Из цикла "Трасса"

9 января 2015 - Игорь Фомин
article264150.jpg
Маленькое вступление или договоримся о терминах.
( Междугородние  кабели связи обычно проходят вдоль автомобильных дорог в земле на глубине 0,7-0,8м. от НУПа до НУП - необслуживаемый усилительный пункт для аналоговых сигналов, или от НРП до НРП – необслуживаемый регенераторный пункт, для цифровых сигналов). ОУП – обслуживаемый усилительный пункт, расположен в районе населенных пунктов на территории кабельных участков.
Связисты называют кабельные магистрали  трассой. Каждая кабельная магистраль, НУП, НРП имеют свой номер. Кабельная трасса на поверхности обозначена жб и деревянными столбиками с табличками, где указана охранная зона кабеля  и координаты организации, обслуживающий кабель.  
Кабели связи находятся под избыточным воздушным давлением. На разрывах кабельной магистрали находятся АКОУ - автоматическая контрольно-осущительная установка, которая поддерживает избыточное давление в кабеле.
События происходят в 1978-1980 годах.  Связь за это время далеко шагнула вперед, но кабельные магистрали – трассы остались.)


РОМАНОВ ЛОГ
    Во время объезда трассы в конце апреля  на нашем газончике с дядькой Сашей, все  внимание было приковано к столбикам. Не все выдержали снежную зиму, там покосился, там упал, где-то совсем исчез, на дрова что ли утащили.   Ну, ничего, снег скоро окончательно сойдет, тогда и приступим к ремонту трассы.
Оставалось  еще километров десять до Кунгура,  по старому Сибирскому тракту, а там, на новую дорогу  Пермь-Кунгур и домой, посматривая за кабельной трассой, идущей вдоль дороги.
Странно конечно, размышлял я, вот одну и ту же дорогу, со стороны Перми называют Старый Сибирский тракт, а со стороны Кунгура уже Московским трактом.  Понятно, что называют по направлению, откуда идет, или куда она приведет в Москву или в Сибирь.
- Романов лог,- прервал мои мысли дядя Саша, спускаясь по скользкой дороге.
-  Ну ка, тормозни, дядя Саш. Кажется, наш кабель размыло.
- Ни фига себе,- присвистнул водитель.- Вот это да!
Действительно, было чему удивляться и встревожиться.   Подойдя к месту, где наша кабельная трасса пересекала дно Романова лога, по которому всегда бежал маленький ручеек,  я увидел, как две веревки нашего кабеля, кабеля КМ-17, по которому идут такие важные для страны связи, висят в воздухе.  А маленький ручеек из-за талых вод превратился в довольно мощную, небольшую речушку, которая своими водами размыла берега. И этот поток рычал, крутился под  нашим кабелем, пытаясь его достать и оборвать. Это было такое «ЧП», правда, кабель жил, но был таким беспомощным, голым, не защищенным.
Чуть ниже, метрах в трех я заметил покрышку от автомобиля, она встала на  дыбы, и, создав, как бы естественную преграду, препятствовала бурному потоку. Она стала забучиваться песком и мелкой галькой, которую несли воды.
Мне пришла мысль, что если бы еще три, четыре таких покрышек, расположить чуть ниже кабеля, то вода сама бы забутила кабель и укрепила бы его, скрыв под слоем нанесенного грунта, и наш кабель был бы спасен, но вокруг, как назло ничего такого не было.
- Едем домой. Надо срочно доложить начальнику участка. Дядь Саш, заводись, поехали,- распорядился я. 
Мое сообщение вызвало настоящий переполох. Будь это другая трасса, другой кабель, все бы прошло гораздо спокойней, но КМ-17, это совсем другое дело.
А дело в том, что по ней шли системы связи, соединяющие Токио с Европой и Лондоном через Москву. Нам за эти связи платили валютой, а за простой или даже простые сбои в системе по штрафным санкциям, мы расплачивались, как нам говорили, золотом.  Правда это или нет, не знаю, но системы эти берегли как зеница око. Во всех нупах, где шел переприем и усиление сигнала, эти системы были закрыты специальными красными крышечками, чтобы не дай бог, кто-нибудь случайно не дернул эту систему по нечаянности.  А тут на тебе, без всякой защиты, голым, в каком-то Романов логу, болтается престиж нашей Родины.
Короче, на следующий день, на место размыва в Романов лог прибыло аж две бригады связистов нашего кабельного участка.  Аварийная машина с полным боевым комплектом, на случай любой аварии. Длинномером были привезены два десяти метровых швеллера.  Всеми работами руководил сам главный инженер ТУСМА  Кокулин Валентин Петрович.
Такой дружной, теплой весны давно не было. Бурное таяние снега продолжалось.  Откопав кабель с обоих берегов ручья, мы завели сначала под них один швеллер, затем, аккуратно положили второй, скрепив их между собой проволокой.  Получился крепкий металлический короб.
Первостепенная задача, защита кабеля, была решена, но не полностью.
Пока, ребята закапывали концы швеллеров  в берега, я подвел главного инженера к той покрышке, которую видел накануне, ее почти занесло песком.
- Валентин Петрович, видите вон ту покрышку, она еще вчера на половину торчала, а теперь  ее забутило. Вот если бы сейчас кинуть  несколько покрышек ниже течения,  мы  создали бы дамбу, и наш бы кабель с новой защитой забутился  песком и вопрос был бы окончательно решен.   
- А что, хорошая идея. У нас в гараже, как раз куча покрышек старых, не знаем куда деть, а тут они в дело пойдут.   Я дам распоряжение их завтра же привезут, ну а вы тут их скидаете куда надо.
   Но ни завтра, ни послезавтра, покрышек не привезли. О них вспомнили через неделю. Привезли целый самосвал и выгрузили прямо в ручей, чуть ниже нашего кабеля, как я и просил. Но вся беда в том, что большой воды уже не было, и по дну Романова лога, как всегда бежал маленький ручеек, который  такими темпами бутил бы эти покрышки лет сто.
А тут навалились другие заботы. Работы на кабеле, общей протяженностью около пятисот километров, всегда хватает. Но проезжая, каждый раз по Романову логу, чувствовал, что работа там не закончена и вопрос не решен. Утешал себя тем, что начальство в курсе, ему виднее. Скажет, сделаем. Но на душе все равно было не спокойно.
Прошел май.
В начале июня,  в конце рабочего дня, в пятницу, уже домой собирались, пришел сигнал с обслуживаемого усилительного пункта (ОУП).  Авария на КМ-17.
Что за закон подлости, но почему-то, большинство аварий на кабеле случаются именно в пятницу, и именно в конце дня.
Но авария на КМ-17 это серьезно, это уже государственное дело, здесь рассуждать некогда, надо действовать.
Первыми выехали нуповцы Миша с Николаем, на закрепленном за ними УАЗике. Уже перед самым выездом основной бригады на аварийке, по служебной связи пришло от них сообщение, что авария носит странный характер. Обрыва кабеля нет, но все системы не работают, полное короткое.  Ориентировочное  место повреждения Романов лог.
Сердце тревожно забилось, что же там могло такое случиться, кабель же защищен. Что?
- А помните года два назад такая же ситуация была, вдруг заговорил Барашков.
- Это когда обрыв не могли найти,- подхватил Линга.
- Ну, да. Помнишь, тогда обрыв намеряли,  примерное место где-то в огородах,  а все чисто,  сверху на трассе никаких повреждений.
- А что за повреждение было,- заинтересовался я
- Мужик в огороде решил туалет поставить и как назло, прямо на нашем кабеле.  Пригнал беларуську- экскаватор, да и давай яму копать. Ну наш кабель и выкопал. Тракторист как увидел, что кабель выкопал, развернулся да яму и закопал, сравнял, как будто ничего и не было. Еле нашли. Хорошо соседи подсказали.  А хозяин слинял вместе с трактористом, испугались. Ну ничего, штраф заплатили по полной, чудики. Нет чтоб нас дождаться, а то мы тогда такой простой заработали. Всех премии лишили, - закончил, ругаясь, Барашков.
Спускаясь под горку в Романовом логу, еще не доезжая до места аварии, стало все ясно. Кабель спекся, не в переносном, а в прямом смысле.
По материалам КГБ, а они тоже были привлечены к расследованию данной аварии, кабель то не простой, выяснилось:
Днем, подростки, пасшие коров в Романовом логу, увидели кучу резиновых покрышек.  Затащили несколько покрышек на вершину склона Романово лога, подожгли, и горящие пустили по склону.  Да так метко, что одна их них угодила в кучу других покрышек и подожгла их, а   другая, горящая упала прямо на швеллер и горела на нем синим пламенем, пока не спекла кабель государственного значения в уголь, тем самым вызвав полное короткое среди всех систем, включая и систему «Токио-Европа-Лондон».
Господи, в России всегда так. Кто виноват. Что делать.
Ну, тут появился начальник ТУСМа, Коржак и сразу объяснил, «кто виноват» и «что делать».  Досталось всем.
Сгоревший кабель заменили.  Коржак подключил свои «административные ресурсы», связался с местными властями, договорился с кем надо. В результате,  нам на трассу, навезли машинами песка, благо, борьба с паводком в Кунгуре еще продолжалась, и этот песок был оттуда. Бульдозерист  засыпал  этим песком срощщеный кабель, мало того еще и местный грунт прихватил. Но начальнику ТУСМа  было этого мало. Он сам руководил бульдозеристом. Создалось такое впечатление что, Коржак Сергей Александрович хотел Романов лог превратить в Романову гору, над нашим кабелем, видно ему тоже сильно досталось.
Вот я и думаю, а кто же виноват на самом деле в этой аварии, тот, кто придумал, бутить кабель покрышками, или тот, кто целую неделю эти покрышки вез, или тот, кто вовремя не подключил «административные ресурсы», а может тот,  кому захотелось посмотреть, как горящие покрышки красиво катятся с горки…  Кто?

А вот какой урок преподнес мне начальник.
Август месяц.  Новый начальник Путькин Владимир Дмитриевич уже как два месяца руководил кабельным участком. Жизнью был доволен, еще бы из ведущего инженера на релейной станции  да в начальники такого участка. Честно говоря, голова немного закружилась от своей значимости, кто там, рядом ходит, а какие-то людишки, монтеры, электромеханики,  инженерики. Я начальник и всем меня слушать.  Все его мысли так и светились на лице, когда я зашел к нему в кабинет
-  Владимир Дмитриевич, надо бы организовать завоз воздуха на НУПы, осень скоро, а там зима.
- Баллоны с воздухом  на нупах  есть?
-Еще есть.
-Вот когда не будет тогда и завезем.
- Но на НУП1 надо обязательно, он далеко от дороги стоит. Зимой  к нему нет подъезда.
- Успеете, еще,- заупрямился Путькин,- заканчивайте ремонт трассы.
- Да вы дайте распоряжения Брюханову, он же вчера все баллоны зарядил воздухом, а мы по пути завезем.
- Нет, я сказал. Потом организуем централизованный завоз.
- Как скажите, вы начальник.
Примерно такой же разговор состоялся и в середине сентября, и в начале октября и в конце месяца.
Я никак не мог понять, почему,  очевидные  вещи, как обеспечение НУП в которых стояли АКОУ (автоматическое контрольно осушительное устройство), дополнительными баллонами с воздухом,  не понималось начальником кабельного участка. Неужели только из-за того, что он до этого с кабелем не сталкивался, ну так этот факт, что воздух необходим, понятен и школьнику, а ему взрослому самостоятельному человеку и подавно. Так нет, из  за какого-то непонятного упрямства   Путькин  не давал добро на завоз баллонов с воздухом на НУП.
Даже, когда в начале ноября выпал первый снежок, на мои уже ежедневные просьбы о выделении машины для завоза на НУП воздуха, встречались в штыки, обязательно находилась более срочная и нужная работа.
Когда же, после праздников 7 ноября окончательно выпал снег, причем в большом количестве, я перестал говорить о завозке воздуха.  Поздно уже, к          НУП 1 было уже не подъехать.   Если у начальника голова не болит, то, почему она должна болеть у меня.   Может, пронесет и зиму простоит.
Не пронесло.  В середине декабря сработал аварийный сигнал, заканчивается воздух в баллоне на НУП 1, кабельные трассы на данном участке могут остаться без защиты. Дело в том, что АКОУ подавали сухой воздух в  полость кабеля под избыточным давлением порядка 0,5 атмосфер.  Если кабель герметичен, расхода воздуха почти нет, но если в кабеле появлялась трещинка или дырочка, от коррозии или по каким либо другим причинам, то воздух под избыточным давлением выходил через эту дырочку наружу, препятствуя попаданию внутрь кабеля влаги,  предотвращая кабель от намокания. А мокрый кабель это авария, во первых плохая изоляция, что влечет за собой ухудшение связи, даже вплоть до полной ее пропадания.  И кто в это время может разговаривать министр обороны  с начальником военного округа,  или тетя Глаша с тетей Машей, для связистов без разницы, они должны обеспечит связь. Перерыв связи по междугороднему кабелю связи это ЧП и это ЧП ни  в коем разе нельзя допустить.  Работа связистов и заключается в том, чтобы давать непрерывную связь, к минимуму  сведя все простои.
Утром  оперативку начальник участка начал со слов:
- Иван,  собирайся. На твоем участке,  на НУП 1 закончился воздух.  Срочно доставьте  туда два баллона, да и на другие завезите.  Иди, готовься  к выезду. Возьми в помощь Василия.
Сматерившись  про себя и сверкнув глазами на  начальника, повернулся и вышел из кабинета, а Путькин,  словно ничего и не случилось,  продолжил совещание.
Зайдя в комнатуху монтеров, дал волю своему языку.  Проругавшись, почувствовал облегчение. Монтеры смеются.
- Что,  достал тебя Путька.
- Не то слово.  Воздух на НУП 1 закончился.  Пошли грузить баллоны. А ты Василь на складе пару веревок покрепче возьми да подлиньше. Со мной поедешь.
  Василий,  юговской парень, недавно устроился к нам на работу. Как дембельнулся, так к нам и поступил.  О том, что нам  предстояло сегодня сделать, видимо не догадывался. Старые, бывалые монтеры, только посмеивались, слегка сочувствуя.  Не каждого можно было с агитировать на такую работу.  Понимая это, я и не собирался, кого то  еще  брать с собой. Раз не смог во время убедить начальника, значит, сам виноват, значит самому и расхлебывать эту кашу.
К НУПу 1 было две дороги, одна по низу, но она заметена и ездят по ней только летом, вторая по верху,  через деревню Мулянка.  Сам НУП находился под горой метрах в трехстах от дороги.  Вот эти триста метров по пояс в снегу нам и предстояло преодолеть с двумя баллонами  весом по семьдесят семь килограмм.
По верху подъехали  к  нашему объекту, сколько позволяла дорога. Дальше был спуск на нижнею дорогу. Выгрузили с Василием два баллона, обвязали горловины веревками, покурили. Ну, с богом. И толкнули баллоны по крутому спуску.  На удивление они легко, даже с ускорением покатились в низ.  На мгновение показалось, что так же легко мы сможем их дотащить до НУПа.  Но «мгновение» закончилось вместе с пуском. Впереди в стороне от дороги виднелся НУП и гладкая поверхность снега, ступив на который, мы ушли по пояс.  Баллоны лежали еще на дороге.  Вспомнив, чему учили в школе на уроке физике, что проигрывая в расстоянии можно выиграть  в силе, мы, на сколько можно было распустили веревки и потянули за собой баллоны.
О  том, как мы тянули баллоны по снегу, можно рассказывать целый час, ровно столько мы их тянули. Тянули и пыхтели, пыхтели и тянули. Матерились и тянули, падали и затихали. Вставали, матерились и тянули.  То смех разбирал, то злость на весь мир, а особенно на тупых начальников.  Сверху, если бы кто и увидел нас, наверняка подумали бы, что два идиота тащат по снегу кислородные баллоны, что в действительности было не так уж далеко от истины, но мы то знали.  Что мы не идиоты, что нам действительно надо дотянуть эти баллоны до НУП, надо во что бы то ни стало, потому что от этого зависит, будет или не будет связь у людей. И мы тянули, тянули, тянули…
У дверей НУПа мы присели на высокую ступеньку, закурили.
Я, смеясь, толкнул Василия в бок.
- Представь, Вась,  а если бы я потерял ключи от НУП в снегу. Немудрено.- и сам полез в правый карман ватников.
Ключей не было. Сердце почти остановилось. Я полез рукой в левый  карман. И там пусто.
- Что, потерял?- совершенно безразлично спросил Вася.
- Господи!- радостно воскликнул я,- Да они же у меня во внутреннем кармане телогрейки. Я же их туда специально положил, чтоб не выскочили из карманов брюк.  
Сунул руку за пазуху. Ключи были на месте.
Заменили баллон. Второй на запас. Должно хватить.
Окончательно отдышавшись, ринулись в обратный путь на легке, но ехать дальше по НУПам, не было сил ни физических, а главное ни моральных.
- Да гори оно все огнем.- подумал я,- поехали домой.
 
Не успел я закрыть дверь за собой в кабинете начальника, куда зашел, чтоб доложить о поездке, как он ворчливо спросил:
- Почему рано приехали с трассы.
Ну тут я и выдал:
- Владимир Дмитриевич, я вам сколько раз говорил про воздух, я вам сколько раз говорил, что его надо завести до снега. Я вам с августа  об этом говорю. Если вам говорят, то, в конце концов, надо хоть немного прислушиваться. Вам никто зря не говорит.  А вы? Что трудно было в сентябре организовать завоз баллонов. Сколько раз просил, сколько раз говорил.
- А ты плохо говорил, Иван. – уставившись на меня невинными глазками, нагло улыбаясь,  ответил начальник кабельного участка.
Я,  аж,  задохнулся от негодования, но, больше ничего не сказал, вышел. Понял я одно. Хочешь добиться чего то, то надо этого добиваться каждый день, особенно если это, что то,  зависит от распоряжения начальника и не надеяться на его разумность.   Вот такой урок мне преподал начальник Путькин.

 

© Copyright: Игорь Фомин, 2015

Регистрационный номер №0264150

от 9 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0264150 выдан для произведения:     Во время объезда трассы в конце апреля  на нашем газончике с дядькой Сашей, все  внимание было приковано к столбикам. Не все выдержали снежную зиму, там покосился, там упал, где-то совсем исчез, на дрова что ли утащили.   Ну, ничего, снег скоро окончательно сойдет, тогда и приступим к ремонту трассы.
Оставалось  еще километров десять до Кунгура,  по старому Сибирскому тракту, а там, на новую дорогу  Пермь-Кунгур и домой, посматривая за кабельной трассой, идущей вдоль дороги.
Странно конечно, размышлял я, вот одну и ту же дорогу, со стороны Перми называют Старый Сибирский тракт, а со стороны Кунгура уже Московским трактом.  Понятно, что называют по направлению, откуда идет, или куда она приведет в Москву или в Сибирь.
- Романов лог,- прервал мои мысли дядя Саша, спускаясь по скользкой дороге.
-  Ну ка, тормозни, дядя Саш. Кажется, наш кабель размыло.
- Ни фига себе,- присвистнул водитель.- Вот это да!
Действительно, было чему удивляться и встревожиться.   Подойдя к месту, где наша кабельная трасса пересекала дно Романова лога, по которому всегда бежал маленький ручеек,  я увидел, как две веревки нашего кабеля, кабеля КМ-17, по которому идут такие важные для страны связи, висят в воздухе.  А маленький ручеек из-за талых вод превратился в довольно мощную, небольшую речушку, которая своими водами размыла берега. И этот поток рычал, крутился под  нашим кабелем, пытаясь его достать и оборвать. Это было такое «ЧП», правда, кабель жил, но был таким беспомощным, голым, не защищенным.
Чуть ниже, метрах в трех я заметил покрышку от автомобиля, она встала на  дыбы, и, создав, как бы естественную преграду, препятствовала бурному потоку. Она стала забучиваться песком и мелкой галькой, которую несли воды.
Мне пришла мысль, что если бы еще три, четыре таких покрышек, расположить чуть ниже кабеля, то вода сама бы забутила кабель и укрепила бы его, скрыв под слоем нанесенного грунта, и наш кабель был бы спасен, но вокруг, как назло ничего такого не было.
- Едем домой. Надо срочно доложить начальнику участка. Дядь Саш, заводись, поехали,- распорядился я. 
Мое сообщение вызвало настоящий переполох. Будь это другая трасса, другой кабель, все бы прошло гораздо спокойней, но КМ-17, это совсем другое дело.
А дело в том, что по ней шли системы связи, соединяющие Токио с Европой и Лондоном через Москву. Нам за эти связи платили валютой, а за простой или даже простые сбои в системе по штрафным санкциям, мы расплачивались, как нам говорили, золотом.  Правда это или нет, не знаю, но системы эти берегли как зеница око. Во всех нупах, где шел переприем и усиление сигнала, эти системы были закрыты специальными красными крышечками, чтобы не дай бог, кто-нибудь случайно не дернул эту систему по нечаянности.  А тут на тебе, без всякой защиты, голым, в каком-то Романов логу, болтается престиж нашей Родины.
Короче, на следующий день, на место размыва в Романов лог прибыло аж две бригады связистов нашего кабельного участка.  Аварийная машина с полным боевым комплектом, на случай любой аварии. Длинномером были привезены два десяти метровых швеллера.  Всеми работами руководил сам главный инженер ТУСМА  Кокулин Валентин Петрович.
Такой дружной, теплой весны давно не было. Бурное таяние снега продолжалось.  Откопав кабель с обоих берегов ручья, мы завели сначала под них один швеллер, затем, аккуратно положили второй, скрепив их между собой проволокой.  Получился крепкий металлический короб.
Первостепенная задача, защита кабеля, была решена, но не полностью.
Пока, ребята закапывали концы швеллеров  в берега, я подвел главного инженера к той покрышке, которую видел накануне, ее почти занесло песком.
- Валентин Петрович, видите вон ту покрышку, она еще вчера на половину торчала, а теперь  ее забутило. Вот если бы сейчас кинуть  несколько покрышек ниже течения,  мы  создали бы дамбу, и наш бы кабель с новой защитой забутился  песком и вопрос был бы окончательно решен.   
- А что, хорошая идея. У нас в гараже, как раз куча покрышек старых, не знаем куда деть, а тут они в дело пойдут.   Я дам распоряжение их завтра же привезут, ну а вы тут их скидаете куда надо.
   Но ни завтра, ни послезавтра, покрышек не привезли. О них вспомнили через неделю. Привезли целый самосвал и выгрузили прямо в ручей, чуть ниже нашего кабеля, как я и просил. Но вся беда в том, что большой воды уже не было, и по дну Романова лога, как всегда бежал маленький ручеек, который  такими темпами бутил бы эти покрышки лет сто.
А тут навалились другие заботы. Работы на кабеле, общей протяженностью около пятисот километров, всегда хватает. Но проезжая, каждый раз по Романову логу, чувствовал, что работа там не закончена и вопрос не решен. Утешал себя тем, что начальство в курсе, ему виднее. Скажет, сделаем. Но на душе все равно было не спокойно.
Прошел май.
В начале июня,  в конце рабочего дня, в пятницу, уже домой собирались, пришел сигнал с обслуживаемого усилительного пункта (ОУП).  Авария на КМ-17.
Что за закон подлости, но почему-то, большинство аварий на кабеле случаются именно в пятницу, и именно в конце дня.
Но авария на КМ-17 это серьезно, это уже государственное дело, здесь рассуждать некогда, надо действовать.
Первыми выехали нуповцы Миша с Николаем, на закрепленном за ними УАЗике. Уже перед самым выездом основной бригады на аварийке, по служебной связи пришло от них сообщение, что авария носит странный характер. Обрыва кабеля нет, но все системы не работают, полное короткое.  Ориентировочное  место повреждения Романов лог.
Сердце тревожно забилось, что же там могло такое случиться, кабель же защищен. Что?
- А помните года два назад такая же ситуация была, вдруг заговорил Барашков.
- Это когда обрыв не могли найти,- подхватил Линга.
- Ну, да. Помнишь, тогда обрыв намеряли,  примерное место где-то в огородах,  а все чисто,  сверху на трассе никаких повреждений.
- А что за повреждение было,- заинтересовался я
- Мужик в огороде решил туалет поставить и как назло, прямо на нашем кабеле.  Пригнал беларуську- экскаватор, да и давай яму копать. Ну наш кабель и выкопал. Тракторист как увидел, что кабель выкопал, развернулся да яму и закопал, сравнял, как будто ничего и не было. Еле нашли. Хорошо соседи подсказали.  А хозяин слинял вместе с трактористом, испугались. Ну ничего, штраф заплатили по полной, чудики. Нет чтоб нас дождаться, а то мы тогда такой простой заработали. Всех премии лишили, - закончил, ругаясь, Барашков.
Спускаясь под горку в Романовом логу, еще не доезжая до места аварии, стало все ясно. Кабель спекся, не в переносном, а в прямом смысле.
По материалам КГБ, а они тоже были привлечены к расследованию данной аварии, кабель то не простой, выяснилось:
Днем, подростки, пасшие коров в Романовом логу, увидели кучу резиновых покрышек.  Затащили несколько покрышек на вершину склона Романово лога, подожгли, и горящие пустили по склону.  Да так метко, что одна их них угодила в кучу других покрышек и подожгла их, а   другая, горящая упала прямо на швеллер и горела на нем синим пламенем, пока не спекла кабель государственного значения в уголь, тем самым вызвав полное короткое среди всех систем, включая и систему «Токио-Европа-Лондон».
Господи, в России всегда так. Кто виноват. Что делать.
Ну, тут появился начальник ТУСМа, Коржак и сразу объяснил, «кто виноват» и «что делать».  Досталось всем.
Сгоревший кабель заменили.  Коржак подключил свои «административные ресурсы», связался с местными властями, договорился с кем надо. В результате,  нам на трассу, навезли машинами песка, благо, борьба с паводком в Кунгуре еще продолжалась, и этот песок был оттуда. Бульдозерист  засыпал  этим песком срощщеный кабель, мало того еще и местный грунт прихватил. Но начальнику ТУСМа  было этого мало. Он сам руководил бульдозеристом. Создалось такое впечатление что, Коржак Сергей Александрович хотел Романов лог превратить в Романову гору, над нашим кабелем, видно ему тоже сильно досталось.
Вот я и думаю, а кто же виноват на самом деле в этой аварии, тот, кто придумал, бутить кабель покрышками, или тот, кто целую неделю эти покрышки вез, или тот, кто вовремя не подключил «административные ресурсы», а может тот,  кому захотелось посмотреть, как горящие покрышки красиво катятся с горки…  Кто?
 
Рейтинг: +8 371 просмотр
Комментарии (7)
юрий елистратов # 10 января 2015 в 19:03 +4
Очень "производственный
рассказ!
Павел Колокольников # 13 января 2015 в 13:08 +3
Телевизор я давно не смотрю. А что там? Одни сериалы про ментов, спецназовцев лихих, кругом пальба. Край, про Золушек покажут, где – бамс! – и она уже замужем за миллионером!

Оттого и приятно было читать здесь о рабочих, о жизни! О нас с вами.

Спасибо.
Саша Полтин # 28 января 2015 в 08:40 +2
А Пермяку и связисту приятно почитать о Перми, о Кунгуре, о Мулянке и кабельных работах. Спасибо, земляк!
Игорь Фомин # 16 марта 2015 в 08:54 0
Спасибо. Я из Екатеринбурга. С 78-80гг. работал в п. ЮГ на КУ-7.после окончания СЭТС. Мечтаю написать еще не один рассказик в сборник о том времени под общим названием "Трасса".
Наталья Бугаре # 1 февраля 2015 в 14:41 0
Точно в тему) Прелюбопытнейшие детали. Хороший слог. Это проза. Спасибо, автор)
Людмила Комашко-Батурина # 1 февраля 2015 в 23:05 0
Хорошие производственные рассказы, но первый мне понравился больше, как более яркий и образный.
Людмила Рогочая # 15 марта 2015 в 19:18 0
"Сильно" производственный!