня 2014 в 06:09 0
Понравился рассказ, Владимир! Время идёт и всё меньше остаётся очевидцев... Спасибо за память! 38
владимир попов # 22 июня 2014 в 09:30 0
К сожалению,памятьподводит меня.Повествование Героя
было еще интереснее и эмоциональнее. Рад,что донес хотя бы его часть. Вечная память!
Ольга Иванова # 15 ноября 2015 в 19:04 0
НАСТОЯЩИЙ ВОИН!
Спасибо, Володя, за рассказ! Читала и представляла этого человека, познавшего боль войны и радость Победы. lenta9m2