тетрадь

20 мая 2012 - Todo

 

 
- Папка, папка, не бей меня! Не надо! А-а!
- Молчи, гаденыш! На! На! На!
- Хорош драть пацана! Давай выпьем, я уже налил.
- Ишь, чо удумал! Опозорил меня на всю окраину!
- А чего он хоть натворил-то?
- В магазине булку хлеба украл! И съел, сволочь! Теперь вот на учет поставили. Прихожу, а он опять за свое: мания у него – сказки сочинять. Видать с головой что – весь в мамку. Убью гада!
- А-а! Папка, не надо!
 
В те давние времена на Алтае жила Корова. Она так красиво пела, что сама Природа замирала, слушая ее пение. Все звери были влюблены в нее, и не один бычок, очарованный ее ресницами, в отчаянии бросился со скалы в пропасть. Она ведь была недотрогой. Кто только к ней не сватался! Марал, Медведь, горный Архар и даже дикий Сарлык предлагали ей стать женой. Но гордая Корова одна паслась у подножия Уч-Сумера и часто, уставившись прекрасными глазами в зеркальный ледник, любовалась своим отражением. Там она и простудилась. От частого соприкосновения со льдом ее нос стал холодным и мокрым. Не верите – потрогайте сами. А ее голос, очаровывавший даже лесных птиц, пропал навсегда. Теперь она не поет, а только мычит. И замуж она не вышла, на все стадо – только один бык, да и тот с кольцом в носу. А Медведь и вовсе ее возненавидел. Остальное сами знаете.
 
- Ну, что? Опять не сделал домашнее задание. Садись, двойка! Вы посмотрите только! Он опять пришел в школу с одной тетрадью. А там – сказки какие-то. И все! Что ты на меня так смотришь? У-у, стервёныш, весь в отца! Моя бы воля, я бы таких, как ты, сразу в тюрьму сажала! Итак, дети, продолжим урок…
Я когда подрасту, я…
 
Давным-давно на Алтае царствовали овцы. А началось это так: подошел как-то самый главный Баран к Снежному Барсу и сказал: «Пришел, видно, нам конец. Совсем мало моего народа осталось. Все хищники норовят отведать баранины, и даже некоторые птицы стали утаскивать наших ягнят. Защити нас! А мы будем тебя на своих спинах возить куда захочешь. И будем выполнять все твои приказания». Барс подумал и согласился. И развелось баранов видимо-невидимо! И все звери их боялись: кто же захочет связываться со Снежным Барсом. И вот настало время, когда главный Баран объявил: «Страшнее нас зверей нет! Давайте же и человека поработим! Встанем отарой и побежим на его стойбище! Нет силы, которая устояла бы под нашими рогами!». «Остановитесь!» -крикнул Барс, но было поздно. Отара пробежала по Снежному Барсу, и остался он лежать в Чуйской степи, весь израненный и растоптанный. Отара же снесла коновязь, аил и человека, но тут на их пути стал чугунный очаг. Ну, а, как известно, чугун крепче даже бараньего лба! Ударив рогами в очок аила, бараны, конечно, сдурели. Что-то помешалось у них там,  в голове. Вот с тех пор они ходят и трясут головой, чтобы там у них все поправилось. А иногда какой-нибудь баран вспомнит, что они были самыми могущественными животными, и начинает звать Барса: «Ба, Ба!», но тот никогда не простит им крапинок на его белой шкуре, оставленных овечьими копытцами. С тех пор Баран – самое глупое животное на Алтае, и даже когда его режут на дьоргом, он не возмущается: знает – за дело. Остальное вы знаете.
 
- Любимый, я выхожу замуж…
- Светланка, я …
- Молчи. Я знаю. На свадьбу не приходи. И так на душе тошно. Ну, ты сам подумай, что ты мне можешь предложить? А Славка, он институт окончил, родители у него… сам знаешь, машина своя опять же. А к тебе в кочегарку я больше приходить не буду. Извини. Так получилось. На, свою тетрадку. Странные у тебя получаются сказки. Грустные какие-то. Прощай.
- Света…
 
На Алтае всегда было много зверья, но самым забавным был Таш Чайнайтан Дербендой. Большой зверь был, но добродушный, как ребенок. Никому зла не делал. Сядет он под скалой и начинает жевать камни, отправляя их мохнатой лапой в свою огромную пасть. А звери садились рядом и смотрели как он жует. Забавное было зрелище. И вот однажды звери решили подшутить: взяли и подсунули ему кусок чугуна. Таш Чайнайтан Дербендой взял у них своей лохматой лапой кусок и отправил в свой рот. Звери все приготовились смеяться. А Дербендой встал, стряхнул каменные крошки со своей огромной бороды и ушел. Обиделся, наверное. Больше его на Алтае никто не видел. А жаль. Хороший был зверь. Никому плохого не сделал…
 
- Рюкзак на землю! Стоять! Руки на стену!
- Что вы делаете?
- Откуда украл, урюк!
- Это мои вещи! Меня в армию забирают!
- Стоять! Это тебе за сопротивление властям, а в отделении разберемся и, вообще, все ребра пересчитаем, понял, урод!
 
Самая хорошая арачка была у Медведя. Залезет он осенью в берлогу, поставит шурум на казан и всю зиму гонит молочную водку. А человек трубку курил и араки совсем не пил – не умел ее делать. Однажды у мышей свадьба была. Собрались мыши хорошо отпраздновать и украли у Медведя его шурум, а у человека трубку украли. Хорошая свадьба была. Два дня все мыши пьяные ходили. А когда настало время все возвращать, то мыши все перепутали. Ну, вы сами понимаете, после свадьбы… С тех пор и оказалась арака у человека. А Медведь с тех пор только трубку курит. Не веришь? Сходи зимой к берлоге, загляни в его тундук. Что увидишь? Дымок. Медведь курит.
 
- Пулемет слева! Ложись!! Ложись, твою мать!!!
- Граната!
- А-а!
- Уходим! Ты куда?! Какая тетрадь? Серега, прикрой!
- Граната! Ой, мамочки…
 
Раньше Ворона белой была. Чистенькая такая летала. Когда она гуляла по поляне, звери не могли от нее глаз оторвать и сидели не дыша. Спугнуть боялись. Только вот Беркут женился на Сороке и Ворону на свадьбу позвал. На свадьбе никто на Сороку не смотрел, все Вороной любовались. А Ворона арачку попивает и попивает. И напилась! Арачка ударила в голову Вороне, да так, что та дорогу домой забыла. Летает Ворона зигзагами и кричит: «Айылым кайда?»(«Где мой аиыл?»), «Айылым кайда?». Увидела она перевернутый казан и давай в него биться с криком: «Тундук кайда?» («Где дымоход?») «Тундук кайда?». Спьяну и казан с аилом перепутаешь. Так до утра и билась об него, пока не свалилась рядом. Вот с тех пор Ворона и почернела. Казан- то сильно в саже был. А кому понравится черная птица? А теперь как сядет Ворона на поляну, так каждый и норовит в нее палкой запустить.
 
- Эй ты, русский, сейчас мы будэм вас всэх рэзат, да! Рэзат! Рэзат! Резат! Чито? Ты нэ русский? А кто? А-ха-ха! Дайте ему автомат. Этого стриляй! Стриляй, да! Стриляй, считаю до трех! Ца, ши, ко, диа… Что? Нэ умеешь?! Издиваешься, гад, да? На! На! На! Ваха, отбей ему живот и в зиндан! Вазмы его тетрад, там что-то ест. Я не понял.
 
У зверей Сова шаманом была. Хорошо камлала, много не брала, так, две мышки только. Собрались как-то звери и попросили Сову в Прошлое слетать. Интересно же, как все начиналось. Стала Сова камлать в аиыле. Ветер поднялся, дождь пошел, а Сова камлает. Упала она возле очага, а звери ждут, когда она очнется и все расскажет. Выпучила Сова глаза и говорит: «У-у! Страшные дела творились на Алтае!» Тогда звери попросили ее в Будущее заглянуть. Снова стала Сова камлать, и началась буря страшная, в тундук лёд посыпался, костер водой залило, аиыл чуть ветром не унесло, а Сова упала на землю и лежит. Ждали, ждали звери, когда она очнется, и ушли, не дождавшись. А у Совы голос пропал, и глаза выпучились, с тех пор она так пучеглазая и ходит и никому ничего не рассказывает. Только сидит, крутит головой, пучит глаза и повторяет: «У-у! У-у!»
Никому нельзя заглядывать в Будущее…
 
- Сержант, прикинь, да: мимо проходим, а он весь в крови, грудь вся разворочена, думали еще «двухсотый»! А он что-то забормотал! Прикинь, да! Один в живых остался! А за пазухой тетрадка какая-то, не по нашему написано!
- Вызывай «метлу»!  В Ханкалу его! На бэтээре не довезем!
 
Встретился как-то Заяц с Белкой. Белка посмотрела на зайца и говорит: «Хороший у тебя хвост. Длинный и пушистый, как у меня. Ты, наверное, хорошо летать умеешь с кедра на кедр? Давай вместе шишковать!» Хоть до этого Заяц никогда на кедр не лазил, но согласился. Шишкуют. Тут Заяц и сорвался! Белка в последний момент схватила Зайца за уши и держит. «Ой, калак, уши мои вытягиваются!» - закричал Заяц. Тогда Белка его за хвост перехватила и опять держит. А хвост и оторвался! У Зайца шкурка-то хлипкая, сами знаете. Шмякнулся Заяц об землю и с тех пор на кедру никогда не лезет. И хвоста у него с тех пор нет. А когда об землю ударился, то окосел немного. Головой, наверное, стукнулся.
 
- Все! Надоело! Завтра к маме уеду!
- Вера, не надо…
- Ты неудачник! Посмотри на себя! У тебя никогда не будет приличной работы, дома, машины и дачи! Что я с тобой делать буду? Нищету плодить? Уезжаю я. Уйди. Я не плачу. Уйди.
 
Подружилась как-то Собака с Кошкой. Решили они айыл построить. Очок поставили, казан, сидят, чай пьют. Наступило время решить, кто где спать будет. Кошка улеглась у очага, и Собака на топчан залезла. Спят. Ночью встала Кошка и волоком за хвост Собаку за порог вытащила, а сама улеглась на топчан. Так целую неделю продолжалось. Удивился пес, но, ничего не сказав, улегся спать на полу. Утром проснулся, осмотрелся вокруг и говорит Кошке: «Знаешь, Кошка. Спи-ка ты на моем месте, на топчане, а то как я усну на нем, так вообще на улице оказываюсь. А как здесь на полу усну, так здесь и просыпаюсь, но в айыле». С тех пор Собака никогда на топчане не спит. Или на улице, или у порога. Хитрая Кошка так стала хозяйкой в аиле, и даже с человеком в аиле спит. На топчане.
 
- Привет. Как дела?
- А, паршиво…
- Работаешь где?
- Второй месяц груши околачиваю. Куда идти-то, куда ни кинь… Надоело все. Слушай, налей «паленки» в долг, трубы горят…
- Да ты мне и так задолжал!
- Налей, а? Ну, на десятку… Вот, тетрадку свою в залог оставлю, ты же знаешь, у меня больше ничего нет.
 
Раньше на Алтае все грамотные были. Даже звери и птицы умели читать Бичик. Но однажды Урсул разлился, и Бичик намок. Повесили тогда звери Бичик на дерево для просушки, а сами ушли пастись. А тут на беду теленок рядом ходил. Он и съел ту книгу. Ходил, ходил, увидел Бичик и стал его жевать. Весь Бичик съел, только один лист оторвался от книги и упал в Урсул. Остальное все съел, несмышленыш был, что с него возьмешь? Вот с тех пор и не умеет никто ни писать, ни читать, кроме рыб. Ведь один листок у них сохранился. Одни рыбы грамотные и остались. Не веришь? А ты возьми газету и в воду ее опусти. Сам увидишь, как они над бумагой будут плавать. Читают.  Вот только сказать они ничего не могут, но читать они все умеют. Хитрые.
 
- Как повесился? Когда? Не может быть! Жалко парня… Сказки сочинял… Вот, мне тетрадку дал почитать. А сам, значит, ага… Жаль. Зря он так. Вера, ты картошку когда садить будешь? Тебе семян дать? А то я свои сотки уже засадил, и еще осталось. Ну, прям, не знаю, куда все это девать? Да, еще вот что: на, возьми тетрадь, это его. Что, не надо? Тогда я ее в уборной положу. Может, почитает кто. Ну, бывай.
 
В те времена Крот на кузнице под землей работал. Много работал, устал и решил на воздух выйти. Сел он возле норки и щурится на небо. Хорошо! Тут его Лягушонок и встретил. Подошел он к Кроту, протянул ему ржавый гвоздь и говорит: «Здравствуйте, дедушка! Не могли бы Вы мне из этого гвоздя сделать пуговицы для моей шубы?» Взял Крот гвоздь, потрогал, понюхал  его и говорит: «Конечно, сделаю. Но мне нужен помощник». Спустились они в нору, положили гвоздь на горнило, раскалили его добела. Схватил Крот его щипцами, положил на наковальню и кричит Лягушонку: «Держи крепко!» А сам ка-ак размахнется молотком и ка-ак даст им по гвоздю, и еще раз и еще! А Крот старый был, подслеповатый, и, конечно, он по гвоздю не попал, а тем страшным молотком расплющил Лягушонку лапы, потом сослепу схватил его щипцами, сунул в горнило, подержал там, бросил Лягушонка в казан с холодной водой и крикнул: «Лягушонок! Ты где? Там, в казане, возьми свои пуговицы!» Вот с тех пор у лягушек лапы такие и стали, ну а кожу его, конечно, видели: в пупырышках она вся, вся в ожогах. И боится Лягушка Крота, никогда рядом не посидит, сразу упрыгает. А Крот, он же совсем старый был и почти слепой, что с него возьмешь? Остальное вы знаете…

© Copyright: Todo, 2012

Регистрационный номер №0049297

от 20 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0049297 выдан для произведения:

 

 
- Папка, папка, не бей меня! Не надо! А-а!
- Молчи, гаденыш! На! На! На!
- Хорош драть пацана! Давай выпьем, я уже налил.
- Ишь, чо удумал! Опозорил меня на всю окраину!
- А чего он хоть натворил-то?
- В магазине булку хлеба украл! И съел, сволочь! Теперь вот на учет поставили. Прихожу, а он опять за свое: мания у него – сказки сочинять. Видать с головой что – весь в мамку. Убью гада!
- А-а! Папка, не надо!
 
В те давние времена на Алтае жила Корова. Она так красиво пела, что сама Природа замирала, слушая ее пение. Все звери были влюблены в нее, и не один бычок, очарованный ее ресницами, в отчаянии бросился со скалы в пропасть. Она ведь была недотрогой. Кто только к ней не сватался! Марал, Медведь, горный Архар и даже дикий Сарлык предлагали ей стать женой. Но гордая Корова одна паслась у подножия Уч-Сумера и часто, уставившись прекрасными глазами в зеркальный ледник, любовалась своим отражением. Там она и простудилась. От частого соприкосновения со льдом ее нос стал холодным и мокрым. Не верите – потрогайте сами. А ее голос, очаровывавший даже лесных птиц, пропал навсегда. Теперь она не поет, а только мычит. И замуж она не вышла, на все стадо – только один бык, да и тот с кольцом в носу. А Медведь и вовсе ее возненавидел. Остальное сами знаете.
 
- Ну, что? Опять не сделал домашнее задание. Садись, двойка! Вы посмотрите только! Он опять пришел в школу с одной тетрадью. А там – сказки какие-то. И все! Что ты на меня так смотришь? У-у, стервёныш, весь в отца! Моя бы воля, я бы таких, как ты, сразу в тюрьму сажала! Итак, дети, продолжим урок…
Я когда подрасту, я…
 
Давным-давно на Алтае царствовали овцы. А началось это так: подошел как-то самый главный Баран к Снежному Барсу и сказал: «Пришел, видно, нам конец. Совсем мало моего народа осталось. Все хищники норовят отведать баранины, и даже некоторые птицы стали утаскивать наших ягнят. Защити нас! А мы будем тебя на своих спинах возить куда захочешь. И будем выполнять все твои приказания». Барс подумал и согласился. И развелось баранов видимо-невидимо! И все звери их боялись: кто же захочет связываться со Снежным Барсом. И вот настало время, когда главный Баран объявил: «Страшнее нас зверей нет! Давайте же и человека поработим! Встанем отарой и побежим на его стойбище! Нет силы, которая устояла бы под нашими рогами!». «Остановитесь!» -крикнул Барс, но было поздно. Отара пробежала по Снежному Барсу, и остался он лежать в Чуйской степи, весь израненный и растоптанный. Отара же снесла коновязь, аил и человека, но тут на их пути стал чугунный очаг. Ну, а, как известно, чугун крепче даже бараньего лба! Ударив рогами в очок аила, бараны, конечно, сдурели. Что-то помешалось у них там,  в голове. Вот с тех пор они ходят и трясут головой, чтобы там у них все поправилось. А иногда какой-нибудь баран вспомнит, что они были самыми могущественными животными, и начинает звать Барса: «Ба, Ба!», но тот никогда не простит им крапинок на его белой шкуре, оставленных овечьими копытцами. С тех пор Баран – самое глупое животное на Алтае, и даже когда его режут на дьоргом, он не возмущается: знает – за дело. Остальное вы знаете.
 
- Любимый, я выхожу замуж…
- Светланка, я …
- Молчи. Я знаю. На свадьбу не приходи. И так на душе тошно. Ну, ты сам подумай, что ты мне можешь предложить? А Славка, он институт окончил, родители у него… сам знаешь, машина своя опять же. А к тебе в кочегарку я больше приходить не буду. Извини. Так получилось. На, свою тетрадку. Странные у тебя получаются сказки. Грустные какие-то. Прощай.
- Света…
 
На Алтае всегда было много зверья, но самым забавным был Таш Чайнайтан Дербендой. Большой зверь был, но добродушный, как ребенок. Никому зла не делал. Сядет он под скалой и начинает жевать камни, отправляя их мохнатой лапой в свою огромную пасть. А звери садились рядом и смотрели как он жует. Забавное было зрелище. И вот однажды звери решили подшутить: взяли и подсунули ему кусок чугуна. Таш Чайнайтан Дербендой взял у них своей лохматой лапой кусок и отправил в свой рот. Звери все приготовились смеяться. А Дербендой встал, стряхнул каменные крошки со своей огромной бороды и ушел. Обиделся, наверное. Больше его на Алтае никто не видел. А жаль. Хороший был зверь. Никому плохого не сделал…
 
- Рюкзак на землю! Стоять! Руки на стену!
- Что вы делаете?
- Откуда украл, урюк!
- Это мои вещи! Меня в армию забирают!
- Стоять! Это тебе за сопротивление властям, а в отделении разберемся и, вообще, все ребра пересчитаем, понял, урод!
 
Самая хорошая арачка была у Медведя. Залезет он осенью в берлогу, поставит шурум на казан и всю зиму гонит молочную водку. А человек трубку курил и араки совсем не пил – не умел ее делать. Однажды у мышей свадьба была. Собрались мыши хорошо отпраздновать и украли у Медведя его шурум, а у человека трубку украли. Хорошая свадьба была. Два дня все мыши пьяные ходили. А когда настало время все возвращать, то мыши все перепутали. Ну, вы сами понимаете, после свадьбы… С тех пор и оказалась арака у человека. А Медведь с тех пор только трубку курит. Не веришь? Сходи зимой к берлоге, загляни в его тундук. Что увидишь? Дымок. Медведь курит.
 
- Пулемет слева! Ложись!! Ложись, твою мать!!!
- Граната!
- А-а!
- Уходим! Ты куда?! Какая тетрадь? Серега, прикрой!
- Граната! Ой, мамочки…
 
Раньше Ворона белой была. Чистенькая такая летала. Когда она гуляла по поляне, звери не могли от нее глаз оторвать и сидели не дыша. Спугнуть боялись. Только вот Беркут женился на Сороке и Ворону на свадьбу позвал. На свадьбе никто на Сороку не смотрел, все Вороной любовались. А Ворона арачку попивает и попивает. И напилась! Арачка ударила в голову Вороне, да так, что та дорогу домой забыла. Летает Ворона зигзагами и кричит: «Айылым кайда?»(«Где мой аиыл?»), «Айылым кайда?». Увидела она перевернутый казан и давай в него биться с криком: «Тундук кайда?» («Где дымоход?») «Тундук кайда?». Спьяну и казан с аилом перепутаешь. Так до утра и билась об него, пока не свалилась рядом. Вот с тех пор Ворона и почернела. Казан- то сильно в саже был. А кому понравится черная птица? А теперь как сядет Ворона на поляну, так каждый и норовит в нее палкой запустить.
 
- Эй ты, русский, сейчас мы будэм вас всэх рэзат, да! Рэзат! Рэзат! Резат! Чито? Ты нэ русский? А кто? А-ха-ха! Дайте ему автомат. Этого стриляй! Стриляй, да! Стриляй, считаю до трех! Ца, ши, ко, диа… Что? Нэ умеешь?! Издиваешься, гад, да? На! На! На! Ваха, отбей ему живот и в зиндан! Вазмы его тетрад, там что-то ест. Я не понял.
 
У зверей Сова шаманом была. Хорошо камлала, много не брала, так, две мышки только. Собрались как-то звери и попросили Сову в Прошлое слетать. Интересно же, как все начиналось. Стала Сова камлать в аиыле. Ветер поднялся, дождь пошел, а Сова камлает. Упала она возле очага, а звери ждут, когда она очнется и все расскажет. Выпучила Сова глаза и говорит: «У-у! Страшные дела творились на Алтае!» Тогда звери попросили ее в Будущее заглянуть. Снова стала Сова камлать, и началась буря страшная, в тундук лёд посыпался, костер водой залило, аиыл чуть ветром не унесло, а Сова упала на землю и лежит. Ждали, ждали звери, когда она очнется, и ушли, не дождавшись. А у Совы голос пропал, и глаза выпучились, с тех пор она так пучеглазая и ходит и никому ничего не рассказывает. Только сидит, крутит головой, пучит глаза и повторяет: «У-у! У-у!»
Никому нельзя заглядывать в Будущее…
 
- Сержант, прикинь, да: мимо проходим, а он весь в крови, грудь вся разворочена, думали еще «двухсотый»! А он что-то забормотал! Прикинь, да! Один в живых остался! А за пазухой тетрадка какая-то, не по нашему написано!
- Вызывай «метлу»!  В Ханкалу его! На бэтээре не довезем!
 
Встретился как-то Заяц с Белкой. Белка посмотрела на зайца и говорит: «Хороший у тебя хвост. Длинный и пушистый, как у меня. Ты, наверное, хорошо летать умеешь с кедра на кедр? Давай вместе шишковать!» Хоть до этого Заяц никогда на кедр не лазил, но согласился. Шишкуют. Тут Заяц и сорвался! Белка в последний момент схватила Зайца за уши и держит. «Ой, калак, уши мои вытягиваются!» - закричал Заяц. Тогда Белка его за хвост перехватила и опять держит. А хвост и оторвался! У Зайца шкурка-то хлипкая, сами знаете. Шмякнулся Заяц об землю и с тех пор на кедру никогда не лезет. И хвоста у него с тех пор нет. А когда об землю ударился, то окосел немного. Головой, наверное, стукнулся.
 
- Все! Надоело! Завтра к маме уеду!
- Вера, не надо…
- Ты неудачник! Посмотри на себя! У тебя никогда не будет приличной работы, дома, машины и дачи! Что я с тобой делать буду? Нищету плодить? Уезжаю я. Уйди. Я не плачу. Уйди.
 
Подружилась как-то Собака с Кошкой. Решили они айыл построить. Очок поставили, казан, сидят, чай пьют. Наступило время решить, кто где спать будет. Кошка улеглась у очага, и Собака на топчан залезла. Спят. Ночью встала Кошка и волоком за хвост Собаку за порог вытащила, а сама улеглась на топчан. Так целую неделю продолжалось. Удивился пес, но, ничего не сказав, улегся спать на полу. Утром проснулся, осмотрелся вокруг и говорит Кошке: «Знаешь, Кошка. Спи-ка ты на моем месте, на топчане, а то как я усну на нем, так вообще на улице оказываюсь. А как здесь на полу усну, так здесь и просыпаюсь, но в айыле». С тех пор Собака никогда на топчане не спит. Или на улице, или у порога. Хитрая Кошка так стала хозяйкой в аиле, и даже с человеком в аиле спит. На топчане.
 
- Привет. Как дела?
- А, паршиво…
- Работаешь где?
- Второй месяц груши околачиваю. Куда идти-то, куда ни кинь… Надоело все. Слушай, налей «паленки» в долг, трубы горят…
- Да ты мне и так задолжал!
- Налей, а? Ну, на десятку… Вот, тетрадку свою в залог оставлю, ты же знаешь, у меня больше ничего нет.
 
Раньше на Алтае все грамотные были. Даже звери и птицы умели читать Бичик. Но однажды Урсул разлился, и Бичик намок. Повесили тогда звери Бичик на дерево для просушки, а сами ушли пастись. А тут на беду теленок рядом ходил. Он и съел ту книгу. Ходил, ходил, увидел Бичик и стал его жевать. Весь Бичик съел, только один лист оторвался от книги и упал в Урсул. Остальное все съел, несмышленыш был, что с него возьмешь? Вот с тех пор и не умеет никто ни писать, ни читать, кроме рыб. Ведь один листок у них сохранился. Одни рыбы грамотные и остались. Не веришь? А ты возьми газету и в воду ее опусти. Сам увидишь, как они над бумагой будут плавать. Читают.  Вот только сказать они ничего не могут, но читать они все умеют. Хитрые.
 
- Как повесился? Когда? Не может быть! Жалко парня… Сказки сочинял… Вот, мне тетрадку дал почитать. А сам, значит, ага… Жаль. Зря он так. Вера, ты картошку когда садить будешь? Тебе семян дать? А то я свои сотки уже засадил, и еще осталось. Ну, прям, не знаю, куда все это девать? Да, еще вот что: на, возьми тетрадь, это его. Что, не надо? Тогда я ее в уборной положу. Может, почитает кто. Ну, бывай.
 
В те времена Крот на кузнице под землей работал. Много работал, устал и решил на воздух выйти. Сел он возле норки и щурится на небо. Хорошо! Тут его Лягушонок и встретил. Подошел он к Кроту, протянул ему ржавый гвоздь и говорит: «Здравствуйте, дедушка! Не могли бы Вы мне из этого гвоздя сделать пуговицы для моей шубы?» Взял Крот гвоздь, потрогал, понюхал  его и говорит: «Конечно, сделаю. Но мне нужен помощник». Спустились они в нору, положили гвоздь на горнило, раскалили его добела. Схватил Крот его щипцами, положил на наковальню и кричит Лягушонку: «Держи крепко!» А сам ка-ак размахнется молотком и ка-ак даст им по гвоздю, и еще раз и еще! А Крот старый был, подслеповатый, и, конечно, он по гвоздю не попал, а тем страшным молотком расплющил Лягушонку лапы, потом сослепу схватил его щипцами, сунул в горнило, подержал там, бросил Лягушонка в казан с холодной водой и крикнул: «Лягушонок! Ты где? Там, в казане, возьми свои пуговицы!» Вот с тех пор у лягушек лапы такие и стали, ну а кожу его, конечно, видели: в пупырышках она вся, вся в ожогах. И боится Лягушка Крота, никогда рядом не посидит, сразу упрыгает. А Крот, он же совсем старый был и почти слепой, что с него возьмешь? Остальное вы знаете…
Рейтинг: +1 985 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
101
100
100
97
95
93
93
92
91
89
85
84
84
82
82
81
77
73
61
52
50