ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Романтические вечера

Романтические вечера

Город напоминал тетрадку в косую линию дождя, на каждой странице которой мокла чёрно-белая акварель. Серые дома, бликующие ртутным закатом окна, тёмные полосы тротуаров и палисадников мёрзли от срывающихся снежных хлопьев.
Сумерки быстро сгущались, и вот уже засветились оранжевыми икринками лампочки на кухнях, зажглись солнцами уличные фонари, повеселели «прозревшие» троллейбусы и трамваи.
 
На самом верхнем этаже высотного дома тоже горел свет. В приоткрытое окно летел первый снегопад и, обжигаясь о батареи, превращался в дождевые капли.
Маленькое бра, отражаясь в трельяже, воображало себя люстрой, телевизор был настроен на «Ретро» и напевал мелодии «Шербургских зонтиков», а на стеклянном столике стояли две яркие чашки с горячим чаем. Струйки мятного пара вились над ними невесомой тесьмой, закручивались в бутоны, расплетались и превращались в два профиля – мужской и женский - кружащиеся, целующиеся и исчезающие навсегда…
 
Они лежали на диване, среди бархатных подушек, - в обнимку, переплетя пальцы. По стенам и потолку мелькали цветными всполохами кадры старого романтичного кино.
- Похоже на салюты! - тихо сказала она, - Как те, новогодние, помнишь?
- Помню, - он заглянул в синие бусины её глаз, - я тогда загадал, чтобы мы никогда не расставались, ведь мы были созданы друг для друга… ты меня ЛЮ?
- ЛЮ…
- Несмотря на то, что я – абсолютный левша?
- И поэтому тоже.
Чёрный кот удивлённо повел ухом и улёгся рядом, не спуская с них жёлтых подозрительных глаз.
Дождь стучал по подоконнику, тикали часы, а телевизор страдал:
- Целой жизни мало, чтобы ждать тебя,
Моя жизнь пропала, если нет тебя…
 
Идиллию нарушил телефонный звонок. В комнату вошла женщина в шёлковом халатике и шлёпках на босу ногу.
- Тихо! – сказала она, приглушая телевизор и прикладывая к уху мобильник, - Где ты? Звоню - не отвечаешь... чай остывает!.. ты же сказал, что насквозь промок и вот-вот будешь дома!
- Послушай, Мила, - сквозь помехи услышала она, - меня ограбили и избили... не знаю кто... кажется, ключицу сломали и рёбра... мне плохо, я во дворе пятнадцатого дома...
- Бегу, милый, потерпи!
Она согнала с дивана кота, схватила перчатки, ключи, фонарик... выскочила в коридор и обула ботинки... потом сбросила их и помчалась надевать брюки, опять обулась, набросила куртку и, хлопнув дверью, выбежала из дома.
 
На улице буйствовала непогода. Распоясавшиеся ветры лихо орудовали потоками дождя и снега, то сталкивая их, то пуская хороводить. Возле детской карусели Мила разглядела тёмный силуэт на земле и побежала по лужам, спотыкаясь о скользкие кочки, глотая слёзы и дождь. Она плюхнулась рядом с ним на колени – прямо в грязь, посветила фонариком и, обхватив его голову, стала вытирать ладонями в мягких перчатках бурые подтёки с лица. Он открыл глаза, улыбнулся и сплюнул кровью:
- Живой, живой… зуб выбили, и голова кружится, помоги встать.
- Я «скорую» вызову!
- Не надо пока, пойдём домой…
Мила помогла мужу сесть, подхватила за подмышки, ноги её разъезжались на размокшей глине, но она сумела удержаться и поднять его. Они сдвинулись с места и очень медленно пошли к дому. Снег и ветер били в лицо, не давали дышать, слепили глаза, а ледяной дождь, без всякого сожаления, лил и лил. Кто бы мог подумать, что чудный многообещающий вечер в одно мгновение может превратиться в настоящий кошмар!
 
* * *
 
Через несколько дней, после утешительных заключений хирурга, стоматолога и участкового милиционера, в доме опять была спокойная романтическая обстановка. Вечер был уже почти зимний, с небольшим морозцем и лёгким кружащимся снежком, забелившим следы недавнего происшествия. Мила, напоив мужа микстурами и накормив с ложечки ужином, обложила его в постели дюжиной подушек и поставила на стеклянный столик две яркие чашки с мятным чаем. Чёрный кот улёгся в ногах, маленькое бра, как всегда троилось в трельяже, а телевизор не хотел работать ни в какую.
- Представляешь, я ведь тогда потеряла одну перчатку – левую, а вторая, с двумя синими бусинками, осталась. Я их так любила, это мама мне связала. Что теперь с одной делать?
- Жаль, конечно, а давай набьём её поролоном, закрепим на плотном донышке и станет она игольницей!
- Хорошая идея! – обрадовалась Мила и принялась за работу, а чашки с горячим чаем опять оказались забытыми.
Струйки мятного пара над ними, как обычно, взвились невесомой тесьмой, закрутились в бутоны, расплелись и превратились в два профиля – мужской и женский - кружащиеся, целующиеся и исчезающие навсегда…
 
* * *
Старик с огромной сумкой через плечо, как всегда обходил все мусорные баки микрорайона. Правую руку он потерял давно, когда ещё работал на заводе: фреза затянула, искалечила, пришлось ампутировать кисть. Мороз крепчал и старик сожалел о том, что оделся слишком легко – ноги озябли, да и пальцы единственной руки уже плохо слушались.
- Эх, баран я! - буркнул он, как вдруг заметил в снегу пушистую перчатку. Он поднял её и с радостью отметил, что она – левша!.. как раз то, что ему сейчас было нужно! Старик надел её и даже улыбнулся в лохматые усы – тепло!
- Вот так удача! – подумал он, и сам не зная почему, вдруг развернулся в противоположную сторону, поднял голову и уставился на окошко на самом верхнем этаже высотного дома.
Его старческая дальнозоркость сослужила добрую службу: он увидел, как точно такая же перчатка, вся утыканная иголками и булавками, приветливо помахала ему. Он помахал в ответ и, окрыленный нежданным вниманием, бодро зашагал по привычному маршруту.
 
* * *
 
- Ты меня ЛЮ?
- ЛЮ.
- Несмотря на то, что я – неудачник?
- И поэтому тоже, - Мила устроилась на диване рядом с мужем. Они лежали в обнимку, переплетя пальцы, а телевизор вдруг взял, да и включился... и запел самую романтичную песню... ту самую, из «Шербургских зонтиков"...

© Copyright: Виктория Вирджиния Лукина, 2012

Регистрационный номер №0062760

от 15 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0062760 выдан для произведения:
Город напоминал тетрадку в косую линию дождя, на каждой странице которой мокла чёрно-белая акварель. Серые дома, бликующие ртутным закатом окна, тёмные полосы тротуаров и палисадников мёрзли от срывающихся снежных хлопьев.
Сумерки быстро сгущались, и вот уже засветились оранжевыми икринками лампочки на кухнях, зажглись солнцами уличные фонари, повеселели «прозревшие» троллейбусы и трамваи.
 
На самом верхнем этаже высотного дома тоже горел свет. В приоткрытое окно летел первый снегопад и, обжигаясь о батареи, превращался в дождевые капли.
Маленькое бра, отражаясь в трельяже, воображало себя люстрой, телевизор был настроен на «Ретро» и напевал мелодии «Шербургских зонтиков», а на стеклянном столике стояли две яркие чашки с горячим чаем. Струйки мятного пара вились над ними невесомой тесьмой, закручивались в бутоны, расплетались и превращались в два профиля – мужской и женский - кружащиеся, целующиеся и исчезающие навсегда…
 
Они лежали на диване, среди бархатных подушек, - в обнимку, переплетя пальцы. По стенам и потолку мелькали цветными всполохами кадры старого романтичного кино.
- Похоже на салюты! - тихо сказала она, - Как те, новогодние, помнишь?
- Помню, - он заглянул в синие бусины её глаз, - я тогда загадал, чтобы мы никогда не расставались, ведь мы были созданы друг для друга… ты меня ЛЮ?
- ЛЮ…
- Несмотря на то, что я – абсолютный левша?
- И поэтому тоже.
Чёрный кот удивлённо повел ухом и улёгся рядом, не спуская с них жёлтых подозрительных глаз.
Дождь стучал по подоконнику, тикали часы, а телевизор страдал:
- Целой жизни мало, чтобы ждать тебя,
Моя жизнь пропала, если нет тебя…
 
Идиллию нарушил телефонный звонок. В комнату вошла женщина в шёлковом халатике и шлёпках на босу ногу.
- Тихо! – сказала она, приглушая телевизор и прикладывая к уху мобильник, - Где ты? Звоню - не отвечаешь... чай остывает!.. ты же сказал, что насквозь промок и вот-вот будешь дома!
- Послушай, Мила, - сквозь помехи услышала она, - меня ограбили и избили... не знаю кто... кажется, ключицу сломали и рёбра... мне плохо, я во дворе пятнадцатого дома...
- Бегу, милый, потерпи!
Она согнала с дивана кота, схватила перчатки, ключи, фонарик... выскочила в коридор и обула ботинки... потом сбросила их и помчалась надевать брюки, опять обулась, набросила куртку и, хлопнув дверью, выбежала из дома.
 
На улице буйствовала непогода. Распоясавшиеся ветры лихо орудовали потоками дождя и снега, то сталкивая их, то пуская хороводить. Возле детской карусели Мила разглядела тёмный силуэт на земле и побежала по лужам, спотыкаясь о скользкие кочки, глотая слёзы и дождь. Она плюхнулась рядом с ним на колени – прямо в грязь, посветила фонариком и, обхватив его голову, стала вытирать ладонями в мягких перчатках бурые подтёки с лица. Он открыл глаза, улыбнулся и сплюнул кровью:
- Живой, живой… зуб выбили, и голова кружится, помоги встать.
- Я «скорую» вызову!
- Не надо пока, пойдём домой…
Мила помогла мужу сесть, подхватила за подмышки, ноги её разъезжались на размокшей глине, но она сумела удержаться и поднять его. Они сдвинулись с места и очень медленно пошли к дому. Снег и ветер били в лицо, не давали дышать, слепили глаза, а ледяной дождь, без всякого сожаления, лил и лил. Кто бы мог подумать, что чудный многообещающий вечер в одно мгновение может превратиться в настоящий кошмар!
 
* * *
 
Через несколько дней, после утешительных заключений хирурга, стоматолога и участкового милиционера, в доме опять была спокойная романтическая обстановка. Вечер был уже почти зимний, с небольшим морозцем и лёгким кружащимся снежком, забелившим следы недавнего происшествия. Мила, напоив мужа микстурами и накормив с ложечки ужином, обложила его в постели дюжиной подушек и поставила на стеклянный столик две яркие чашки с мятным чаем. Чёрный кот улёгся в ногах, маленькое бра, как всегда троилось в трельяже, а телевизор не хотел работать ни в какую.
- Представляешь, я ведь тогда потеряла одну перчатку – левую, а вторая, с двумя синими бусинками, осталась. Я их так любила, это мама мне связала. Что теперь с одной делать?
- Жаль, конечно, а давай набьём её поролоном, закрепим на плотном донышке и станет она игольницей!
- Хорошая идея! – обрадовалась Мила и принялась за работу, а чашки с горячим чаем опять оказались забытыми.
Струйки мятного пара над ними, как обычно, взвились невесомой тесьмой, закрутились в бутоны, расплелись и превратились в два профиля – мужской и женский - кружащиеся, целующиеся и исчезающие навсегда…
 
* * *
Старик с огромной сумкой через плечо, как всегда обходил все мусорные баки микрорайона. Правую руку он потерял давно, когда ещё работал на заводе: фреза затянула, искалечила, пришлось ампутировать кисть. Мороз крепчал и старик сожалел о том, что оделся слишком легко – ноги озябли, да и пальцы единственной руки уже плохо слушались.
- Эх, баран я! - буркнул он, как вдруг заметил в снегу пушистую перчатку. Он поднял её и с радостью отметил, что она – левша!.. как раз то, что ему сейчас было нужно! Старик надел её и даже улыбнулся в лохматые усы – тепло!
- Вот так удача! – подумал он, и сам не зная почему, вдруг развернулся в противоположную сторону, поднял голову и уставился на окошко на самом верхнем этаже высотного дома.
Его старческая дальнозоркость сослужила добрую службу: он увидел, как точно такая же перчатка, вся утыканная иголками и булавками, приветливо помахала ему. Он помахал в ответ и, окрыленный нежданным вниманием, бодро зашагал по привычному маршруту.
 
* * *
 
- Ты меня ЛЮ?
- ЛЮ.
- Несмотря на то, что я – неудачник?
- И поэтому тоже, - Мила устроилась на диване рядом с мужем. Они лежали в обнимку, переплетя пальцы, а телевизор вдруг взял, да и включился... и запел самую романтичную песню... ту самую, из «Шербургских зонтиков"...
Рейтинг: +2 924 просмотра
Комментарии (4)
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 13:58 0
Интересная романтическая история! buket1
Виктория Вирджиния Лукина # 15 июля 2012 в 14:46 +1
Спасибо!
Люди, как и "перчатки" счастливы в паре... santa
Виолетта Зайбель # 15 июля 2012 в 16:34 0
Теплая история. Не смотря на то что дождь.
Виктория Вирджиния Лукина # 15 июля 2012 в 18:02 0
Спасибо, Виолетта! sneg
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
93
92
91
90
86
82
79
78
73
72
70
70
69
66
66
66
64
63
61
61
58
56
54