Звездочка

12 февраля 2012 - Игорь Филатов

                                  

 

 

                                              

 

 

            Вечер. Мы идем вверх по узенькой извилистой дороге, которая, приноравливаясь к изгибам горы, спускается к морю. Нас трое, мы занимаем дорогу почти полностью, приходиться вжиматься в ограды дач, когда нам навстречу, натужно кряхтя, ползет старенький драндулет или бесшумно, щеголяя тормозами, проносится вниз иномарка.

            Дачи днем ласкают взор, а вечером, в темноте, выглядят таинственно и загадочно. Яркая зелень померкла, зато пахнет все, что только может пахнуть. Этих ароматов не разберешь – ими просто дышишь и наслаждаешься.

           На ходу мы поем грузинскую песню, на три голоса, разумеется. Она спокойная, чуточку грустная и очень подходит к узкой извилистой дороге, к теплой темноте, окружающей нас, и к тому состоянию расслабленности и покоя, которое здесь во всем.  «Да-на-ва, да-на-ва, да-а-а-на-ва...»  –  выводим мы не очень умело, но старательно. Я за солиста, Саша поет верхний голос, Тёма бубнит квинту, и временами получается почти красиво.

          Из глубины какого-то участка слышны смех и голоса, приглушенные листвой  –  где-то поздно ужинают. Стол, наверняка, накрыт во дворе, под развесистой грушей, на столе, наверняка, домашнее вино. Ужинать будут долго и со вкусом, торопиться некуда  –  сюда приезжают отдыхать.

          На другом участке, сквозь листву в окне маленького домика виден экран телевизора. Там, как обычно  –  горят машины и валяются трупы –  уродливый, неестественный мир. Как можно смотреть это здесь?!

          От крутизны дороги болят икры, но это входит в наши планы – прогулка как раз и задумана для борьбы с последствиями плотного ужина. А так как ужинаем мы регулярно, то и гуляем каждый вечер. Иногда не хочется, усталость за бесконечный летний день гонит в постель, но мы все равно идем –  во-первых, моцион, во-вторых, воспитываем характер, а еще  –  за  впечатлениями.

          Каждая прогулка чем-то запоминается. Например, вчера мы видели светлячка. Лично я видел его первый раз в жизни. Удивительное зрелище! Летающая лампочка! Как ему это удается – ярко вспыхивать желто-зеленым огнем, мгновенно гасить эту энергию да и еще лететь при этом? Откуда берется эта энергия? Как он ею управляет, этот комочек плоти, в котором столько сложнейших изобретений природы? Куда нам, людям, до него!

 

          Сегодняшний вечер запомнился особо…

          Примерно  на середине пути дорога делает поворот и немного расширяется. Здесь единственный на всем спуске почти горизонтальный участок. Маленький, крытый черепицей домик спрятался за оградой. Огромная старая магнолия над ним благоухает приторным ароматом. Возле этого домика на повороте внезапно открывается море. Можно отдохнуть и полюбоваться.

          Площадка, на которой мы стоим, нечто вроде бельэтажа над долиной. Мы на боку одной горы, напротив  –  другая, с такой же дорогой и такими же дачами. Между горами, глубоко внизу речушка, сбегающая к морю, и поселок домов в тридцать. В одном из них мы и живем. Впрочем, сейчас не видно ни долины, ни поселка, все черно. Зато впереди...

         Вид не просто красив, а как будто вырезан из рекламного буклета. Даже не верится, что такое можно увидеть на самом деле. Перед нами, словно огромная сцена  –  море, в котором за минуту до нашего прихода утонуло солнце. А справа и слева две черных горы, как бархатные занавеси, обрамляют эту невероятную по красоте декорацию, которая не нуждаются ни в артистах, ни в режиссерах. Этот вид  –  сам по себе представление, с которым мало что может сравниться.

         Море лежит неподвижно. Густо-синее у берега, оно ближе к горизонту светлеет и тусклым золотом с кроваво-розовыми оттенками незаметно переходит в небо. Горизонт выдает едва видимая туманная дымка, от него цвета меняются вверх в той же последовательности: от золотого до почти черного. Но небесная темень прозрачнее и бездоннее, от ее глубины кружится голова. И так прекрасно одинока в этой бесконечности маленькая яркая звездочка, мерцающая справа, над противоположной горой  –  как раз там, где ей и нужно быть, чтобы сделать пейзаж совершенным  –  что хочется ахать, восторгаться и говорить красивые слова. Но слова неуместны. Поэтому мы просто стоим и смотрим, стараясь запомнить этот вечер, впитать его в себя. Ловлю себя на мысли, что если бы я был художником и смог нарисовать такой пейзаж, меня наверняка упрекнули бы в пошлости и именно из-за этой звездочки. Сказали бы: «Что-то уж чересчур красиво! Звездочка – это уже перебор, знаешь ли…» Но что поделать, вот она, сверкает, эта звездочка, как будто нарочно для того, чтобы мы поняли  –  совершенство бывает.  

 

          День умирает на наших глазах, каждое мгновение что-то неуловимо меняет в оттенках и полутонах, которые становятся все менее розовыми и желтыми и все более синими и лиловыми, и скоро небо и море сливаются с ночью в единое целое. Проглядывают другие звезды. А мы прощаемся с «нашей» звездочкой и загадываем, увидим ли мы ее завтра. Пора вниз, спать...

          Усталые, спускаемся  в поселок, проходим через его центр. Тут кипит ночная жизнь: шашлыки, пиво, неестественно громкий смех, песенка «Черные глаза»... Другой мир, другие звуки, другие запахи. А у меня в глазах –  одинокая звездочка, ослепительная, трогательная и недосягаемая. Странно, от той площадки, где мы ее видели, всего несколько сот шагов,  но мы будто прибыли с другой планеты.

     

          Следующего вечера мы ждали с нетерпением, а когда, запыхавшись, выбежали к старой магнолии, оказалось, что наша фантазия чересчур убога и осторожна по сравнению с действительностью: мы опять увидели идеальный пейзаж, звездочка была на том же месте, но только теперь рядом с ней висел еще и тонкий серп месяца! Мы переглянулись и только пожали плечами  –  нам все равно бы не поверили, даже если бы у нас был фотоаппарат. Поэтому мы просто стояли и смотрели...  

 

                                                          .  .  .

 

          Природа не боится красоты. Ее боятся художники, презирают композиторы, недолюбливают поэты. Они называют красоту «пошлостью», а когда пишут грязью свои картины, лепят из грязных убогих слов стихи и загрязняют музыку диссонансами, говорят: такова жизнь. А нет, чтобы просто посмотреть на небо...  

© Copyright: Игорь Филатов, 2012

Регистрационный номер №0025662

от 12 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0025662 выдан для произведения:

                                  

 

 

                                              

 

 

            Вечер. Мы идем вверх по узенькой извилистой дороге, которая, приноравливаясь к изгибам горы, спускается к морю. Нас трое, мы занимаем дорогу почти полностью, приходиться вжиматься в ограды дач, когда нам навстречу, натужно кряхтя, ползет старенький драндулет или бесшумно, щеголяя тормозами, проносится вниз иномарка.

            Дачи днем ласкают взор, а вечером, в темноте, выглядят таинственно и загадочно. Яркая зелень померкла, зато пахнет все, что только может пахнуть. Этих ароматов не разберешь – ими просто дышишь и наслаждаешься.

           На ходу мы поем грузинскую песню, на три голоса, разумеется. Она спокойная, чуточку грустная и очень подходит к узкой извилистой дороге,

к теплой темноте, окружающей нас, и к тому состоянию расслабленности и покоя, которое здесь во всем.  «Да-на-ва, да-на-ва, да-а-а-на-ва...»  –  выводим мы не очень умело, но старательно. Я за солиста, Саша поет верхний голос, Тёма бубнит квинту, и временами получается почти красиво.

          Из глубины какого-то участка слышны смех и голоса, приглушенные листвой  –  где-то поздно ужинают. Стол, наверняка, накрыт во дворе, под развесистой грушей, на столе, наверняка, домашнее вино. Ужинать будут долго и со вкусом, торопиться некуда  –  сюда приезжают отдыхать.

          На другом участке, сквозь листву в окне маленького домика виден экран телевизора. Там, как обычно  –  горят машины и валяются трупы –  уродливый, неестественный мир. Как можно смотреть это здесь?!

          От крутизны дороги болят икры, но это входит в наши планы – прогулка как раз и задумана для борьбы с последствиями плотного ужина. А так как ужинаем мы регулярно, то и гуляем каждый вечер. Иногда не хочется, усталость за бесконечный летний день гонит в постель, но мы все равно идем –  во-первых, моцион, во-вторых, воспитываем характер, а еще  –  за  впечатлениями.

          Каждая прогулка чем-то запоминается. Например, вчера мы видели светлячка. Лично я видел его первый раз в жизни. Удивительное зрелище! Летающая лампочка! Как ему это удается – ярко вспыхивать желто-зеленым огнем, мгновенно гасить эту энергию да и еще лететь при этом? Откуда берется эта энергия? Как он ею управляет, этот комочек плоти, в котором столько сложнейших изобретений природы? Куда нам, людям, до него!

 

          Сегодняшний вечер запомнился особо…

          Примерно  на середине пути дорога делает поворот и немного расширяется. Здесь единственный на всем спуске почти горизонтальный участок. Маленький, крытый черепицей домик спрятался за оградой. Огромная старая магнолия над ним благоухает приторным ароматом. Возле этого домика на повороте внезапно открывается море. Можно отдохнуть и полюбоваться.

          Площадка, на которой мы стоим, нечто вроде бельэтажа над долиной. Мы на боку одной горы, напротив  –  другая, с такой же дорогой и такими же дачами. Между горами, глубоко внизу речушка, сбегающая к морю, и поселок домов в тридцать. В одном из них мы и живем. Впрочем, сейчас не видно ни долины, ни поселка, все черно. Зато впереди...

         Вид не просто красив, а как будто вырезан из рекламного буклета. Даже не верится, что такое можно увидеть на самом деле. Перед нами, словно огромная сцена  –  море, в котором за минуту до нашего прихода утонуло солнце. А справа и слева две черных горы, как бархатные занавеси, обрамляют эту невероятную по красоте декорацию, которая не нуждаются ни в артистах, ни в режиссерах. Этот вид  –  сам по себе представление, с которым мало что может сравниться.

         Море лежит неподвижно. Густо-синее у берега, оно ближе к горизонту светлеет и тусклым золотом с кроваво-розовыми оттенками незаметно переходит в небо. Горизонт выдает едва видимая туманная дымка, от него цвета меняются вверх в той же последовательности: от золотого до почти черного. Но небесная темень прозрачнее и бездоннее, от ее глубины кружится голова. И так прекрасно одинока в этой бесконечности маленькая яркая звездочка, мерцающая справа, над противоположной горой  –  как раз там,

где ей и нужно быть, чтобы сделать пейзаж совершенным  –  что хочется ахать, восторгаться и говорить красивые слова. Но слова неуместны. Поэтому мы просто стоим и смотрим, стараясь запомнить этот вечер, впитать его в себя. Ловлю себя на мысли, что если бы я был художником и смог нарисовать такой пейзаж, меня наверняка упрекнули бы в пошлости и именно из-за этой звездочки. Сказали бы: «Что-то уж чересчур красиво! Звездочка – это уже перебор, знаешь ли…» Но что поделать, вот она, сверкает, эта звездочка, как будто нарочно для того, чтобы мы поняли  –  совершенство бывает.  

 

          День умирает на наших глазах, каждое мгновение что-то неуловимо меняет в оттенках и полутонах, которые становятся все менее розовыми и желтыми и все более синими и лиловыми, и скоро небо и море сливаются с ночью в единое целое. Проглядывают другие звезды. А мы прощаемся с «нашей» звездочкой и загадываем, увидим ли мы ее завтра. Пора вниз, спать...

          Усталые, спускаемся  в поселок, проходим через его центр. Тут кипит ночная жизнь: шашлыки, пиво, неестественно громкий смех, песенка «Черные глаза»... Другой мир, другие звуки, другие запахи. А у меня в глазах –  одинокая звездочка, ослепительная, трогательная и недосягаемая. Странно, от той площадки, где мы ее видели, всего несколько сот шагов,  но мы будто прибыли с другой планеты.

     

          Следующего вечера мы ждали с нетерпением, а когда, запыхавшись, выбежали к старой магнолии, оказалось, что наша фантазия чересчур убога и осторожна по сравнению с действительностью: мы опять увидели идеальный пейзаж, звездочка была на том же месте, но только теперь рядом с ней висел еще и тонкий серп месяца! Мы переглянулись и только пожали плечами  –  нам все равно бы не поверили, даже если бы у нас был фотоаппарат. Поэтому мы просто стояли и смотрели...  

 

                                                          .  .  .

 

          Природа не боится красоты. Ее боятся художники, презирают композиторы, недолюбливают поэты. Они называют красоту «пошлостью», а когда пишут грязью свои картины, лепят из грязных убогих слов стихи и загрязняют музыку диссонансами, говорят: такова жизнь. А нет, чтобы просто посмотреть на небо...  

Рейтинг: 0 500 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!